Глава 5. Скрытое сердце мужа

# Глава 5. Скрытое сердце мужа

Две недели спустя после возвращения Арнальда в императорскую столицу Билетта и её свёкр тоже прибыли домой, но обнаружили, что город едва можно узнать.

Улицы, когда-то кипевшие после победы, стихли. Местами тротуары были завалены обломками. Остатки мусора сдвинули в сторону, но полностью скрыть их было трудно. И всё же в торговом районе жизнь шла своим чередом, хотя прохожих было мало. Похоже, покупатели по-прежнему опасались выходить из дома.

Самым ярким свидетельством произошедших перемен стало разрушение большого моста, который долгие годы возвышался над городом и пересекал одну из рек-притоков, протекающих между ущельями гор Миттлхорн. В город по-прежнему можно было попасть по другим мостам, но по дороге приходилось делать множество крюков.

В памяти Билетты всплыли последние слова Арнальда о государственном перевороте.

Вернувшись вместе с графом в столичную резиденцию, Билетта попросила дворецкого Донована принести им императорскую газету.

Пока Билетта ждала на диване в гостиной, Донован принёс газеты за несколько дней, и она сразу начала просматривать страницы. Граф Сванган тоже сел напротив неё и принялся читать с самого старого из доступных выпусков.

Подробностей было мало, но, судя по всему, произошёл военный государственный переворот.

В статьях говорилось, что младшие офицеры в знак протеста напали на старших чинов, а также что возникли споры из-за невыплаты солдатских премий.

— Похоже, взорвали несколько резиденций генералов, а заодно пару важных объектов.

— Я знала, что произошёл переворот, но не представляла, что он окажется настолько масштабным и нанесёт городу такой ущерб… Ты ещё что-нибудь слышал от него?

Судя по горечи в голосе графа, он, похоже, не переживал за сына. И всё же Билетта не могла понять, какая ещё эмоция скрывалась в его вопросе.

— Арнальд почти ничего не рассказывает мне о работе… Всё, что я знаю, — на празднике победы он спросил помощника спикера парламента, почему задерживают солдатские премии.

— Хм. Идиот.

— В газетах мало что написано, но разве это не пахнет происками дворянской фракции?

— Газетам, вероятно, не дают публиковать всю имеющуюся у них информацию. Им ни за что не позволили бы написать правду. Но неизвестно, сколько людей заметит, что в публикацию кто-то вмешался.

Империя Гайхандар представляла собой объединение нескольких соседних стран, но в основном контролировалась двумя фракциями: дворянской, состоявшей из аристократов, управлявших страной, и военной, которая в основном привлекала простолюдинов и людей, занимавших высокие должности в соседних вассальных государствах. В дворянской фракции было много чиновников, отвечавших за внутренние дела в исполнительной ветви власти и парламенте, тогда как военную фракцию, как следовало из названия, главным образом представляли солдаты императорской армии. Поэтому именно она занималась дипломатией.

Однако бюджет, выделяемый военным на ведение войны и подавление внутренних конфликтов, определял парламент, что давало дворянской фракции преимущество. И всё же несколько императоров подряд любили воевать, поэтому монархи относились к солдатам весьма благосклонно. Из-за этого исполнительная ветвь власти, находившаяся под влиянием императора, обычно поддерживала военных. Военная фракция получила возможность пользоваться определённым влиянием, и это делало её более или менее равной дворянской. В любом случае главой армии был император, поэтому дворяне не могли открыто бросить вызов военной фракции.

Неудивительно, что дворянскую фракцию такое положение не устраивало. Она решительно возражала против увеличения военного бюджета, несмотря на то, как быстро солдаты империи справлялись с внутренними конфликтами и беспорядками. Дворяне опасались, что, если дать военной фракции слишком много свободы, она посеет раздор, стремясь получить ещё больше власти.

Поэтому, хотя победа империи на южном фронте была хорошей новостью, парламент не желал передавать военным ещё больше власти. Он намеренно плохо организовал выдачу солдатских премий, из-за чего младшие офицеры, рядовые и бывшие военнослужащие не получили причитающихся выплат.

Парламент, похоже, придумывал расплывчатые оправдания, чтобы отказать в выплатах. Там заявляли, что на это нет денег или что выплата репараций вражеской стороной задерживается. Высшее руководство продолжало требовать выделить средства, но его требования намеренно игнорировали.

Причина такого упорного нежелания платить заключалась в том, что восьмилетняя война не нанесла армии столь тяжёлого ущерба, как можно было ожидать. Более того, ключевых участников войны не повысили в звании после победы просто потому, что для них не было свободных должностей. Никто из высших чинов не погиб. Поэтому дворянской фракции, рассчитывавшей воспользоваться ослаблением армии, не оставалось ничего, кроме как отказать солдатам в оплате.

Тем временем среди младших чинов и бывших военнослужащих росло недовольство, и они вымещали его на высшем руководстве. Рано или поздно их гнев, вероятно, дошёл бы до парламента, но сначала они обрушились на начальников, которые их притесняли. Поэтому целью стал военный генералитет.

Нельзя было не заметить происки дворянской фракции. Она хотела разжечь конфликт внутри армии, чтобы ослабить её влияние, и пока её тактика манипуляции приносила успех. Марионетки всё ещё не видели нитей, которыми ими управляли. Билетту поразила изобретательность этого замысла.

Сам кукловод, маркиз Карисейн Жирель, конечно же, был высшим авторитетом в парламенте. Он также являлся главой дворянской фракции.

И всё же в газетах о дворянах не упоминалось ни слова. Всё внимание было сосредоточено на армии. Гипотеза графа, вероятно, была верной. Существовала немалая вероятность, что дворянская фракция манипулировала информацией, публиковавшейся в газете.

Решив, что лучше напрямую спросить Арнальда о происходящем, Билетта повернулась к Доновану, стоявшему у входа в комнату.

— Арнальд, случайно, не дома?

— Молодой лорд сюда не возвращался. Я полагал, что он остался в загородном поместье вместе с графом.

— Он должен был вернуться две недели назад. В поместье он пробыл всего неделю. Перед отъездом он сказал мне, что слышал о перевороте и возвращается сюда.

— Вот как?

— Он ведь никогда не возвращался домой, — заметил граф. — И, скорее всего, продолжал бы в том же духе, если бы тебя не было рядом.

Хотя из-за пари Арнальд действительно чаще бывал дома, тогда он находился в отпуске, поэтому её присутствие или отсутствие в резиденции не имело особого значения. Впрочем, теперь, когда отпуск закончился, возможно, ему пришлось вернуться на военную службу.

Билетта решила не продолжать эту тему и сложила газету.

— Мы ничего не изменим, сидя здесь. Я съезжу в свой бутик.

— Добро пожаловать… О! Билетта!

Как только Билетта вошла в свой магазин одежды, управляющий с облегчением поприветствовал её.

— Я пришла проверить, как идут дела после столь долгого отсутствия. Надеюсь, ничего не изменилось?

— В самом бутике всё в порядке. Однако господин Это просил задержать вас, если вы появитесь. Не возражаете, если подождёте в задней комнате?

— Мой дядя? Как необычно. Интересно, какие у него сегодня дела? В любом случае я буду там и просмотрю отчёты.

— Конечно.

Билетта покинула торговый зал и прошла в заднюю комнату, чтобы внимательно изучить бухгалтерскую книгу магазина и список новых товаров, которые должны были прибыть. Она собиралась после проверки бутика заглянуть на фабрику, но теперь, похоже, сделать этого не удастся.

Билетта представила, как секретарь фабрики хмуро смотрит на неё, и вздохнула.

— Выглядите серьёзной.

Пока она была погружена в свои мысли, дядя вошёл в комнату своей обычной непринуждённой походкой. Как всегда, он выглядел безупречно в одном из идеально сшитых костюмов.

— Спасибо, что нашли время в своём загруженном графике, дядя Самус.

— Я всегда найду время, если ради этого смогу увидеть любимую племянницу. Как дела в поместье?

— Похоже, ситуация постепенно успокаивается. Но важнее другое: что здесь произошло?

— Нечто, так или иначе связанное со Сванганами. Ты знаешь, Билетта, что произошёл государственный переворот?

— Да, я читала об этом в газете. И сама успела увидеть, в каком ужасном состоянии находится город.

— Тогда ты слышала и о том, что за переворотом стоит дом Сванганов?

— Что ты сейчас сказал?

— Буду считать, что нет. Послушай, Билетта… Тебе нужно развестись с мужем и немедленно уйти из этой семьи. Говорят, Арнальд — главный зачинщик.

— Что…? Арнальд? С чего кто-то решил, что это так?

Самус регулярно имел дело с военными и обладал хорошими связями, поэтому его сведения, скорее всего, были точными. Но Билетта не могла скрыть растерянность. Арнальд действительно сообщил ей, что уезжает из поместья из-за переворота, но до сегодняшнего возвращения и представить не могла, что разрушения в императорской столице окажутся настолько серьёзными. Ей и в голову не приходило, что зачинщиком такого разгрома окажется дом Сванганов, а предводителем переворота — её собственный муж.

