При тусклом свете свечи.
Ли Шиу, объятый ужасом, непрестанно качал головой.
─ У… учитель, вы искали эту Обитель Взращивания Бессмертия всю жизнь. Теперь, когда всё перед нами, как вы можете уступить её ученику?
─ Не… нельзя так.
За дверью обители Цяньюань-цзы свирепо произнёс:
─ Шиу, я скажу прямо.
─ Нынче ночью эту людскую шкуру с себя ты содрёшь – хочешь того или нет.
─ Иначе ты сам знаешь, на что способен твой учитель.
Высказав жестокую угрозу, Цяньюань-цзы снова пристально осмотрел обитель изнутри.
Затем обернулся, своими иссушенными ладонями, похожими на орлиные когти, схватил Хуа Эрлина и Гуань Саня и швырнул их внутрь.
После этого сгреб с земли горсть мелких камней и с треском и шумом разбросал их по разным углам обители.
Убедившись, что никакие ловушки или механизмы не сработали, он всё ещё не успокоился: снял с мочки уха Господина Гроба, который превратился в зелёную бронзовую жабу размером с мельничный жернов, и уселся прямо ей на голову.
Лишь тогда он неторопливо вошёл в обитель.
─ Тьфу, обычная заброшенная развалюха в глуши, а ещё хочет, чтобы я принял её за Обитель Взращивания Бессмертия? Просто смешно, ─ Цяньюань-цзы презрительно огляделся и непрестанно холодная ухмылка не сходила с его лица.
И действительно, как он и сказал, за толкнутой дверью этой даосской обители оказалась лишь одна-единственная комната, невероятно скудная.
─ Ц-ц, а ведь тот предатель-ученик старался: надо же было натаскать кучу чёрной земли и расстелить по полу! А я-то дурак, когда-то отдельно рассказывал ему об Обители Взращивания Бессмертия.
Цяньюань-цзы, восседая на Господине Гробе, сделал круг по обители и погладил подбородок.
─ Впрочем, к себе-то он оказался поистине жесток.
─ Чтобы обмануть учителя, у него хватило дерзости заживо содрать с себя кожу.
Едва Цяньюань-цзы договорил, как постучал пальцем по голове Господина Гроба. Из жабы выскочила лапа, и изувеченный труп Ши Эрба с силой швырнуло на стену, отчего тот разлетелся на куски.
В тот же миг густая кровавая каша вместе с вонью свежей крови разбрызгалась по всей комнате, вызывая тошноту.
Гуань Сань поспешно заговорил, всё тем же гнусавым, глухим голосом:
─ Учитель, вам нельзя поддаваться на обман.
─ У Ши Эрба и Шиу всегда было больше всего хитрых затей, они просто хотели подставить вас и навредить.
Повращав глазами, он добавил:
─ Я вспомнил!
─ Учитель, как-то раз, пьяный, вы, кажется, упоминали, что когда в прошлые годы похитили младенца Ши Эрба, то вырезали всю его деревню – больше ста человек.
─ Пожарище бушевало три дня и три ночи, и в живых оставили только его одного.
─ Думаю, именно поэтому он не остановился ни перед чем, лишь бы навредить вам, учитель.
Цяньюань-цзы прищурил свои разные по размеру глаза, задумавшись, и на кривом рту проступила жуткая ухмылка:
─ Раз так, то всё становится вполне логичным и разумным.
Его взгляд, словно крючок, снова въелся в Ли Шиу.
─ Послушный ученик, будь умницей, скорее сдери с себя кожу, порадуй учителя.
─ Смотри только, не заставляй меня взяться за дело самому.
В обители всё так же колыхался слабый огонек свечи, отбрасывая тени нескольких человек, которые непрестанно тянулись и дрожали.
В глазах Ли Шиу застыл несказанный ужас и тревога.
Разумеется, всё это было лишь притворством.
Настоящий же он сейчас был подобен человеку в одинокой лодке, плывущему посреди бушующего океана, и пребывал в полном безумии.
А причиной всех его замыслов была лишь одна-единственная фраза: Обитель Взращивания Бессмертия – настоящая!
─ У… учитель, эта судьба бессмертного предназначена лишь одному. Когда ученик «взрастит бессмертие», вы уже не сможете им воспользоваться, ─ Ли Шиу всё ещё говорил тоном человека, который никак не хочет смириться.
─ Неисправим!
