Ранним утром лучик солнца пробился сквозь занавеску и упал на постель.
Фан Сюань тихонько очнулся от глубокого сна, но прежде чем он успел полностью открыть глаза, его сознание все еще пребывало в какой-то туманной полудреме.
В этот самый момент в его ноздри ударил тонкий аромат, а следом за ним в ладонь уперлось нечто невыразимо мягкое.
«Погодите, что это за ощущения?!»
В следующий миг Фан Сюань резко распахнул глаза – прямо перед ним оказалось прелестное женское лицо.
В ту же секунду в голове пронеслись бесчисленные картины двусмысленного свойства.
Опустив взгляд на мирно спящую в его объятиях Е Линлин, Фан Сюань моментально выпал в осадок.
«Кранты!»
– Это была первая мысль, мелькнувшая в его голове, ведь он разделил ложе далеко не с простой девушкой.
А с единственной на всем белом свете наследницей боевого духа Девятисердечный Бегония. Впрочем, этот статус еще полбеды, самое страшное – ее чокнутая подруга-ядовичка.
Если Дугу Янь узнает, что он оприходовал ее лучшую подружку, она ведь его собственноручно оскопколит.
Сбежать? Исключено!
Эта мысль едва успела мелькнуть в голове, как он тут же ее отбросил.
Удрать все равно не удастся, а если он случайно навлечет на себя старого хрыча Дугу Бо, тогда ему точно придет абсолютный конец.
Единственный способ выжить сейчас – утихомирить Е Линлин, иначе шансов нет.
Самое главное – вчерашнее вовсе не было его инициативой, если разбираться по чести, пострадавшей стороной здесь выступает он сам.
Пока Фан Сюань лихорадочно соображал, как быть дальше, затихшая в его объятиях Е Линлин тоже пришла в себя.
─ М-м, как больно, я… кто ты? Почему…
Е Линлин едва очнулась, как увидела лежащего рядом Фан Сюаня, а следом осознала, что совершенно обнажена и все тело ломит от боли. Что именно произошло, не требовало лишних объяснений.
─ Ах!..
Стоило Е Линлин попытаться вскрикнуть, как Фан Сюань наотмашь зажал ей рот рукой.
─ Госпожа Е, выслушайте меня, это чистой воды случайность. Раз уж все случилось, нужно искать выход, в конце концов, огласка никому из нас пользы не принесет.
Фан Сюань и впрямь страшно боялся. Он всего лишь простолюдин, а Е Линлин – какая-никакая аристократка. Согласно феодальным сословным порядкам нынешнего Боевого Континента, у нее найдется тысяча и один повод нанять головорезов, чтобы сжить его со свету.
И статус мастера душ тут не поможет, ведь за его спиной нет ни единой великой сектантской крыши.
Мастер душ безродный – всего лишь чуточку более высокородная букашка.
─ И подумайте хорошенько о вчерашнем вечере, моя вина тут совсем не главная.
Глядя на прижатую им к постели Е Линлин с выражением абсолютной безысходности на лице, он ощутил, как к горлу подкатывает тяжелая волна вины.
Он прекрасно понимал: при нынешнем раскладе та не станет слушать никакие оправдания, лучше дать ей немного остыть.
─ Прости, я не хотел этого. Я отпущу тебя, но ты не будешь кричать, ладно?
─ Если согласна, просто моргни.
Фан Сюань заглянул в прекрасные глаза Е Линлин и заметил, как ее влажные ресницы несколько раз легко дрогнули.
Увидев это, он тут же шумно выдохнул, но стоило ему только разжать пальцы, как лежавшая под ним Е Линлин вдруг взметнулась и отчаянно бросилась на него.
Однако будучи мастером душ вспомогательного типа, она начисто была лишена эффективных боевых навыков, да и природная разница в силе между мужчиной и женщиной быстро дала о себе знать: Фан Сюань мгновенно пришел в себя и снова прижал ее к матрасу.
─ Госпожа Е, умоляю вас, возьмите себя в руки. Если вы хотите пойти со мной ва-банк, я в крайнем случае расплачусь с вами собственной жизнью.
─ Но прежде чем сделать это, подумайте хорошенько: моя шкура гроша ломаного не стоит, но неужели вы готовы разменивать на нее собственную репутацию?
У Фан Сюаня тоже взыграл характер: он тут распинается по-хорошему, а она уперлась рогом.
─ Спрошу вас напрямую: если вы так жаждете со мной поквитаться, вставайте и топайте на улицу вот так же нагишом, посмотрим, хватит ли у вас духу.
И эти слова мгновенно охладили пыл бушующей Е Линлин.
