Солнце вставало и садилось над Вышей. Птицы летали, разбавляя теплый воздух своим пением. Листья шуршали под порывами ласкового ветра.
Яркие блики, отражавшиеся в куполе, вселяли в сердца горожан радость и уверенность в завтрашнем дне. Пока правитель с ними, пока они находятся под покровом этого города, никакие внешние бури их не коснутся. Будь то безумный паводок природы или же воинственные настроения соседей, Вышу удивительным образом все обходило стороной.
На человека, от которого мало что осталось, капала вода с потолка. В подвале протекала туба.
Ледяная жидкость разбивалась каждый раз об одно и то же место — об углубление между плечом и ключицей. Мальдос свесил голову. Он спал. Вот уже пять ночей и пять дней он сидит в этом помещении, а напротив него сидят его сослуживцы. Точнее, то, что некогда ими было. Каждый раз просыпаясь, Мальдос вглядывался в их безжизненные глаза и мечтал увидеть то же, что они, должно быть, сейчас видят.
Юноша рассказал советнику все, что знал про их экспедицию, еще когда Смиттс был жив и Килла вынул из кармана переводчика жемчуг. Мальдос не надеялся, что из-за этого Килла отступит, но лучше попробовать чем нет. Спустя два дня советник понял, что Смиттс и впрямь ничего не скажет. Килла стал чередовать капитана и переводчика. В конце концов, сердце мужчины не выдержало.
А вот юноша оставался сидеть.
Сейчас с лестницы донеслись шаги. Мальдос ждал, терпеливо вслушиваясь в то, как топот отражается от стен, как плескается вода под подошвами сандалий. Он отсчитывал секунды, которые требовались на каждый шаг, прикидывал, как высоко идущий поднимает ногу, различал, как подошва то и дело шаркает о ступеньку.
Мальдос прикрыл глаза, когда шаги с лестницы замерли, и подождал, пока приближавшийся человек откроет дверь. Мальдос отметил, как переменились звуки шагов, когда человек вошел в подвал. Юноша всмотрелся в ноги, которые подошли к нему. Мальдос запомнил каждую соломинку, вплетенную в обувь, форму каждого ногтя и углы, на которые повернуты стопы. Потом он попытался заснуть, но человек приподнял его голову и заставил посмотреть ему в лицо.
В начале они с советником время от времени разговаривали. Мальдос ненавидел его до глубины души. Сидя в сыром подвале, где едва ли хватало воздуха для крыс, юноша дышал своем презрением. Лицо его обратилось в мрамор, а тело перестало что-либо чувствовать. Мальдос старался грызть советника каждым словом, ведь ничего более сделать юноша не мог. Весь свой недюжинный интеллект Мальдос направил на то, чтобы понять: какая же фраза ударит по туземцу сильнее прочих. В конце концов Килла перестал ему отвечать. А чуть позднее Мальдос уже не мог ничего сказать.
Они стали проводить дни в полнейшей тишине. Мальдос не понимал, зачем его тут держат. Он пытался рассуждать, но его ослабевшее сознание выкрикивало лишь мысль: «Ему нравится!» Позднее юноше стало все равно.
Сегодня Килла устал. Мальдос смотрел, как блестели глаза советника, пока туземец держал его подбородок.
Веревки на теле Мальдоса ослабли. Юноша заметил это только когда рухнул со стула вниз лицом. Ударившись, Мальдос остался лежать, а советник удалился. Юноша слушал, как стихают его шаги, и подмечал, в чем же разница между тем, когда советник приближается, и тем, когда он удаляется.
День сиял над Вышей. Толпа граждан наводнила небольшую площадь перед башней. Тут воздвигли деревянный эшафот. Проходящие мимо гадали, для чего же он нужен.
— Как, ты не слышал? Какие-то вторженцы пару дней назад попытались напасть на короля на пиршестве, вот сейчас их будут казнить.
— А мне казалось, что это были разведчики из Ниши.
— Да нет же, это торговцы из Заречья!
Ближе к вечеру, когда закат начал раскрашивать небо в алые тона, торговые лавки в городе закрылись раньше срока. Народ столпился на площади: теперь тут и яблоку негде было упасть, негде встать лишней ноге. Обыкновенный для таких скоплений шум усилился, когда на смотровые места, выстроенные на отдельном подиуме, вышел король и его приближенные. Правитель башни кивал гражданам и весело улыбался – у него явно было хорошее настроение.
Он присел в мягкое и крупное кресло, закиданное подушками и разноцветными тканями, и поднял бокал над головой, салютуя народу. Помощники аккуратно уселись подле него. Все взгляды теперь обратились к месту казни. Оно до сих пор пустовало, и люди с нетерпением перешептывались. Народ старался угадать, кто же взойдет на эшафот.
Один зевака вскрикнул, указывая туда пальцем, и все постепенно начали замечать поднимавшиеся по лестнице фигуры. На эшафот вывели молодого человека. В точности узнать его возраст было невозможно: едва ли половина лица сохраняла человеческий облик. Женщины в толпе с отвращением отводили взгляд, а мужчины нервно кивали друг другу головой.
