Глава 2. Осмотр поместья и намерения мужа

# Глава 2. Осмотр поместья и намерения мужа

Через три дня после того, как Арнальд предложил Билетте своё странное пари, настало время покинуть городскую резиденцию Сванганов и отправиться с графом на осмотр их загородного поместья.

Они намеревались проверить фактический урожай, который объявили недостаточным, найти доказательства хищений и попытаться добиться признания в преступлении от его организаторов. Для одной недели это был пугающе огромный объём работы, но граф Сванган настаивал, что всё возможно. От одной мысли о том, сколько дел в итоге свалится на неё, у Билетты начинала болеть голова.

Восточную часть империи в основном занимали горы, протянувшиеся от имперской столицы, поэтому местность находилась на довольно большой высоте. Здесь ещё оставалось несколько дорог, проложенных во время освоения края, так что добраться туда и обратно было достаточно просто, однако путь до владений Сванганов всё равно занимал целых два дня. Поскольку до празднования победы оставалось всего несколько недель, они собирались выехать из столицы ещё до рассвета, не останавливаться в гостиницах и лишь менять лошадей, чтобы успеть вернуться вовремя. Благодаря этому они должны были прибыть в поместье Сванганов на следующий день после обеда.

На востоке было холоднее, чем в имперской столице. Хотя стоял разгар лета, Билетта совсем не чувствовала тепла.

Обычно это сделало бы путешествие приятнее, но теперь означало, что внутри кареты царил холод.

Билетте втайне хотелось рвать на себе волосы из-за положения, в котором она оказалась.

Ни разу за все предыдущие поездки в поместье со свёкром ей не было настолько тоскливо.

— Почему он здесь?

— Не знаю. Почему бы тебе не спросить его?

Сидя друг напротив друга в тесной карете, граф Сванган и Билетта обменивались хмурыми взглядами и шёпотом переговаривались.

Рядом с Билеттой сидел безмятежный Арнальд, закрыв глаза во сне. Его точёные черты, как обычно, выглядели столь же красивыми. С закрытыми глазами он напоминал Билетте нежную, искусно сделанную куклу. Его впечатляющая фигура действительно производила сильное впечатление, но Билетта изо всех сил старалась на него не смотреть. Одного его вида было достаточно, чтобы привести её в ярость.

Билетту не предупредили, что он собирается присоединиться к ним в поездке. Арнальд ничего об этом не говорил.

Накануне вечером Билетта сообщила ему, что нужна в поместье Сванганов и на несколько дней уедет из столицы. Арнальд лишь понимающе кивнул.

Билетта обрадовалась, узнав, что ненадолго освободится от супружеских обязанностей. Всего в поместье она должна была провести около недели — ровно столько, чтобы успеть вернуться к празднованию победы в конце месяца. Это означало, что треть оставшегося срока договора она проведёт отдельно от мужа, но в их соглашении не говорилось, что они обязаны постоянно быть вместе. Формально она не нарушала никаких обещаний.

И всё же, выйдя на следующее утро из дома, Билетта с удивлением обнаружила скучающего Арнальда, слонявшегося у двери. Сначала она решила, что он пришёл проводить её до кареты, но, когда муж забрался внутрь следом, лишилась дара речи.

Похоже, Арнальд воспринял её объяснение прошлым вечером как указание ехать вместе. Последним в карету вошёл граф Сванган, и его лицо начало мрачнеть в тот же миг, как он увидел сына внутри. Обычно Билетта высмеяла бы его неловкость в общении с собственным сыном, но сейчас ей было не до этого.

Тем временем Арнальд не обратил внимания на странные взгляды Билетты и отца и быстро уснул.

С тех пор в карете царило напряжение.

— Надеюсь, ты понимаешь, что присматривать за ним придётся тебе, — резко сказал граф.

— Вы не можете просто навязать мне это. Если так, я не стану помогать с осмотром.

— Не говори глупостей… Пострадают арендаторы! Ты действительно хочешь сделать такой выбор?

— Вы говорите о морали, но ваш довод я не считаю этичным. Вы и так взвалили на меня столько дел, а теперь ещё хотите, чтобы я нянчилась с вашим сыном?

— Он твой муж.

— Он чужой человек. После восьми лет пренебрежения я лишь жена по названию. Какая у меня вообще может быть над ним власть?

— Не то чтобы этот мальчик тоже часто бывал дома. Не знаю, случалось ли нам вообще толком разговаривать. Вы двое решили ещё месяц пожить как муж и жена, разве нет? Значит, ты уже поговорила с ним больше, чем я когда-либо.

— Тебе самому не грустно слышать, как ты такое говоришь, отец?

Билетта слышала, что отец и сын не ладят, но не знала, что отношения между ними настолько враждебны. Однако граф лишь фыркнул, несмотря на жалость в её голосе.

— Ну и близки же вы, — раздался тихий голос, от которого Билетта испуганно повернула голову. На неё смотрела пара безмятежных зелёных глаз.

Как давно он проснулся?

— Мы не близки! Ты слепой?! Ты видел, какая она наглая?! Эта бесстыжая женщина совершенно меня не уважает. Поговори с ней как следует.

— Ну же, отец, прости. Ты предпочёл бы, чтобы я вышел из кареты?

— Ты, конечно, любишь угрожать, прикрываясь моим поместьем. Если сейчас уйдёшь, кто будет проводить осмотр? Тебе нравится пользоваться бедственным положением моих арендаторов?

— Как же ты зрел, закрываешь глаза на собственные недостатки и срываешь злость на других. Вижу, мне есть чему у тебя поучиться.

— Ах ты…! — выплюнул граф.

Билетта рассмеялась, наблюдая, как лицо графа Свангана исказилось.

Арнальд тихо фыркнул, явно не понимая, что происходит.

— Вы двое и правда хорошо ладите.

Билетта понятия не имела, каковы истинные намерения мужа. По его безразличному лицу было трудно понять, что он чувствует. Она могла лишь заметить, что Арнальд глубоко задумался.

Внезапно Арнальд мягко взял Билетту за руку и посмотрел на неё. Когда его пальцы легко погладили её кожу, от этого ощущения сердце Билетты пропустило удар. Его грубые, покрытые мозолями руки не вязались с такой утончённой внешностью, но длинные пальцы казались одновременно красивыми и изящными.

Билетта невольно удивилась тому, что у мужчины с таким красивым лицом оказались ещё и такие красивые руки.

Но тут она вспомнила, что эти пальцы делали с её телом. Щёки Билетты начали заливаться краской, и она, даже не подумав, отдёрнула руку.

— Ч-что такое? — спросила она.

— Я просто подумал, что у тебя довольно мозолистые руки…

Билетта подавила крик. Ох, прошу прощения за то, что мои руки не похожи на руки изнеженной девицы!

Мозоли появились из-за занятий с мечом. Билетта знала, что её руки не были обычными мягкими и безупречными руками знатной дамы.

— Наверное, держать их тебе довольно неприятно, — сказала Билетта. — Тогда, пожалуй, тебе стоит держать руки при себе.

Арнальд выглядел озадаченным её отказом. Но чему тут было удивляться?

Неужели он хотел что-то сказать о том, что Билетта не любит, когда её внезапно берут за руку?

В конце концов Арнальд ничего не сказал и просто посмотрел в окно. Билетте больше всего хотелось спросить, в чём именно его проблема, но одновременно что-то подсказывало ей, что лучше оставить всё как есть.

Билетта никак не могла понять поведение мужа. Она никогда ещё так не хотела, чтобы карета поскорее прибыла в загородное поместье Сванганов.

Увы, лишь после полутора дней в крайне неудобной карете они наконец достигли места назначения — деревни, которую должны были осмотреть на следующий день.

Это была небольшая деревня среди тихих сельскохозяйственных угодий, где выращивали зерно.

Граф вообще любил навязывать работу другим, но на этот раз, похоже, его охватил энтузиазм… По крайней мере, именно это Билетта хотела бы сказать. Вместо этого всем было ясно, что он тайно задумал загнать её до изнеможения.

Всё, что он делал, — ворчал, что у него болит спина. Хотя именно граф определил скорость их путешествия, теперь он вдобавок начал жаловаться на предстоящее празднование победы.

Так трое — Билетта, недовольный граф Сванган и молчаливый, таинственным образом появившийся Арнальд — принялись осматривать деревню.

Похоже, жителей предупредили о проверке: управляющий деревни тепло встретил прибывших, после чего все отправились осматривать окрестности.

Билетта непринуждённо отделилась от группы и подошла к одному из работавших жителей.

Мужчина, только что пахавший поле, уставился на неё с открытым ртом. В последнее время многие мужчины возвращались с войны, но Билетта не знала, служил ли этот конкретный человек в армии. Тем не менее она заговорила с ним.

— В последнее время здесь часто шли дожди?

— Н-не очень… э-э, миледи.

Заметив, как мужчина изо всех сил старается говорить с ней учтиво, Билетта почувствовала себя немного виноватой, продолжая задавать вопросы.

— Понимаю. Это повлияло на урожай?

— Не особенно. В этом году урожай, вообще-то, был довольно хорошим. Наводнений почти не случалось, так что и из-за них мы потеряли совсем немного посевов, миледи!

— Вы в последнее время не замечали здесь кого-нибудь странного?

— Не-а. Мы сразу узнаем чужака, если увидим. Тут все друг друга знамо.

Манера речи мужчины внезапно вернулась к обычной — словно вопрос вывел его из равновесия.

— Если заметите что-нибудь подозрительное, пожалуйста, сообщите слугам в поместье. Мы также отправим солдат из столицы, но это может занять некоторое время.

— Нам следует опасаться бандитов? Это станет огромной проблемой, м-миледи.

— До нас доходили сообщения о подобных случаях, поэтому граф хочет увеличить число патрулей.

— А я-то думал, зачем такому знатному человеку, как граф, понадобилось сюда приезжать.

Хотя мужчина говорил о графе Свангане, в нём не было ни злости, ни обиды. Обычно землевладельцев, которые ничего не делали, презирали. Неужели он без моего ведома предпринял какие-то меры, чтобы смягчить отношение жителей поместья? — подумала Билетта.

Скорее всего, мужчине было не на что сердиться, потому что все остальные слуги поместья так усердно работали. Иначе граф не смог бы так долго игнорировать свои земли.

— Если у вас есть другие просьбы, как обычно обращайтесь к управляющему деревни.

Билетта уже начала задавать те же вопросы другим жителям, когда появился Арнальд. В его глазах опасно блеснуло, словно он хотел потребовать от неё объяснений. Неужели что-то испортило ему настроение?

— Что ты делаешь, заигрывая с жителями? Высматриваешь себе сожителя на сегодняшнюю ночь?

— Что за чепуха…

О чём он вообще говорил?

То, что Арнальд не делал своих обычных предложений, вовсе не означало, что её тело так по нему тоскует, что она не может спать. На самом деле прошлой ночью она прекрасно выспалась без него. Теперь, когда Билетта снова узнала, как хорошо спать одной, зачем ей соблазнять жителя деревни? Конечно, спать в карете накануне было не слишком удобно, но всё же…

Раздражённая Билетта сверкнула взглядом на мужа.

— Я просто задала им несколько вопросов. Они сказали, что в этом году дождей было немного, но урожай выдался хорошим. Значит, я подозреваю, что большая часть урожая куда-то исчезает. Я также расставила приманку. Теперь остаётся надеяться, что кто-нибудь клюнет.

— Приманку?

Билетта быстро увела мужа подальше от жителей и, наклонившись, тихо прошептала ему что-то на ухо, отчего его глаза широко раскрылись.

Она торжествующе хихикнула.

— Если никто не клюнет, придётся придумать что-нибудь ещё, но обычно этот приём довольно эффективен. А твоё присутствие придаёт ему дополнительную убедительность.

— Я? Хотел бы знать, для чего ты меня используешь.