На лбу Цяньюань-цзы вздулись жилы, лицо стало невероятно свирепым – очевидно, его терпение окончательно истощилось.
─ Ладно… ладно, я содру… содру…
Ли Шиу дрожащими шагами медленно подошёл к углу и поднял ножик Ши Эрба.
Под пристальным взглядом Цяньюань-цзы он скинул с себя ветхое даосское одеяние, обнажив крепкую грудь человека, постоянно пребывающего в скитаниях.
─ Ш… Шиу, не надо, ─ Хуа Эрлин изо всех сил зажал рот, непрестанно подавая знаки глазами.
Ли Шиу лишь взглянул на Цяньюань-цзы и глубоко вздохнул.
Затем, сжав нож в правой руке, он направил острое лезвие, которое, словно имея глаза, с лёгкостью рассекло кожу на его позвоночнике.
Свежая кровь кап за капли стекала вслед за кончиком ножа, окрашивая землю под ногами в алый цвет.
Ли Шиу бросил нож и раскинул руки…
«Ззз… ззз…»
В то же мгновение в обители чётко раздался и дошёл до слуха каждого звук, подобный тому, с каким сдирают шкуру с забитого быка.
Ли Шиу весь натянулся, выгнулся дугой, его глаза налились кровью, а из горла вырвалось звериное рычание – казалось, боль превышала пределы человеческих сил.
─ Ш… Шиу!
В глазах Хуа Эрлина стояли слёзы, но когда он посмотрел на Цяньюань-цзы, то уже не мог сдержать безудержной ненависти, желая раззорвать на куски виновника их страданий.
А Гуань Сань, хоть и был губочатым и круглолицым с виду, сейчас скривил губы в злорадной ухмылке.
Что же до Цяньюань-цзы…
Восседая на голове Господина Гроба, он вальяжно держал кувшин с вином, явно довольный представлением, которое разыгрывал Ли Шиу.
─ Хорошо, действительно хорошо! Как раз под закуску!
Он весело и непрестанно хохотал, время от времени делая по нескольку глотков.
Лишь Ли Шиу продолжал издавать мучительные стоны, и движения его были очень, очень медленными.
Никто не видел, что в его зрачках бушует и пылает пламя.
Время утекало по капле.
И именно в этот момент бесшумно произошло нечто странное.
Ли Шиу постепенно ощутил, как из чёрной земли под его ногами в тело непрерывно проникает невидимая жизненная сила.
Эта жизненная сила была крайне необычной.
Она ничуть не утишала его боль, но удерживала в нём жизнь, не давая умереть от потери крови.
Неудивительно!
Неудивительно, что Ши Эрба добровольно согласился содрать с себя кожу заживо!
В душе Ли Шиу зародилось озарение.
Если эта Обитель Взращивания Бессмертия настоящая, то, возможно, действительно нужно сбросить с себя людскую шкуру, чтобы успешно «взрастить бессмертие».
И этот процесс можно рассматривать как жуткий ритуал перед «взращиванием бессмертия».
Коли этот ритуал начался, его нельзя останавливать.
Стоит остановиться – и эта странная жизненная сила перестанет поступать в тело.
Совершенно очевидно, что Ши Эрба просто не вынес такой боли, отчего ритуал прервался, жизненная сила перестала поступать, и в итоге он понапрасну лишился жизни.
Так что теперь Ли Шиу оставалось только сцепить зубы и терпеть до конца, и ничего больше.
─ Послушный ученик, ну как ощущения? ─ Цяньюань-цзы прищурившись улыбался, искренне наслаждаясь кровавым зрелищем перед собой.
─ У… учитель, больше нельзя продолжать…
─ Ученик… ученик сейчас умрёт, нет, если продолжить, эта судьба бессмертного и впрямь достанется ученику.
Слушая слабый голос Ли Шиу, Цяньюань-цзы со смехом качал головой:
─ Так не пойдёт.
─ Все знают, что твой учитель пуще всего оберегает своих учеников. Эта судьба бессмертного уступается тебе.
Ли Шиу больше не издавал ни звука.
Он лишь старался изо всех сил выровнять дыхание, чтобы не потерять сознание от боли.
И в это время…
Мрачно-красный свет свечи, потоки крови, свирепый старый даос…
Всё вместе слагалось в причудливую и абсурдную картину, которая медленно разворачивалась в этой даосской обители.