Только вот обида в ее сердце ни капельки не уменьшилась: чистая, непорочная девушка вот так нелепо оказалась обесчещена, да еще и этот наглец смеет ей угрожать – на ее месте кто угодно захлебнулся бы от горьких слез.
Убедившись, что Е Линлин наконец-то унялась, Фан Сюань со вздохом отпустил ее, поднялся с постели и принялся молча подбирать с пола разбросанную одежду.
А Е Линлин забилась в угол кровати и горько заплакала, словно на нее обрушилось все горе мира.
Глядя на ее жалкий, полный слез вид, сердце Фан Сюаня вновь растаяло.
Он подошел ближе, чтобы утешить ее:
─ Я женюсь на тебе и возьму на себя ответственность. Но прежде должен заметить: главная вина в случившемся лежит все же на тебе, а не на мне.
Е Линлин от этих слов взвилась фурией.
─ Ты что несешь?! Ты надругался надо мной, и я же осталась виновата?!
─ Не горячись ты так, вспомни-ка сама, что ты вчера вытворяла, а уже потом приходи разбираться, кто здесь первый начал.
Фан Сюань чувствовал себя полным идиотом. Е Линлин, конечно, писаная красавица, но не до такой же степени, чтобы он терял рассудок и распускал руки без всякого повода.
Хотя определенная доля его собственной вины в этом, безусловно, имелась.
«Знал бы прикуп – убрал эту дрянь с глаз долой».
Фан Сюань горько раскаивался, а причиной всему было то самое растение, к которому вчера прикоснулась Е Линлин.
Если говорить точнее, речь шла о продукте его собственного боевого духа.
Боевой дух Фан Сюаня отличался крайней необычностью – он представлял собой чудесное семя.
Каждые семь дней это семя случайным образом порождало одно растение из потустороннего мира, если точнее – из той самой игры про забавных растений и зомби, в которую он играл в прошлой жизни.
Появившийся росток мог существовать максимум неделю, после чего бесследно исчезал.
Путём слияния с растениями он получал их свойства, а в качестве навыка духа мог напрямую заимствовать способность любого творения и использовать ее без ограничений (с возможностью замены).
Именно благодаря этому удивительному дару он и открыл в городе Сото Растительную чайную, где продавал диковинные целебные чаи, быстро завоевав себе скромную известность.
Е Линлин заглянула к нему вчера аккурат перед самым закрытием, когда он уже собирался сворачивать лавочку.
Правда, вид у барышни был столь очаровательный, что отказать он не смог – в конце концов, заварить чай недолго, и он попросил гостью немного подождать.
Вот за это короткое мгновение всё и рухнуло.
Движимая банальным любопытством, Е Линлин дотронулась до нового растения, выросшего совсем недавно и небрежно брошенного им в самом темном углу: до Гриба Смятения.
Стоило лишь коснуться его шляпки, как гриб выбрасывал облачко дурманящих спор, под воздействием которых абсолютно любое живое существо в радиусе поражения погружалось в состояние безудержного влечения, пробуждающего самые потаенные инстинкты. (После окончания действия возможны самые неожиданные эффекты ><).
Фан Сюань изначально счел эту дрянь бесполезной и просто швырнул ее в угол, никак не ожидая, что Е Линлин прельстится именно ее яркой расцветкой.
Когда он заметил неладное и попытался ее остановить, было уже поздно – развилки событий избежать не удалось.
Хорошо еще, что всё стряслось глубоким вечером после закрытия, иначе последствия оказались бы поистине катастрофическими.
Тем временем Е Линлин, следуя подсказке Фан Сюаня, впопыхах восстановила в памяти вчерашние события и отчетливо поняла, что мужчина вовсе ее не оклеветал.
Но неужели ей суждено вот так просто проглотить обиду и снести чужое насилие?
При одной этой мысли слезы снова брызнули из глаз несчастной – она и вообразить не могла, что на ее долю выпадет столь тяжкое испытание.
А ведь она всего-навсего зашла в местную необычную чайную, прослышав, что здешние отвары помогают снять усталость, успокоить душу и дарят прекрасный цвет лицу – просто захотелось проверить, правду ли говорят люди.
И в итоге, не успев даже сделать глоток чая, угодила в такую переделку.
Впрочем, винить стоило лишь собственные руки, зачем вообще надо было трогать то, чего не знаешь?
Глядя на заливающуюся слезами Е Линлин, сидевшую калачиком на постели, Фан Сюань принял волевое решение и высказал то, о чем думал в эту минуту.
─ Раз уж такое дело… давай я на тебе женюсь.