— Терпение, муж. Всё станет ясно, как только добыча клюнет на приманку, — язвительно сказала Билетта через плечо, направляясь к мосту через ручей.

Граф Сванган и ещё несколько человек собрались на другой стороне. Но прежде чем Билетта успела ступить на мост, пара рук внезапно крепко обхватила её за талию сзади.

— А-а!

Муж удерживал её, не давая пройти, и одна её нога повисла в воздухе.

Какую игру он на этот раз затеял?! — яростно подумала Билетта, но ощущение мышц, прижавшихся к её спине, лишило её дара речи. Мужчина выглядел стройным, но обладал телосложением солдата. Вероятно, именно благодаря ему он мог быть настолько красивым и при этом совсем не казаться женственным. Когда они впервые прибыли в деревню, все взгляды обратились на него. Однако Арнальд никак не отреагировал, словно подобное внимание было для него обычным.

— Зачем ты это сделал?

— Этот мост разваливается. Я слышал, что скоро его заменят новым. Похоже, завтра сюда привезут рабочих, чтобы починить его.

С каждым его словом дыхание щекотало Билетте шею. По спине пробежали мурашки, и она попыталась вырваться из объятий мужа. Почему моё тело так радуется воспоминанию о том, что он делает со мной по ночам? — жаловалась она себе. Билетта прекрасно была довольна тем, что спит одна, — прошлой ночью она даже ликовала. Если в глубине души она ощущала хоть каплю одиночества, то… наверняка всё это лишь плод её воображения.

— Хорошо, я поняла. А теперь отпусти меня.

Билетта заёрзала в объятиях мужа, но не похоже было, что Арнальд собирается ослабить хватку, похожую на тиски.

— Если ты продолжишь так дёргаться, то действительно поранишься.

— А… Н-не там!

Не в силах вырваться из тёплого дыхания Арнальда, касавшегося её кожи, Билетта почувствовала, как по телу начал разливаться жар. Но, хотя он явно видел, как её щёки покрывает румянец, продолжал говорить как ни в чём не бывало.

— Там есть другой путь.

Арнальд был прав: деревянный мост перед Билеттой действительно выглядел очень старым и ветхим. Её нога всё ещё парила над землёй, готовая сделать шаг вперёд, поэтому Билетта перевела взгляд в указанную Арнальдом сторону. Через берега ручья перебрасывалась деревянная доска.

— Благодарю за помощь. Теперь можешь меня отпустить.

Почему он так старался её унизить? И в таком людном месте?

Билетте было так неловко, что на глаза начали наворачиваться слёзы.

Пусть она больше и не была девственницей, но всё равно почти не имела опыта общения с представителями противоположного пола. Насколько она помнила, ни один мужчина не держал её так крепко — даже отец. Билетта и представить не могла, что это заставит её настолько остро ощутить собственную неловкость.

Но Арнальд, похоже, не обращал внимания на её смятение. Он глубоко вздохнул.

— Для меня это будет очень трудно.

— Это просто. Тебе нужно лишь разжать руки! — в порыве ярости закричала Билетта.

И тут Билетта почувствовала язык Арнальда у себя на затылке.

Тёплое влажное прикосновение разлило по её телу жар, и с каждой секундой тот становился сильнее.

— Ты выглядишь такой аппетитной.

— Если ты так голоден, иди найди что-нибудь поесть.

Он над ней издевался! Играл с ней!

Наконец Билетта сумела вырваться из его объятий, схватилась за затылок и застонала от стыда.

После завершения осмотра первой деревни под вечер они направились в усадьбу Сванганов. Билетта почувствовала, как её захлестнуло облегчение.

Пройдя через ворота, окружённые высокими стенами, и миновав рощу, они оказались в переднем саду поместья. Перед Билеттой стоял дом, куда более старый и огромный, чем усадьба, которую она делила с графом и его семьёй в столице. Несмотря на старомодность, за ним так хорошо ухаживали, что он по-прежнему выглядел прекрасно. Даже ночью его освещали факелы, расставленные то тут, то там. В глубине виднелись шпили и несколько складов. Одного этого было достаточно, чтобы понять: с финансами всё в порядке.

Главный управляющий Барду почтительно склонил голову в знак приветствия.

— Добро пожаловать, милорд.

— Спасибо. Мы пробудем здесь некоторое время.

Когда граф вышел из кареты, Билетта и Арнальд последовали за ним. Увидев их, глаза Барду широко раскрылись от изумления.

— Молодой господин?

— Да, прошло немало времени.

Для человека, которого Арнальд не мог видеть целых десять лет, это было довольно небрежное приветствие, но главный управляющий получил свою должность не просто так. Его улыбка всё равно стала шире.

— Я очень рад видеть, что вы вернулись с поля боя невредимым.

— Спасибо.

— Ваша молодая жена тоже, несомненно, рада.

— Несомненно, — вставила Билетта.

Боясь сболтнуть лишнее, она постаралась ответить как можно короче. Барду, похоже, ничего не заметил и спокойно кивнул.

— Если я не ошибаюсь, налоговый инспектор вернулся в столицу буквально на днях. Что-то случилось?

— Мы просто хотим кое-что проверить, — объяснил граф Сванган. — Не о чем беспокоиться.

— Как пожелаете.

Не говоря больше ни слова, Барду повёл их в дом.

Налоговый инспектор уже сообщил графу и Билетте, что хищение зерна было совершено по указанию главного управляющего, но на их внезапное появление Барду отреагировал лишь недоверчивым взглядом. Неужели он настолько уверен, что его не разоблачат? Или боялся показаться подозрительным, если станет расспрашивать слишком много…?

Возможно, он хотел что-то спросить, но пытался подобрать правильные слова, чтобы заговорить с недоступным графом.

Билетта посмотрела на графа Свангана, который шёл за Барду с обычным высокомерным видом. Наверняка он немного тревожился, но снаружи это было незаметно. Что бы он ни чувствовал, внешне граф нисколько не выглядел расстроенным.

Что, если он снова скажет, что ему всё равно на хищение? Что ей тогда делать?

— Миледи, мы подготовили для вас ту же комнату, что и обычно. Однако кровать в ней слишком мала, чтобы вы могли спать вместе с мужем. Подготовить молодому господину соседнюю комнату?

— Да, было бы прекрасно.

В том, что комната для мужа не была готова, целиком и полностью был виноват Арнальд: как Барду мог выполнять свою работу, если молодой господин так внезапно решил сопровождать жену и графа? Кроме того, Билетта нисколько не возражала против отдельных комнат. Напротив, она обрадовалась, услышав это. Она кивнула прежде, чем Барду успел возразить, но тут же услышала тихий голос мужа.

— Отдельные комнаты не подойдут.

Билетта посмотрела на мужа, пока горничная провожала их к комнатам, но его бесстрастное лицо, как всегда, ничего не выражало. Он вовсе не выглядел встревоженным. Впрочем, они ехали в карете вместе со свёкром, поэтому Арнальд больше не делал возмутительных предложений. Вместо этого он просто держал Билетту за руку. Это неудивительно, учитывая присутствие его отца.

— Разве ты не будешь рад хорошо выспаться? — тихо ответила Билетта мужу.

Она устала после долгой поездки из столицы в раскачивающейся карете почти без остановок. Билетта хотела лишь добраться до кровати.

— Безусловно, буду… но теперь я не могу сомкнуть глаз без тебя. Я пристрастился к твоему теплу.

— О? Тогда найди себе мягкую игрушку, которую можно обнимать.

Фраза Арнальда была настолько двусмысленной, что Билетта не поняла, что он имеет в виду. Что он на самом деле чувствует? — задумалась она. Он хотел сказать, что ему неспокойно без неё? Или просто пытался затеять спор…

Разозлённая, Билетта тяжело зашагала к отведённой ей комнате.

И всё же, как только наступила ночь, Арнальд, чья комната находилась по соседству, оказался у неё.

После ужина Билетта читала документы на диване в своей комнате, когда подняла взгляд и увидела мужа в дверях. Он по-прежнему выглядел безразличным, и в нём не чувствовалось похоти мужчины, который пробрался бы в спальню жены глубокой ночью с единственной целью.

— Да, милорд?

— Ты действительно часто здесь бывала?

В голосе Арнальда прозвучала нотка любопытства. Вероятно, он что-то услышал от слуг. Хорошая возможность рассказать ему всё, — подумала Билетта и кивнула. Она выпрямилась и посмотрела на мужа. Вопрос заключался в следующем: почему она так часто бывала в поместье, несмотря на то что не являлась женой его лорда?

Даже если бы Арнальд не спросил, сама ситуация казалась ей немного странной.

Но тому были причины.

— Твой отец всегда ноет, что ему приходится сюда ехать, и тащит меня с собой. А все неизменно очень благодарны.

— Что?

— Во всём виноват твой отец.

Билетта ввела Арнальда в курс всего, что произошло.

Граф Сванган по-настоящему появлялся в поместье лишь тогда, когда впервые унаследовал титул. Тем временем мать Арнальда осталась здесь и с головой погрузилась в материнство и воспитание ребёнка, поэтому после рождения Арнальд жил в поместье. Как военный, граф Сванган часто отсутствовал, но тогда хотя бы время от времени навещал семью.

Однако после смерти первой жены граф совсем перестал приезжать, а прошло с тех пор более двадцати лет. Для лорда подобное поведение было крайне необычным; когда Билетта впервые об этом узнала, она лишилась дара речи.

Похоже, жена графа умерла примерно в то же время, когда он из-за проблем с лёгкими ушёл из армии. Тогда же он начал пить.

Со временем просьбы приезжать в поместье, которые в начале его правления поступали графу регулярно, стали приходить всё реже, как и прошения от местных жителей. Он продолжал дважды в год отправлять налогового инспектора, но, поскольку в отчётах не было проблем, решил, что под управлением Барду всё идёт прекрасно. Если возникали какие-то сложности, граф просто посылал деньги или товары, как недавно. В конце концов он дошёл до того, что одобрял все просьбы, не удостаивая их даже второго взгляда. Нельзя было проявить большую небрежность.

Поэтому неудивительно, что налоговый инспектор даже не пытался скрыть что-либо в принесённых отчётах: учитывая отношение графа Свангана и его нежелание проверять цифры, виновник перестал утруждать себя их подделкой.

И всё же регион год за годом проходил государственные проверки, так что всю вину нельзя было возложить на графа. У Билетты оставался бесконечный список вопросов о том, почему проверка не провалилась, но сейчас на первом месте стояло само поместье.

Билетта полагала, что после того, как граф понял: дела прекрасно идут и без него, он ещё сильнее пристрастился к алкоголю.

Когда Билетта впервые появилась в этой семье и заставила графа бросить пить, она также притащила его в поместье, обнаружив, что он пренебрегает там своими обязанностями. Барду и остальные слуги были потрясены. Словно увидели призрака. Оказалось, граф даже не удосужился предупредить поместье об их скором приезде. Он отмахнулся и сказал, что не стал этого делать, потому что не ожидал, что они действительно доберутся так далеко. Билетта даже пыталась вернуть ему разум с помощью тренировок на мечах.

Так слуги и жители поместья прониклись к ней восхищением. Билетте стало немного не по себе, когда она об этом узнала, поэтому она начала приезжать реже, а свёкра отправляла одного. Возможно, это было ошибкой.

А затем обнаружилось, что всё зерно куда-то исчезает.

Честно говоря, разбираться с этим было не обязанностью Билетты. Всё началось из-за небрежности графа. Поэтому она пообещала себе расследовать беспорядок и заставить его пожалеть о своём бездействии.

— …И поэтому я была бы благодарна за твою помощь. Мне нужно, чтобы ты убедил отца серьёзнее относиться к своим обязанностям.

— Понимаю. Значит, вот что они имели в виду под «сторонниками».

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, я просто подумал вслух. Что ты читаешь?