— Во время войны неурожаи едва ли сказались на богатстве дома Сванганов. Это потому, что большая часть их доходов поступает с курорта горячих источников, который не терял посетителей. Раненые солдаты постоянно ездили туда вместе, чтобы лечиться в целебных водах. Но затем, несмотря на то что своих людей у них и так было достаточно, они наняли иностранцев из соседнего королевства. Теперь их подозревают в том, что они привлекли помощь других стран, чтобы переворот удался. Правда ли, что у них служит рыцарь из Нариса?

Он, должно быть, говорил о Гейле.

Билетта предполагала, что, если судить о действиях дома Сванганов по отдельности, они действительно могли показаться подозрительными, но подозрения людей были ошибочны.

— Вот почему дом Сванганов оказался под подозрением?

— В конце концов, важно обеспечить источник финансирования. Без него государственный переворот превратился бы всего лишь в беспорядочное сборище мелких офицеров и простых солдат, не объединённых никаким знаменем. Но если во главе встанет прославленный Серебряный лис — герой южного фронта, победа практически гарантирована. Он чрезвычайно изобретателен.

— Разве не вероятнее, что переворот — это заговор, организованный дворянами? Не могут ли они использовать напряжённость из-за невыплаченных солдатских премий, чтобы всех нас обмануть?

Дом Сванганов происходил из дворянства бывшей империи. Дом с настолько знатным происхождением крайне редко связывал себя с армией, но за время общения с графом и Арнальдом Билетта поняла одну вещь.

Граф Сванган, возможно, и был отставным военным из рода, ориентированного главным образом на армию, но политикой он совершенно не интересовался. Казалось, он был военным до мозга костей.

Когда Билетта только вышла замуж и вошла в эту семью, она подозревала, что Арнальд — ставленник дворянской фракции в армии, но после личного знакомства эта версия показалась ей неубедительной. Он был слишком волевым человеком, чтобы играть роль врага изнутри.

Кто мог бы манипулировать таким человеком, как её муж? Перед глазами Билетты сразу возникло импульсивное лицо её свёкра, но он был не из таких. Казалось, он понимал: дом с землёй и титулом ничего не выиграет, выступив против дворян бывшей империи. Что касается Арнальда, тут она не была уверена.

Возможно, у её мужа были причины возглавить государственный переворот, но даже если так, они не имели к Билетте никакого отношения. Ей не было смысла тратить время на переживания по этому поводу. Если он был зачинщиком, то мог делать что хотел.

Единственное, что заставляло Билетту чувствовать себя неуютно, — теперь под подозрением оказалась вся семья.

Она знала, что за переворотом стояла дворянская фракция. Военным от него не было никакой выгоды.

— По выражению твоего лица вижу, что ты не собираешься уходить.

— Потому что моих родственников со стороны мужа несправедливо подозревают. Если я сбегу от них сразу после обвинения мужа в организации переворота, это лишь запятнает мою репутацию как женщины.

Был ли Арнальд зачинщиком или нет, втягивать поместья в это дело и позорить имя Сванганов было непростительно. Билетта также участвовала в управлении финансами владений Сванганов. Именно она привлекла Гейла к их делам. Её приводила в ярость мысль о том, что её семью подозревают, хотя она могла доказать: всё сделанное ими было законным и открытым. Как теперь смотреть в глаза людям, которые так усердно работали на них во владениях Сванганов?

— Тебя бы не осудили за то, что ты покидаешь тонущий корабль, Билетта… Твой муж возглавил государственный переворот. Порядочная леди упала бы в обморок от одной этой мысли.

— А теперь ты решил обращаться со мной как с леди? Какой же ты плохой дядя.

— Не спеши переходить к насмешкам. Я знаю, что ты настоящая язва, но прошу принять во внимание мою заботу о тебе.

— Тогда прошу прощения. Но нельзя винить купца за то, что он извлекает выгоду из ссоры.

— Я не собирался начинать спор.

— Сейчас я являюсь членом дома Сванганов. Я советовала им по самым разным вопросам, связанным с финансами, и всегда сама обращалась к другим за помощью. Если ты подозреваешь, что они виновны в каких-либо действиях, о которых говорил раньше, значит, ты подозреваешь меня — и затеваешь ссору со мной. А я привыкла сама решать свои проблемы.

— Это не слова женщины, которая хочет развестись… Ах, если бы я заставил тебя уйти от него раньше.

— Я ценю твою заботу обо мне, дядя Самус. И вовсе не хотела проявить к тебе неуважение.

— Знаю. Как ты думаешь, сколько лет я уже твой дядя?

Эти слова от человека, который действительно её понимал, тронули Билетту. Она улыбнулась: дядя так хорошо её читал.

— Уверена, такой человек, как ты, мог бы назвать мне ещё один дом, обладающий таким же изобилием средств, не так ли, дядя?

— Да. Я думал, что мы к этому придём. Дом Райдеволл.

Райдеволлы были семьёй Карлы — той самой Карлы, которая пыталась предостеречь Билетту от Арнальда на празднике победы. У мужа Билетты было много поклонниц, но графиня Райдеволл являлась самой пылкой.

— Этот дом торгует оружием, не так ли? Разве не естественно, что они получают прибыль от конфликта на южном фронте?

Земли Райдеволлов располагались среди гор. Благодаря этому поблизости можно было добывать железо хорошего качества, и они построили в округе несколько оружейных фабрик, где производили мечи и ружья. Билетта слышала, что они даже изготавливали взрывчатку.

— Верно. Поэтому их и не подозревают в государственном перевороте. В настоящий момент лишь дома Сванганов и Райдеволл сумели заработать значительные деньги.

На следующий день Билетта оказалась в кабинете управляющего на своей швейной фабрике в городе.

Пока она разбирала гору отчётов, накопившихся с самого утра, к ней подошёл секретарь с большими свёртками ткани. Высокий мужчина когда-то изучал торговлю у её дяди и был одним из самых старших его учеников, прежде чем начал работать на Билетту. Несмотря на тихий и спокойный характер, в нём была и упрямая, грозная сторона. Он молча втолкнул в комнату тележку, полную ткани.

Билетта знала, что это дополнительная работа. Но одним из её железных правил было: все сотрудники должны оставаться при деле, даже если их работа носит управленческий характер. Конечно, это относилось и к ней самой в роли управляющей фабрикой.

— Леди Билетта, куда положить эти образцы ткани?

— О, эм… Не могли бы вы разложить их на том свободном столе?

— Конечно.

Билетта подошла к секретарю, который раскладывал образцы на столе, достаточно большом, чтобы за ним могли разместиться десять человек на совещании.

— Это из Милга. Та куча — из Детанато, а эта — от оптовиков тканей «Сайресс». Каждый поставщик заявляет, что его ткань — гордость региона, откуда её привезли.

— Образцы всё прибывают и прибывают, да?

— Скорее всего, потому, что ткань, которую мы использовали для военных шинелей, недавно произвела такое впечатление. По сути, это приглашения обратиться и к другим поставщикам. Всё потому, что найденный вами материал оказался настолько хорош.

Билетта не смогла найти то, что искала, среди крупных торговцев, продававших ткань оптом, и поэтому стала искать дальше. Найденная ею в сельских провинциях ткань была уникальной: её свойства определялись климатом и особенными растениями того края. Из неё сшили военные шинели, которые стали чрезвычайно популярны.

Солдаты часто участвовали в учениях и разъезжали по всей империи, защищая её границы. Конечно, им приходилось много маршировать: пехотинцы и оперативники проводили дни в беготне, таская тяжёлое оружие. К тому же на юге было тепло, поэтому вернувшимся солдатам температура в столице казалась бы ледяной.

Намокшая ткань обычно становилась тяжелее, поэтому большим спросом пользовались шинели, впитывавшие как можно меньше воды, но при этом достаточно прочные и тёплые. А шинели, которыми солдаты пользовались прежде, хорошо впитывали влагу, из-за чего становились тяжёлыми и холодными.

Наконец Билетта нашла идеальную замену ткани в империи Яхавельба. Материал изготавливали из шкур животных, которые при правильном выборе не пропускали воду. Именно из такой кожи сделали ткань для военных шинелей. Шить её оказалось немного трудно: требовались особые игла и нитки. Разумеется, Билетта поручила работу лучшим швеям фабрики.

Обладая силой и мастерством, швеи работали почти день и ночь, чтобы закончить одежду. Было тяжело, но со временем этот опыт превратился в приятное воспоминание.

Именно благодаря находке Билетты оптовые торговцы тканями по всей империи узнали о её репутации и начали присылать ей образцы новых материалов.

Когда Билетта впервые сказала, что собирается открыть фабрику в императорской столице, те же оптовики полностью её проигнорировали. Они хотели, чтобы их материалы использовались в уникальных изделиях ручной работы, и насмехались над её готовыми для продажи вещами, утверждая, что их никто не купит. А теперь посмотрите на них. Если товар продаётся, неважно, откуда он взялся. И всё же Билетте было трудно скрыть горькую улыбку.

— Нам нужно обработать много заказов, так что сегодня работаем усердно.

— Это ты почти не появлялась здесь в последний месяц.

