Перед глазами что-то светлое, мерцающее, и тепло.
М-м, что это? Солнце?
Я медленно разлепил глаза.
Голова будто приклеилась к полу.
И глаза слепит.
Тёплый свет пробивался сквозь щель в окне.
Так и есть, солнце.
Меня разморило, но в ту же секунду в голове мелькнуло смутное чувство, что что-то не так.
Я отвернулся от солнца. Потом, не вставая, только поводил глазами туда-сюда, озираясь.
Потолок, стены, обои с чудным узором.
Я в помещении.
Незнакомое место. Какая-то непонятная комната.
И тут я вспомнил.
Я же задремал в автобусе.
Тогда где я?
— …?
Автобус, а потом какая-то незнакомая комната.
Что со мной было?
А, точно, тот «Бакхус».
Я выпил его, и меня жутко потянуло в сон.
Дальше — пустота.
С первого же взгляда было ясно: на больницу это место совсем не похоже.
Что за дела?
Меня что, похитили?
Тот жгучий привкус «Бакхуса», потом сонливость.
И вот я лежу неизвестно где.
По спине пробежал холодок.
Меня ведь не продают куда-нибудь, правда?
Да нет, я выпил его уже в автобусе, так что похищения-то я, наверное, избежал.
И вообще, с чего я взял, что это похищение? Сам себя пугаю.
В общем, в голове у меня был полный сумбур.
Что, чёрт возьми, случилось, пока я спал?
Почему-то было страшно разбираться, во что я влип.
Но и валяться так до бесконечности я тоже не мог.
Я долго лежал, только водя глазами, но в конце концов медленно приподнялся.
И тут же скривился от боли в голове.
— Ай…
Я потрогал голову, и под пальцами оказалось что-то мокрое.
Я вздрогнул, медленно отвёл руку, посмотрел на неё — и чуть не подпрыгнул.
— А-а! Что это?! Кровь?!
Я растерялся, забарахтался и вскочил на ноги.
Что это за место, я не знал, но сейчас было не до того.
Рука вся в крови — сердце так и заколотилось.
Я заметался взглядом по комнате и увидел на стене старое зеркало.
Торопливо подошёл к нему и посмотрел на себя.
Кровь, видимо, натекла откуда-то с макушки: весь лоб был ею перемазан.
— …Вот же чёрт.
Никогда в жизни мне не было так страшно.
Я впервые видел столько крови — и не на чьей-нибудь голове, а на моей собственной башке.
Суетливо заглядывая по углам, я нашёл полотенце и поспешно вытер голову.
— Ай, а-а.
Полотенце коснулось раны, в голове загудело, ранку защипало, и меня невольно передёрнуло.
Но я вытер ещё пару раз и осмотрел лоб: кожа была немного рассечена.
Крови было столько, что я перепугался, но сама ранка оказалась меньше, чем я думал. На такую хватило бы одного пластыря подходящего размера.
Странно, что из такой ерунды натекло столько крови.
Кстати, волосы вроде как отросли… Или мне кажется?
Так или иначе, рану надо было обработать.
Я принялся рыться в комнате.
К счастью, в глубине старого ящика нашлась коробка с лекарствами.
Там было только «красное лекарство», рулон лейкопластыря и немного ваты.
Обычных пластырей не оказалось, но и на том спасибо.
Я вернулся к зеркалу и осмотрел лицо.
Кое-как намазал рану «красным лекарством», приложил клочок ваты, оторвал полоску лейкопластыря и прилепил сверху.
Ну, сойдёт.
Рана оказалась пустяковой, и я было успокоился, как вдруг заныла лодыжка.
— Ай!
Ну а это ещё что?
Я сел на пол и осмотрел ноющую правую лодыжку.
Никаких ран не видно, и вроде бы даже не опухла.
И как раз тогда это и случилось.
— …?
В голове промелькнуло воспоминание.
Я неудачно наступил на что-то, пошатнулся и поскользнулся. Потерял равновесие, успел только подумать «о-о-о» — и со всего маху врезался во что-то углом.
А? Что это за воспоминание?
Оно мелькнуло лишь на долю секунды, так что толком я ничего не разобрал.
Хотя, судя по ране на башке, не такое уж оно и ложное.