— Реестр налоговых доходов поместья. В нём есть отчёты о бедствиях вроде наводнений в этих землях, а также журналы ремонтов. Твой отец просто свалил его на меня, но ничего. Я ему ещё отплачу.

Билетта дерзко улыбнулась, отчего глаза Арнальда расширились, а губы дрогнули в едва заметной улыбке, прежде чем лицо снова стало безразличным.

— С нетерпением жду, что ты предпримешь. Каковы твои планы на завтра?

— Я собираюсь посетить несколько мест, но тебе не нужно меня сопровождать.

Билетта подняла взгляд и встретилась с изумрудной зеленью глаз мужа, смотревшего на неё сверху вниз. Он поцеловал её.

Это было лёгкое прикосновение, почти поцелуй.

— Я всё равно приду. До завтра.

Арнальд непринуждённо вышел из комнаты, оставив покрасневшую Билетту сидеть в одиночестве и дрожать.

Это был тот же эгоистичный мужчина, который вернулся, пока она спала, предложил странное пари и самовольно устроил первую брачную ночь. Тот же невыносимый мужчина, который хотел спорить по каждому поводу и подрезать ей крылья. И… тот же мужчина, который следующей ночью так нежно наслаждался её телом, потом на время исчез, а затем внезапно появился в её комнате снова, чтобы уйти, оставив лишь поцелуй.

Дело было не в том, что она хотела спать с ним. Билетта просто хотела выиграть пари. И, к счастью, чем реже они занимались любовью, тем выше были её шансы. Так почему же она чувствовала такое раздражение?

Неужели он начал терять интерес после того, как дважды овладел ею?

У мужа было гораздо больше опыта общения с противоположным полом, чем у неё. Билетта это чувствовала. Он был умелым и невозмутимым, а она — неопытной двадцатичетырёхлетней женщиной, оказавшейся в невыгодном положении из-за своего ещё недавно девственного состояния.

Билетте было всё равно, где Арнальд научился своим уловкам. По крайней мере, так должно было быть. И всё же почему-то ей стало немного грустно. Возможно, её тревожило то, что с ней играют. Или она просто не могла вынести мысль, что для него навсегда останется лишь игрушкой.

Билетта ненавидела ощущение, что Арнальд полностью всё контролирует.

Так почему она жаловалась на то, что, похоже, ему наскучило её тело? Не было в этом никакой необходимости!

По крайней мере, именно в этом Билетта отчаянно пыталась себя убедить, с силой опуская кулак на стопку бумаг.

На следующий день после завтрака Билетта покинула усадьбу и отправилась осматривать другие близлежащие деревни. Теперь её сопровождали и граф, и Арнальд, поэтому, несмотря на ясную погоду снаружи, в карете царила тяжёлая атмосфера.

Они ехали по гравийным дорогам, от которых карета дребезжала, усиливая внутренний дискомфорт. Но в каком-то смысле Билетта была этому рада: по крайней мере, никто не хотел разговаривать.

Осматривая несколько деревень, Билетта поняла, что часть региона, которым управлял граф, страдает от последствий наводнений. Расходы, связанные с ущербом, фиксировали на протяжении нескольких лет, но, когда Билетта мимоходом спросила об этом графа Свангана, ситуация прояснилась. Эта местность давно страдала от наводнений, но граф даже не подумал, как их уменьшить.

Другого выхода не было. Билетта велела всем прервать осмотр и остановиться в месте, откуда открывался вид на ближайшее озеро.

Она не просто бездумно добавляла новые пункты в расписание проверки, чтобы отвлечься от мыслей о прежних похождениях мужа, — по крайней мере, именно это она себе повторяла. И всё же Билетта не могла перестать придумывать новые дела, чтобы занять голову и избавиться от чувства стыда.

Но вообще-то она должна была сосредоточиться на поместье.

Объясняя, что они собираются делать, Билетта заметила на лице графа недоверие, но знала: стоит ей подробно изложить суть предложения, и его отношение, скорее всего, изменится.

— Зачем ты привезла нас сюда?

— Когда река выходит из берегов, посевы оказываются под водой, и урожай зерна сокращается. Кроме того, паводок приносит мёртвую рыбу и туши других животных, из-за которых могут распространяться болезни. Вы ведь не хотите, чтобы ваши арендаторы умирали от болезней вдобавок к плохому урожаю? Не думаете, что нужно что-то с этим сделать?

Выслушав рассказ Билетты о масштабах ущерба, который могут причинить наводнения, граф Сванган, недовольно ворча, уставился на лежавшее перед ним озеро с открытым ртом.

— И что же ты предлагаешь делать? — спросил он.

Теперь, когда он понял важность ухода за озером, его сварливость почти исчезла.

С этого момента свёкр таскал её с собой повсюду, требуя придумать различные планы улучшений. Он наконец начал вести себя как настоящий лорд. И всё же Билетта хотелось просто сказать ему: пусть сделает всё сам или наймёт специалиста.

Но граф наконец обрёл мотивацию, и любое действие, способное разрушить его настрой, лишь навредило бы жителям поместья.

— Я знаю, отец, что ты любишь уклоняться от подобных дел, но в этот раз ведь примешь участие? В качестве доброго жеста по отношению к крайне полезной невестке? Думаю, здесь следует построить канал и протянуть его до самой деревни вон там. Это должно хотя бы немного уменьшить ущерб от наводнений, вызванных дождями и грязевыми потоками.

Тихую деревню, расположенную у озера, всегда затапливало, когда начинался долгий период сильных дождей.

Дождевая вода легко превышала объём, который мог вместить водоём, и весь избыток стекал к деревне. Значит, его требовалось отвести в другое место, но при этом нельзя было допустить, чтобы вместе с водой уходили богатая питательными веществами почва и болезни. Поэтому так важно было разработать правильный план.

По мнению Билетты, решением было строительство канала. Он позволил бы жителям контролировать объём воды и одновременно защитил бы дома от разрушений.

— Из-за возвращения с войны множества мужчин сейчас самое подходящее время для строительства, но нужно убедиться, что основание будет прочным, иначе позже возникнут проблемы. Поэтому я считаю хорошей идеей попросить специалиста всё проверить. Если фундамент окажется крепким, остальную работу будет не так уж трудно закончить. К тому же один только первый этап должен вдвое сократить ущерб от воды.

— Где ты всему этому научилась? — с любопытством спросил Арнальд, глядя на открывавшийся рядом с Билеттой вид.

— Она деловая женщина, — сказал граф. — Всегда замечает всё, что может принести ей приличную сумму.

— Именно поэтому я и могу давать такие советы, — сказала Билетта. — Можете ещё похвалить меня, если хотите.

— Ничего хорошего не выйдет, если позволить тебе слишком зазнаться.

— Я всего лишь хрупкая юная леди. Больше всего на свете мне хочется, чтобы со мной обходились хоть немного добрее.

Билетта тоненько хихикнула, а граф фыркнул и отвернулся.

Когда он проигрывал словесную битву, то вскоре начинал дуться.

— Хм. Какую неприятную задачу ты придумала на этот раз?

— Ну же, отец, я ничего подобного не делала. Я просто думала о том, как благодарна тебе за то, что ты привёз меня в такое чудесное место. Теперь я ясно вижу, в каком состоянии находится поместье.

— К сожалению для тебя, я понимаю, что ты саркастично называешь меня «отцом» без всякой причины.

— Ну что ты, отец. Я не только издеваюсь. Тебе не следует так плохо обо мне думать.

— Понимаю, — с восхищением пробормотал Арнальд. — Значит, я неправильно тебя понял, хм…?

Что именно это значит? — подумала Билетта. Но прежде чем она успела спросить, Арнальд заговорил о чём-то совершенно другом.

— Посмотри на землю вон там и там. Разве в этих местах коренная порода не кажется более слабой? Здесь она выглядит твёрже, поэтому, думаю, провести канал отсюда не получится. Вероятно, лучше проложить его оттуда сюда.

Арнальд провёл пальцем по гребню холма, показывая Билетте, и выглядел весьма достойно. Всё это время он молча стоял, должно быть, изучая местность и обдумывая разные варианты. Он казался совершенно безразличным, но его предложение оказалось безупречным.

— Откуда ты это знаешь?

— Цвет камней различается. Участки со слоистой породой и ржаво-коричневые участки состоят из разных материалов. Когда я воевал на востоке, нам часто приходилось прокладывать путь через горы, так что я знаю это на собственном опыте.

— Ты слышал, отец? Теперь тебе остаётся только найти нам специалиста.

— Я слышал, что между вами идёт какое-то странное пари… Но вы идеально подходите друг другу.

Единственное, что Билетта рассказала графу, — она откладывает развод на месяц. Откуда он узнал о пари? Билетта ни разу не видела, чтобы граф разговаривал с Арнальдом… но она рассказала Милене. Возможно, граф услышал от неё.

Но гораздо важнее было другое: что вообще граф имел в виду, говоря, что они идеально подходят друг другу?

— Отец, ты, должно быть, впадаешь в старческий маразм. Как человек, которого глубоко заботит будущее поместья, я думаю, тебе пора передать такое крупное дело преемнику.

Основательно отчитанный невесткой граф Сванган, покраснев, зашагал вниз по невысокому холму.

Был ранний час после полудня третьего дня осмотра поместья, и Билетта только что попросила Арнальда пойти с ней.

Муж немного подумал, затем бесстрастно кивнул и вместе с ней сел в карету. Билетта уже сообщила кучеру, куда ехать, так что теперь им оставалось лишь откинуться на сиденьях и спокойно ждать прибытия.

— Как непривычно, что жена сама просит меня пойти с ней.

— Перестань дурачиться. Мне нужно, чтобы ты кое на что посмотрел внимательно.

— Правда? Интересно, на что же…

— Увидишь, когда приедем. Если мы будем слишком много разговаривать в карете, кто-нибудь из нас в конце концов прикусит язык.

Пока карета, как обычно, тряслась по разбитым грунтовым дорогам, Билетта хранила полное и беспросветное молчание. Некоторое время супруги наслаждались тихой передышкой, пока карета не прибыла на место. Арнальд, выйдя наружу, моргнул.

— Это не та ли деревня, куда мы приезжали на днях?

— Первая деревня, которую мы посетили. Помнишь?

— Конечно. Что мы здесь делаем?

Билетта велела остановиться на вершине небольшого холма, недалеко от деревни. Как она и ожидала, оттуда открывался хороший вид на всё поселение.

— Вон там! Видишь?

Билетта вытянула руку и указала пальцем.

Она показывала на небольшой мост, который, как упоминал Арнальд во время их последнего визита, должны были отремонтировать. Несколько мужчин действительно собрались чинить его, а в центре группы стоял высокий человек с рыжевато-каштановыми волосами. С подножия старого моста он, судя по всему, отдавал приказы мускулистым рабочим, которые собирали новый.

Даже издалека было видно, что рабочие справляются довольно быстро.

— Понятно. Что ж, это и правда странно.

— С первого взгляда очевидно, правда?

— Да. Когда мне сказали, что придут рабочие ремонтировать мост, я решил, что это будут люди из ближайших деревень. Но эти рабочие слишком крепкие для деревенских жителей, да и действуют они слишком слаженно. Я не слышал ни об одном взводе, который после войны вернулся бы в земли Сванганов.

Арнальд не сводил взгляда с движений рабочих. Он сумел точно понять, что Билетта хочет от него, даже без её объяснений. Её муж был умён.

Билетта удовлетворённо кивнула в ответ на слова Арнальда.

— Значит, я была права.

— Теперь мне ещё любопытнее, какую схему ты задумала.

— Я не собираюсь начинать здесь войну, имей в виду. Я просто хочу, чтобы поместье было защищено.

— Не волнуйся. Если бы мне показалось, что ты поднимаешь мятеж, я бы уже приказал армии схватить тебя. Но важнее другое: что именно ты планируешь?

— Как я уже говорила, я расставила приманку.

