Даже после того как сигналившая машина уехала, вокруг было шумно.
— Ну и хамло же, серьёзно. Что это вообще такое? Что за люди? Разве так можно людям мешать?
— Вот именно. Им что, совсем не жалко?
— Ну, дедушка тоже виноват. Так ведь опасно.
— Точно. Я вот не хочу так стареть, даже когда буду в возрасте. Чем так жить, уж лучше просто покончить с собой.
От слова «покончить с собой» я нахмурился.
Люди, собравшись в кучку, болтали о только что случившемся всё, что им взбредёт в голову.
В этот момент машина, снова вернувшаяся во второй ряд, коротко просигналила.
Старик же, несмотря на всё это, молча подбирал коробки и медленно складывал их на тележку. Рядом не было ни одного человека, который захотел бы ему помочь.
Все только болтали — мол, бедный, мол, людям мешает, — но никто и пальцем не пошевелил, чтобы помочь.
Мне тоже хотелось сделать вид, что меня это не касается, но это продолжало меня беспокоить.
— Тц.
Решив, что ничего не поделаешь, я разок цокнул языком и подошёл к старику.
Когда сзади попыталась подъехать машина, я поднял руку и показал, чтобы её объезжали. А затем быстро подтянул тележку, которую тащил старик, вплотную к обочине и стал торопливо помогать ему собирать коробки и складывать их на тележку.
— Спасибо вам.
Старик поблагодарил меня, но я ничего не ответил и только быстро складывал коробки.
Я делал это вовсе не потому, что был каким-то особенно добрым.
Просто если бы я так и стоял в стороне, могло случиться что-то по-настоящему страшное, и мне было бы не по себе, если бы прямо у меня на глазах произошёл такой ужас, как авария.
Вскоре я перенёс все коробки и кое-как привязал их толстым резиновым жгутом, прикреплённым к тележке, чтобы они не падали.
— Фух.
Кое-как закончив, я уже собирался развернуться, но старик поклонился мне.
— Спасибо, молодой человек.
— Да ничего.
Ответив абы как, я развернулся и пошёл обратно.
Когда я вернулся на остановку, скамейку, на которой я сидел, уже полностью заняли люди.
— …
У меня снова вырвалось «тц».
А потом мой взгляд невольно снова обратился к тележке.
Тележка понемногу тронулась с места.
Из-за того, что она была доверху нагружена картонными коробками, самого старика видно не было, но по тому, как двигалась тележка, было заметно, что ему тяжело.
Люди, которые только что так долго перешёптывались, тут же потеряли к этому интерес и погрузились каждый в свою болтовню. Я тоже вскоре отвернулся и проверил, когда придёт автобус.
Осталось шестнадцать минут.
Не так уж и долго, но и не так уж мало, чтобы просто ждать, ничего не делая.
И всё это время удаляющаяся тележка, которая со скрипом понемногу продвигалась вперёд, так и мозолила мне глаза.
Мой взгляд снова устремился на табло остановки.
Ещё пятнадцать минут.
Хм.
Время совсем не идёт.
Глаза снова повернулись к тележке.
Скрип, скрип.
Покачивающиеся коробки и медленно-медленно ползущая тележка.
— Сс-с.
Я разок шмыгнул носом и слегка сморщил переносицу.
Эх, да ну его. Время всё равно не идёт.
Я сразу же направился к тележке. И начал толкать её сзади.
Видимо, почувствовав, что я толкаю, старик впереди тут же подал голос:
— Ох, батюшки, неловко-то как… Спасибо вам.
Мне просто хотелось поскорее убрать тележку отсюда, поэтому я ничего особо не ответил и сосредоточился только на том, чтобы толкать. Хотя в ней были почти одни коробки, сил на это уходило больше, чем я думал.
Вскоре тележка завернула за угол и въехала в переулок.
Пожалуй, этого хватит.
Я уже было отпустил руки и собрался повернуть назад, но впереди оказался подъём.
Сс-с.
Ничего не поделаешь — я разок цокнул языком и снова стал толкать тележку.
Однако вскоре после того, как мы поднялись в гору, тележка тут же свернула в какое-то обшарпанное место. Я мельком глянул вперёд — это был пункт приёма вторсырья.
Внутри пункта, освещённого ярким белым светом уличного фонаря, были навалены груды старого металлолома и всякого хлама.
Здание тоже было довольно ветхим.
Старик остановил тележку и ещё раз поблагодарил меня.
Я мельком огляделся по сторонам, рассматривая наваленный вокруг хлам.
Здесь грудами лежало немало старья, которое могло бы появиться разве что в дораме о давних временах.