И тут я заметил в углу комнаты пустую бутылочку.
— А?
Бутылочка из-под «Бакхуса».
Я поднял её и рассмотрел — точно такая же старомодная, как та, что мне дал старик.
И в голове снова мелькнул обрывок воспоминания.
А, ну да, я на неё наступил и грохнулся.
Пусть смутно, но одно я вспомнил: я наступил на эту бутылочку, упал и приложился головой об угол какой-то мебели.
Тогда понятно, откуда столько крови.
Ещё чуть-чуть — и могло кончиться совсем плохо.
Хорошо, что я как-то умудрился отделаться такой ранкой.
Нет, постой, а почему эта бутылочка вообще здесь?
Неужели старик проследил за мной до автобуса и всё-таки меня похитил?
Если подумать, эта убогая комнатка вполне может оказаться его комнатой на пункте приёма.
До сих пор я как-то не замечал, но и одежда на мне была не моя.
Синий спортивный костюм с полосками.
Тот самый, что испокон веку считается униформой безработных.
Удивительно разве что то, что он сидел на мне как влитой.
Надо же, умудрились подобрать как раз мой размер.
Как бы там ни было, первым делом надо отсюда выбираться.
Но тут на полу, где я лежал, мне попалось на глаза ещё кое-что знакомое.
Толстый журнал комиксов.
Тот самый «Бомульсон», октябрьский номер 1983 года, который мне дал старик.
Я пролистал его — странные купюры лежали на месте.
Пересчитал: все десять.
Так я и думал.
Для начала я осторожно открыл окно.
Если входная дверь заперта, возможно, придётся удирать этим путём.
Раз свет сюда пробивается, окно хотя бы не заколочено.
Окно открылось, и, к счастью, снаружи не было никаких решёток.
Вот только…
— …А? Второй этаж?
На первый взгляд я бы сказал, что это одноэтажная развалюха, но из окна было видно, что я на высоте второго этажа.
Ох, а вот это уже проблема.
Даже газовой трубы, какие обычно тянутся по стенам, — и той не было.
Если спрыгнуть, насмерть не разобьёшься, но ногу сломать можно.
Эх, ломать ногу совсем не хотелось.
Но если меня загонят в угол, другого выхода, похоже, не останется?
Только вот что-то здесь было не так.
Улица за окном и всё вокруг выглядело совершенно незнакомым.
Дело было не просто в том, что я попал в чужой район. Всё было чужим в самом прямом смысле слова.
И дома вокруг, и люди внизу.
Что это Корея, я понимал, но всё выглядело каким-то жутко отсталым.
Даже под ногами у прохожих был не асфальт и не бетон, а голая земля.
Разве в городе ещё остались грунтовые улицы?
При этом людей вокруг было больше, чем я ожидал. Я было собрался, если что, звать на помощь, но, присмотревшись к прохожим, тут же передумал.
Меня сбили с толку их одежда и причёски.
Ладно ещё толпы детей, носившихся в немодных шмотках, но от пышных начёсов у молодых женщин у меня случился настоящий культурный шок.
А тут ещё пёстрые расцветки, да то и дело мелькали вещи с огромными подплечниками.
Даже на мужских пиджаках подплечники были такие, что дальше некуда.
Я бы такое ни за что на себя не надел.
Вр-р-рум.
От проезжавших машин я и вовсе засомневался, не обманывают ли меня глаза.
«Пони» это или «Пони-2», я точно не знал, но таких машин, какие увидишь разве что в сериалах «Ответь», тут было полным-полно.
И те, что проезжали, поднимая пыль, и те, что стояли у обочины, — все до одной такие. Мало того, мимо ещё и трёхколёсные грузовички катались. Или их правильнее называть мотоциклами?
Я только что всерьёз планировал побег, а теперь сам не заметил, как совсем забыл о нём, разглядывая эту нелепую картину за окном.
Потом тихо закрыл окно и отошёл вглубь комнаты.
Что происходит?
Как это вообще можно объяснить?
С первого взгляда было ясно, что за окном — прошлое.
И не какая-нибудь халтурная декорация, как в сериалах «Ответь», а самое настоящее.