Билетта улыбнулась мужу, а тот коротко и устало вздохнул.

— Теперь я понимаю, почему отец предупреждал меня не недооценивать эту улыбку.

— О, ты разговаривал с отцом? А я думала, что ты его ненавидишь. Он подозревает всё, что я делаю, так что, возможно, не стоит принимать его слова за чистую монету.

— Я никогда по-настоящему его не ненавидел.

Граф часто высмеивал Билетту, называя её хитрой и утверждая, что ей нельзя доверять, но она ни разу не видела, чтобы он разговаривал с сыном. Слова Арнальда по-настоящему её удивили. Оказывается, муж иногда всё же разговаривал с отцом — разве что только наедине.

Хотя ответ явно потряс его жену, лицо Арнальда оставалось безразличным. Похоже, он был к отцу совершенно безразличен.

— Если будем и дальше здесь торчать, нас заметят. Давай уедем.

Не дожидаясь ответа, Билетта подтолкнула мужа обратно к карете.

Вернувшись в поместье, Билетта глубоко выдохнула.

Каждый день превращался в суетливый хаос, далёкий от мира и покоя, а Билетте хотелось лишь закричать, что всё это не её забота. Она вышла замуж не за владыку этих земель, а за его сына — по крайней мере, на бумаге. К слову, Билетта была рада, что настоящий владыка начал собирать документы и обдумывать контрмеры, но всё ещё не понимала, что, чёрт возьми, здесь делает его сын. Почему он решил сопровождать их в этой поездке? Билетта не могла быть уверена и потому по-прежнему не знала его намерений.

Арнальд следовал за ней и графом во время осмотров, поэтому они проводили довольно много времени вместе. Иногда он впечатлял Билетту умением рассматривать разные вопросы с военной точки зрения, но его привычка досаждать ей поддразниваниями злила её.

Одно его присутствие уже было проблемой. Игнорировать его не получалось. Они не то чтобы много разговаривали или неразлучно проводили вместе дни и ночи, но всякий раз, когда муж появлялся и начинал говорить, Билетта невольно заслушивалась. Спокойный голос Арнальда звучал достойно и приятно, поэтому, стоило его словам коснуться её слуха, она неизменно начинала слушать. А поскольку почти всё сказанное им было призвано её раздражать, впечатление от него оставалось неизгладимым.

Стоило Билетте остаться одной в комнате, как в голову сами собой лезли нежелательные мысли. До ужина оставалось немного времени, поэтому она решила надеть платье и прогуляться по саду. Обычно Билетта находилась в поместье Сванганов всего два-три дня, а затем возвращалась в столицу, так что теперь впервые получила возможность как следует осмотреть господский дом.

Во внутреннем дворе, вдали от геометрически подстриженных газонов, находилась небольшая клумба. Пока Билетта рассматривала её, к ней подошли Барду и садовник.

— Леди Кония сама посадила эти цветы и заботливо ухаживала за ними вплоть до того дня, когда заболела. Цветы, которые растут здесь сейчас, относятся к тем же видам, что и посаженные ею тогда.

— Действительно. Эта женщина прекрасно разбиралась в растениях.

Билетту впечатляло разнообразие цветов. Все они были небольшими, хорошо подходили климату поместья Сванганов и, судя по всему, цвели круглый год.

— Вы ведь сами видите, миледи? — спросил Барду. — Какая она была заботливая и как глубоко любила природу.

Садовник нахмурился и кивнул, а управляющий с нежностью посмотрел на клумбу.

— Для тех времён это было необычно, но они с графом поженились по любви. Это была очень счастливая семья.

— Правда?

Никогда бы не подумала, — размышляла Билетта, вспоминая графа Свангана таким, каким знала его сейчас.

Садовник весело рассмеялся, увидев удивление Билетты.

— Молодые слуги тоже всегда так реагируют. Думаю, если не знать, каким он был раньше, это и представить невозможно. Молодой господин — точная копия леди Конии. Теперь, когда он вырос, нам так радостно на него смотреть. А его отцу, должно быть, трудно. Наверное, он напоминает графу её светлость.

То, что слуги по-прежнему называли мать Арнальда «её светлостью», было примечательно. Похоже, они не признавали мать Милены, которая всё время проводила в столице, нынешней графиней. Это не имело особого значения, поскольку она не приезжала в загородное поместье, но от этой мысли Билетте всё равно стало не по себе.

— Арнальд ведь жил здесь, когда был маленьким?

— Верно. Он вырос в поместье с самого рождения, хотя после отъезда в столицу на учёбу сюда больше не возвращался. А когда её светлость слегла, он взял на себя заботу об этой клумбе. Часто приносил цветы к постели матери.

— Он был добрым мальчиком и любил мать. Никогда бы не поверил, что он станет солдатом… — голос садовника дрогнул, и он опустил глаза.

Билетта знала мужа только как военного, поэтому не удивлялась, когда другие описывали его как холодного и бесчувственного. Даже то, как он бросил её на восемь лет, а потом внезапно объявился с необычным пари и заставил её вступить с ним в супружескую близость, казалось поступком, продиктованным солдатским рационализмом.

Но для слуг, знавших его прежде, он по-прежнему оставался добрым мальчиком, заботившимся о больной матери. Они никак не могли представить, что этот ребёнок отправится на войну.

— Когда-то его называли Ангелом поместья Сванганов.

— Ах…!

Билетта поперхнулась, хотя ничего не пила.

Ангел?

Но Билетта понимала, откуда могло взяться это прозвище. Для красивого маленького мальчика, приносившего цветы к постели больной матери, оно было не таким уж нелепым. Даже сейчас, если знать о нём только по его лицу, можно было принять его за ангелоподобное создание.

Билетта с трудом удержалась от смеха. Садовник и Барду говорили совершенно серьёзно.

Она решила сменить тему.

— Кстати, насчёт письма, которое я недавно получила…

Иногда Барду отправлял Билетте отчёты о поместье, а не графу. Причина была проста: скорее всего, если бы он отправил письменное прошение графу Свангану, тот просто оставил бы его непрочитанным. Поэтому управляющий и Билетта фактически стали переписываться. Если она могла чем-то помочь, то обычно помогала. Но, поскольку заботиться о поместье должен был граф, а не она, Билетта старалась вмешиваться как можно меньше.

В письме, пришедшем перед визитом налогового инспектора, спрашивалось, нельзя ли закупить мешки с песком на случай разлива реки. В прошении подчёркивалось: хотя в том году выпало мало дождей и наводнения почти не было, лучше воспользоваться возможностью и пополнить запас мешков в поместье, пока это ещё возможно.

— Граф и молодой господин здесь по другому делу?

— Отчасти, хотя Арнальд приехал по другому поводу. Это нечто среднее между предварительным расследованием и разведкой. Мы слышали, что на землях Сванганов поселились подозрительные группы мужчин, поэтому собираемся направить солдат из столицы. Арнальд должен определить, понадобится ли отправить отряд или взвод.

— Подозрительные группы мужчин?

— Да, мы слышали то же самое в нескольких деревнях. Военные собираются выступить в самое ближайшее время.

— Какая тревожная история…

— Я ни о чём подобном не слышал.

Барду застонал, слегка ошеломлённый, а садовник пробормотал что-то себе под нос.

— Если учесть отчёты и результаты нашей проверки, неизвестно куда исчезло зерно за пять лет. Очевидно, его крали небольшими партиями, но в общей сложности зерна набралось немало.

Сидя за рабочим столом в господском доме, граф Сванган скрежетал зубами. Билетта стояла напротив стола, глядя на графа и собранные им документы. Арнальд тем временем сидел на диване с закрытыми глазами.

Последние пять дней они сравнивали количество зерна, собранного в каждой земледельческой деревне региона, с записями о том, сколько хранилось в поместье. Срок, который граф отвёл на их визит, подошёл к концу, и после всей суеты поездки Билетта чувствовала, как на неё наваливается усталость.

Граф Сванган, однако, пришёл в ярость, увидев результаты.

Виновнику было бы трудно подделать данные по каждой деревне. Риск уговорить десятки управляющих — тех, кто заведовал деревнями, разбросанными по землям Сванганов, — участвовать в схеме был бы слишком велик. Особенно учитывая, что пришлось бы ещё посвятить в замысел людей, записывавших данные.

Кто-нибудь рано или поздно сообщил бы обо всём правительству. Значит, скорее всего, данные подделывали лишь в нескольких деревнях, и определить их было нетрудно по указанным в записях причинам снижения урожая. Чтобы выявить ложные сведения, достаточно было узнать у жителей, происходили ли на самом деле упомянутые в записях пожары или внезапный прирост населения.

В итоге выяснилось, что за последние пятнадцать лет не было учтено зерно, собранное за пять лет. Хотя три урожая оказались обильными, в записях их указали как катастрофически неурожайные.

— Четверть всей продукции всегда передаётся государству. Её добавляют в государственные запасы и отправляют на передовую в виде припасов. Но все эти годы мы отправляли гораздо меньше, чем должны были, — теперь у нас есть точные цифры. Нам не избежать наказания за занижение отчётности.

— И что ты хочешь сказать?

Билетта взглянула на графа и увидела, что тот сидит неподвижно, словно статуя, скрестив руки на груди.

А Арнальд молча сделал глоток чая, сидя на диване. Похоже, нынешнее затруднение его совершенно не волновало. Вероятно, он даже не собирался наследовать эти земли. И всё же можно было предположить, что беспечность в управлении землями графа, обнаружившаяся благодаря этому делу, хоть немного его потрясёт, но Арнальд оставался совершенно безучастным.

Билетта тяжело вздохнула.

— Тебе стоит больше расстраиваться, девочка. Ты ведь понимаешь, что, если я лишусь титула, мы все пострадаем?

— С каких это пор меня интересует твой титул? Я даже не хотела выходить замуж. Моё единственное желание — спокойно жить самостоятельно, так что не тревожься обо мне.

— Ну ты и… В любом случае, расскажи, что тебе известно. Такими темпами мы обнищаем настолько, что даже твоей ненаглядной Милене будет нечего есть.

— Тогда мы с Миленой просто откроем где-нибудь своё дело. Все будут только и говорить о бутике, которым заправляют две прекрасные сестры.

— Гр-р, да как ты…!

— Если ты так настаиваешь, чтобы я помогла, отец, у меня есть одна простая просьба.

Билетта одарила свёкра милой улыбкой, и граф вздрогнул. Немного нелепо было видеть, как такой мужчина бледнеет и дрожит от весёлой улыбки красивой девушки — возможно, его просто поражала её великолепная красота? Если так, Билетта могла это понять.

— Просьба от тебя? Это зависит от того, о чём ты просишь.

— Ничего серьёзного.

— В прошлый раз ты тоже так сказала. И посмотри, чем всё закончилось.

Граф Сванган вздохнул и бросил взгляд на Арнальда, словно напоминая, что произошло в прошлый раз, когда он оказал Билетте услугу.

— Это отдельные вопросы. Есть один документ, который я хочу поручить тебе составить.

— Опять документы? Ты собираешься провернуть какую-то аферу?

— Очень оскорбительно слышать такое от столь честной деловой женщины, как я, но, думаю, ты обнаружишь, что эта сделка выгодна нам обоим. Теперь тебе спокойнее?

— Если бы она была выгодна нам обоим, зачем просить меня таким образом? Я бы просто исполнил твою просьбу. Значит, выгода будет только для тебя.

— Что ты имел в виду, сказав «опять»? Ты уже просила его что-то для тебя составить? — неожиданно спросил Арнальд, всё это время молчавший.

У Билетты всё внутри оборвалось. Она потревожила осиное гнездо.

Если бы она сказала Арнальду, что письмо его отца, приложенное к прошению о разводе, стало результатом того, что она в драке избила пьяного графа Свангана, иллюзия того, что граф поддерживает её развод с сыном, рассыпалась бы. Билетта не знала, как это повлияет на исход её пари с Арнальдом, но она так старалась заручиться поддержкой графа, что не хотела сейчас подвергать её опасности.