После возвращения Арнальда с фронта они почти сразу отправились в загородное поместье Сванганов ловить похитителей зерна. И хотя однажды ненадолго вернулись в столицу на праздник победы, затем снова внезапно уехали из-за требований остановить проект по защите от наводнений. Билетта действительно целый месяц не могла уделить швейной фабрике достаточно времени.

— Я уже извинилась за это. Поэтому сегодня и работаю здесь. Кроме того, я отправила из поместья множество писем.

— Знаю, но образцы быстрее осматривать лично.

— Хорошо. Больше так не буду. А теперь вернёмся к работе.

— Ладно… Раз уж сегодня мы так завалены работой, я тебя прощу.

— Тогда мне остаётся лишь молиться, чтобы на фабрике вечно было полно работы.

Билетта пожала плечами, а секретарь тихо рассмеялся. Билетта подумала, что в городе наконец всё возвращается к нормальной жизни, и улыбнулась.

Но ненадолго.

— Интересно, повлияет ли недавний государственный переворот на нас?

— Не напрямую. Но когда я ходил относить рубашки старшим офицерам, мне сказали, что какое-то время они не смогут выходить на связь. Похоже, переворот устроили младшие офицеры, служившие на передовой, в том числе уже вышедшие в отставку. Они создают проблемы по всему городу, потому что говорят, что им не выплатили премии… И ещё я слышал, что дом Сванганов замешан в этом.

— Значит, слухи дошли и до тебя. Я сама узнала об этом вчера от дяди.

Секретарь Билетты занимался внешними делами компании и часто ездил к клиентам, чтобы принимать их заказы. Он был не просто секретарём, но и способным продавцом.

Рассказывая безразличным тоном о том, что ему сообщили, он тяжело вздохнул.

— По всему городу происходят взрывы, так что вашей семье, наверное, нелегко выходить из дома, да? — спросил секретарь.

— Меня пока никто не трогал. Но понятия не имею, что замышляет мой муж.

Арнальд обычно почти не возвращался домой. Вероятно, он занимался чем-то связанным с армией, но, поскольку им не довелось поговорить, Билетте оставалось лишь анализировать имевшуюся информацию. Пока она знала, что он жив, только потому, что не видела его имени ни в одном некрологе.

Билетта понимала, что всё равно обрадовалась бы, если бы свобода досталась ей благодаря смерти мужа, избавив её от необходимости выигрывать пари или добиваться развода, но такая перспектива всё равно её тревожила.

Она гораздо больше хотела честно выиграть пари и свободу, при живом муже.

— А я слышал, что совсем недавно вы были довольно близки. Теперь, похоже, всё действительно приняло мрачный оборот. Но, полагаю, для вас это обычное дело, начальница.

— Что именно это должно означать?

— Говорят, на недавнем празднике победы вы были очаровательной парой. Я слышал самые разные любопытные подробности о том, как Смертоносный цветок Карденхага опутал безжалостного Серебряного лиса и полностью растопил лёд в сердце подполковника. Такие же слухи я услышал, когда недавно доставлял очередную партию военным. Почти все они умоляли меня познакомить их с вами. Было весьма утомительно отбиваться от вопросов о таких обычных подробностях вашей супружеской жизни.

Карденхаг был ядовитым видом цветов с фиолетовыми лепестками и шипами на стебле. С учётом аметистового цвета глаз Билетты назвать её так было очень меткой шуткой. Но она с удовольствием прожила бы всю жизнь, больше никогда не слыша этого прозвища.

— Дамам, конечно, было любопытно увидеть, как подполковник проявляет нежность. Они совершенно открыто заявляли, что им всё равно, есть ли у него жена. Хотя после переворота их пыл, уверен, несколько поубавился. Похоже, вы любите перемежать романтические истории кровью и насилием.

— Ни то ни другое меня не касается.

Не то чтобы она специально добивалась внимания женщин к своему мужу на празднике или хотела, чтобы он устроил государственный переворот.

— И ты всё ещё не знаешь, где может быть твой муж, несмотря на всё, что здесь происходит? Кстати… Ты слышала, что случилось с графиней Райдеволл?

Билетта склонила голову, внезапно услышав имя Карлы.

— Это как-то связано с моим мужем?

— Ходят слухи, что он тайно встречается с графиней. Похоже, военные только и говорят об их предполагаемой связи. Пока что я сообщил его подчинённым, что вы очень из-за этого переживаете.

— Не стоило. Если у них роман, пусть забирает его себе. Я даже красиво упакую его и повяжу сверху маленький бантик.

Билетте это было бы удобно. Она всё равно хотела развестись с Арнальдом, так что не стала бы возражать. Даже если пришлось бы отдать его кому-то вроде Карлы. Она не рассердилась бы, даже если сама эта мысль слегка её задела. Но этим можно было пренебречь.

Секретарь Билетты от удивления широко раскрыл глаза. На его губах заиграла ехидная улыбка.

— Значит, ты настолько уверена, что муж тебя любит. Никогда раньше не слышал, чтобы ты так восторженно о ком-то говорила.

— Что я сделала, чтобы ты решил, будто я восторгаюсь? Это всё у тебя в голове.

— Нет, только что восторгалась. Но в любом случае, когда блудный сын сразу после женитьбы внезапно начал наведываться в свои владения, это вызвало немалый переполох среди дворянской фракции. Похоже, на землях Сванганов вы с ним очень хорошо узнали друг друга.

В поместье Билетта и Арнальд только и делали, что проверяли строительство системы защиты от наводнений, принимали горячие ванны и препирались как старые супруги.

Если подумать, Билетта отправилась туда работать, но зачем именно в поместье отправился Арнальд? Он сопровождал её во время инспекций, но часто и исчезал.

Билетте казалось, что он мог сопровождать её, чтобы заодно посмотреть, как живут бывшие солдаты.

— Он тоже работал. Уверена, он отправился в загородное поместье, когда услышал о перевороте, чтобы проверить, как поживают солдаты. Учитывая его прошлое командира, возможно, он хотел понять, насколько далеко зашли беспорядки. В любом случае он пробыл в поместье всего неделю, а затем вернулся в столицу, так что едва ли мы были неразлучны.

Хотя Арнальд сказал, что находится в месячном отпуске, Билетта знала: это не обязательно означало, что он совсем не будет работать. Но тогда возникал вопрос, почему он так настаивал на том, чтобы постоянно быть рядом с ней. Даже для послевоенного отдыха его отпуск казался слишком долгим. Разве ему не нужно было уладить какие-то дела?

Считать это работой было вполне логично.

Но тут Билетта разозлилась.

Её привела в ярость мысль, что он просто хотел использовать её как игрушку в свободное от службы время.

И это ещё без учёта пари и всех его случайно обронённых замечаний, из-за которых её выставляли шлюхой. Он говорил, что у неё ненасытное тело, что она соблазнила его. Даже вслух задавался вопросом, как вообще может сделать счастливой свою эгоистичную жену.

Куда делся тот человек и когда? С кем он был?

— Необычно видеть вас в таком открытом гневе, леди Билетта. Вы ревновали к работе своего любимого мужа? Чувствовали себя одинокой, хотя всё это время вы были буквально неразлучны?

— Не могу не удивляться, почему ты говоришь так, будто был с нами. Не неси чепуху. Уже пора?

Билетта взглянула на часы и увидела, что уже без десяти десять.

— А-а, мы ведь почти ничего не успели, да…? — обречённо пожал плечами секретарь.

— Если бы ты просто не начинал эту тему… Неудивительно, что мы так мало успели. Вернёмся к ней после обеда. Но сначала у нас есть гость, о котором нужно хорошо позаботиться. Не знаю, зачем он пришёл, но всё равно потрудился проделать долгий путь.

— Встречу гостя я беру на себя.

Секретарь самодовольно улыбнулся, и они кивнули друг другу. Он вышел в приёмную.

Швейная фабрика делилась на две части: производственный цех, где работавшие там женщины шили одежду, и здание с приёмными и переговорными комнатами для клиентов. Кабинет Билетты находился во второй части.

Пока она сидела на диване и ждала, секретарь ввёл в комнату мужчину.

— Было так приятно увидеть вас на празднике победы несколько недель назад, господин Грачче. Что я могу для вас сделать сегодня?

— Хм, как невежливо. В этом заведении резкие вопросы заменяют приветствие?

Откинувшись на диване с важным видом и скрестив ноги, сидел не кто иной, как Эмилио Грачче.

Он кивком указал на Билетту, которая из вежливости встала его поприветствовать. Будто приказывал ей сесть. Это была её фабрика, но он вёл себя так, словно владел ею.

Его светлые, почти белые волосы были собраны на затылке и мягко покачивались при каждом движении. Наблюдая за ним, Билетта села напротив.

Секретарь Билетты долго учился у её дяди и знал её саму много лет. Он знал всё, что произошло между ней и Эмилио во времена учёбы в академии. Тогда Билетте не верили даже учителя, поэтому тихое присутствие союзника, стоявшего прямо за её спиной, успокаивало.

Одетый в дорогой костюм, сшитый лучшими портными императорской столицы, Эмилио Грачче источал высокомерие всем своим видом. Даже в его пронзительных ледяных глазах читалась привычка унижать других, словно это было для него естественным.

