Мальдос проснулся от того, что его окатили холодной водой из ведра. Юноша ошарашенно похлопал глазами. Он услышал звук кляцанья металла и повернул голову в сторону. Два охранника-туземца, что облили его, удалились за тяжелую железную дверь, а в той стороне, куда глянул переводчик, стоял Килла.
Мальдос тяжело вздохнул. Он пошевелил руками и понял, что привязан. Килла перебирал инструменты на маленьком железном столике, как врач, готовящийся к операции. На его руки были натянуты аккуратные белые перчатки.
Мальдос тут же все осознал.
Его тело было расположено на стуле, прибитом к полу. Ноги, руки, туловище, шея были намертво привязаны тугими канатами к древесине. Дыхание юноши сделалось прерывистым. В полумраке подвала он различил еще два стула и еще две фигуры. Гарри и Смиттс.
Капитан сидел с тенью на лице и не смел смотреть в сторону помощника. Гарри был без чувств. Его сознание явно не могло вынести всего того, что происходит. Он и так был пугливым. На мгновение, Мальдос ощутил сожаление: лучше бы Гарри погиб там, наверху, чем терпел пытки.
Советник обернулся. Мальдос неотрывно следил за тем, как Килла подходит к капитану. Юноша слышал лишь тихие шаги советника и свое неровное дыхание. Его сердце стучало, как барабан, отмеряя каждый шаг, а в глазах плясали искры.
Капитан поднял голову и устало взглянул на советника.
— Разведчики?
В пустом каменном подвале голос Киллы зазвучал будто отовсюду. Эхо оттенило его слова и горчинку, которая всегда слышалась в тоне.
Капитан отвернулся, ничего не ответив. Советник, как всегда, туманно улыбался и снисходительно смотрел на подопечного. Он не был намерен вытягивать из капитана слова лезвиями и щипцами: нет, ему в голову пришел более действенный способ, когда он, наблюдая из-за ширмы, познакомился с посланным на переговоры переводчиком.
— Наверняка капитан очень доверяет своему помощнику. — Загадочно произнес туземец, а Смиттс сделал глубокий вдох. — И помощник сможет не хуже ответить на все мои вопросы, раз капитан ему очень доверяет. Если капитан не заговорит, мне придется пойти к помощнику.
Смиттс напрягся. Его зубы сжались, а на глазах выступили красные жилки, однако капитан не повернул лица и не издал ни звука. Килла положил щипцы на ручку его стула и, сняв с пояса ножичек, медленно двинулся в сторону Мальдоса.
Мальд ждал этого. Зачем бы им еще было собирать их всех вместе? Капитана не тронут, пока не закончат с ним. Юноша старался глубоко дышать, однако это не помогало ему успокоиться. Он сжимал и разжимал пальцы, пока советник направлялся к нему, но когда туземец встал напротив, Мальдос внезапно расслабился.
Юноша почувствовал в своем кармане одну вещь. В его голове всплыло воспоминание, как они с Филлом и Бенни в первый раз проезжали по городу. Лицо юноши вернуло извечное небрежное выражение, глаза потухли, брови приподнялись, будто в изумлении.
— У вас есть какие-то вопросы? — спросил как можно более невинно Мальдос.
— Нет, к вам пока нет, — ответил ему туземец и посмотрел вбок.
Переводчик вспотел. Вся бравада тут же соскользнула с него, как только советник отошел и встал напротив Гарри. Килла не смог сдержать усмешки, заметив, как резко юноша переменился в лице.
— Не зря ведь вас тут трое, — произнес советник.
— Отойди! — прикрикнул Мальдос.
Килла наклонил голову на бок. Его брови чуть приподнялись, и Смиттс, искоса наблюдавший за советником, поразился чему-то. Капитан перевел загадочный взгляд на Мальдоса, а потом вернулся к Килле и задумчиво промычал.
— Господин переводчик уже не ребенок, — заговорил туземец. — Должен понимать, что нам нужно узнать от вас как можно больше. И для этого есть хорошее средство.
Мальдос сжал челюсти. Килла переложил ножичек из руки в руку.
— Так зачем же мне отходить от твоего приятеля?
— Я все расскажу, — выпалил юноша.
— Мальдос!
Выкрик капитана рассек пространство. Переводчик вздрогнул и обратился к Смиттсу. Тут на лицо юноши наплыла туча. Он чуть ли не выплюнул:
— Что?
— Держи себя в руках…
— Господину капитану, — прервал его Мальдос, окатив презрением, — ничего говорить не надо. Его честь не пострадает.
Смиттс поскрипел зубами, а потом приглушенно ответил:
— Ты ведь понимаешь, что дело не в этом, а в…
— Мне вообще никакого дела нет, — вновь прервал его Мальдос. — Либо мы сейчас умрем под пытками, — тихо произнес юноша, — либо просто умрем. Мне все равно, что будет с другими после моей смерти. Меня там не будет.
— Как ты можешь так говорить? — спросил Смиттс, хмурясь.
— Почему же он не может? — внезапно произнес советник.