Я смотрел на эти вещи, которые словно давали косвенно почувствовать путешествие во времени, и тут кое-что приковало мой взгляд.
Горы книжек с комиксами, наваленные кучей.
Большинство из них — старые комиксы, которые я читал в детстве. Особенно много там было комиксов для платных библиотек-прокатов.
Мой отец был помешан на комиксах, поэтому я с детства неплохо знал комиксы восьмидесятых годов, выпускавшиеся для прокатов.
В районе, где я жил в детстве, была старая комиксная, и, как ни странно, она почти целиком была заполнена комиксами восьмидесятых. Отец был там постоянным посетителем, а я всегда ходил с ним, и благодаря этому смог перечитать невероятное количество комиксов того времени.
И большинство книжек, которые лежали здесь, я уже читал.
Но среди них мне на глаза попалась одна.
Журнал комиксов «Бомульсон».
Это тоже был журнал комиксов, с которым были связаны мои детские воспоминания об отце.
Это был первый в Корее специализированный журнал комиксов, начавший выходить в октябре 1982 года, и отец собрал у себя дома все номера «Бомульсона» — от самого первого до последнего.
Поэтому полное собрание «Бомульсона» я пересматривал не раз и не два.
Интересно было.
Ненадолго погрузившись в воспоминания, я посмотрел на дату выпуска «Бомульсона» — октябрь 1983 года.
— …!
В тот же миг у меня невольно по всему телу побежали мурашки.
На книжной полке отца действительно было собрано полное собрание. Но не хватало одного-единственного номера. Того самого, октябрьского, за 1983 год. И вот он оказался здесь.
Я по-своему обходил букинистические магазины, разыскивая его, но так и не нашёл — это была именно та книга.
Поэтому единственным номером, который я так и не прочитал, был именно октябрьский номер 1983 года.
Но кто бы мог подумать, что я увижу его в таком месте, как пункт приёма вторсырья.
Глядя на книгу, я почувствовал, как у меня защемило сердце, словно я нашёл какое-то сокровище.
Может, это тоже своего рода судьба?
Отец ведь тоже всегда жалел о недостающем номере.
Эх, не буду думать об отце.
Так или иначе, охваченный странным чувством, я ненадолго застыл, глядя на книгу сверху вниз.
Хотя журнал был старым, сохранился он хорошо — выглядел почти как новый.
— Нравится вам эта книжка?
Старик, широко улыбаясь морщинистым лицом, заговорил со мной.
— А, да.
— Если нравится, забирайте. Вы мне с работой помогли, а дать-то мне вам и нечего.
Старик сказал это с тёплой, доброй улыбкой.
Я посмотрел на книгу, потом снова повернулся к старику и склонил голову.
— Спасибо вам.
— Да что вы, вы мне так помогли, а я могу дать только это — уж простите. Ах да, подождите минутку.
С этими словами старик зашёл в старый дом с черепичной крышей, стоявший на территории пункта приёма. А через какое-то время вышел, сжимая что-то в руке, и протянул это мне.
— Вот, хоть это выпейте.
Старик протягивал мне «Бакхус».
— Спасибо. Ой!
Благодаря его и принимая «Бакхус», я вдруг сообразил, что до автобуса, должно быть, осталось совсем немного.
Я ещё раз поблагодарил старика, развернулся и направился к остановке.
Но как раз в этот момент я почувствовал на себе чей-то непонятный взгляд.
Я рефлекторно повернул голову в ту сторону.
На ограде пункта приёма на меня смотрела пара светящихся глаз.
Это был кот с белоснежной шерстью.
Взгляд у него был странный, будто высасывающий душу.
Какое-то время я рассеянно смотрел на него, а потом опомнился и поспешил уйти оттуда.
Если я упущу этот автобус, неизвестно, сколько ещё минут придётся ждать.
Даже пока я бежал, мне всё думалось, не зря ли я сунул нос не в своё дело.
Но, глядя на «Бомульсон» в руке, я чувствовал удовлетворение.
И подумал, что всё-таки поступил правильно.
Вскоре я добежал до остановки и увидел, как туда как раз подъезжает автобус.
Успел минута в минуту.
Я торопливо сел в автобус.
Фух, еле успел.
Я разок глубоко вздохнул, заметил пустое заднее сиденье и сел у окна.
И когда я машинально посмотрел в окно, то увидел, что на тротуарной плитке стоит тот самый белый кот, которого я видел недавно. Это был не какой-то другой кот того же цвета. Это определённо был тот самый кот, что сидел на ограде пункта приёма.
Потому что кота с таким странным взглядом я видел впервые.