Сохраняя невозмутимость, Билетта повернулась к свёкру.

— Просто мне понадобилась услуга. На этот раз просьба отчасти связана с твоим поместьем, но… Отец, на всё можно смотреть по-разному. Если посмотреть на мою просьбу под определённым углом, ты увидишь, что в итоге она может оказаться выгодной для нас обоих.

— Ты говоришь как настоящая мошенница… Но хорошо. Предложи способ уладить этот вопрос — и покончим с ним.

Удалось ли ей успешно уклониться от вопроса Арнальда? Выпятив грудь, Билетта тщательно изобразила на лице спокойствие.

— В наше время мало кто из лордов честно сообщает об объёме урожая. Они знают: чем больше укажешь, тем больше у тебя заберут. Мы уже отчитались об урожае вплоть до этого года, но речь ведь идёт о зерне? Зерно, собранное два года назад или раньше, уже не существует, так что взыскать недостачу невозможно. Нас могут оштрафовать, но зерно обратно не получить.

— Ты хочешь сказать, что нам не следует ничего сообщать?

— Это империя виновата, что не заметила ошибок. Нам следует просто прикинуться, будто мы ничего не знаем. Раз уж раньше мы не понимали, что происходит, теперь достаточно продолжать играть эту роль. Тогда это будет всего лишь мелким преступлением. Наверное, тебя всё равно пожурят за то, что ты недостаточно внимательно следил за поместьем, но теперь, когда мы поняли, что происходило в этом году, остаётся лишь подавать точные отчёты в дальнейшем. Проблема только в том, что первый отчёт за этот год мы уже отправили, и в нём указали плохой урожай. Было бы подозрительно внезапно сообщить о хорошем.

— Какова разница между реальными и ложными цифрами за этот год? — задумчиво спросил Арнальд.

— Поскольку мы уже отправляли в поместье дополнительное зерно, даже если здешние жители всё его съели, всё равно остаётся количество, равное восьмимесячному запасу.

— Настолько много?

Когда Билетта посмотрела на Арнальда, на его лице было странное выражение. Похоже, количество оказалось больше, чем он ожидал, но возражать против её плана он не собирался, так что Билетта просто не обратила внимания.

Правительственные отчёты отправляли каждый год: один раз после сбора урожая и ещё раз весной. Первый был приблизительным, а второй содержал фактические цифры.

Сейчас было лето, поэтому они как раз готовили осенний отчёт. Иными словами, закладывали основу для предварительных расчётов.

— Тогда как ты собираешься уладить разницу? — устало спросил граф Сванган.

Билетта улыбнулась.

— Мы сделаем так, чтобы его украли воры.

От яростного звона колокола Билетта вскочила с кровати и схватила меч, оставленный у изголовья.

Открыв дверь и выйдя в коридор, она увидела, что Арнальд уже был там и стоял наготове. Хотя была ночь, на нём оставалась привычная дневная одежда — рубашка и брюки. В руке он, как и Билетта, держал меч.

— Ты действительно собираешься с ними сражаться?

Голос Арнальда звучал ясно. Он был настолько спокоен, что казалось, будто всё это время мужчина не спал. Билетта слышала, что солдаты часто участвуют в ночных учениях и марш-бросках, поэтому, возможно, он привык бодрствовать так поздно.

— Ты ведь не из тех, кто в такие моменты смиренно прячется? — спросил он.

— Если тебе больше по душе смирение, почему бы тебе не пойти и не забиться в свою комнату? — бросила через плечо Билетта.

Не дожидаясь ответа, она убежала и направилась к комнате свёкра на втором этаже, в противоположном конце поместья.

Вместо ночной рубашки на ней было простое платье. Хорошо бы иметь брюки, как у обычного солдата, но взять их было негде. И всё же после нескольких ночей, когда она носила самые простые вещи, готовясь к этому моменту, возможность снова надеть привычную ночную одежду стала облегчением.

Должно быть, была глубокая ночь. Билетта продвигалась по знакомому коридору, освещённому лишь тусклыми полосами лунного света. То тут, то там в поместье и во дворе слышались звуки коротких схваток.

— Я не за себя переживаю. Я просто заботился о твоей безопасности, жена.

— Если тебе нужна покорная жена, поищи кого-нибудь в другом месте.

Билетта уклонилась от удара незнакомца, внезапно бросившегося на неё с лестничной площадки, но Арнальд тут же набросился на него сзади и сразил. Настоящий солдат, он чувствовал себя с мечом как дома.

Билетта знала, что, несмотря на худощавый вид, тело Арнальда было довольно мускулистым. Ей пришлось это узнать — трудно было не заметить, ведь она с ним спала.

И всё же ей не нравилась мысль похвалить этого мужчину. Билетта сама не понимала почему, но просто не могла заставить себя сделать ему комплимент.

В этом безумии Билетта и Арнальд столкнулись с врагом, появившимся со стороны спальни её свёкра. Возможно, он услышал их спор. Как бы то ни было, Билетта была даже рада такому совпадению: теперь ей не приходилось продолжать разговор с мужем.

Когда мужчина обнажил меч, Билетта уже заметила брешь и рванулась вперёд, чтобы сразить его. Её меч был лёгким, поэтому она сражалась, полагаясь на скорость. Билетта знала, что проще всего обезвредить противника одним ударом.

— Хорошо сражалась.

— Для меня большая честь слышать такую похвалу, — сказала Билетта.

Но на самом деле она совсем не была довольна. Возможно, виной тому было чувство вины за то, что всего несколько мгновений назад она не похвалила его искусную манеру боя, а возможно — лишь слишком хорошее знание снисходительного характера мужа.

Остановившись, Билетта увидела, как пламя охватывает склад в задней части поместья.

— Началось.

— Они напали именно так, как мы и ожидали, но нападающих оказалось больше. Будь осторожна.

Билетта краем глаза посмотрела на мужа, продолжая следить за пламенем. Его плечи будто слегка поникли, словно он смутился. Именно Арнальд предложил загнать врага в определённом направлении, перекрыв возможные пути нападения, — хитрая стратегия, которая могла прийти в голову только ему. Похоже, Серебряным лисом поля боя его называли не только из-за волос.

Когда Билетта сообщила о намерении сжечь склад, Арнальд первым указал на ещё один путь проникновения со стороны двора, который тоже требовалось перекрыть. Садовник не хотел поджигать склад ночью, но мужу удалось его убедить. Билетта наблюдала за пламенем, которое должно было причинить как можно меньше вреда, и бежала к комнате свёкра.

Им нужно было закончить до того, как огонь успеет перекинуться на господский дом, а значит, они соревновались со временем. По дороге Билетту встретил ещё один мужчина, но она без остановки сразила его, а затем ворвалась в спальню графа.

— Ты не ранен, отец?

— Какая отвага. Собираешься поступить на военную службу?

— Ну-ну. Я проделала весь этот путь, чтобы спасти тебя, мою дорогую деву в беде. Но раз ты всё ещё способен отпускать такие замечания, думаю, ты в порядке.

Кроме самого графа Свангана, в его комнате находились двое обезвреженных врагов и третий, который, закрыв голову руками, забился в угол.

— Ч-что происходит? Граф не должен был оказаться настолько искусным…

— Похоже, слухи о твоей беззаботной жизни в столице дошли даже сюда, — заметила Билетта. Она не знала, имел ли мужчина в виду склонность графа к пьяным дракам или полное пренебрежение управлением поместьем. В любом случае рассказы о его поединках с невесткой пока не дошли до поместья.

— Не мог бы ты помолчать? Барду, тебе есть что сказать в своё оправдание?

Граф Сванган направил кончик клинка к шее главного управляющего и свирепо посмотрел на него.

Несмотря на дрожь в горле, мужчина в ответ разъярённо выкрикнул всё, на что был способен.

— Сам виноват! Неважно, был ли у нас плохой урожай, обрушивались ли мосты, затапливало ли деревню или крали ли наши посевы… Ты всегда велел нам разбираться со всем самим! Я сделал то, что должен был сделать!

— И это включало союз с негодяями?

— Если бы мы этого не сделали, зерно всё равно забрали бы. Им тоже нужно жить. Кроме того, договорившись с ними, мы добились, чтобы они не творили ничего ужасного с жителями поместья. Я ни о чём не жалею.

Билетта могла посочувствовать непреклонному Барду.

— Как ни посмотреть, неправ ты, отец. Я бы даже сказала, что он отлично справлялся со своей работой. Ты не согласен?

— Какая разница, если он вступил в сговор с отребьем, пришедшим меня убить? Его не стоит спасать.

— Я сделал это только потому, что ты сказал, будто вызовешь императорскую армию, милорд! Они пришли поговорить, потому что им некуда было бежать. Они не собирались причинять тебе вред!

— А слова об армии были выдумкой. Это была всего лишь уловка, чтобы заманить вас в поместье.

Билетта рассмеялась, а Барду ошеломлённо повернулся к ней.

Во время осмотра Билетта расспрашивала жителей деревень и услышала множество рассказов о группе мужчин, ремонтировавших разные дороги и мосты. Свидетели также сообщали, что по ночам те отражали нападения бандитов. Когда Билетта взяла с собой Арнальда, чтобы изучить дело подробнее, она увидела, что, как и говорили, группа, работавшая на мосту в деревне, состояла не из обычных рабочих.

Поэтому она и пустила слух, что императорская армия скоро прибудет разобраться с ними.

Барду они сказали ту же ложь. Поскольку он, вероятно, был причастен к краже зерна, Билетта и граф были уверены: если сообщить ему эту информацию, его сообщники достаточно скоро подхватят слухи.

Он, наверное, понимал: если элитные имперские войска действительно прибудут, его партнёрам будет чрезвычайно трудно уйти невредимыми. Судя по тому, что удалось выяснить Билетте, группа, вероятно, насчитывала не больше одного взвода. Услышав о грядущей опасности, они наверняка запаниковали и начали действовать отчаянно.

Граф Сванган ещё сильнее нахмурился и снова заговорил.

— Глупец. Ты попался на эту уловку. А ведь, если бы ваши люди не явились, я смог бы разобраться с этим делом, не составляя странных документов…

— Ну же, отец. Я выполнила свою часть сделки, поэтому ты обязан выполнить свою. Я объяснила, что отныне тебе выгодно надлежащим образом управлять своими землями. И ты обещал это сделать.

— Э-э… Этот план… Ты хочешь сказать, что отправка войск из столицы была всего лишь уловкой…? А молодой господин приехал не для разведки…?

— Я приехал по другому делу, — ровно сказал Арнальд, игнорируя отчаянный взгляд главного управляющего. Билетта не знала, что именно это было за дело, но муж, похоже, не выдумывал.

— Поэтому я и сказала, что твоё присутствие повысит достоверность расследования.

— Ты проницательна.

Билетта усмехнулась мужу, пожавшему плечами.

Впервые ей показалось, что она его перехитрила.

Но кроме того, она гордилась тем, что он искренне её похвалил. Он не добавил ни «для девушки», ни каких-либо иных оговорок или критики.

— Так… что это значит?

— Разумеется, армия не придёт. Ты правда думаешь, что такой гордый человек, как мой свёкр, позволит выставить на всеобщее обозрение свои грязные маленькие секреты? Не то чтобы после столь долгого пренебрежения подданными ему стоило гордиться, но, думаю, он предпочёл бы договориться так, чтобы всё осталось между нами.

Барду моргнул и поднял взгляд на графа Свангана. Лицо главного управляющего стало белее простыни.

— М-милорд… Кто вообще эта юная леди? Она ведь не может быть обычной девушкой, правда?