Он был не из тех, кто покупает готовую одежду массового производства на фабрике. Значит, он пришёл по делу. Другой причины для его визита быть не могло.

Потому что этот человек, принадлежавший к старой знати и являвшийся наследником маркиза Грачче, гордился своим положением больше всего на свете.

— Я спрашиваю лишь потому, что у помощника спикера парламента, должно быть, очень плотный график.

— Вы ошибаетесь. Сегодня я пришёл как ваш старый школьный друг, чтобы предупредить вас. Будьте благодарны.

— Что…?

Эмилио действительно учился с ней в одном классе академии Стачия, но другом по школе он ей ни в коем случае не был. На самом деле именно он первым распустил слухи, будто она легкодоступна и является шлюхой. Он также был главарём шайки мальчиков, пытавшихся напасть на неё; столкновение стало кровавым, когда Билетта защищалась. Эмилио был связан с её прошлым, но в настоящем она определённо не хотела иметь с ним ничего общего.

Чего он мог хотеть после всего случившегося? На недавнем празднике победы он даже презрительно отнёсся к ней, когда они случайно встретились.

Если бы тогда он не сказал то, что сказал, мои чувства к Арнальду не стали бы такими запутанными, — подумала она, бросив на мужчину сердитый взгляд.

— Уверен, вы слышали о беспорядках по всей столице. Мне сказали, что вы отступили во владения мужа, а потом внезапно вернулись. Ваш приручённый лис либо сбежал от вас, либо успел вас возненавидеть.

— Можно подумать, вы ничем не лучше. В конце концов, вы примчались сюда этим утром, чтобы устроить встречу, хотя знали, что я только вернулась.

— Хм! Как вы знаете, я очень занятой человек. Я не настолько незаменим, чтобы тратить весь день на такие пустяки. Однако я не настолько бессердечен, чтобы просто отвернуться, когда на спину старой одноклассницы уже нарисовали мишень.

— И всё же звучите вы на удивление спокойно…

— Похоже, даже такая дьяволица, как вы, не справляется с Серебряным лисом. Ваша жизнь в опасности.

— О чём вы говорите?

— Возможно, он, едва вернувшись с войны, потерял терпение к своей непривлекательной жене. Уверен, вам уже сказали, что ваш муж — предводитель государственного переворота. Но я также слышал, что некий человек намерен использовать переворот как предлог, чтобы убить собственную жену. Умоляйте меня о пощаде. Тогда я, возможно, решу спасти вам жизнь.

— Вы, должно быть, шутите.

Как бы смерть ни дышала ей в затылок, Билетта никогда не стала бы плакать и умолять Эмилио о помощи. Она понимала, что он воспользуется своей властью над ней, чтобы заставить её подчиниться.

— Не в моём характере бежать и прятаться только потому, что муж собирается меня убить.

Билетта всегда собиралась покинуть дом Сванганов. Зачем мужу убивать её после того, как она много раз говорила, что хочет уйти от него? Это не сходилось. Если он хотел, чтобы она ушла, она сделала бы это в ту же секунду. Не было нужды в подобных мерах.

Уже то, что Эмилио выдумал такую историю, было странно. И Билетта не собиралась поддаваться, даже если он притворялся, будто когда-то они были близки как одноклассники.

Секретарь советовал подготовиться к засаде, но Билетта и представить не могла, что Эмилио принесёт предупреждение о якобы готовящемся убийстве со стороны её мужа. И всё же она ни за что не приняла бы его помощь.

Билетта улыбнулась Эмилио.

— Не стоило утруждаться, лорд Грачче. Мы с мужем в хороших отношениях.

Билетта и Арнальд заключили пари, чтобы определить, согласится ли он дать ей развод. Теперь они ждали наступления месячных Билетты, чтобы выяснить результат. Она хотела верить, что их соглашение было мирным.

— Наш гость сейчас уйдёт. Пожалуйста, проводите его.

— Да, леди Билетта.

— В вас ни капли доброты! Не приходите потом плакаться мне!

Билетта смотрела, как Эмилио выталкивают за дверь, и глубоко вздохнула.

Похоже, её действительно втягивали в происки парламента — точнее, дворянской фракции. Ей нужно было действовать осторожно. Они пытались создать ей проблемы и заставить положиться на Эмилио, чтобы склонить её на свою сторону. Но как только они выбрали его исполнителем своей грязной работы, вероятность того, что Билетта станет им доверять, упала до нуля. Возможно, автор плана просто сосредоточился на том, что в прошлом они с Эмилио были одноклассниками.

Билетта не знала, что именно они замышляли, но отчаянно хотела, чтобы они делали это как можно дальше от неё.

В тот вечер дома Билетту отчитывали в комнате её золовки. Милена, единокровная сестра Арнальда, встряхнула длинными блестящими светлыми волосами и посмотрела на Билетту своими светло-голубыми глазами, полными гнева.

— Почему он всегда сваливает работу на тебя, Летта? И почему ты каждый раз так легко соглашаешься?

Билетта не могла не рассмеяться, глядя на мило надувшееся от ярости лицо чувствительной четырнадцатилетней девочки. Милена так открыто выражала эмоции, что трудно было поверить: она действительно состояла с Арнальдом в кровном родстве, пусть они и были всего лишь единокровными братом и сестрой. Если бы только её муж был настолько же легко читаем, с ним было бы гораздо проще.

— Я уладила все вопросы, которые могла. Теперь всё зависит от того, сколько сил захочет вложить твой отец. Но я рада, что ты так за меня злишься. Спасибо за заботу.

Пари закончилось, а в животе Билетты не было никаких признаков ребёнка, так что, похоже, победа осталась за ней. Иными словами, ей дадут развод, и она больше не будет связана обязанностями перед домом Сванганов.

— Почему ты всегда так быстро начинаешь надо мной смеяться?!

— Я серьёзно! Впрочем, могу загладить свою вину и как-нибудь сводить тебя куда-нибудь — только вдвоём?

— Правда? Я думала, после столь долгого пребывания в загородном поместье ты будешь занят работой. Так приятно слышать, что у тебя найдётся время погулять с младшей сестрёнкой.

— Я дам тебе всё, что попросишь, моя красавица. Что-нибудь уже придумала?

— Мне вполне достаточно провести время вместе, Летта. Вот же ты вредина.

— Угу, конечно. Хорошо. Назови день, когда тебе будет удобно.

— Ты мне не веришь, Летта?

— Хи-хи, прости. Я просто пошутила. Я тоже рада. Куда пойдём? Слышала, в императорском театре сейчас показывают спектакль, от которого все зрители только и делают, что рты раскрывают.

— Мама говорит, что сейчас проходит выставка Шарзы. А ещё на улице Диттель открылся новый ресторан!

— Ну послушай, у меня всего одно тело! Я не могу находиться сразу в стольких местах.

Милена была самой невинностью. Её искренняя радость и чистая улыбка согревали сердце Билетты до почти невероятной степени.

Это было простое, чистое счастье. Поэтому Билетта купалась в нём.

В дверь постучали. Дворецкий Донован просунул голову внутрь.

— Прошу прощения, что прерываю вашу беседу, но из фабрики прибыл посланник, миледи. Он ждёт в холле и, похоже, очень торопится с вами поговорить.

— Интересно, что могло случиться? Прости, Милена. Мне нужно ненадолго уйти. Пока меня не будет, выберешь для меня несколько подходящих дат?

— Конечно. Поговорим позже.

— Да. До встречи.

Милена проводила её до самой двери. Оставив позади мягкое лицо сестры, Билетта быстро пошла по коридору.

Её мысли лихорадочно перебирали варианты. Что могло быть настолько срочным, что Донован прервал их счастливое сестринское уединение?

Добравшись до холла, она увидела мужчину в простом пальто, ожидавшего там.

Якобы он пришёл передать срочное сообщение с фабрики, но Билетта не помнила, чтобы когда-либо встречала его раньше.

Она предположила, что это может быть муж одной из работниц, но задумчивое выражение его лица тревожило её. Хотя, возможно, слово «задумчивое» было не совсем точным. Он выглядел откровенно мрачно.

Его поза почему-то напомнила Билетте солдата. Но если он действительно был военным, выглядел бы немного иначе.

Билетта была не так проницательна, как Арнальд, но у солдат имелась особая аура. От них исходило особое напряжение, будто они балансировали на канате. Её отец был бывшим военным, поэтому она привыкла к этому ощущению.

Он тоже бывший военный.

Эта мысль мгновенно пришла ей в голову. Билетта начала оценивать ситуацию.

Город захватили военные в ходе государственного переворота. Неужели этот мужчина был сообщником? Может, он охотился за деньгами? Или был связан с Арнальдом?

Но если верно хотя бы одно из предположений, почему он пришёл в резиденцию Сванганов под ложным предлогом?

Почему он хотел увидеть именно её?

— Вы говорите, что пришли передать срочное сообщение с фабрики?

Пока её мысли перескакивали между всеми возникшими в голове возможностями, Билетта остановила Донована и обратилась к посетителю издалека.