Честно говоря, вряд ли кто-то стал бы городить всё это, чтобы надурить одного меня. А если это съёмки дорамы, то незачем было бы размахиваться так широко.
Дверь в комнату, похоже, тоже открывалась.
Не знаю, что тут творится, но на похищение это не похоже.
Тогда что же это?
Я снова посмотрел в зеркало.
Мне ведь ещё раньше показалось, что с причёской что-то не то.
— Ха, это же…
Я-то думал, что мне просто кажется.
Но причёска и правда была другая.
Мало того, волосы стали длиннее, лохматые и какие-то деревенские.
По спине снова пробежал холодок — но уже совсем по другой причине.
И только теперь я по-новому взглянул на саму комнату.
Я-то думал, что она просто до ужаса старомодная, но если вспомнить, что творится за окном…
Так, поспешные выводы пока отложим.
Потому что этого просто не может быть.
Сначала я снова стал осматривать комнату.
Взгляд мой так и рыскал по углам.
Первым делом мне на глаза попались рамки с фотографиями на стене.
Я вскочил, подошёл и стал их внимательно разглядывать.
Похоже, это были семейные снимки.
Всего пять человек.
Но, всмотревшись, я снова был потрясён.
— А? Это я… что ли?
Я несколько раз протёр глаза и посмотрел снова — нет, не показалось.
Это определённо было моё лицо.
Надутый парень среди этих людей — точно я.
Но я совершенно не помнил, чтобы так фотографировался.
Да что там, я бы в жизни не надел такие деревенские шмотки.
Если присмотреться, остальные на снимке тоже были одеты по-деревенски, как одевались разве что в семидесятые-восьмидесятые.
Но кто все эти люди рядом со мной?
Ладно я, но вокруг меня стояли четыре женщины.
Одна — средних лет, другая — девушка примерно моего возраста и ещё две девочки помладше. Похоже, близнецы — лица у них были совершенно одинаковые.
У обеих ещё и одинаковые стрижки каре, так что различить их, наверное, было непросто.
На всех снимках на стене были одни и те же люди.
А ещё там был я в детстве и девочки-близняшки, совсем ещё маленькие.
Разумеется, этих фотографий я тоже никогда не видел.
По ним выходило, будто я член этой семьи.
Если судить только по снимкам, так и подумаешь — ничего странного.
— …Ха-а, вот же.
Голова шла кругом всё сильнее.
Тот, кто на фотографиях, — правда я или кто-то другой с моим лицом?
Тут мой взгляд упал на календарь на стене.
С фотографии на нём мне улыбалась женщина в нарядном ханбоке, с допотопным макияжем.
Над фотографией было написано «1983 год». А внизу — сентябрь и октябрь.
— …
Сердце бешено заколотилось.
То, что я гнал от себя, твердя: «Да ну, не может быть».
Я считал, что это никак не может быть правдой, но, глядя на то, что было прямо перед глазами, уже не мог просто отмахнуться: мол, чушь.
Я проделал избитый трюк — ущипнул себя за щёку, — но было просто больно.
Принять это было непросто, но реальность, похоже, была самой что ни на есть настоящей.
Я угодил сюда без всяких знаков и без всякого перехода — просто вдруг взял и очутился здесь.
Я ещё раз всё хорошенько обдумал.
Что же случилось между тем и этим?
В автобусе меня сморило, я уснул, а открыл глаза — и оказался в прошлом. Если верить календарю, в 1983 году.
Взгляд снова упал на пустую бутылочку из-под «Бакхуса» и «Бомульсон» в углу.
Вокруг изменилось всё, кроме двух вещей — «Бакхуса» и «Бомульсона».
И у этих двух вещей было кое-что общее: обе мне дал старик с пункта приёма вторсырья.
Может, я оказался здесь как-то из-за них?
И тут мне пришло в голову: а не умер ли я, выпив этот «Бакхус»?
Никто ведь не знает, что ждёт человека после смерти.
С тем, что я знал о мире, разобраться во всём этом было невозможно.
Пока я пребывал в полном смятении, за дверью стукнула входная дверь, послышались болтливые девчачьи голоса, и дверь в комнату распахнулась.
— …А?
На пороге вдруг возникла незнакомая девчонка.
У меня невольно перехватило дыхание.