Пальцы Сейнса на поводьях судорожно сжались, костяшки побелели от напряжения, а кожа на ремне грозила лопнуть под их мертвой хваткой.
Его ветер годами окутывал столицу, вплетаясь в каждый вздох этого города и забирая в его бездонную память все происходящее.
Но эта светловолосая незнакомка только что сорвалась с привычной орбиты чистой капелькой росы, канула в людской водоворот и в мгновение ока стерла любое упоминание о себе.
Он сидел в седле прямой, с неизменной, привычной для подданных осанкой истинного аристократа, однако во взгляде мелькнула едва уловимая тень раздумий – незаметная для посторонних.
─ Неужели она под словом «яблоко»… имела в виду меня?
Тихий шепот растворился в ветре, отмеченный холодной подозрительностью. И тут же в мыслях пронесся насмешливый приговор: «Очередной изощренный трюк для прохождения».
Сейнс соскользнул с лошади и неспешно направился к угловой лавке с фруктами, которая неизменно привлекала толпы зевак; ледяная аура, исходившая от него, заставила уличный галдеж мгновенно утихнуть.
Лавочница вскинула голову, встретилась взглядом с его холодными, точеными чертами лица и вмиг замерла, ошеломленная и потерявшая дар речи, выпрямившись по струнке.
Глядя на фрукты и вспоминая слова девушки, Сейнс машинально дотронулся до одного
зеленого яблока, но прежде чем он успел его поднять, женщина с истовым усердием распахнула плетеную корзину и принялась торопливо сгружать спелые плоды в плотный бумажный пакет.
─ Ох! Для нашей скромной лавки величайшая честь принять самого принца, что защищает нас день и денью! Для моих яблочек истинное блаженство быть съеденными Его Высочеством! Берите больше, берите еще! Вот эти, самые сладкие, только что с ветки!
Торговцы из соседних рядов тут же повернули головы на шум и спустя секунду окружили его плотным кольцом, заглядывая в глаза с подобострастием и благоговением.
─ Ваше Высочество, возьмите мои персики! Только на рассвете сорваны в саду за холмом, соку в них – море!
─ А мои груши! Самые нежные, от жажды спасают лучше всего, специально для вас отложил! Прошу, удостойле чести, Ваше Высочество!
Сейнс привык к искренней преданности жителей столицы и за долгие годы пресытился подобным вниманием. Он хотел было вежливо отказаться, но искренний жар толпы не оставлял ни единого шанса на отговорку.
Уступая всеобщему напору, он подхватил тяжелый пакет с фруктами, коротко кивнул в знак благодарности и быстрым шагом скрылся в лабиринтах шумных улиц.
Его уверенные шаги зазвучали на крепостной стене.
Опустив взгляд на гладкие зеленые яблоки в пакете, Сейнс нежно
коснулся прохладной кожицы плода, и перед его внутренним взором вновь отчетливо проступил ускользающий образ девушки.
Тревога на дне души поднялась новыми волнами, становясь всё ощутимей.
Кто она – обыкновенная новоявленная странница-игрок или неведомая аномалия, родившаяся из ниоткуда и разрушающая законы этого мира?
Взять хотя бы Силию, с которой они разминулись мгновение назад: при всей ее грации и безупречном соответствии образу заурядной путешественницы, во взгляде женщины сквозило чересчур наигранное обожание, лишенное всякой искры жизни. Каждый её шаг выверен по чужим следам, оставленным прошлыми игроками, без малейшего отступления от сценария.
Но Силия и Иван – полные противоположности.
От последней веяло прохладной чистотой вперемешку с необъяснимой, пугающей загадкой. В ней не было ни капли скованности рамками предписанного сюжета, лишь абсолютная, звенящая свобода – то самое, о чем он, запертый в бесконечных тисках круговорота, грезил изо дня в день, не имея возможности заполучить.
Уже одного этого было достаточно, чтобы он держался настороже.
И больше всего его цепляло то удивительное сочетание крайностей, что уживалось в её взгляде.
При мимолетной встрече она то бросала бессвязные фразы, полные безумной дерзости и анархии, ведя себя легкомысленно;
то в каждом её движении проступала недетская проницательность и абсолютная, холодная ясность ума.
Отрезвленный безумец.
Именно такой точный диагноз вынес ей Сейнс в глубине души.
Год за годом, в бесконечном круговороте повторов, в столицу стекались толпы искателей приключений, но ни один из них так и не разглядел за его кроткой улыбкой многолетней трезвости, одиночества и изнуряющей боли.