Мужчина поднял взгляд и усмехнулся:

— Билетта Сванган, полагаю?

Сотрудник её фабрики никогда не обратился бы к начальнице по имени. Билетта заметила, как рядом с ней из лица Донована отхлынула краска. Похоже, он тоже понял, что мужчина лгал.

Но Билетта сохранила спокойствие.

Я так близка к разводу! Почему это должно было случиться именно сейчас…? — сокрушалась Билетта, кивнув мужчине.

— Ха-ха, тогда умри. Яр гейбассе!

Дисциплинированный голос мужчины прогремел по холлу, когда он отдал честь. Это был возглас, выражавший верность и честь. Билетта не слишком хорошо знала значение этой фразы, но понимала: солдаты произносили её перед уходом на войну или приветствуя начальство.

Она вспомнила, что Эмилио сказал ей утром, — о заговоре с целью убить её в хаосе, вызванном переворотом мужа. Похоже, независимо от того, сам ли муж организовал покушение или кто-то другой, по крайней мере заговор с целью её убить действительно существовал.

Когда мужчина закричал, он потянулся к нагрудному карману. Ноздри Билетты тут же наполнились запахом химикатов.

Она мгновенно бросилась к Доновану, чтобы оттолкнуть его назад.

— М-миледи?!

Она уже представляла, как Донован стоит на коленях и сквозь слёзы умоляет Арнальда о прощении. Он будет часами пытаться искупить вину.

Не заставляйте такого старого и уважаемого дворецкого делать это! Произошедшее было неизбежно! Он не толкнул меня и не напал на меня. Это была чрезвычайная ситуация!

Жизни были в опасности!

В воображении Билетта, лёжа в постели, умоляла Арнальда. Билетта почти ощущала, как его гнев прижимает её к матрасу.

Она ещё не знала, что завтрашняя сцена будет почти такой же…

В тот же миг, когда мощная ударная волна и вспышка жара отбросили Билетту назад, грохот разорвал её барабанные перепонки. Она крепче сжала Донована, которого всё ещё держала в объятиях.

Теряя сознание, она была уверена, что слышит смех человека, стоявшего на пороге смерти.

— На этом мой доклад закончен.

Генерал Дреслан оглядел присутствующих и кивнул.

Тон его был мягким, но, скорее всего, все присутствующие понимали, что это лишь видимость. Пока каждый из них затаив дыхание ждал продолжения, Арнальд стоял за Моврисом и молча смотрел на них.

Совещание в штабе контрпереворота проходило в комнате с длинным рядом столов, за которыми могли разместиться тридцать человек.

Столы стояли в форме буквы П. По правую и левую стороны сидели ключевые фигуры каждой из сформированных бригад. Генерал Дреслан находился в открытом пространстве между двумя сторонами, и, насколько мог видеть Арнальд, ему открывался прекрасный обзор.

Стол из чёрного дерева выделялся на фоне красного ковра в комнате для совещаний, но Арнальд сомневался, что кому-либо он внушал особое спокойствие.

На средней части стола, образовывавшей перекладину буквы П, лежала карта императорской столицы. На ней были разложены маленькие листки с подробностями государственного переворота. Там отмечались дата и время взрывов и нападений, а также число нападавших, о которых сообщали свидетели. В попытке понять масштаб переворота и определить местонахождение главных баз врага записали даже размеры взрывов и количество жертв.

На связанных с армией зданиях стояли шахматные фигуры: на штабах разведки, в помещениях для офицеров в звании штаб-офицера и выше, на полигонах, а также у резиденций нескольких генералов и генерал-лейтенантов и некоторых представителей высшего командования. Главным образом целями нападений становились те, кого повысили во время праздника победы. Генерал Дреслан был одним из них. На него напали, когда он ехал в карете.

— В перевороте главное — внезапность. Для нас стратегически важно как можно быстрее взять ситуацию под контроль силами как можно меньшего числа подразделений, но теперь уже слишком поздно.

Генерал Дреслан объяснил Арнальду, что для подавления переворота нужны не только навыки, но и доверие. Большие совещания были бессмысленны, поскольку невозможно отличить друга от врага.

Хотя они были уверены, что именно спикер парламента подстрекал к перевороту, личность настоящего лидера всё ещё оставалась неясной. Если бы Арнальду пришлось гадать, он предположил бы, что парламент внедрил в армию предателя, который успел занять определённое положение, но явных признаков, по которым можно было бы распознать подозреваемого, не было.

Единственным заслуживающим доверия именем, которое произносили шёпотом, было имя Арнальда.

— В-ваше высочество… При всём уважении, враг действует быстро и оставляет мало следов, поэтому имеющаяся у нас информация ограниченна. Ходят слухи, что зачинщик — Серебряный лис, так не могли бы вы объяснить, как это понимать?

— Капитан Люмьер, я думал, что ваш доклад закончен. Судя по вашему возгласу, могу предположить, что вам есть что добавить. Если у вас нашлось время обвинять моего непосредственного подчинённого, основываясь лишь на слухе, значит, вы успели добыть более существенную информацию.

— Но… это кажется настолько правдоподобным. Не передать словами, сколько раз мне говорили, что именно он возглавил переворот, взорвал мост и…

— И вы считаете, что расследование в отношении него принесёт пользу.

Моврис больше не улыбался. Вероятно, он пытался определить достоверность этих сведений, но противникам, скорее всего, казалось, что он тонко приказывает им молчать. Если у них не было абсолютного доверия к информации, он не позволил бы продолжать обсуждение.

— Нет, эм-м, прошу прощения.

Как и ожидалось, мужчина извинился. Лейтенант справа от Мовриса тихо усмехнулся, словно хотел сказать, что всё совещание было пустой тратой времени.

Тщательная проверка сведений, поднятых на совещании, будет хлопотным делом. Нетрудно было догадаться, чего стоили слухи.

В материалах, которыми обменивались на совещании, сообщались места недавних взрывов и число погибших. Однако, похоже, между сведениями очевидцев, представленными на совещании, и информацией, имевшейся у генерала Дреслана, были расхождения. В одном отчёте говорилось, что взрыв устроили восемь солдат и несколько человек выжили, но на деле нападавших оказалось трое, и все погибли при взрыве. На каком этапе информация настолько исказилась?

От мысли о необходимости расследовать каждый слух Арнальда мутило. Выяснить, кто стоял за всеми нападениями, было важно, но ему не хотелось тратить время на погоню за пустыми сплетнями.

— На этом этапе мы с таким же успехом можем гоняться за призраками. На сегодня всё.

После заявления Мовриса совещание закончилось.

— Слухи о тебе распространяются как лесной пожар, Арнальд. Скоро мне придётся заковать тебя в наручники.

— Давайте.

Даже если бы Арнальда схватили как предводителя переворота, переворот всё равно продолжился бы. Но Моврис это знал, поэтому не стал бы так поступать.

— Ты скучный, Серебряный лис. Хотел бы я вместо этого поразвлекаться с твоей женой. Может, одолжишь её мне на ночь?

Прошло больше двух недель с тех пор, как Арнальд в последний раз видел Билетту, но он слышал, что позавчера она приехала в город. Хотя Арнальд тоже находился в императорской столице, вернуться домой он не мог. О занятиях Билетты ему рассказывал лишь Донован, дворецкий семьи. Арнальда глубоко впечатляли её трудолюбие и то, как сразу после возвращения она снова занялась делами.

Почему Моврис мог видеть её, если собственный муж не мог? И что именно он подразумевал под «одолжить»?

— Ах да, я слышал, что ваша жена любит распутничать, подполковник. Возможно, я тоже смогу попробовать. Хотя бы разок — после того, как его превосходительство закончит с ней.

Сидевший рядом с генералом Дресланом подполковник-адъютант усмехнулся.

Арнальд ответил мгновенно.

— Скорее умру, чем позволю тебе сделать это.

— Эй, успокойся. Ты разговариваешь со своим начальником — прояви уважение. Не подчинишься его приказу, и он сможет отдать тебя под трибунал!

Если мой начальник прикажет мне «одолжить» ему любимую жену, пожалуй, я лучше присоединюсь к государственному перевороту, — подумал Арнальд, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. Следующие слова он произнёс твёрдо:

— Я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще выдвинул такое требование.

— Ну же…

— Прости. Мы всего лишь пошутили. Я знаю, ты без памяти влюблён в свою дорогую жену.

Моврис вмешался:

— Если подумать, ты ведь до сих пор не познакомил её со своими людьми, верно? На празднике победы они, между прочим, подняли немалый шум. Им очень хотелось рассмотреть её поближе.

— Пожалуйста, прекратите. Вы всё испортите.

Лейтенант озорно усмехнулся, полностью успокоенный искусным вмешательством Мовриса. Впрочем, поскольку именно он начал эту шутку, примирение выглядело несколько натянутым.

— Ха-ха! Испортить что именно? — спросил лейтенант. — Не годится. Этот дурак и правда безумно влюблён. Наш холоднокровный лис совсем испорчен! Но если ты настолько очарован ею, мне ещё сильнее хочется одолжить её.

— Если хочешь забрать то, что принадлежит другому, лучше будь готов к последствиям, верно? Особенно если эта вещь так важна для другого человека.