— Она невеста моего сына. Женщина, которая полностью обвела тебя вокруг пальца притворной невинностью и настолько хитра, что мне остаётся лишь без нужды стыдиться. Посмотри на лицо Барду, девочка. Он выглядит так, будто увидел призрака. Возможно, в будущем тебе стоит быть откровеннее со своей наглостью. А лучше — избавиться от неё совсем.

— Ха-ха-ха, отец, ну ты и шутник. Ты называешь такую милую девушку, как я, «хитрой»? Возможно, тебе стоит тщательнее выбирать слова, когда делаешь мне комплименты. Твоя особенная манера выражаться всегда оставляет даму в растерянности.

— Какая наглость, — пробормотал граф Сванган.

Билетта вопросительно посмотрела на графа Свангана и увидела на его лице выражение человека, которого ужалила оса.

— Хватит придираться и иди! У нас мало времени!

— О боже, кто-то не в духе. Я постараюсь больше тебя не злить. Итак, у нас три требования: скажи, куда отправлялось украденное зерно; раскрой личности воров; и, наконец, не мог бы ты потушить пожар? Последнее должно быть твоей первоочередной задачей, поэтому о двух остальных поговорю с тобой и самими ворами, когда ты с этим закончишь.

— Ч-что? Э-э…

— Ты идиот?! Живо иди тушить пожар! — нетерпеливо рявкнул граф Сванган растерянному управляющему.

Вскоре с помощью слуг пожар потушили.

Никто не рассказал им, что сделал Барду, поэтому они по-прежнему беспрекословно выполняли его приказы. Услышав, что воры убежали, поджёгши склад, все с облегчением вздохнули. Узнав, что во время небольшой схватки пострадали только нападавшие, а граф с Арнальдом уничтожили многих из них, слуги успокоились ещё сильнее.

Однако эту ночь нельзя было назвать полностью удачной — не с теми яростными взглядами, которые граф продолжал бросать на главного управляющего.

Когда всё улеглось, стало уже очень поздно. Решили временно отложить переговоры.

Бандитов заперли в темнице под поместьем. Обычно там держали преступников из деревень, так что места было немного. После того как туда набили пятнадцать нападавших, помещение стало напоминать банку с сардинами.

Из этих пятнадцати Билетта обезвредила троих, а граф уложил двоих. Остальных десятерых захватил Арнальд. Несмотря на худощавое телосложение, он был весьма выдающимся солдатом. С первого взгляда лёгкость его движений казалась почти иллюзией.

Всё остальное Билетта оставила графу и, извинившись, отправилась в свою комнату. Выходя, она услышала, как граф Сванган и Барду наконец начали обсуждать поставленные ею вопросы. Но Билетта была юной леди, которой требовался сон для красоты, поэтому не стала отказываться от решения уйти.

Едва Билетта переоделась в ночную одежду и забралась в постель, её охватила приятная сонливость. Уже несколько дней она не могла нормально заснуть, поэтому испытала облегчение: с делом разобрались так быстро.

В ту ночь она всё равно не отдохнула как следует, но успела немного поспать, прежде чем утром проснулась. Тогда она и узнала, что свёкр вызвал её.

Пришло время начать настоящий разговор. Билетта примерно представляла, как всё будет развиваться, но по-прежнему не могла предсказать, как отреагируют люди с другой стороны.

К моменту, когда она пришла в гостиную, остальные участники уже собрались. Её ждали граф Сванган, Арнальд, Барду и, по всей видимости, предводитель шайки грабителей.

У предводителя бандитов были рыжевато-каштановые волосы и острые глаза, в которых блестел свет, казавшийся неуместным для простого неудачливого головореза.

Вероятно, это был тот самый мужчина, которого Билетта и Арнальд видели отдающим приказы, когда она потащила мужа наблюдать за рабочими, ремонтировавшими мост.

Как только Билетта вошла, все взгляды устремились на неё. Она продолжила идти, изо всех сил стараясь не обращать внимания на присутствующих.

— Прошу прощения за задержку.

Барду указал ей на место рядом со свёкром, хотя сам остался стоять.

— Мы уже получили ответы на заданные тобой вчера вопросы, но возник вопрос, почему ты решила, что воры связаны с соседней страной, — сказал граф.

— О, значит, ты уже им всё рассказал?

— Если бы не рассказал, этот человек не согласился бы сесть за стол переговоров.

— Меня зовут Гейл Адалтайн. В прошлом я возглавлял корпус снабжения артиллерийского полка королевства Нарис, — сказал предводитель бандитов. — Те, кто сидит в вашей темнице, раньше служили под моим началом.

Королевство Нарис лежало к востоку от загородного поместья Сванганов. Около тридцати лет назад между народами Нариса и Гайхандара шла война, но после заключения мирного соглашения отношения стали более дружескими. Этот договор был одной из причин, по которым граф Сванган мог так долго пренебрегать поместьем, предпочитая в столице топить себя в алкоголе и почти не сталкиваться с последствиями.

Как и империя Гайхандар, королевство Нарис последние десять лет вело войну с одним из соседей — находившейся на севере империей Яхавельба. Конфликт забирал всё время и силы жителей Нариса, поэтому у них не было возможности снова обратить внимание на империю Гайхандар с начала войны. Оказавшаяся в бедственном положении на юге империя Гайхандар была более чем рада оставить их разбираться с этим самостоятельно. Однако война Гайхандара началась из-за ложных обвинений, распространённых врагом, в одностороннем порядке вторгшимся через южную границу, а королевство Нарис сражалось по другой причине.

Дочь империи Яхавельба, ставшая принцессой Нариса после свадьбы с представителем нарисской королевской семьи, была отравлена и умерла. По крайней мере официально война стала ответом на это.

Рыжевато-каштановые волосы и карие глаза Гейла Адалтайна были достаточно распространены в империи, поэтому по одной внешности нельзя было понять, что он из другой страны. Его подчинённые выглядели примерно так же.

Если бы Билетта не знала обстоятельств, этот случай, скорее всего, рассматривался бы как обычная кража зерна. Она понимала, почему Гейл заинтересовался тем, откуда ей стало известно о причастности иностранцев.

— С чего же начать? Я всё знаю о болезни Таргитт.

— Откуда тебе вообще это известно…?!

Выражение лица Гейла мгновенно изменилось. Все жители империи Гайхандар, напротив, выглядели озадаченными. Исключением был только Барду: он смиренно опустил взгляд, словно уже слышал обо всём.

Билетта не удивилась, что Гейл оказался ошеломлён. О существовании болезни Таргитт королевство Нарис и империя Яхавельба отчаянно старались не распространяться. Более того, само знание об этой болезни доказывало, что Гейл занимал достаточно высокое положение. О болезни полагалось знать лишь тем, кто был близок к королевской семье, — это была государственная тайна.

Похоже, даже Арнальд раньше о ней не слышал, что было естественно: он воевал на юге. Однако Билетта крайне сожалела о том, что граф Сванган, владелец этих земель, настолько не интересовался соседями, что даже понятия не имел, о чём она говорит. Решив, что придётся ввести его в курс дела, Билетта принялась объяснять всё, что знала.

— Болезнь Таргитт названа в честь принцессы Яхавельбы, вышедшей замуж за представителя нарисской королевской семьи ради мира между двумя странами. Её симптомы — жар, диарея и кровавый стул. В редких случаях болезнь сопровождается некоторыми неврологическими расстройствами, а при развитии заболевания риск смерти высок. Сейчас она опустошает королевство Нарис, но обычно встречается в империи Яхавельба.

— Верно. Принцесса приехала в нашу страну уже заражённой и умерла здесь. Людям сказали, что её отравили, но на самом деле она была больна, — с трудом выдавил Гейл.

Его голос дрожал, по-видимому, от гнева. Похоже, он сдерживал чувства до тех пор, пока они не стали невыносимыми. Гейл не выглядел очень старым, но пережитые трудности несколько добавляли ему возраста.

— Если бы принцесса умерла от любой другой болезни вскоре после прибытия в Нарис, — продолжила Билетта, — сомневаюсь, что ситуация так резко ухудшилась бы. Всё списали бы на простую череду неудачных обстоятельств. То, что всё переросло в войну, показывает, насколько ужасна эта болезнь. Она пугающе легко распространяется: ею можно заразиться, употребляя заражённую пищу и воду. Значит, полагаю, зараза изначально распространилась внутри замка, затем достигла столицы, а после — и остальных городов королевства?

Гейл утвердительно кивнул. Когда он заговорил снова, голос его дрожал.

— Её невозможно лечить. Люди однажды просто падают замертво. И она распространяется как лесной пожар. Болезнь опустошила всю страну, прежде чем мы успели хоть что-то сделать, но мы не могли сказать, что причиной стала принцесса. Если бы люди узнали, что именно брак, призванный закрепить мир между двумя странами, принёс с собой болезнь, Нарис погрузился бы в ещё больший хаос. Нам не оставалось ничего, кроме как скрывать даже название болезни. А бессовестная империя Яхавельба начала утверждать, что принцессу отравили.

В конце концов брак, призванный принести мир, привёл страну прямиком в трясину войны.

— И всё же внутри империи Яхавельба болезнь не распространяется, — добавила Билетта.

— Что ты имеешь в виду? Разве ты не сказала, что там она встречается постоянно? — спросил Гейл.

— Да, но, поскольку в регионе о ней хорошо известно, жители Яхавельбы получают лечение прежде, чем успевают умереть или распространить болезнь. Там её не считают серьёзным заболеванием. Поэтому жители Яхавельбы и считают, что их принцессу отравили. Если здоровая молодая женщина внезапно умирает, чем ещё это может быть?

— Её можно вылечить?!

Гейл вскочил, подавшись вперёд. Он всегда считал болезнь Таргитт неизлечимой, поэтому всё ещё немного сомневался, но отчаянно хотел, чтобы слова Билетты оказались правдой.

— Можно. Мы тоже граничим с империей Яхавельба, но ты когда-нибудь слышал, чтобы здесь распространялась такая болезнь?

— Я слышал, что у людей случалось расстройство желудка, но ни разу не слышал о смертях, — задумчиво сказал граф, наклонив голову.

— Мы с империей Яхавельба едим то, чего нет в рационе королевства Нарис. Поэтому здесь болезнь никогда не становится серьёзной.

— Значит… рыба? — ошеломлённо спросил Гейл.

Билетта кивнула.

И империя Гайхандар, и империя Яхавельба имели выход к морю, а королевство Нарис было окружено горами и не имело выхода к морю. Возможно, при наличии побережья там тоже ели бы морепродукты, но в окружённой горами столице рыба была недоступна.

— В Гайхандаре распространён соус из определённого вида рыбы, который помогает выработать иммунитет к болезни. Жители Нариса редко едят рыбу, поэтому по-прежнему уязвимы перед заражённым зерном. Но если зерно не заражено, оно совершенно безопасно.

— Как такое может быть…?

Гейл был потрясён. Рядом с ним граф Сванган недоумённо оглядел комнату.

— К чему ты клонишь?

— Первые десять лет ты предоставлял Барду самому справляться, верно? — заметила Билетта. — Наверное, он крал зерно, чтобы запасти припасы и иметь возможность быстрее помогать районам, пострадавшим от бедствий. В этом регионе и так случаются необычно сильные наводнения, а ты сидел сложа руки. Преступление остаётся преступлением, но, думаю, изначально он пошёл на него от отчаяния.

Билетта свирепо посмотрела на графа и продолжила:

— Я пришла к такому выводу, потому что поначалу крали совсем мало по сравнению с последними годами. Лишь в последние несколько урожаев количество исчезавшего зерна выросло до необычных размеров. Столько зерна невозможно было легко продать, поэтому им требовались связи — как в бизнесе. Но и у одного человека есть предел тому, сколько он может позволить себе купить. Украденного зерна было гораздо больше, чем мог бы приобрести один торговый партнёр. Вероятно, в первые годы виновники поняли, что могут безнаказанно красть, а затем решили, что смогут забирать больше и не попадаться. Тогда они и начали значительно наращивать объём краж.

