Гарри застал Мальдоса валяющимся под открытым небом около отсыревших из-за утренней росы углей. Глаза переводчика расширились, как у совы, а под ними залегли темные дуги. Юноша практически не моргал и заметил подошедшего Гарри, только когда последний хлопнул в ладони прямо перед его носом.
— Ты ч-чего? — спросил Гарри, сглотнув.
Он прекрасно понимал «чего», однако не ожидал, что Мальдос может настолько распереживаться из-за их планов. Носач почувствовал, как у него начинают трястись коленки: уж если Мальдос так напуган, то что же должен чувствовать он? Неужели предприятие настолько опасное? Сам Гарри не мог понять, сильно ли рискуют.
— В-вот песенка и спета… — пробормотал он.
Мальдос выдохнул и сел. Он взъерошил свои волосы и положил Гарри руку на плечо:
— Ты чего успел надумать? Я просто звезды считал.
Гарри нахмурился, а Мальдос вернул своему лицу небрежное выражение, чтобы его не пугать. Солдаты повыползли из палаток. Они на скорую руку отряхивали штаны от грязи и натягивали их на себя.
Ткань палатки капитана на соседней поляне шелохнулась. Смиттс вышел из нее. Ночь и на его лице отпечаталась синяками. Они с Мальдосом случайно встретились взглядами, и Смиттс вздрогнул, будто наступил голой ногой на шишку. Ворча, он отвернулся.
Мальдос пару раз кашлянул, почувствовав в легких прохладу.
— Не заболел ли ты оттого, что считал звезды… — мигом подметил Гарри.
— Чепуха, — ответил юноша, вытирая рот рукавом.
Отряд совсем разленился, так что собрался лишь к полудню. Уже после того, как солнце коснулось зенита, они вступили в город. Туземцы радушно встретили их, развели по домам, выделенным для проживания, а потом пригласили господина капитана и господина переводчика в башню.
— И его, — Мальдос рукой приобнял за шею Гарри.
— Меня? — расширил глаза носач.
Два стражника поморгали, пытаясь понять, что хочет их гость. Переводчик жестами объяснил.
— Зачем? — спросил капитан.
Мальдос смерил его взглядом, от которого Смиттс возмутился. Однако, капитан смолчал. Гарри шепнул Мальдосу:
— Н-не надо. Зачем?
— Как зачем? А ты хочешь один остаться?
— Как это один? Со мной Бенни… — Гарри взглянул на солдата за спиной, которого распределили в тот же дом.
— Бенни ставит только линейные маты, — загадочно произнес Мальдос. — И Бенни знает, куда бежать при случае?
У длинноносого екнуло сердце. Было видно, что он испугался. «При каком случае?» — задал Гарри немой вопрос. Чуть помолчав, носач с силой выдохнул и спросил:
— А ты знаешь?
В его голосе сквозила тревога. Мальдос чуть кивнул, чтобы подбодрить его, и произнес:
— Знаю.
Гарри пожал плечами. Им улыбнулся и кивнул один из охранников. Мальдос заметил, что внимание туземца привлекает вовсе не он, а Гарри.
— Что ты ему сделал? — спросил Мальдос.
Внезапно вместо носача ответил сам охранник:
— У-угостиль.
И улыбка его стала еще шире. Голова Гарри вжалась в плечи: он испытал ужас, когда понял, что этот туземец, как и правитель башни, говорит на их языке.
— Т-ты… — Посмотрел он на стражника, но от страха перед его хищным лицом лишь сглотнул. — Я-я подумал вчера на приеме у короля, может, они все-таки станут подобрее, если дать им поесть… — решил оправдаться носач.
Зубы засверкали на лице стражника. Мальдос не стал говорить вслух, но подумал: «Значит, он нас все время понимал… зачем тогда заставлял махать руками? Весело, наверное, было, — юноша не стал долго ломать голову над тем, сколько же еще людей вокруг могут говорить на северном языке. Вместо этого, он весело отметил: — Им, должно быть, не позволяют пробовать такую пищу, какая лежит у короля на столе. Теперь Гарри умрет явно не первый, если что-то случится».
Смиттсу, Мальдосу и Гарри выделили три соседние комнаты в башне. Мальдос высунулся из отверстия в песчаной стене, — оно играло роль окна, — и свесил руку вниз. Его лицо обдало свежим ветром. Юноша почувствовал, как проходит усталость. На миг переводчик закрыл глаза, а его дыхание углубилось. Он отметил, что воздух тут гораздо чище, чем на Севере.
Мальдос вспомнил, как вчера любовался звездным небом. В голове он проиграл весь маршрут от городских врат до королевского зала. Потом юноша стал гадать, каким образом их встретят. Усталость постепенно одолевала его. Когда луна проплыла половину пути по небу, Мальдос начал бредить: звезды слились для него в шахматные фигуры. У белого короля возникла голова Смиттса, а у черного — голова правителя башни.
«Почему Смиттс белый? — думал юноша в полудреме. — А, потому что он уже сделал первый ход…» Пешки и кони плясали перед его глазами, а в середине игры Мальдос застопорился: «Ох, а как теперь он будет ходить? — юноша неуверенно смотрел на черные фигуры. — Я бы вывел ферзя. Но где ферзь?» Мальдос долго промучился, но все никак не мог найти злосчастную фигуру. Потом она внезапно показалась на середине поля.