— Забавно слышать такое от распутного генерала вроде вас. К тому же это вы начали. Впрочем, даже его превосходительство заметил, насколько вы одержимы. А я-то думал, что на празднике победы вы встречались с графиней Райдеволл. Ходили слухи, что вас двоих видели в весьма близком общении.

Арнальд разговаривал с Карлой на празднике, но помнил лишь, что обсуждал с ней Билетту. Он едва ли назвал бы это «встречей».

Но теперь, когда лейтенант упомянул об этом, Арнальд вспомнил, что утром получил письмо от Карлы. Это было официальное приглашение, связанное с просьбой, которую выдвинули сами военные, поэтому он не мог просто отмахнуться от него. И всё же ему не хотелось даже заглядывать внутрь.

Карла уже отправляла ему письма. К сожалению, ценность их содержания всегда была невелика. Они были заполнены строка за строкой бессмысленных слов, которые Арнальду было трудно понять, — главным образом приглашениями на ужин и тому подобным. В них почти никогда не содержалось распоряжений, связанных с переворотом, поэтому он лишь бегло их просматривал.

Пока Арнальд пытался вспомнить дату письма, Моврис пожал плечами.

— Вы двое сегодня явно настроены пошутить. Промежутки между нападениями сокращаются, и вполне возможно, что кто-нибудь здесь нападёт и на тебя, так что будь осторожен. Как бы хорошо ты ни владел боевым мастерством.

Как только Моврис закончил выражать раздражение поведением этой пары, о приходе мужчины возвестили торопливые шаги за дверью.

— Докладывайте.

— Прошу прощения! Дело срочное!

Вошедший мужчина был подчинённым Арнальда. Но он был бледен и тяжело дышал. Очевидно, он бежал сюда всю дорогу. Остальные уже собирались уходить, но остановились, явно пытаясь понять, что могло быть столь срочным.

— Поступило сообщение о взрыве в холле резиденции Сванганов. Похоже, жена подполковника Свангана потеряла сознание.

На долю секунды Арнальд не понял, что ему только что сообщили.

Но сердце уже всё поняло: дыхание у Арнальда перехватило.

Получив разрешение Мовриса, Арнальд бросился домой и нахмурился, увидев разрушенный холл. От старого входа не осталось и следа. Всё было совершенно неузнаваемо.

Он не видел Донована, хотя дворецкий обычно встречал его дома. Вокруг суетились лишь несколько служанок, не знавших, что делать.

Арнальд окликнул единственную фигуру среди них, которая осматривала повреждения с видом человека, привычного к подобным сценам: своего отца.

Граф Сванган привык осматривать подобные места за время службы на войне. Он был в этом старым мастером и, похоже, не утратил навыка. Арнальд молча наблюдал за отцом со спины, пока тот работал.

— Я дома.

— Опоздал!

— Я вернулся так быстро, как только мог.

— Хватит разговоров. Что тебе известно?

— Что холл взорвали и Билетта без сознания.

Служанки боялись властного тона графа, который он позволял себе даже с сыном, но Арнальд лишь спокойно ответил.

Граф утвердительно кивнул, и его недовольное выражение сменилось более заинтересованным.

Арнальд почувствовал неладное.

— Похоже, мужчина пришёл под предлогом, что несёт срочное сообщение с фабрики девушки. А потом просто взорвал себя взрывчаткой, выпустившей тёмно-зелёный дым. Хотя ты, вероятно, знаешь о случившемся больше меня.

— Да, это так. Вероятно, они связаны с недавним государственным переворотом. Всё выходит из-под контроля. Готов поспорить, взрывчатка тоже с ними связана.

Взрывчатка на основе обычного чёрного пороха давала белый дым. А использовавшаяся во время государственного переворота создавала тёмно-зелёное облако. Уже широко известно, что применявшийся ими порох был на порядок мощнее обычного чёрного пороха.

Их часто видели в действии и на южном фронте.

Первым делом армия добилась контроля над всеми запасами взрывчатки. Поскольку бомбы нельзя было продать на чёрном рынке, их либо сбывали как взрывчатые вещества неизвестного происхождения, либо изготовили недавно. Военные всегда закупали взрывчатку на фабрике, которой владели Райдеволлы, но те сообщили, что ничего не пропало, поэтому расследовать их не требовалось.

Если эту взрывчатку изготовили специально для переворота, мятежникам требовались место для производства и капитал, чтобы профинансировать операцию.

До недавнего времени Арнальд отслеживал движение денег, но в армейских счетах ничего подозрительного не обнаруживалось. Дворянская фракция даже провела собственное расследование, но тоже не нашла ничего странного. Более того, после поставок всего оружия на южный фронт именно Райдеволлы зарабатывали больше всех.

Арнальд пришёл к выводу, что где-то должна существовать неучтённая взрывчатка.

Кто-то тайно выводил её с южного фронта. Как долго они всё это планировали? — думал Арнальд, умолкая.

— Похоже, она первой поняла, что что-то не так. Должно быть, схватила Донована и прыгнула за колонну. Вот за ту. Раздался взрыв, и, когда я бросился в холл разобраться, то обнаружил эту парочку на полу за наполовину разрушенной колонной — они крепко сцепились. Я вам скажу, зрелище было потрясающее. Девушка и дворецкий. Но, подойдя ближе, я увидел, что девушка прикрывает Донована своим телом. Всё превратилось в такой беспорядок. Она так крепко держала Донована, что мы даже не стали пытаться их разъединить. Просто отнесли её обратно в комнату, но она всё равно не выпускала его одежду. Должно быть, она любит этого дворецкого. В конце концов нам удалось оттащить её, и теперь она спит.

— Понятно.

— Они странно близки ещё с тех пор, как ты вернулся. Прямо как две сплетницы-торговки. Неважно, о чём шла речь, — она всегда обсуждала это с Донованом. Наверное, из-за особых отношений она и не могла его отпустить. Даже рискуя жизнью, прикрыв его собой и потеряв сознание, она не разжала рук.

Билетта так быстро сблизилась с дворецким после появления в семье потому, что граф всегда был мертвецки пьян и ни на что не годился, но признавать это он не собирался. Арнальд видел насквозь ехидного, недоброжелательного мужчину, но всё равно чувствовал себя неловко из-за услышанного.

— В каком она сейчас состоянии?

— Сегодня не хочешь поиграть со мной? А я уже надеялся тебя позлить. В любом случае девушку осматривает врач, спроси у него.

— Так и сделаю.

С Донованом и Билеттой он расквитается. Но только после того, как узнает факты.

А отцу знать было необязательно.

Арнальд молча поднялся по лестнице из холла на второй этаж.

Как только он добрался до комнаты Билетты, где она спала, перед ним появился Донован. Арнальд заметил, что раны дворецкого уже обработаны, когда тот склонил голову и начал извиняться.

Похоже, врач, о котором говорил отец Арнальда, только что закончил лечить Билетту. Он складывал вещи в медицинскую сумку.

— Прошу простить меня, молодой лорд!

— Извинишься потом. Как Билетта?

Арнальд не хотел так легко спускать всё дворецкому, но его больше беспокоило состояние Билетты.

— На спине у неё ожог и несколько ссадин. Я дал ей обезболивающее и жаропонижающее на случай температуры. Похоже, головой она не ударялась, но, на всякий случай, проследите, чтобы следующие двадцать четыре часа она отдыхала.

Врач, служивший семье Сванганов, был мужчиной средних лет. Арнальд хорошо его знал, но почему-то хотел забыть, что тот только что осматривал его жену без разрешения. Ему хотелось самому осмотреть её. Даже если в армии он изучил лишь немного медицины.

— Понятно. Спасибо.

— Рад был помочь. Моя госпожа проявила большую храбрость. Она очень разумно поступила, мгновенно нырнув за колонну, — именно поэтому отделалась сравнительно легко. Пожалуйста, хорошо позаботьтесь о ней, когда она проснётся.

Врач приветливо улыбнулся и вышел из комнаты. Донован проводил его, поэтому Арнальд подошёл к Билетте.

Она дышала ровно, словно крепко спала, но не показывала, что готова открыть глаза.

Арнальд посмотрел на очертания тела Билетты под одеялом, и погладил её по щеке. По щеке тянулись красные полосы, словно её задело что-то острое. Ему было больно на них смотреть.

Что же в этом было «сравнительно лёгкого»?

Глядя на бледное лицо жены, Арнальд сжал кулак. Он не сомневался, что под одеялом всё её тело покрывали такие же повреждения, которые он считал незначительными.

Ему было трудно подавить желание заключить спящую жену в объятия.

Он хотел обвить её руками и больше никогда не отпускать.

Хотя знал, что она лишь нахмурится и отвергнет его.

И тут с другой стороны двери постучали.

Арнальд обернулся и увидел, как в комнату вошла Милена в сопровождении служанки.

— О, Арнальд. Ты здесь.

— Да. Военных уже известили. Что у тебя там?

Арнальд посмотрел на ножницы в руках служанки, пока Милена печально хмурилась.

— Волосы Летты опалило, поэтому я решила их подровнять.

