Раннее утро
Улицы и переулки, очнувшись от ночного сна, оживали: крики торговцев, болтовня прохожих и звонкое цоканье подков сливались в единый гул. По словам всех прибывающих чужаков-захватчиков, этот город и его защитник, принц Сейнс, были самым желанным объектом во всей игре.
В полутени платанов на углу улицы Иван стояла под деревом, делая вид, будто выбирает товар у уличного лотка.
На ней было простое холщовое платье, черты лица казались кроткими, а опущенный взгляд – робким и безобидным.
Иван окинула взглядом собственный ничем не украшенный подол и слегка вздохнула.
Ей нравилось прикидываться милой и простодушной; раз уж образ лесной девчонки не привлекал лишних взоров, она непременно нарядилась бы в платье с оборками и драгоценностями – она обожала это. Подобная беззащитная и роскошная миловидность всегда усыпляла чужую бдительность.
В конце концов, кто поверит, что хрупкая, пугливая девчушка в тяжелом богатом наряде способна в два счета расправиться с игроком?
Окружающие наверняка подумали бы: мол, какая-то избалованная аристократочка, которая наверняка падает на ровном месте и испуганно зарыдает, завидев блеснувший клинок?
Никому и в голову не придет связать её с той самой взбалмошной и могущественной ведьмой.
Иван острым ноготком пригладила прядь
золотистых волос.
Легкий ветерок шевелил челку, листва шуршала, а лучи ласкового утреннего солнца пробивались сквозь кроны, лениво оседая на её лице.
Иван проговорила тихонько, так что лишь она сама могла расслышать нотки любопытства и анализа в собственном голосе:
─ И почему это все игроки твердят, будто ты – самый легкий для покорения персонаж, принц Сейнс?
При помощи Магии Истины она допрашивала каждого встреченного захватчика, заставляя во всех деталях расписывать устройство этого мира, и всякий раз, когда речь заходила о страже столицы Сейнсе, в их словах сквозило восторженное упоение.
Они утверждали, что этот серебрянодоспешный монарх выглядит холодным и неприступным снаружи, словно обвит толстой коркой льда, но лишь к подданным королевства неизменно проявляет безграничное терпение. На вид суровый, на деле он невероятно нежный человек.
А сам алгоритм ухаживания за принцем обладал столь мощным притяжением, что толпы смельчаков шли на штурм один за другим.
Стоило проявить терпение и постепенно повышать уровень благосклонности, как по мере укрепления связей эта вековая глыба льда понемногу открывала бы сердце, являя невиданную нежность лишь одной-единственной избраннице – всю свою теплоту и предвзятую заботу он отдавал бы лишь ей одной. Ради этой уникальной исключительности все и бросались в бой.
Кто откажется от подобной монополии на нежность, особенно когда речь идет о сильном и благородном принце?
В глазах Ивана промелькнула тень усталого презрения, а мысли закручивались в тугой клубок: чем дольше она размышляла над этим, тем более нелепой и фарсовой казалась вся история.
Все они упивались воображаемой эксклюзивной нежностью и радовались благополучному финалу, но никто и никогда не задавался вопросом, каково тому, кто остается позади.
Каждый цикл повторял один и тот же сценарий: он холоден с чужаками, добр к народу, постепенно открывает душу гостье, одаряет её единственной в своем роде любовью, и так до пика абсолютного счастья.
И вот, в миг высшего блаженства, игрок мгновенно исчезал из мира, даже не попрощавшись; вся теплота, все связи и воспоминания испарялись в ту же секунду, оставляя его одного посреди опустевшего столичного бастиона переживатьнеожиданную пустоту и утрату.
Обычному человеку тяжело пережить исчезновение любимого даже единожды.
Десять циклов непрекращающихся расставаний способны сломать рассудок кому угодно.
Что уж говорить о бесконечной петле: любой другой на его месте давно бы сошел с ума от отчаяния или превратился в бездумную оболочку.
Однако Сейнс никогда не показывал и намека на внутренний надлом.
Старые захватчики уходили, новые появлялись – а он оставался всё тем же отстраненным стражем столицы, ждущим, пока очередной чужак подберется ближе, чтобы снова подарить ему свою нежность.
Столь противоестественная стойкость казалась Ивану главной брешью.
─ Ну разве эти игроки не дураки? Неужели ни у кого не возникло любопытства: а тоскует ли принц по исчезнувшим возлюбленным?
─ Или это тоже часть их игрищ?
Она чуть прикусила губу, и голос её звучал уже не так сладко, как при общении с чужаками.
Холодный и хриплый шепоток растворился в дуновении ветра:
─ Какой забавный принц, мне стоило заглянуть сюда гораздо раньше.
Иван склонила голову, с праздным интересом продолжая бормотать себе под нос:
─ Неужели эта всеобщая исключительная нежность от начала и до конца – лишь разыгранный им спектакль?
─ Если можно полностью контролировать свои чувства и заставлять себя быть инструментом для забав чужаков, то это поистине пугающая сила.