Ни один, кроме Иван.
Всего пара фраз, её цепкий взгляд – и казалось, она насквозь видела всю его фальшивую игру.
В тот момент, когда тень переулка окончательно поглотила девушку, её брошенное вскользь предостережение скользнуло по его коже прохладным вечерним ветерком. В этой небрежной шутке крылась пугающая глубина стороннего наблюдателя – слова падали тяжело, безжалостно раскалывая его привычное хладнокровие и невозмутимость.
─ Перестанешь питать ко мне столь лютую враждебность?
Сейнс медленно опустил ресницы, тонкие губы превратились в жесткую, сжатую в нить линию, а челюсти свело от напряжения.
Очевидно, происходящее задело его за живое.
Враждебность?
Мысленно усмехнулся он, и глаза его стали еще темнее.
Да какая там враждебность.
Эта столица – непоколебимая клетка, этот цикл – заезженный фарс, а все чужаки в нем не более чем подконтрольные константы. Он сам задавал правила своего поведения, унифицировал поступки игроков.
Сейнс искренне верил, что всё под его контролем. И лишь Иван оставалась непредсказуемой переменной.
Для человека, который рассчитывает каждый свой шаг, неизвестность равняется смертельной опасности.
Он медленно поднял руку, чуть согнул ладонь, и стихия ветра вокруг него вмиг пришла в движение.
Незримые потоки воздуха стремительно сплелись в тугой вихрь, скрылись в пространстве и бесшумно проскользнули по оживленной улице, следуя по пятам за удаляющейся фигурой Иван, намертво привязавшись к своей цели.
Во владениях ветра ничто в этой столице не могло укрыться от него.
Пока она ступает по этой земле, сбежать не удастся.
…
Извилистый и мрачный переулок из тесаного камня отрезал гулкий шум большого города, оставляя лишь размеренное шуршание подошв о мелкий гравий.
Иван небрежно покачивала в руке пакет с зелеными яблоками, шагая легко и расслабленно, без малейшей тени спешки.
Маска послушной и безобидной кротости, так тщательно надетая перед Сейнсом, полностью слетела с её лица. В темных глазах плескалась лишь ленивая, отрешенная холодность, а уголки губ тронула едва заметная усмешка.
Она подбросила на ладони круглое зеленое яблоко, заставив утреннюю росу на кожице вспыхнуть искрами на солнце – ярко и красиво.
Ощущая прохладную гладкость фрукта, она бросила на него взгляд, хмыкнула вполголоса, и её голос прозвучал лениво и мягко:
─ Ого, и откуда же этот ветерок?
С той самой минуты, как она повернулась к нему спиной, этот ледяной и упрямый вихрь неотступно следовал по её следам.
Он даже не пытался скрываться, будто намеренно давая объекту слежки понять, что за ним наблюдают. В потоках воздуха угадывались и ревнивая подозрительность стража столицы, и осторожное зондирование почвы, и едва уловимое желание взять всё под контроль.
Обычный странник или маг на её месте давно бы забился в панике оттого, что попал в поле зрения высшего ветра, боясь разгневать столичного принца.
Но Иван не испытывала ни малейшего трепета – напротив, происходящее казалось ей забавным.
Ах, как же предсказуемо подозрительные люди одновременно забавны и отвратительны.
Про себя она презрительно отмела те трактовки сюжета, что слагали между собой игроки: сказки про холодного, но нежного принца, изнемогающего от любви – чистой воды выдумка, фальшивка от начала и до конца.
Быть может, Сейнс вовсе не несчастная пешка, изломанная колесом сансары и готовая подчиниться любому.
Он – кукловод в собственном представлении, пускай и чертовски самонадеянный глупец.
Сейнс отыскал способ перевести дух гораздо раньше неё; пусть он не вырвался из круга, но он хотя бы стандартизировал поведение игроков.
Ему больше не нужно, подобно ей, опасаться, что игроки явятся к нему с самыми немыслимыми намерениями.
Он собственноручно содрал с себя все избыточные эмоции, надел безупречную маску добродетели и день за днем разыгрывает один и тот же спектакль с внезапно вспыхнувшей страстью к незнакомцам.
Иван откусила кусочек мякоти – сладкий и хрустящий сок мгновенно освежил язык, заглушив прохладу уличного ветра. Она чуть прищурила глаза, в которых заплясали яркие искорки неподдельного интереса, а догадки внутри обрели окончательную форму.