— Это действительно необходимо прямо сейчас?

Юная девушка, которую Арнальд прежде видел лишь робко выглядывающей из-за материнских юбок, теперь сердито смотрела на него. Даже после его возвращения с южного фронта она продолжала смотреть на него с тревогой. Её поведение теперь ясно показывало, как сильно она его презирала.

— Донован рассказал мне, что Летта оказалась втянута в это не по своей вине, а лишь из-за связи с тобой. Если бы ты просто дал ей развод, она никогда не пострадала бы. Ты пренебрегал ею восемь лет. Если бы ты смог подавить своё упрямство и согласился на развод, она была бы в безопасности.

— Разве сейчас не поздно винить меня в том, что уже произошло?

Они могли бы целыми днями рассуждать о том, что было бы, если бы всё сложилось иначе.

То, что Билетта сумела спастись, было не чем иным, как глупой удачей. Он легко мог потерять её. Арнальд никогда не думал, что его работа или положение могут поставить под удар семью или любимую жену. Но он был солдатом, прошедшим войну, — привык к ненависти. Он понимал, что однажды кто-нибудь может прийти мстить. И всё же, если бы пришли за кем-то другим, Арнальд сомневался, что был бы так потрясён.

Именно поэтому в комнате для совещаний он так сильно потрясся, что его разум опустел.

И именно поэтому теперь ему нужно было разработать стратегию, которая не допустила бы повторения подобного.

Он слишком хорошо знал, как легко отнять жизнь. Вспомнив бесчисленные случаи смерти, свидетелем которых был на поле боя, Арнальд чувствовал, будто его мир перевернулся с ног на голову.

Она действительно испортила его. Иного объяснения тому, почему он так отчаянно не хотел её терять, не было.

— Тебе здесь не место: ты ничего не понимаешь в женском сердце! А теперь убирайся!

После такой выволочки Арнальд молча вышел из комнаты.

Он не мог вынести мысли, что именно ему придётся разбудить жену.

Похоже, Милена быстро ушла после того, как подровняла волосы Билетты. Когда Арнальд вернулся, жена снова спала в пустой комнате.

Арнальд всю ночь смотрел на жену. Казалось, прошли лишь секунды, а на горизонте уже занялся рассвет. Билетта ни разу не открыла глаза, продолжая ровно вдыхать и выдыхать.

Когда утром Арнальд смотрел на её побледневшее лицо, к нему пришёл Донован. Арнальд искоса взглянул на дворецкого, который после вчерашнего выговора своего господина казался немного нервным. Затем они вместе отправились в холл, где жену ждал посетитель. Арнальд понятия не имел, что могло понадобиться этому человеку столь ранним утром.

Дворецкий сообщил Арнальду, что посетитель — секретарь Билетты, но после вчерашнего происшествия Арнальд относился к нему настороженно, хотя и понимал, что, скорее всего, его опасения беспочвенны.

Среди обломков холла стоял изысканно одетый мужчина.

— Прошу прощения за столь ранний визит. Я секретарь леди Билетты. Вчера вечером до меня дошли вести о нападении на неё. Мне очень жаль, что я ворвался вот так, но ждать дольше не мог. Как она?

Тревожная складка на лице мужчины показала Арнальду, что тот искренне беспокоился о Билетте.

— У неё ожог на спине, несколько мелких ссадин и ушибов. Однако врач велел ей сегодня отдыхать.

— Это понятно. Но не могли бы вы передать ей, что я выберу ткань номер двадцать один? Сегодня крайний срок ответа, и я знаю, что леди Билетта переживала из-за этого.

— Я сообщу ей, когда она проснётся.

Когда Арнальд кивнул, выражение лица секретаря разгладилось.

— Должен сказать, вы совсем не такой, каким я вас представлял после всего услышанного.

— После всего услышанного…? От моей жены?

— Леди Билетта никогда о вас не говорила. Просто я слышу всякое, когда по работе имею дело с военными.

— Вот как?

Арнальду это не понравилось. И действительно, слухи, которые пересказал секретарь Билетты, были нелестными.

— Говорят, вы несговорчивы и узки во взглядах. Полагаю, это сказал один из ваших непосредственных подчинённых.

— Понятно.

Похоже, они затаили обиду после того, как Арнальд отказался знакомить их с Билеттой на празднике победы. Впрочем, весь поднятый ими теперь шум не прибавлял Арнальду желания передумать.

— С такой красивой женой ваши хлопоты никогда не заканчиваются.

В словах секретаря слышалась мягкая насмешка, и Арнальд слегка растерялся.

Мужчина, похоже, не испытывал к нему враждебности, несмотря на то что дядя Билетты был исполнен лишь презрения.

Если подумать, он словно вновь пережил первую встречу с отцом Билетты.

— Вы давно знаете мою жену?

— Я знаю леди Билетту со студенческих лет. Её дядя был моим наставником. Он научил меня всему, что знает о торговле. Ах да, я хотел вам кое-что сообщить. Простите, что так резко меняю тему, но вы знаете человека по имени Эмилио Грачче?

— Вы имеете в виду помощника спикера парламента?

— Именно его. Он старый одноклассник Билетты. Похоже, когда-то он был в неё сильно влюблён, но недавно зашёл гораздо дальше. Я хочу, чтобы вы остерегались его.

— Я уже знал, что он интересуется Билеттой, но чего именно, по-вашему, мне следует остерегаться?

— В академии с Билеттой произошёл неприятный случай, связанный с нападением. Вы знали об этом?

Секретарь вопросительно посмотрел на Арнальда. Вероятно, он намекал на случай, когда в последний год учёбы на Билетту напали, а она дала отпор. Имя Эмилио Грачче всплыло во время первоначального расследования Арнальда, когда он собирал сведения о ней.

Хотя Арнальд встречался с мужчиной лично, на празднике победы они обменялись лишь несколькими словами. Однако в последнее время на службе Арнальд часто слышал, как упоминали его имя.

— Он был главарём шайки. Похоже, он заставил других сделать за него грязную работу, а сам попытался изобразить невинного свидетеля. Но с тех пор он не оставляет попыток заполучить леди Билетту. В какой-то момент даже ходили разговоры, что он хочет сделать её своей любовницей. А ещё от его семьи поступало приглашение, чтобы она пришла к ним работать. Я слышал, что отец Билетты быстро понял их цель и положил этому конец.

Услышав, что Эмилио был главарём, Арнальд вспомнил, как Билетта выглядела на празднике победы. Значит, поэтому она вела себя так странно.

И вдобавок…

…Эмилио хотел сделать её своей любовницей?

Билетту?

Несмотря на то что это оскорбляло характер Билетты, Арнальд не мог не усмехнуться, услышав такое.

— Я бы с удовольствием посмотрел, как он попробует.

— Согласен. Мой наставник тоже сказал нечто подобное. Мы считали, что он отказался от этой затеи, но недавно Эмилио снова появился — специально, чтобы предупредить леди Билетту, будто её муж собирается её убить. Разумеется, леди не стала его слушать и выставила за дверь, но, учитывая, что вскоре после этого на неё напали, я беспокоился.

— Он сказал ей, что я собираюсь лишить её жизни?

И она ему не поверила? Значит, действительно ему доверяла? Или просто не испытывала к этой новости ни особых чувств, ни интереса?

Арнальд совсем не мог знать этого наверняка.

Тело казалось таким тяжёлым. И всё болело.

Несмотря на эти странные ощущения, открыв глаза, Билетта всё ещё думала, что произошедшее было всего лишь дурным сном. Но затем всё в подробностях вернулось в память, и она поняла, почему оказалась в постели. Осторожно она позвала:

— Д-доброе утро…?

Открыв глаза, она увидела мужа, стоявшего у кровати и недовольно хмурившегося.

Ещё до того, как Билетта поняла, что находится в их спальне в резиденции Сванганов, она поняла, в каком настроении был муж.

Впервые за долгое время по спине Билетты пробежал холодок.

Ей хотелось убежать, но она не могла.

Всё было настолько плохо, что она не могла понять, проснулась ли естественным образом или её разбудила мрачная аура комнаты.

Почему Арнальд оказался дома сразу после рассвета? Разве он не должен быть занят?

Донован говорил ей, что теперь Арнальд почти не возвращается домой.

И действительно, после отъезда из загородного поместья Сванганов она ни разу его не видела.

Как возможный предводитель государственного переворота он, должно быть, был по уши завален работой.

Так почему же он стоял перед ней?

— Доброе утро. Или лучше сказать: «Добрый день»?

— Что? Уже день…? Нет! Крайний срок выбора ткани!

— Твой секретарь рано утром позвонил сюда и сообщил, что ответит вместо тебя. Врач велел тебе сегодня отдыхать.

— О, хорошо. Глянец ткани номер двадцать один прекрасно подойдёт для шинели, которую можно будет недорого выпускать массово, и… Прости. Я сегодня отдохну.

Настроение в комнате было настолько мрачным и напряжённым, что Билетта почти слышала его.

Не стоит говорить о работе.

Если бы она это сделала, её муж полностью превратился бы в нечто иное.

— Ах да! Был взрыв! Что случилось? Донован в поря—?!