…
Посреди широкой улицы облаченный в серебряные доспехи Сейнс восседал верхом на скакуне, и стальные пластины его лат холодно сверкали в лучах утреннего солнца. Он годами защищал этот город, обладая столь мощной магией ветра, которой не было равных на всем белом свете, и предпочитал одиночество.
Впрочем, доброта к простым горожанам была лишь базовой чертой характера, прописанной системой; никто не ведал, что он уже обрел самосознание, по крохам собирая истину об этом мире и отчаянно пытаясь вырваться из оков.
Все внешние захватчики видели в нем лишь отлично прописанного, привлекательного сюжетного NPC.
Время пришло.
Белокурая захватчица Силия появилась точно по графику.
Как и все её предшественницы, она наизусть выучила руководства игроков и с замиранием сердца предвкушала эту уникальную романтическую связь.
Силия умерила свой пыл, искусно напустив на себя кроткий и восхищенный вид – она казалась благочестивой, мягкой и хрупкой, а её манеры в точности соответствовали элегантности западных странников.
Подобрав подол, она медленно двинулась к сидевшему на коне правителю. Силия изо всех сил старалась унять волнение в груди.
Да это же сам принц Сейнс, которого все кличут клинком королевства! Одно дело слышать о нем, и совсем другое – увидеть вживую: у него всё серебряное, серебряные пряди, серебряные глаза, серебряный меч и серебряные доспехи, исполненные изящества и величия.
Наконец-то настал её черёд закрутить с принцем грандиозный роман, думала Силия, слишком долго томившаяся в ожидании эксклюзивной нежности.
Сделав глубокий вдох, она остановилась в десятке шагов от коня, слегка приподняла подол в грациозном реверансе и заговорила мягким, певучим голосом:
─ Доброе утро, ваше высочество Сейнс. Я странница, недавно прибывшая в город. Я много слышала о вашей славной защите столицы и милосердии к подданным, и мое сердце переполнено трепетом. Позвольте принести вам утреннее приветствие.
Сидя на крупе коня, Сейнс медленно опустил веки. В его серо-серебристых зрачках не было ни тепла, ни искры.
Столетиями повторявшиеся фальшивые заискивания и наигранное восхищение давно накопили на дне его души тяжелый осадок оцепенения и отвращения.
Поскольку эта чужеземка пока не совершила ничего противозаконного против города, он не станет безосновательно придираться к мирным гражданам, но и тепла в нем не сыскалось бы.
Опять началось, утреннему покою конец.
Тонкие губы дрогнули, выдав низкий, холодный голос, исполненный присущей королевской особе сдержанной отчужденности:
─ Дела нет – ступай прочь.
Силия слегка смутилась, но, вспомнив слова из гайда о том, что Сейнс со всеми незнакомцами держится холодно, а смягчается лишь со временем, она тут же взяла себя в руки.
Решив, что принц просто не привык к ней с первой встречи, Силия убедила себя, что при долгом общении обязательно добьется его расположения, и продолжила мягкие расспросы по заученной схеме:
─ Я часто буду прогуливаться по этой улице, и надеюсь, случайные встречи с вами не помешают вашим государственным делам.
Стоявшая за углом Иван следила боковым зрение за парочкой, находя происходящее пошлым:
─ Опять по той же пластинке, аж тошно. Чего это те, кто охотится за мной, и те, кто штурмует Сейнса – одна и та же контора? Никакой фантазии.
─ Хоть бы капельку страсти проявили! Скрутите его! Затащите в комнату! Заприте в подвале!
мечтала вслух Иван.
…
Силия была уверена: стоит лишь упорно идти к принцу, как в конце обязательно дождешься уникальной ласки.
Сейнс постучал пальцем по выбитому на седле узору, а затаившиеся на ладони потоки ветра послушно утихли, подавляя волну подступающего раздражения – сотни раз повторенная сцена успела опротиветь до тошноты.
Помедлив пару секунд, он бросил лишь два слова: ─ Как знаешь.
Сухо и жестоко, но разрешение приближаться и попадаться на глаза он дал, в точности следуя образу равнодушного, но мягкого персонажа из руководств.
Силия моментально отбросила сомнения, на её губах заиграла довольная улыбка: начало положено удачно, стоит лишь следовать сценарию, и вскоре полоска благосклонности заполнится до отказа, подарив ей эксклюзивные привилегии.
Она не стала задавать лишних вопросов и кротко отступила в сторону, ожидая развития сюжета.
Наблюдавшая за представлением со стороны Иван прониклась к Сейнсу еще большим уважением и пробормотала под нос:
─ Ах, какой безупречный притворщик.
Всё было слишком идеально. Выверенная доза холода, выверенная доза снисходительности, дозированное проявление нежности точно по часам – аккурат под запросы жаждущей толпы.
Она повидала слишком много поддельной любви и знала, сколь хрупки человеческие сердца, именно поэтому столь «безупречная драма» Сейнса отдавала жутковатой фальшью.
