Легкая, брошенная вскользь фраза вместе с порывом ветра долетела до слуха Сейнса.
Слова, которые по определению должны были звучать угрожающе, из уст девушки прозвучали приторно-нежно, создавая странный, режущий слух диссонанс.
Воздух вокруг постоялого двора мгновенно застыл.
А на крепостной стене Сейнс так и застыл соляным столбом, чувствуя, как в груди поднимается буря абсолютного изумления.
Все те чужаки, что вторгались в столицу до нее, неизменно падали к его ногам, рассыпаясь в лести и пытаясь любыми способами заслужить его благосклонность.
И лишь одна Иван…
─ Убьешь… меня?
Сейнс взглянул на кончики пальцев, только что отозвавших ветер, ощущая, как почва уходит из-под ног. Что за странное создание? Неужели она ни капли не боится его мощи?
За те долгие, тоскливые годы, что он провел на страже городских стен, бесконечный поток чужаков отточил его управление стихией до такой степени, что в свои юные годы он уже стал великим магом.
С самого его рождения никто не смел выказывать ему подобного неуважения – возможно, из-за высокого титула, возможно, из-за магии, а может… таковы были изначальные настройки этого мира: все должны любить его, всё желаемое достается играючи, будь то власть или сила.
Но она разрушила правила, в которые он так верил. Оказалось, этот мир вовсе не статичен, и он сам загнал себя в ловушку.
Тот прагматичный шаг – заставить всех чужаков действовать по единому шаблону ради скорейшего ухода – на деле лишь замуровал его собственные поступки в жесткие рамки.
Пожалуй, называть её «аномалией» было ошибкой. Скорее уж – «долгожданным переломом».
─ Убить меня? ─ Непонятно почему, но эти полные смертельной злобы слова заставили сердце Сейнса забиться в предвкушении.
Быть может, именно это наконец заставило его почувствовать себя живым?
Сейнс долго стоял в молчании. Наконец он полностью отозвал тонкие нити ветра, оставив лишь безликую сеть, накрывшую всю столицу целиком.
Он больше не шпионил за ней.
Но каждое дерево в городе, каждое движение любого жителя по-прежнему оставались под его неусыпным взором.
Сейчас ему требовалось проверить лишь одно: загадочная незнакомка – местная уроженка или чужачка извне?
Этот вопрос имел для него первостепенное значение.
…
В тот же миг над всей столицей взметнулись звуки труб.
Громкие, торжественные магические горны прорезали улицы и крыши зданий, разносясь по всему городу.
Официальное королевское заклинание-усилитель голоса заполнило небеса, донося весть до каждого жителя столицы.
─ Королевский указ: пропавший много лет назад второй принц Эльдер сегодня возвращен в семью! В стране объяв трехдневный праздник, во дворце состоится пир для всей столичной знати в честь воссоединения королевской крови.
Объявление повторялось снова и снова, и столица в мгновение ока закипела.
Переулки и улицы гудели от разговоров.
Всем было известно, что у престола до сих пор числился лишь один наследник – девятнадцатилетний принц Сейнс, которому старый король обещал лично возложить корону на голову в день его двадцатичетырехлетия.
Но у королевской семьи объявился второй наследник. Что теперь станет с обещанием старого короля? Как Сейнс поладит со своим новоявленным братом? И этот второй принц… рожден от законной супруги или является бастардом короля?
Любопытство и домыслы захлестнули город с головой.
У окна постоялого двора Иван слушала несмолкающий глашатайский голос, и веселые искорки в её глазах стали сменяться темнеющим раздражением.
Новый игрок объявился.
Не слишком ли быстро? Она ведь только вчера прикончила того черного котенка.
Иван сжала ладонь в кулак, словно заново переживая ощущение того, как ломалась тонкая шея кота.
Затем распрямила пальцы и принялась задумчиво гладить собственные острые ногти. ─ Ах, всё-таки с длинными мне идет больше, хотя цвет недостаточно яркий, ─ скривила губы она.
Словно вспомнив нечто занимательное, она широко улыбнулась, и глаза её радостно сузились:
─ Что ж, окрасим этот скучный мир в багрянец с помощью нового игрока. Как же мне не терпится.
…
Иван была старейшим коренным существом в этом мире, заставшей еще те времена, когда континент жил по своим естественным законам.
Изначально в мире не существовало никаких игроков.
Лишь позже, по мере развития материка, здесь стали появляться все более сильные маги.
По неизвестной причине – то ли из-за изменения мировых правил, то ли из-за того, что чужаки силой прорвались в этот порядок – судьбы и жизни всех местных жителей, вместе с их радостями и горестями, превратились в заурядную игру для развлечения. И мир вокруг стремительно скатился в унылый фарс.
Любой, кто выделялся яркостью или умом, неизменно превращался в очередной объект для завоевания сердец.
Она уже сбилась со счета, сколько лет продолжалось это вторжение, и перевидала самые разные типы игроков.
При всей разнице их лиц, характеров, стратегий и даже видовой принадлежности, у них была одна общая черта: ради заветной награды за прохождение они готовы на всё – жадные, фальшивые, лицемерные, просчитывающие каждый шаг. Вызывать они могли лишь искреннее отвращение.
Правда, изредка попадались и те, кто в самый последний момент выказывал жалость или не смел поднять на нее руку. Они рыдали навзрыд: «Всё не так, Иван! Но если я не убью тебя, мне отсюда не выбраться, у меня нет выбора. Я люблю тебя. Только дома меня ждет человек… прости меня, Иван».
Заливаясь слезами, они неизменно поднимали кинжал.