Граф не посещал своё поместье двадцать с лишним лет, но большая часть краж произошла за последние три года. Исходя из этого, Билетта решила, что Гейл и остальные присоединились к делу годом или двумя ранее. По иронии судьбы, количество украденного зерна достигло пика примерно в то же время, когда она вынудила графа Свангана снова начать ездить в поместье.

— Но почему всё это зерно отправляли в другую страну? Это показалось мне странным. В конце концов, королевство Нарис выращивает собственное зерно. По идее, ему не должно было требоваться наше. К тому же его не продавали — его забирали. Я предполагаю, что причина в том, что жители Нариса перестали доверять собственной пище из-за распространяющейся болезни?

— Именно. Она распространяется через пищу, поэтому к урожаю нашей страны возникло глубокое недоверие… В результате никто не хотел есть продукты, выращенные у нас. Но если бы мы импортировали урожай из других стран, несмотря на избыток собственного, люди бы заподозрили неладное и узнали о болезни. Не имея другого выбора, королевская семья заставляла собственных подданных есть нарисское зерно, чтобы скрыть вспышки болезни. Даже понимая, что можем заразиться, мы были вынуждены употреблять потенциально заражённое зерно… Это привело к бесчисленным смертям. Все запертые внизу мужчины потеряли близких из-за болезни. Мы не могли смириться с тем, как Нарис справлялся с этой проблемой, поэтому начали ездить в другие страны, добывать там хоть немного зерна и распределять его на родине.

Должно быть, именно поэтому они появились в поместье графа Свангана.

Таковы были истинные мотивы воров.

— Как ты узнала, что мы не местные?

Гейл пристально посмотрел на Билетту. Ей было несложно оказаться в центре внимания, но напряжённая атмосфера слегка сдавила грудь.

— Когда мы расспрашивали жителей о кражах в округе, они почти ничего не могли рассказать. Но иногда сообщали о группе неизвестных мужчин, которые по приказу Барду появлялись в районах, пострадавших от наводнений. Поскольку эти люди прибыли не из поместья, им пришлось пересечь границу. Сначала я подозревала, что это дезертиры или возвращавшиеся с войны солдаты, но также слышала, что они действуют очень слаженно, а мосты ремонтируются чрезвычайно быстро. Тогда я попросила Арнальда понаблюдать за ними лично, и он пришёл к выводу, что среди них есть командир.

— Но присутствие командира ещё не означает, что они из другой страны… И как ты узнала о болезни Таргитт?

— Ты прав. Но я открою тебе секрет: у меня есть связи с Ассоциацией Хайрейн.

— Что?! Ассоциация Хайрейн…! — глаза Гейла от удивления широко распахнулись.

Похоже, он уже слышал об Ассоциации Хайрейн. Это неудивительно: последние шесть месяцев она оказывала помощь королевству Нарис. Дядя Билетты очень хотел этим заняться. Билетта видела его перед отъездом из столицы, и он был в прекрасном настроении после того, как перевёл крупную сумму денег.

— Хотя в Ассоциации знали, что мы страдаем от болезни, они очень любезно импортировали для нас иностранные продукты. Я слышал, что это очень обрадовало людей на родине.

— Глава Ассоциации велел производить различные продукты и искал для них новый рынок. Так уж вышло, что один из этих продуктов смягчает воздействие болезни.

— Тот, о котором ты говорила раньше?

— Король напрямую попросил главу Ассоциации изучить возможные лекарства. Люди, не привыкшие есть рыбный соус, могут его не переносить, поэтому глава решил превратить ингредиент, дающий иммунитет, в пасту: перемолоть его в порошок и смешать с другими продуктами. Её можно использовать и как основной продукт питания, так что, надеюсь, со временем она станет достаточно популярной, чтобы эпидемия пошла на спад.

— Значит… он раздавал её в надежде, что она вылечит болезнь…?

— Как деловая женщина могу сказать: он делал это не только из доброты. Однако король и глава Ассоциации, похоже, давно знакомы, поэтому дядя решил действовать, узнав о бедственном положении королевства. Я также хорошо знаю, что происходит в Нарисе, поэтому мне было легко понять, кто вы и куда отправляется зерно.

На самом деле дядя Билетты был не настолько альтруистичен. Он просто обладал острым нюхом на возможность заработать. И всё же она не хотела говорить о нём плохо: признание его недостатков лишь навлекло бы стыд на родственников. Ничего хорошего из этого не вышло бы.

— Большое спасибо. Я не могу передать, как вам благодарен…!

Гейл сложил руки в знак благодарности, и в его глазах стояли слёзы. Билетта могла лишь криво улыбаться, пока он, казалось, поклонялся ей.

Для таких деловых людей, как Билетта, репутация была всем, и никто не пользовался большим почётом, чем её дядя Самус. Но она знала, что он двуличен и преследует тайные цели, поэтому её чувства были противоречивыми. К тому же Билетта всего лишь открыла правду и вовсе не участвовала в создании самого продукта. Гейл, вероятно, был просто очень хорошим человеком. Она знала, сколько страданий причинила ему болезнь, но было бы лучше, если бы он научился читать между строк.

Её дядя мог продать Нарису жизненно необходимый продукт, но умел позаботиться о том, чтобы получить взамен нечто большее, чем расположение страны. Он действовал так лишь потому, что рассчитывал закрепиться на новом месте. Похоже, едва вернувшись в империю, он уже планировал снова отправиться за границу.

— Благодарить следует главу Ассоциации, так что, если ты так признателен, можешь отплатить ему, снова с ним сотрудничая. Но сначала как насчёт сделки с нами?

— С-сделки?

— Да. Отец, у тебя есть документы, которые я просила?

Граф Сванган кивнул и положил перед Гейлом три листа бумаги, лежавших на письменном столе.

Это была цена Билетты за помощь графу в фальсификации отчётности о зерне.

— Здесь указана динамика урожайности на землях Сванганов за последние несколько лет, а здесь — данные, поданные правительству. Видишь, несколько лет указывали низкую урожайность, поэтому мы платили мало налогов. Мой свёкр отправлял дополнительные припасы, но всё равно остаётся недостача. Куда делось зерно?

— Часть уже перевезли в Нарис и съели. Остальное по-прежнему хранится в поместье, — объяснил Гейл.

— Вдоль восточной границы стоит старый форт, — добавил Барду. — Там по-прежнему размещено несколько солдат, но украденное зерно мы хранили в том складе. Мы сказали, что это мешки с песком на сезон дождей, поэтому знаем о нём только мы.

Все лорды, владевшие землями, содержали собственные армии. Форт на границе земель Сванганов был бы крайне важен, если бы отношения Гайхандара с королевством Нарис когда-нибудь ухудшились и из столицы сюда пришлось бы направить солдат. Но в мирное время, как сейчас, его содержание полностью ложилось на владельца.

До недавнего времени империя Гайхандар направляла все силы на войну на юге, поэтому этот форт оказался идеальным местом для хранения.

— Обычно нас можно найти там, — виновато добавил Гейл.

Билетта предполагала, что зерно спрятано где-то в поместье, но не в таком откровенном месте, как их собственный форт на границе.

Граф Сванган выглядел разъярённым, но именно к этому приводило пренебрежение поместьем на протяжении двух десятилетий. Поэтому Билетта и продолжала пилить его, заставляя взяться за дело и чаще ездить в поместье. Если бы империя Гайхандар узнала, что иностранцы пробрались внутрь, захватили приграничную крепость и украли их зерно, графу потом не жить. Он был совершенно безнадёжен.

Билетта радовалась, что Гейл совершал преступления лишь из чувства долга. Если бы он крал исключительно ради выгоды, из-за небрежности её свёкра его заклеймили бы государственным изменником. А если бы Сванганам особенно не повезло, наказание распространилось бы на всю семью и поместье. Даже если бы их раскрыли, тот факт, что зерно пошло на доброе дело, наверняка смягчил бы последствия. Хорошо, что теперь Нарис и Гайхандар поддерживали дружеские отношения.

— Как удачно, что ты в итоге оказал им гуманитарную помощь, отец…

— Почему ты никогда не можешь быть довольна, если не вставишь неуместное замечание?

— Ничего не могу с собой поделать… Наверное, это из-за недосыпа.

— Хм. Когда закончим, можешь отдыхать сколько угодно.

— Как любезно с твоей стороны! А теперь, господин Адалтайн. Я хотела бы узнать о ваших дальнейших планах. Вы собираетесь вернуться на родину?

— Там у меня нет семьи, о которой стоило бы говорить. И даже если бы была, солдат, дезертировавший посреди войны, не может без стыда вернуться домой. К тому же, хотя теперь я знаю, что королевская семья и аристократия раздают лекарства, всё равно ненавижу их за сокрытие существования болезни и за то, что они позволили ей распространиться. Если возможно, я хотел бы остаться здесь и чинить мосты и прочее… хотя для вора это может быть несбыточной мечтой.

— Не беспокойтесь. Более того, я рада узнать, что вы хорошо относитесь к империи Гайхандар. Мы оставим запасы зерна в складе как есть. Теперь, когда решение проблемы болезни найдено, вам ведь не понадобится брать ещё, верно? Хотя недоверие к местным урожаям какое-то время может сохраняться, со временем всё уляжется, когда люди поймут, что от них не заболевают.

Билетта на мгновение замолчала и улыбнулась растерянному мужчине, в чьих глазах читалась тревога.

— Перейдём к следующему вопросу. Если не считать периода, когда, по нашему мнению, Барду действовал самостоятельно, всего мы потеряли зерно за три года.

Билетта показала Гейлу точные цифры на втором листе бумаги, и с его лица сошли краски. Она понимала, что заставляет его испытывать противоречивые чувства, но, как ни посмотри, он был вором, поэтому хотела, чтобы он увидел настоящий масштаб причинённого им ущерба.

К счастью, земли Сванганов не зависели от зерна как источника дохода, поэтому, хотя за три года его унесли, потеря не лишила поместье трети прибыли. Но, хотя кража не создала серьёзных трудностей в содержании поместья Сванганов, Билетта, конечно, не собиралась говорить об этом Гейлу.

Вероятно, по той же причине Барду считал разумным продолжать понемногу уводить зерно. Благодаря этому её свёкр и мог подготовить дополнительные запасы, несмотря на «плохой урожай».

— А теперь давайте торговаться. Мы хотим, чтобы вы, господин Адалтайн, продолжали жить в форте. Сейчас вы, возможно, наш пленник, но это изменится.

— Что вы имеете в виду? — подозрительно спросил Гейл, когда Билетта предъявила ему третий и последний документ.

На последнем листе были чертежи, которые Билетта попросила свёкра составить. Времени на подготовку было мало, поэтому они оказались не очень подробными — скорее концептуальными рисунками, но одного взгляда хватало, чтобы понять, что на них изображено.

— Мы планируем построить на землях Сванганов канал на случай будущих стихийных бедствий. Для этого нужны рабочие. Мы можем набрать людей среди тех, кто возвращается с войны с нашим южным соседом, но нам не хватает тех, кто будет ими руководить. Поэтому мы наймём вас — наших новых друзей из Нариса.

— Ты… уверена? Я преступник…

— В конечном счёте виноват мой свёкр: он всегда оставлял заботу о поместье своим подчинённым. Он не исполнял обязанностей, и я не стала бы возражать, если бы его полностью лишили земель. По-хорошему, жители уже давно должны были восстать и прогнать его. Единственным человеком, который не позволил этому случиться, был Барду. Я бесконечно благодарна вам за усилия по ремонту мостов и другой инфраструктуры. Я отказываюсь вас за это отчитывать. — Услышав раздражённое ворчание, Билетта вопросительно посмотрела на свёкра. — И что означает этот взгляд, отец?

Даже когда Билетта впервые догадалась, кто виноват, и рассказала графу всю историю, она воспользовалась возможностью его покритиковать. Но тогда он признал свою вину и не стал возражать.