Молодого человека несли на руках два стражника. Отчего-то на лице одного из них отражалась печаль. Он держал ее глубоко спрятанной в складках бровей и поджатого рта. Мальдос помнил, что этого туземца зовут И-Гу.
Юношу посадили неподалеку от края платформы. Его руки символически заковали в цепи, хотя стражники знали, что он не может двигаться. Чистый воздух и свет ударили Мальдосу в голову.
В последнее время там царила пустота. Казалось, что сознание может рассыпаться от любой мысли. Но сейчас Мальдос ощутил порыв жизни. Его легкие, с трудом делавшие каждый вздох, наполнились теплым ветром. «А-а… — взглянул он на небо. — Как ярко…»
Глаза Мальдоса заболели от лазури. Юноша рассмотрел темное пятно, которое металось меж кучных облаков. «Птица», — сказал Мальдос. Он полюбовался ее оперением: черными крыльями и белым туловищем. «А где капли… для глаз…» — отрывками всплывали в голове мысли. Мальдос посидел, покачиваясь на ветру, а потом его глаза широко распахнулись. «А…» — вспомнил он.
Тогда у переводчика закружилась голова. Он опустил взгляд и напоролся на скопление людей. «Что это?» — Мальдос прищурился. Он увидел вдалеке короля, который болтал с какими-то людьми. «Это… король… — вяло занялась мысль. — А, я все еще… еще здесь… В-выша…» Мальдос услышал, как задрожало его дыхание. Голова юноши склонилась на бок. Он не мог составить слова в предложение, однако понял, что происходит.
Руки в цепях, в ногах любопытные зеваки, король с бокалом в руке на смотровом месте — Мальдос с облегчением прикрыл глаза. Его казнят. Умиротворение наполнило тело юноши.
Он уже готов был заснуть, чтобы не следить за последними мгновениями своей жизни, как вдруг сердце Мальдоса дрогнуло. «Нет…» – ошалело подумал он. Лестница позади скрипнула. Мальдос ни с чем бы не перепутал этот звук. Он зазвучал еще раз и еще раз, все громче и громче. Кровь стучала, как барабанный бой, у него в голове.
Мальдос собрал последние осколки сознания и пустил их на ругань, складывая вместе слова, как тяжелые подвальные плиты: «Ну, почему? Почему? Почему именно он. Неужели на все поселение у них есть лишь один человек? Тут что, больше никто не живет?»
Из-за плеча юноши вышел человек. Мальдос закатил глаза, хоть это и стоило ему немалой боли. Острые зрачки впились в народ, который тут же стих. Килла поднял руку, и люди в первых рядах отшатнулись от него. По толпе прошлась волна и достигла сиденья короля.
Правитель повернулся к советнику. Заскучавший было король тут же развеселился и пригласительно показал бокал. Килла вынул из-за пояса изогнутый серп. «Ящер…» – выплюнул Мальдос. Советник взглянул на него, и на лице туземца Мальдос заметил извечную призрачную улыбку. Как вскипела кровь в теле у юноши, какая злоба разлилась в груди, — этого он и сам не мог понять, ведь уже ничего ниже шеи не чувствовал.
Советник шевельнул в руках серп, который ловко порвернулся, а потом крепко ухватился за его рукоять. Мальдос не слышал голоса туземца с тех пор, как Килле надоели нападки переводчика. И жаждал больше никогда его не слышать.
Так он думал, однако сейчас вся бушевавшая кровь прилила к ушам юноши. Мальдос задрожал, уставившись советнику в рот. Килла задумчиво хмыкнул.
Его рука, занесенная для удара, шевельнулась, однако неожиданно замерла. Брови советника дернулись. Туземец поколебался, а потом тихо сказал, чтобы никто кроме переводчика не услышал:
— Надо признать, что мне вас немного жаль.
Они прожгли друг в друга взглядами. Потом Килла выветрил нечто из своей головы и распрямился. Улабка его стала более холодной.
— Есть что сказать напоследок? — спросил он у юноши так, чтобы толпа горожан могла слышать.
Вена вздулась на виске у Мальдоса. «Я не могу говорить!» — закричало его лицо, а Килла усмехнулся.
— В следующий раз, господин переводчик, приходите один.
Одним ровным движением он отсек парню голову.
Со скалы меж облаков взметнулся край плаща. Ткань волновалась под порывами ветра. С сухой земли на нее уставились два огромных светлых глаза. Белые волосы вздыбились на голове ребенка.
Фигура на скале держала нечто в руках. Солнечный луч упал из-за ее спины мальчику в глаз, и ребенок зажмурился. Вдруг фигура покачнулась и сбросила свой груз вниз. Ветер засвистел у мальчика в ушах. Он резко отпрыгнул и увидел, как на землю приземлилось что-то тяжелое. Ребенок подошел поближе, а потом резко упал на спину.
Его дыхание сделалось прерывистым. Мальчик протянул руку и коснулся упавшей вещи. Его глаза вспыхнули, а потом ребенок потерял сознание.