«У меня нет выбора, Иван, нет выбора, я ведь люблю тебя».
Какая уморительная сцена – при одном воспоминании об этом Иван едва не плакала от смеха.
Какой еще к черту «нет выбора», будто кто-то держал у их висков нож.
Обретя Магию Истины, она однажды прямо спросила игрока, что именно он получит, успешно соблазнив её и лишив жизни.
─ Одно заветное желание.
Всего лишь желание – и столько драмы.
Кто-то жаждал богатства, кто-то – силы, а кто-то – исцелить смертельно больного возлюбленного… Желаний были тысячи, и Иван давно перестала их запоминать.
При этом условия для её прохождения были невероятно суровыми: нужно было случайно выбрать скрытую роль в игре и отыскать секретного персонажа, лишь тогда открывалось право претендовать на Иван.
А поскольку сама она числилась скрытым персонажем, о её существовании никто толком не знал, кроме древней легенды о безумной и могущественной ведьме.
Иными словами, игрок запросто мог переродиться крошечной рыбкой на дне океана, до конца дней так и не встретив Иван, и тихо скончаться где-нибудь у кораллового рифа.
Или попросту оборвать свою жизнь раньше времени.
Смерть в игре означала смерть в реальности.
─ Ах, как же не везет тем дуракам, что превратились в бестелесных духов или котов, ─ вздыхала Иван, изображая вселенскую скорбь, хотя уголки её рта предательски разъезжались в улыбке.
И всё же, ради столь лакомой награды всегда находились желающие рискнуть.
─ Раз приз такой щедрый, на их месте я бы тоже попробовала, ─ бормотала она себе под нос, подбирая к случаю новое шикарное платье.
Смотрите-ка, новая дичь уже шагнула на поле.
Иван тут же решила взглянуть на него лично.
Зачем ты притащился сюда на этот раз, дорогой игрок?
Счастливчик-второй принц, я уже донельзя заждалась нашей встречи!!!
…
С наступлением ночи дворец озарился иллюминацией, горящей до самого утра.
Грандиозный аристократический прием шел полным ходом: позолоченные светильники заливали светом дворцовые галереи, нарядные дворяне сновали туда-сюда, смех, звон бокалов и праздничный галдеж сливались в единый гул.
Попасть на этот вечер могли только аристократы – многоуровневая охрана и магические сканеры напрочь отсекали любые попытки пробраться посторонним.
Конечно, для Иван подобные защитные барьеры не стоили ломаного гроша, но ей претила мысль проникать сюда скучным, банальным путем.
Куда больше ей по душе приходилась избыточная сложность: и вычурные наряды, и совершенно бессмысленные церемонии.
Поэтому Иван заявилась на прием самым что ни на есть наглым образом, шагая по красной ковровой дорожке к парадному входу. Заметив у ворот Сейнса, лично проверяющего прибывающих, она даже весело подмигнула ему.
Сейнс не стал её останавливать – то ли опасаясь её недавних слов, то ли желая посмотреть, что она отчебучит на этот раз; он молча отдал приказ страже пропустить её без вопросов.
─ Ох, и скучный же у него цвет волос, ─ мысленно фыркнула Иван. ─ А я-то рассчитывала, что меня задержат, и удастся разыграть сценку невинной овечки.
Внутри бального зала аристократы наперебой рассыпались в комплиментах новому принцу, примешивая к каждому слову лесть, корысть и заискивание – за каждой улыбкой скрывался холодный расчет, а фразы были насквозь фальшивыми.
Другие дворяне пользовались случаем, чтобы засвидетельствовать верность Сейнсу, превознося чистокровность старшего принца, его силу и заботу о народе.
Те же, кто не имел достаточного веса, чтобы подойти к принцам или королю, сбивались в кучки по интересам. Одни шептались о том, чья любовница обладает более гибким станом или у какого фаворита мускулы крепче; другие прикидывали, за кого из влиятельных господ выгоднее выдать дочь ради усиления рода или не пора ли отправить младшего сына «пристроить» к сильным мира сего для размена выгодами.
Но почти каждый исподтишка пытался навести справки о новоиспеченном принце, надеясь урвать кусок от внезапно свалившегося на голову королевского лакомого кусочка.
От этой фальшивой суеты у Иван сводило зубы.
Она изначально пробралась сюда, чтобы поближе рассмотреть счастливчика, примерившего роль принца, оценить его возможности и при случае тихо прикончить, избавив себя от лишней головной боли.
Однако и пяти минут не прошло, как этот фестиваль лицемерия довел её до белого каления.
Как же забавен этотт человек – люди из двух совершенно разных миров демонстрируют абсолютно одинаковое лицемерие.
Желая сбежать от толпы, она незаметно ускользнула из шумного зала через тихую анфиладу галерей и вышла в заброшенный внутренний сад в глубине дворца.
Ночной ветерок приятно освежал лицо, листва тихо шелестела – здесь стояла абсолютная, звенящая тишина, полностью отрезанная от фальшивого балагана.
Посреди сада одиноко стояли старые деревянные качели, заброшенные и забытые всеми, сиротливо белея в темноте.
Качели!!!
Иван радостно бросилась к ним и, не обращая внимания на пыль и грязь, с размаху плюхнулась на сиденье.
В прошлом она обожала раскачиваться на них изо всех сил – так высоко, что длинные пряди волос срывались с плеч и летели за спиной, словно она сбрасывала с себя всю тяжесть земли и любые путы, наслаждаясь абсолютной, первозданной свободой.
Иван уперлась носками туфель в траву и мягко оттолкнулась, набирая темп.