Она увидела, как выражение лица Арнальда резко изменилось.

Неужели он умер?

Билетта побледнела.

Когда Арнальд заговорил снова, его голос был тихим.

— Отец нашёл вас обоих на полу. Он без конца повторял, что вы так крепко сцепились с Донованом, что вас едва не удалось разнять. Словно ты держалась за него, спасая свою жизнь.

— Что? Значит, с Донованом всё в порядке?

— Ты приняла на себя основную силу взрыва, поэтому он отделался лишь несколькими порезами и ушибами, когда вас отбросило на пол. Он уже вернулся к своим обычным обязанностям.

— А-а… Слава богу. Слава богу! Но почему ты говоришь таким высокомерным тоном?

Билетта обвиняюще посмотрела вверх и увидела на лице Арнальда насмешливую улыбку.

Он наконец-то использовал лицевые мышцы. Несмотря на то что дома никогда этого не делал.

Постойте, возможно, это была вовсе не насмешливая улыбка. Неужели он… пытался показать, как сильно за неё переживает?

Но почему здесь? Почему сейчас? Рядом не было никого, перед кем ему пришлось бы изображать такое выражение.

Если подумать, я впервые вижу, чтобы он выглядел вот так…

Холодок, пробежавший по спине Билетты, превратился в настоящую метель.

Ей хотелось лишь убежать. Уйти. Как можно скорее.

— Взрыв обжёг тебе спину. Волосы тоже опалило, поэтому Милена привела служанку, чтобы состричь сгоревшие концы.

— Ах да. Спасибо, что сказал. Позже я обязательно поблагодарю её.

Эта заботливая и добросердечная девочка была настоящей тревожницей. Билетта могла только представить, как грустно ей было стричь волосы, ведь Милена так часто ими восхищалась. Наверное, она расстроилась сильнее самой Билетты.

Не обращая внимания на душевные переживания жены, Арнальд продолжил говорить.

— Большая часть холла разрушена, а преступника разорвало на куски. Расчищать территорию оказалось совсем не просто. Служанки то и дело падали в обморок, поэтому пришлось нанять стороннюю компанию. Даже её сотрудники жаловались, сколько времени, по их оценке, займут работы. Вот насколько смертоносным был взрыв.

— А, понятно.

— И несмотря на это ты беспокоишься о Доноване и хочешь пойти поблагодарить Милену? Я правильно понял?

— Что? А не следует?

— Нет, мне от этого не по себе.

— Почему?!

Что он имел в виду под «не по себе»?

Билетта не ждала похвалы, но он хотя бы должен был ценить тот факт, что никто не погиб. Кроме того, ей было важно показать милой золовке свою благодарность.

Но почему это заставляло Арнальда чувствовать себя неловко?

Билетта была озадачена.

Дальше муж долго читал ей нотации, в целом предупреждая не сближаться слишком сильно с другими мужчинами. Но почему её отчитывали за спасение жизни?

После дворецкого следующим человеком, о котором она беспокоилась, стала Милена. Затем муж спросил, не скажет ли она ничего мужчине, дежурившему у её постели, и Билетта напомнила, что уже пожелала ему доброго утра, чем лишь усилила его гнев.

Билетта ничего не понимала.

И всё же… ей казалось, что лучше не прерывать его тираду. Но спасать жизни всё равно важно. А забота Милены заслуживала благодарности, разве нет? Когда Билетта твёрдо заявила об этом мужу, он посмотрел на неё с ледяной улыбкой.

Пока муж изливал на неё поток упрёков, Билетте оставалось лишь оправдываться и извиняться.

— Тебе пока нельзя выходить.

Эти безапелляционные слова стали последней частью скучной лекции Арнальда. Он говорил с таким высокомерием.

Билетта оставалась Билеттой и чувствовала, как внутри закипает желание взбунтоваться.

— Как ты смеешь вести себя так высокомерно! Мне нужно работать.

— Я всего лишь прошу тебя оставаться дома, пока ситуация не успокоится. А теперь скажи: что для тебя важнее — работа или жизнь?

— Не драматизируй… Меня не так легко убить.

Преступник взорвался во время нападения. Билетта прекрасно знала, насколько близко была к смерти. И всё же не хотела говорить об этом Арнальду. Даже признаться в этом было больно.

Это была игра в обмен ударами.

Но взгляд Арнальда мгновенно стал жёстче.

— Ах, понятно. Значит, теперь ты неуязвима для бомб, мечей и ружей?

— Я не это сказала. Иначе я была бы не человеком. Почему ты ведёшь себя как ребёнок?

— Потому что я упрямый и тупоголовый? А ещё несговорчивый и ограниченный?

— Ч-что ты имеешь в виду?

Билетта не могла не уставиться на мужа, когда тот начал перечислять собственные недостатки.

Её гнев угас, сменившись подозрением, что он просто отмахивается от неё. Но Арнальд, похоже, не придавал этому значения.

— В любом случае тебе нельзя выходить. Более того, можешь просто оставаться здесь, на этом самом месте.

В изумрудно-зелёных глазах Арнальда зажёгся сомнительный огонёк.

Когда муж начал забираться на кровать, Билетта инстинктивно схватила подушку и бросила её в него.

— Наше пари длилось всего месяц. Теперь оно закончилось, поэтому прошу больше меня не трогать.

Они согласились изображать мужа и жену всего тридцать дней.

Арнальд отодвинул подушку и начал рассуждать вслух.

— Но ты всё ещё моя жена, разве нет?

— Пока что. Но как только ты со мной разведёшься, я сразу уйду.

— А если ты беременна?

— Даже если так, ты обещал, что нам нужно будет оставаться вместе всего месяц.

— Но если есть ребёнок, наш брак продолжится навсегда. Насколько я понимаю, твои месячные всё ещё не начались?

— Не начались, но это ещё не значит, что ты победил. А если не победил, значит, нам дадут развод и мы больше не будем мужем и женой.

Поскольку Билетта не могла доказать, что не беременна, она заранее придумала причину отказать Арнальду, даже если формально развод ей ещё не предоставили.

— Значит, вот как. Вижу, мы зашли в тупик и мне будет непросто тебя переубедить. Кстати, я слышал, что ты встречалась с Эмилио Грачче.

— Что ты…? Это тебя не касается.

Эмилио пришёл сообщить ей, что Арнальд возглавляет государственный переворот и собирается её убить, так что это действительно имело к нему самое непосредственное отношение. Но, поскольку эту историю рассказывал Эмилио, Билетта относилась к ней с большим подозрением.

— Моя жена и правда — цветок, каких мало, — усмехнулся Арнальд, исказив лицо.

Билетта так разозлилась, что начала дрожать.

Он ссылался на прозвище, которым мужчины называли её, распуская слухи, сделавшие Билетту столь печально известной.

В голове у неё начали звучать смутные голоса, пока нахлынувшие воспоминания одно за другим возвращались.

Всегда, всегда, всегда…

— Все постоянно думают, что могут подойти ко мне и заставить делать всё, что им вздумается!

Никого не интересовало, чего хотела Билетта. Другие люди, решившие, что могут использовать её как угодно, обращались с ней как хотели — и словами, и поступками. Каждый раз её хрупкое сердце получало рану, но это, похоже, лишь поощряло их. Билетта знала, что даже руки, призванные защищать её, преследовали скрытую цель. Поэтому ей пришлось стать достаточно сильной, чтобы стоять на собственных ногах.

Чужие мысли и намерения всегда были далеки от того, чего хотела она сама. Люди постоянно втягивали её в свои дела, сваливали на неё работу и навешивали ярлыки. Её преследовали слухи. Она была дьяволицей. Шлюхой. Проституткой.

Как бы сильно она ни сопротивлялась и ни отталкивала их, её то и дело дёргали от одного дела к другому, отчего ей становилось дурно.

Как и от всех этих желаний, корысти, презрения и насмешек.

Она сомневалась, что где-нибудь существует хотя бы одна пара глаз, способная увидеть её настоящую сущность.

Нет, на самом деле такие глаза были. Ясные изумрудно-зелёные глаза перед ней казались безжизненными. Но в какой-то момент их взгляд начал ощущаться смутно тёплым.

Билетте казалось, что перемены начались после первой встречи с Арнальдом, хотя с тех пор его взгляд продолжал меняться.

Но эти глаза, смотревшие на неё с таким вожделением, по-прежнему вызывали её гнев.

Чувствуя, будто взгляд Арнальда способен прочитать каждую мысль в её голове, Билетта решила не встречаться с ним взглядом.

Он наверняка собирался сказать ей что-нибудь раздражающее, как делал всегда.

Она никогда не могла понять, о чём он думает.

И этот день не стал исключением.

— Это из-за тебя, Билетта.

Всегда виновата была неотразимо прекрасная Билетта.

Своевольная, гордая и высокомерная Билетта.

Проницательная, чувствительная Билетта.

Кто ошибался? Кто был виноват? Каждый раз виновата была Билетта.

Была бы она счастливее, если бы была некрасивой? Более робкой? Сдержанной? Глупее?

Но это была бы уже не она.

Билетта со всей силы влепила Арнальду пощёчину.