То, что смутным туманом роилось в голове до сих пор, теперь стало кристально ясным.
Этот принц Сейнс, оплакиваемый и обожаемый толпой – не кто иной, как гениальный актер, который от начала и до конца сохранял абсолютную ясность рассудка, холодно и отрешенно наблюдая за балаганом этого круговорота.
Те уникальные знаки внимания, завидовать которым не переставал весь мир, это поступательное погружение в любовь по сценарию, это пронзительное сожаление о несбывшемся – ничто из этого не было искренним. Всё это – безупречно отрепетированное шоу, где каждый жест выверен до миллиметра.
Собственноручно заглушив в себе саму способность любить, смириться с бесконечным возвращением фальшивых чувств, позволять толпам незнакомцев вторгаться в его запертый мир и под видом прохождения сценария топтать его показную страсть, при этом оставаясь холодным зрителем внутри…
─ Терпения у него вагон, прямо хоть заводи питомца, ─ протянула Иван. ─ Только всё это – чистой воды самоуверенность. И не более.
Стоя здесь, она видела вздымающиеся к небу шпили королевского замка, где укрывались покои самого Сейнса.
Мысленно преодолевая разделявшее их расстояние, Иван словно смотрела прямо в глаза одинокой и холодной фигуре за высокими стенами, безмолвно задавая вопрос:
Тебе тоже надоел этот бесконечный круг, Сейнс? Но неужели твой способ не превратился в точно такую же тюрьму для тебя самого?
Игроки легко и непринужденно вторгаются в чужие жизни, превращая чужие судьбы и чувства в забавную аркаду, и никого из них никогда не волновала истинная боль тех, кто живет здесь по-настоящему.
Сейнс, даже будучи заложником фальшивого круговорота из года в год, свято чтил черту и никогда не причинял вреда невиновным.
Но она – другое дело.
Она питала к этим искателям приключений глубочайшее отвращение.
Пусть Сейнс временно нашел наилучший выход из этой игры – откупаться фальшивой любовью от каждого встречного игрока и ждать, пока те не уйдут после завершения квеста, чтобы получить хоть капельку покоя.
В глазах Иван это никогда не было спасением – лишь жалкиий и глупейший компромисс.
Все эти захватчики, вламывающиеся в их мир, никоим образом не заслуживали называться невинными.
Она намерена перевернуть этот унылый балаган вверх дном и затащить этого притворщика-принца на самое дно вместе с собой.
Жутко интересно, что же скрывается под ледяной броней этого безупречного принца – бездонная пропасть или непомерная жажда власти?
Если он терпел и затаился ради того, чтобы вырваться из оков и обрести контроль над собственной судьбой…
То по своей сути он – не более чем самонадеянный глупец.
Использовать его в своих целях ведь не запрещено, верно?
…
Тем временем суета на главных улицах постепенно стихала, утренний гомон уступал место дневной дремоте, редкие торговцы приводили в порядок свои прилавки, а вечерний ветерок овевал городские кварталы.
Силия же, в полном соответствии с подсказками системного гайда, неспешно прогуливалась по центральному проспекту.
Ее изящная осанка, легкая походка, блокнот в ухоженных руках – время от времени она останавливалась, чтобы зарисовать архитектурные виды столицы. Мягкое и безмятежное выражение лица, каждый жест донельзя точно копировали каноничный образ путника – шаблон прохождения из бесконечного цикла, выверенный до последней запятой.
Время от времени поднимая глаза на величественный дворец, она не скрывала восхищения, мысленно признавая, что этот мир пугающе реалистичен и прекрасен, и потому нет ничего удивительного в том, что миллионы игроков из реального мира стремятся попасть сюда.
Даже если не гнаться за финалом квеста, а просто созерцать здешние пейзажи – уже великое наслаждение.
И она понятия не имела, что каждое её выверенное движение давно рассматривает тот, кто находился далеко наверху, удостаивая её лишь презрительным взглядом.
А на крепостной стене Сейнс уже отвел взгляд вдаль, возвращая холодное внимание к одинокой фигуре в дальнем переулке – подконтрольный ему ветер продолжал неотступно следовать за Иван.
Кончики его пальцев отчётливо чувствовали каждый шаг девушки.