Пресноватая стартовая сцена подходила к концу: без проб, без промахов, лишь надежды чужаков да глубоко спрятанное отвращение самого принца.
Однако львиная доля внимания Сейнса по-прежнему была прикована к подозрительной девчонке в простом платье, замершей у угла улицы.
Его восприятие, отточенное годами тренировок, безошибочно уловило аномалию в её ауре. Она не была ни простой горожанкой, ни обычной туристкой.
Она – маг.
В ранние годы Континента Сия обладатели магии легче добывали пропитание, чем простые люди. Позже, после войн, разделов и перекроя границ,
теперь в здешних краях магия почти целиком принадлежала аристократам; более того, если простой смертный вдруг обретал дар, его немедленно брали на учет и в положенный срок отправляли в Королевскую академию магии, после чего распределяли по городам, полностью оторвав от простого люда.
А эта девчонка.
Коли она аборигенка этого мира, значит, воспользовалась либо зельем сокрытия, либо редким заклинанием… Магов, владеющих подобным в столице по пальцам пересчитать, и уж точно она не имеет ничего общего с деревенской простушкой.
Если же она чужеземка, то как быть с Силией? Ведь годами действовало правило: в один период времени в мире может находиться лишь один чужеземец; если же их двое, не значит ли это, что правила вновь изменились и скоро таких чужаков распложатся легионы?
Это грозило небывалыми переменами, с какими он прежде не сталкивался. Кем бы ни была девчонка, она несла угрозу.
Замаскировав движение под городской шумок, холодный порыв ветра незаметно скользнул к уху Ивана, неся в себе допрос с пристрастием:
─ Кто ты?
Иван медленно подняла глаза, встретившись взглядом с полным ледяного подозрения взором, мягко улыбнулась в ответ, словно приветствуя старого знакомого.
А затем откусила кусочек от только что купленного яблока.
─ Ах, какой ароматный фрукт, неужто зеленые яблоки бывают столь сладкими?
На сей раз обошлось без утрированного говора, но в тишине её голос прозвучал для Сейнса как объявление войны.
Словно не замечая допроса, Иван прищурилась от удовольствия, смакуя лакомство, а её щеки надулись от сочной мякоти, выражая полное удовлетворение.
Чего привязался со своим «кто ты»? Я ж тебе вреда не делаю… Ладно, прикинусь глухой.
Иван сделала еще один укус, бубня про себя.
Меньше слов – меньше ошибок.
Сейнс прищурился, и порывы ветра вокруг него стали холоднее, а в тоне зазвучало требование:
─ Какова твоя цель?
Невидимое давление стихии медленно поползло к углу улицы. Он по-прежнему не понимал ни происхождения, ни мотивов девчонки.
Нарастающее давление начинало раздражать, пробуждая в глубине души спящую жестокость и своенравие. Она ведь хотела просто поглазеть, а вовсе не ввязываться в интриги.
Иван снова включила приторный тон:
─ Странно, почему зеленые яблоки такие сладкие?
─ Неужто в столице яблоки какие-то особенные?
─ Возьму-ка побольше, лишь бы не сгнили раньше времени.
Она по-прежнему притворялась глухой.
Сейнс понял, что девчонка издевается и говорить ничего не собирается. К тому же рядом маячила новая чужеземка, и тратить время на подозрительную особу было некогда.
Стоявшая на другом конце улицы Силия вовсе не заметила их скрытой перепалки; решив, что первое знакомство прошло успешно и без сучка без задоринки, она легко попрощалась:
─ Раз у вашего высочества дела, я не смею больше докучать.
Сейнс промолчал в ответ, продолжая сверлить взглядом аномальную фигуру в углу.
Силия изящно приподняла подол и грациозно удалилась; её шаги казались чересчур правильными, словно – запрограммированными заранее.
Даже угол взмаха юбки выглядел искусственным.
─ Тьфу ты, ну вылитое инородное тело для этого мира, и как это меня угораздило пасть жертвой столь фальшивой и избитой любви?
Иван была недовольна собой в прошлом.
Пока Силия удалялась, Иван от нечего делать достала зеркальце, чтобы поправить любимые золотистые волосы, и, прихватив пакет с яблоками, бодро зашагала прочь.
Добравшись до поворота переулка, она обернулась, легко кивнула хозяину пристального взгляда и бросила через плечо:
─ Благодарю за внимание, господин принц, но вон та барышня, кажется, нуждается в вас куда больше.
─ Надеюсь, при следующей встрече вы не будете смотреть на меня столь враждебно.
Иван говорила так тихо, что услышать её мог лишь ветер, однако она не сомневалась, что он донесет слова до адресата.
Сидящий в седле Сейнс молча провожал взглядом растворяющуюся в тени переулка фигуру, а в его глазах клубились мрак и подозрения, рассеиваться не желавшие.
Он-то полагал, что нашел способ переломить ситуацию, притворившись влюбленным и подыгрывая правилам.
Ан нет – появилась переменная. Непостижимая, скрытная переменная.