«Когда это ферзь встал на D5? — тогда закричал Мальдос. — Я его сюда не двигал.»
Из-за этого ферзя королю белых поставили мат. Зато одна белая пешка неприметно продолжила стоять на краю поля. Мальдос восторжествовал. «А вдруг я конь?» — вдруг испугался он. Не успел переводчик как следует подумать над таким поворотом, как перед его носом раздался хлопок. Так и закончилась его ночь.
Мальдос ощупал рукой внешнюю сторону башни. «Крепкая». — Сделал он вывод. Расслабленные мышцы лица вновь напряглись и приподняли веки.
Город жил своей жизнью. Никиких вооруженных людей, перебегавших улицы, не было видно. Все выглядело так, будто никаких чужаков и не заводили в стены. Как бы ни был насторожен Мальдос, это его успокоило. Два сторожевых все еще стояли на стене и два — под ним, у входа в замок.
«Вы мои солдаты!» — услышал юноша в голове. Мальдос опять прикрыл глаза, сжав их посильнее, чтобы прогнать наваждение. Потом он тряхнул волосами встал. Сколько бы юноша не наталкивался на разочарование в людях, он все еще был слишком молод, чтобы подобные моменты просто проходили мимо. Да и капитан… Мальдос был не просто разочарован, но и по-детски обижен.
Внезпно Мальдос почувствовал похлопывание по плечу и резко обернулся. Плечо было пусто, а за спиной никого. Сердце юноши кольнуло, напомнив о капитане. Тогда Мальдос нахмурился и отвернулся.
День пролетел в безделье, а вечером переводчик переступил порог королевского зала. Его тут же обдало запахом запеченных гусей и дорогого вина. Смиттс уже сидел на просторном ковре, вкушая яства с правителем башни. Два стражника за спиной Мальдоса игриво скалили зубы, но причиной тому был не переводчик, а Гарри. Длинноносый солдат прятался за спиной друга и осторожно разглядывал гостей.
В помещении шумела целая толпа туземцев. Мальдос про себя сказал: «Ага, так они устроили в нашу честь пир.» В бедном Гарри столкнулось два начала: трусоватое и вечно голодное, однако ему не дали времени, чтобы подумать, которому из них подчиниться. Носача подхватили под руки стражники и понесли к длинным столам с угощениями. Гарри тут же закричал и заболтал ногами, подвешенный в воздухе из-за разницы в росте: Гарри был не слишком высок, — но его вопли потонули в звуках празднества.
Мальдос приподнял брови. Он проводил друга взглядом, а потом и сам нырнул вглубь туземской толпы.
Куда бы ни плыло тело переводчика, за ним всюду следовала пара беспокойных глаз. Она время от времени тревожила его своим присутствием.
— К-ку-уда в-ы-и так приста-ально-о смотри-ить? — спросил глава башни у капитана.
Смиттс поперхнулся вином, налитым в резную серебряную чашу, а потом вытер рот тканью, которую подал слуга.
— Никуда, — лаконично ответил капитан.
Они с королем уже некоторое время беседовали, причем в необычной форме: кто-то заботливо начертал вопросы к капитану на деревянных табличках. Сам король признался, что писать по-северному не умеет и этим занимался его советник. «Любопытный человек, этот советник…» — подумал Смиттс, подсчитывая, который раз уже за разговор король его упоминает. Зато воспринимал речь правитель башни очень хорошо, и Смиттс мог бегло давать ему ответы.
— Верно, девяносто три, — подтвердил капитан. — На данный момент на Севере рождено ровно девяносто три одаренных, по официальным данным.
Неофициально их было сто пять, но такое туземному королю было знать необязательно. Лишь верхушка государства и их приближенные знали точное количество. Смиттс входил в число девяноста трех «публичных» одаренных, так что мог свободно пользоваться своими способностями.
Смиттс увидел, как король поднял табличку с вопросом: «Есть ли у Севера товары, которые заинтересовали бы нас?»
— Север очень богат. Если правитель скажет, что могло бы его заинтересовать, я бы смог ответить.
Улыбка расползлась по лицу короля. Он кивнул, а потом подозвал слугу и шепнул ему что-то на ухо.
Смиттс отвлекся и вновь посмотрел в сторону. Он удивился, когда обнаружил, что Мальдос сидит на ковре около огромного подноса с виноградом, а остальные гости за пять метров обходят его стороной.
Правитель башни посмотрел туда же. Он издал какой-то звук, похожий на изумление, а потом лицо его нахмурилось. Король что-то бормотал на своем языке.
Чуть поодаль толпа качнулась. Тут же король едва слышно вскрикнул, но Смиттс этого не заметил. Он наблюдал, как среди людей образуется кольцо, а позже понял, что туземцы пропускают одного человека. Поднапрягши глаза, капитан рассмотрел у него обритую голову и чрезвычайно прямую осанку. Фигура двигалась плавно, не спеша, а руки были сложены под треугольным пончо.
«Важное лицо?» — задумался Смиттс, а потом осознал, что человек направляется прямиком к ковру Мальдоса. Капитан опустил на поднос бокал с вином. Бросив взгляд на правителя башни, Смиттс заметил его волнение. На выражение лица капитана набежала туча. Он понадеялся, что они не успели натворить ничего такого, что разозлило бы хозяев.