Она давным-давно раскусила, что за ней следят, но не предприняла ни единой попытки скрыться. Она лишь прогуливалась черепашьим шагом, останавливалась у тихих лавочек, лениво надкусывала яблоки – её поведение выглядело настолько расслабленным, что в ней невозможно было признать опасную аномалию, вторгшуюся в чужую партию с определенной целью.
Иван и впрямь казалась беззаботной сельской девчонкой, вышедшей поглазеть на город.
И всё же Сейнс нутром чуял – она куда сложнее, чем кажется на первый взгляд, и определенно знает больше остальных.
Серебристые глаза сузились, а подозрения в глубине души сплелись в тугой узел.
Знает ли она тайну этих чужаков? Кажется, будто она видит насквозь все его маски, но почему-то до сих пор ничего не предпринимает? Хочет усыпить его бдительность или действительно выступает в роли стороннего наблюдателя?
Если так, то чего она добивается?
Спустя долгое время он чуть шевельнул пальцами, и затихший доселе ветер бесшумно разошелся по всей столице, беря под контроль каждый её уголок.
Кем бы она ни была, откуда бы ни явилась и какие бы замыслы ни вынашивала – пока она находится в черте этого города, ей от него не укрыться, а если она затеяла недоброе, он не испугается.
…
Полуденное солнце разгоралось всё сильнее, пробиваясь сквозь густую листву платанов и рассыпая по переулкам золотые пятна, которые покачивались в такт дуновениям ветра.
Иван не спеша обошла все закоулки столицы, прикончив весь пакет с зелеными яблоками. Наконец, прогулочным шагом она добралась до тихого и уединенного постоялого двора на окраине улицы.
Это место она выбрала намеренно: вдали от шумного дворцового тракта, в максимальном уединении от чужих глаз и суеты – идеальная точка для наблюдения.
Она легонько толкнула створку, глухой стук дерева отрезал уличный галдеж и слепящие лучи солнца.
Комната оказалась небольшой, но чистой и уютной. Окно выходило прямо на раскидистую платановую рощу, теплый ветерок залетал внутрь, заставляя листву шелестеть в тишине и смывая остатки дневного раздражения.
Иван неторопливо подошла к окну и лениво прислонилась плечом к деревянной раме.
Взглянув через стекло в сторону далеких городских ворот, она ощутила то самое знакомое присутствие: прохладный ветерок по-прежнему вился вокруг неё, ероша пряди волос у лба с едва заметным оттенком надзора и подозрительности.
Это всё еще был не пожелавметавшийся уходить контроль Сейнса.
Она решила не сопротивляться и позволил этому незримому ветру беспрепятственно сканировать каждый её шаг.
Спустя мгновение она чуть подняла руку и игриво поманила кого-то в пустоту перед собой.
Её голос – искусственно смягченный, приторно-сладкий, обволакивающий, как полуденный воздух – вместе с порывом ветра полетел прямиком к укрытому на стене соглядатаю, прозвучав донельзя отчётливо:
─ Принц Сейнс, вам не надоело пялиться так долго?
Окутывавший её незримый ветерок на секунду замер, потоки воздуха оборвались на полуслове, и в пространстве повисла звенящая тишина.
В глазах Иван вспыхнули веселые огоньки, а на губах заиграла дерзкая, лукавая улыбка, когда она продолжила насмешливо тянуть:
─ Подглядывать за девушкой в её собственной комнате – знаете ли, не слишком благородно для венценосной особы.
А на высокой крепостной стене молодой человек в серебряных доспехах, на которых играло полуденное солнце, резко замер.
Значит, она действительно никогда не была простой невинной прохожей. Быть может, раскусила всё с самого начала, но намеренно молчала, наблюдая за его метаниями со стороны.
Зачем она пришла сюда? Кто она такая?
У окна гостевого дома Иван смотрела на те недосягаемые для глаз дворцовые стены, и кроткая маска с её лица окончательно испарилась, уступив место размашистой, безудержной силе, замешанной на её фирменном упрямстве и фанатичной вере в собственные силы:
─ Я вовсе не злодейка. Я правда пришла сюда просто погулять.
Ну а объектом этой прогулки…
Она чуть склонила голову набок, и покорность в её глазах сменилась той самой непреклонной властностью и уверенностью настоящей ведьмы.
─ Я не желаю участвовать в твоих играх. И если ты продолжишь за мной следить…
Ветер промчался сквозь мили, подхватил её шепот, перелетел через стены дворца и достиг ушей ошеломленного принца.
─ Я убью тебя.