Его спокойный голос перекрыл вопль. С неистовой болью Гарри вынужден был очнуться и ошалело уставиться на свою ладонь, которую пронзило лезвие. Паника отобразилась на лице длинноносого, и отчаяние – на лице Мальдоса.
– Стой! Ты, подонок… – вырвалось из переводчика.
Килла лишь тихо посмеялся.
– Крики стой… и зачем вы постоянно кричите стоять, ведь это совершенно бесполезно.
– Да чтоб тебя! – забранился Мальдос. – Вот сядешь на пыточный стул и поймешь, почему кричат стоять.
Килла удостоил его презрительным взглядом.
— Не припомню, чтобы я разрешал господину переводчику обращаться ко мне на «ты».
– Гарри! – позвал Мальдос, проигнорировав туземца.
Гарри был в панике. Он дышал настолько глубоко и быстро, что его легкие не успевали расправляться и схлопываться. Пот и слезы выступили на лице носача. Он жалобно скулил, ведь понял, что все это – лишь начало. На его груди потемнела полоса от раны.
– Мальдос… – пропищал Гарри.
Он поднял лицо, на секунду посмотрев в глаза своему мучителю, а потом перебросив взгляд на друга. Мальдос смотрел в ответ, и его ладони сжали ручки стула.
– Я не хочу умирать… – Проговорил носач.
Слеза скатилась по щеке Мальдоса и разбилась о холодный пол. Сердце подступило к его горлу, перекрыв дыхание. Переводчик почувствовал, как леденит его кожу жемчужина в кармане. Та самая, которую он стянул пару дней назад с местного жителя.
— Гарри… Гарри… — повторил несколько раз осипшим голосом Мальдос.
Он силился что-то сказать, однако слова не шли. Мальдос печально всхлипывал, а потом издал протяжный звук и резко зажмурился. Когда юноша вновь открыл глаза, его сознание опустело. На лице сгладились морщинки, возникшие из-за напряжения, и расслабился рот. Лишь тихие слезы продолжали литься.
Килла насторожился. Советник задумчиво прищурился, а потом повернулся к Гарри. Тут Килла понял.
Перед советником сидел человек с покрывшимися дымкой радужками. Гарри больше не дышал.
– Как ты это сделал? – с интересом спросил туземец, приподнимая лицо носача.
Мальдос не ответил. Юноше показалось, что он больше ничего не чувствует. Килла двинулся к нему, пока переводчик вновь не натворил дел.
— Надо признать, с вами тяжеловато, — сказал советник.
– К-капитан? – раздался будто из-под земли голос Мальдоса.
Смиттс ошарашенно смотрел на Гарри, но повернулся на зов. Капитан был в полнейшем недоумении.
— Мальдос, ты ведь не одаренный, — прохрипел Смиттс.
— К-капитан… — торопливо повторил Мальдос.
Юноша вздрогнул, когда Килла возник перед его лицом. Туземец облокотился на стул и внимательно осмотрел одежду переводчика, его руки и глаза. Потом советник задумчиво хмыкнул и протянул руку к карману Мальдоса. Юноша отрывисто вздохнул, на что-то решился и судорожно дернул пальцами…
По его виску стекла капля пота. Килла усмехнулся и вытащил из одежд жемчужину. Мальдос в ужасе пытался понять, что же пошло не так. Почему у него не получилось остановить собственное сердцебиение? Сердце лишь слегка замедлилось, а потом принялось колотиться в ускоренном темпе.
Мальдос издал измученный стон.
— Ха-ха-ха, — странно засмеялся Килла, а Мальдос устало на него взглянул. — Понятно. К сожалению, у тебя никак бы не вышло…
Советник не насмехался над юношей. Он был, как всегда, спокоен и невозмутим.
— Не мог бы, — зазвучал голос Мальдоса в сырых стенах, — господин советник обращаться ко мне на «вы».
Советник метнул на него пристальный взгляд.
— Мог бы, — протянул туземец.
— Я… — внезапно заговорил Смиттс.
По лицу капитана пробежала судорога. Печать тяжелого размышления засела в морщинах на лбу.
— Мальдос, я…
Огрубелый голос капитана отразился от стен. Спина его чуть согнулась. Мужчина помедлил: у него пересохло в горле. Он вздохнул, как будто в последний раз в жизни, а потом закончил мысль:
— Я не могу рассказать ничего. Я солдат…
Смиттс слушал собственное эхо. Его взгляд рухнул в пол. Мужчина был не в силах больше поднять его. Капитан будто уставился в свою могилу.
— Я понял, — устало зазвучал голос Мальдоса, и Смиттс содрогнулся, — я же говорил, что понимаю вас…
Юноша наклонил голову набок. Он разглядывал руки советника, на которые была натянута пара чистых перчаток.
— Прости… — прохрипел капитан.
Если бы кто-то мог увидеть склоненное над землей лицо мужчины, он бы заметил маленькую слезу. Будто чужая этой голове, она сорвалась вниз, вдоль щеки, и оставила влажный след. «Прости», — опечаленно повторил Смиттс, но слишком тихо, чтобы кто-то услышал.