Когда автобус тронулся, я повернулся в сторону удаляющегося кота.
Он почему-то так и не сводил с меня глаз.
Только когда кот окончательно исчез из виду, я сел ровно.
Что это за зверь?
У него ко мне какое-то дело было, что ли?
Подумать только, чего только в жизни не бывает.
Но вскоре я просто пожал плечами.
Ну, бывает, что попадается странный кот.
Как только я выбросил кота из головы, мой взгляд перешёл на «Бомульсон» в руке.
Я посмотрел на книгу, сидя на месте, а потом раскрыл её.
До дома ехать больше двадцати минут, так что скучать за это время, похоже, не придётся.
Я осторожно раскрыл «Бомульсон».
С такими старыми книгами нужно обращаться бережно.
Всё-таки это классика, да и к тому же редкость.
Вдобавок это была единственная книга, которую я не читал, так что я чувствовал восторг.
Я переворачивал страницу за страницей.
Как и в других журналах того времени, здесь было полно рекламных вкладышей. Но спустя столько лет даже это было довольно занятно.
Пожелтевшие страницы тоже давали почувствовать, сколько прошло времени.
Характерные старомодные фразы, грубые линии, редкие и пустоватые фоны почему-то радовали глаз.
Пока я вот так понемногу заполнял пробел в своих воспоминаниях, мне показалось, что между страницами книги что-то слегка топорщится.
Я мельком пролистал — между страницами было вложено то, чего я никак не ожидал.
И в тот же миг у меня от изумления отвисла челюсть.
— Это ещё что такое?
Между страницами книги было вложено не что иное, как то, что выглядело как денежные купюры.
«Выглядело как купюры» — потому что они как-то отличались от тех денег нашей страны, которые я знаю сейчас.
Я пересчитал — всего десять штук.
Я взял одну и стал её рассматривать.
Но на ней почему-то было написано «десять тысяч вон». Причём совершенно точно хангылем.
Это что, деньги нашей страны?
Если подумать, то нарисованный на купюре человек явно был похож на короля Седжона Великого. Вот только выглядел он немного не так, как тот, к которому я привык.
Цвет тоже был не зеленоватый, а какой-то тусклый, сероватый, и внешность другая. Более того, тот, кто раньше был справа, переместился налево.
Я тут же нахмурился.
Потому что задумался, что же это вообще за деньги.
Я подумал, не фальшивые ли это деньги для настольной игры, но они были довольно детально проработаны. Вдобавок на них вполне чётко было написано «Банк Кореи».
Старые деньги, что ли?
Если подумать, основной дизайн был похож, а немодный цвет мог объясняться как раз этим. К тому же, если вспомнить, что этот журнал вышел в 1983 году, напрашивалась мысль, что это деньги, которые были в ходу в то время. А может, даже ещё более старые.
Похоже, кто-то давным-давно положил сюда кругленькую сумму в сто тысяч вон и просто забыл о ней.
Не знаю, кто это был, но обидно ему, наверное.
Как бы то ни было, для меня это просто удача.
Можно оставить их на память или выставить на продажу в интернете — это тоже, кажется, неплохой вариант.
Ненадолго погрузившись в разные мысли, я посмотрел на журнал, который держал в руках.
И подумал, что сегодня мне так или иначе везёт.
Кстати, что-то я устал.
Мне казалось, что в последнее время самочувствие у меня так себе, а сегодня особенно паршивое.
Тут я вспомнил про «Бакхус», который недавно дал мне старик с пункта приёма.
Я достал «Бакхус» из кармана.
Дизайн у «Бакхуса» был какой-то старомодный.
Это что, классическая версия?
Ну да, сейчас ведь даже рамён снова выпускают в старых упаковках, так что, может, это мода такая.
Как бы то ни было, я свернул крышку и тут же опрокинул его себе в горло.
Шипучее ощущение прокатилось вниз по горлу.
Ух ты, а ничего так, крепкий.
Сейчас «Бакхус» такой, что ли?
Вскоре я пожал плечами и снова раскрыл книгу.
Но как раз тогда это и случилось. На меня вдруг навалилась сонливость.
А? С чего это меня вдруг так клонит в сон?
Тяжёлые веки так и норовили опуститься.
Я открыл окно и подставил лицо прохладному ветру.
Но и так справиться с накатывающей сонливостью было тяжело.
Я бесцеремонно потёр глаза рукавом.
Но всё было без толку.
Может, с «Бакхусом» что-то не так?
Я полез в карман, чтобы достать бутылочку из-под «Бакхуса», но в конце концов не смог справиться с навалившейся сонливостью и тут же провалился в сон.