У него не было другого выбора, кроме как принять её упрёки, хотя Билетта признавала: отчасти она так строго с ним обходилась в отместку за то, что он заставил её приехать сюда и работать. Теперь, когда ей представилась возможность покомандовать им, она собиралась использовать её по максимуму.

— В этом году урожай не был плохим, но из-за вчерашнего пожара, к сожалению, сгорело всё, что ещё не успели украсть. Поэтому империи мы можем поставить только количество, указанное в отчётах.

— А как же зерно, которое мы должны были получить? — спросил Гейл.

— Не беспокойтесь. Остальное украденное зерно мы передадим вам в качестве платы за ремонт мостов и прочего. И, кстати, господин Адалтайн, не переживайте из-за утраты склада. Он был пуст, а мы всё равно собирались вскоре его перестроить. Вы лишь немного ускорили график. В любом случае таково моё предложение. Что вы решите?

— Значит, мы можем отказаться?

— Конечно. Считайте это любезностью со стороны моего свёкра. Хотя, если вы не примете предложение, мы действительно посадим вас как вора и отправим домой, поэтому не советую выбирать такой вариант. Если вы хотите остаться здесь, владелец расскажет все подробности. Если после этого вы захотите обдумать варианты, тоже хорошо. А если условия вас не устроят, всегда можно попросить большего.

— Хватит говорить такие ненужные вещи! — вмешался граф.

— Ну же. Если, предлагая сделку, не признавать права партнёра, никто никогда не будет доверять вам в делах, особенно если вы хотите, чтобы он долго на вас работал. Что ж, если вы не против, на этом я закончу.

Признав, что Билетта аккуратно уладила всё дело, граф слабо кивнул. Похоже, желание спорить у него полностью исчезло. Арнальд тем временем выглядел всё так же безразлично.

Билетта восприняла это как разрешение уйти.

— Тогда прошу меня извинить.

Она изящно поклонилась и быстро вышла из комнаты.

Если бы Билетта осталась, свёкр продолжил бы злиться всё сильнее. К несчастью для Барду, скорее всего, граф сорвал бы злость на нём, но он всё-таки совершил преступление. Билетта была уверена, что он выдержит.

Она молча пожелала ему удачи и подавила зевок.

Было трудно не вернуться сразу в постель, но Билетта хотела есть. После небольшого перекуса чудесно было бы вздремнуть. Вспоминая, как много она работала последние несколько дней, Билетта не могла не подумать, что всё это в значительной степени оказалось пустой тратой времени. Работы было действительно слишком много. Что ещё хуже, на следующий день ей предстояло возвращаться в столицу вместе с Арнальдом, а значит, впереди был ещё один долгий день в ужасной карете рядом с ним. До празднования победы тоже оставалось мало времени. Они спешили.

Билетта изо всех сил старалась вытеснить из головы мрачные мысли о завтрашнем дне, планируя остаток сегодняшнего. Направляясь в столовую, она шла вприпрыжку.

После ухода Билетты в комнате повисла тишина.

Все переглядывались, и по лицам невозможно было понять, что они чувствуют. Группу окутывала атмосфера полного недоумения.

— Разве я не говорил, что твоя жена необыкновенна?

Граф Сванган с улыбкой, в которой явно сквозила насмешка, посмотрел на сына.

— Ты только что сам это видел: она пугающе быстро соображает. Ей также удалось выведать множество сведений у своего дяди из Ассоциации Хайрейн. В этом отношении у неё очень хорошие связи. А благодаря опыту в бизнесе она знает, как обращаться с деньгами.

— А что насчёт её навыков владения мечом? Уж не ты ли её обучал?

Предыдущей ночью Билетта мастерски оттеснила врага. Очевидно, в бою она была очень талантлива.

Когда Арнальд впервые сопровождал Билетту в карете, он заметил, что с её руками что-то не так. Наблюдая за ними по дороге в поместье, он понял, что они довольно грубые. Это были не руки знатной дамы, а руки человека, много лет тренировавшегося с мечом. Невозможно было приобрести такой талант за одну ночь.

Но где же леди могла научиться подобным навыкам? Хотя Арнальд видел её фехтование собственными глазами, он не мог не считать это странным.

— Она была такой с тех пор, как вошла в нашу семью. Вскоре после этого она даже победила меня на дуэли. Она дочь виконта, прославленного воинским мастерством, так что, возможно, это было частью её воспитания, хотя я никогда не спрашивал. Возможно, она сама настояла на тренировках — учитывая её склонность к воинственности и непокорности. Как бы она ни притворялась леди, управиться с ней довольно трудно.

Отец Арнальда, всегда смотревший на собственную жену с чрезвычайной горечью, усмехнулся, словно вспомнил что-то забавное. Он определённо был в хорошем настроении.

Вскоре после возвращения в столицу Арнальд отправился в городское поместье Сванганов, чтобы собрать сведения о невесте и поговорить с отцом. Услышав слухи, он пришёл именно затем, чтобы потребовать от отца взять ответственность за свою любовницу, но отец отказался и предостерёг его от развода с Билеттой. Сначала Арнальд пришёл в ярость, решив, что отец использует его, чтобы держать любовницу под рукой, но всё оказалось совсем не так. Похоже, граф просто полагался на её способности.

— Я был бы признателен, если бы узнал об этом раньше.

— Ты не хотел слушать. Ты внезапно появился, велел мне самому разбираться с любовницей и ушёл, не выслушав ни слова из того, что я хотел сказать. Я благодарен, что благодаря твоему пари ты убедил её не уходить. Держись за неё покрепче.

На следующий день после брачной ночи Арнальд рассказал отцу об их пари на месяц. Отец был ошеломлён странными условиями, но всё равно злобно улыбнулся, представив, как необычная женщина отреагирует на такое возмутительное предложение.

— Моя госпожа не только заставила графа вернуться в поместье, но и во многом помогла, — сказал Барду. — Она до сих пор спрашивает, не может ли чем-то помочь, хотя считает, что заботиться об этом месте должен граф… А когда почти все мои прошения к графу оставались без ответа, я мог отправлять их ей.

— Ты мог?

Похоже, граф совершенно ничего об этом не знал. Он раздражённо цокнул языком.

— И она соответственно отдавала распоряжения?

— Если милорд ничего об этом не знает, тогда, полагаю, да. Судя по всему, что она говорила и делала прошлой ночью, она заставила всех плясать под свою дудку, включая вас, милорд.

Выражение лица Барду в тот момент, казалось, было больше, чем просто уважение — скорее, он был преисполнен обожания. В нём также ощущалось облегчение: вместо тяжёлого бремени управляющий словно избавился от злого духа. Он выглядел расслабленным человеком, у которого теперь появилась опора.

Арнальд давно не бывал в загородном поместье Сванганов. Выйдя из кареты и увидев слуг, выстроившихся перед господским домом, он заметил несколько знакомых лиц — правда, теперь их лица покрывала более глубокая сеть морщин. Арнальд давно превратился из ребёнка во взрослого мужчину, так что люди вокруг тоже постарели естественным образом, но всё равно этот вид подчеркнул для него, как много времени прошло.

Даже господский дом, когда-то казавшийся ему огромным, теперь выглядел меньше. Ощущение было странным. Но Барду оставался таким же крепким и здоровым, каким Арнальд его помнил.

Арнальду было трудно поверить, что Барду, человек, любивший поместье и господский дом Сванганов больше всех, способен на растрату. Он был уверен, что произошла какая-то ошибка. Поэтому Арнальд решил сам расспросить слуг о своей жене и недавнем поведении Барду, но никто не сказал о них ни одного дурного слова. Барду описывали точно так же, как его помнил Арнальд, а Билетта, похоже, тоже пользовалась всеобщей симпатией. Арнальда удивило, насколько дружелюбно она общалась со всеми. Прочитав отчёты о поместье, он знал, что отец несколько раз привозил её сюда, но не представлял, что она настолько хорошо ладит со слугами.

Вспомнив полученные сведения о её «почитателях», Арнальд не смог удержаться от улыбки.

— Это были точные распоряжения?

— Да. Сначала я думал, что перед ответом на мои письма она советуется со специалистами, но, увидев то, что произошло сейчас, полагаю, многие идеи принадлежали ей самой. Если так, у неё широкий кругозор и глубокие знания во многих областях. Она прекрасно подходит для управления этими землями. У неё также сильно развито чувство справедливости, она прямолинейна и очень заботлива. Хотя управлять поместьем семьи, в которую она вошла после замужества, не входит в её обязанности, она не смогла закрыть глаза на страдания подданных. Только благодаря её усилиям эти земли продержались последние несколько лет.

— Понимаю. Похоже, моя жена точно знает, как с тобой обращаться, — заметил Арнальд, обращаясь к отцу.

— У никчёмного сына, чья невеста всё время пытается от него сбежать, нет права меня критиковать.

Граф фыркнул, а затем нахмурился. Всякий раз, проигрывая словесную битву, он пытался прекратить разговор. Похоже, за эти годы он так и остался столь же поверхностным человеком, каким был прежде.

— Она словно дух-хранитель моего королевства. Прекрасная, изящная и невероятно мудрая. Я завидую тебе, что ты можешь называть её своей женой.

Гейл, до этого молчавший, говорил с волнением. В его глазах Арнальд заметил и обожание, и рвение.

Вот как мужчины начинают ей поклоняться. Арнальд одновременно раздражался и восхищался. Теперь стало очевидно, что слухи о том, будто его жена заманивает мужчин и подчиняет их, словно сирена, были всего лишь слухами. На самом деле мужчины, похоже, сами преследовали её, не получая от неё ни малейшего поощрения.

У Билетты было сильно развито чувство справедливости. Она делала всё возможное, чтобы помогать нуждающимся, никогда не выдавала чужие достижения за свои и усердно поддерживала поместье своими деловыми навыками. Мужчины могли поклоняться ей, но лишь благодаря её заслугам.

У него и правда была впечатляющая жена. Похоже, он допустил несколько ошибок, выбирая, как начать их отношения.

— Какая же она заноза, — сказал граф. — Она знает, что красива, и уверена и в своём уме, и в силе. Хотя, должен признать, у неё есть одна слабость.

— Слабость? При всех её талантах?

— Странно, но она словно безразлична к собственной ценности. Пугающе безразлична. Возьми хотя бы её внешность. Должно быть, она поссорилась с идиотами, распускающими о ней слухи, потому что ненавидит, что её внешность привлекает мужчин. Словно считает своё лицо лишь источником неприятностей. Она не только не привыкла к мужчинам — она их ненавидит. Ей кажется, что любой мужчина, которого она привлекает или который пытается к ней приблизиться, делает это только потому, что поверил слухам. Поэтому вместо того, чтобы их опровергать, она подыгрывает им.

— Подыгрывает им…?

— Да, она многих ввела в заблуждение в нашем кругу. Не поверишь, но она даже использует наши ссоры, чтобы люди хуже о ней думали. А когда мнение против неё уже сформировалось, использует это, чтобы усилить слухи. Она ходит и говорит что-то вроде: «Отец, должно быть, счастлив, что люди считают такую прекрасную молодую девушку, как я, твоей любовницей». Это ужасно. Умоляю тебя, опровергни эту клевету обо мне на следующем светском вечере.

— Она и меня тоже обвела вокруг пальца…

Арнальд хотел раскаянно вздохнуть.

Именно из-за этих слухов его необоснованная ярость обрушилась на неё.

— Она может быть твоей женой, но это ты навязал её мне. Теперь ты должен взять ответственность на себя. Тогда ты поймёшь, какая она на самом деле заноза! Она не перестаёт говорить, а когда наконец отступает, это лишь уловка, чтобы заставить тебя согласиться на всё, чего ей хочется! Каждое второе слово — язвительный комментарий. Она вечно что-то замышляет, чтобы прижать меня к стене, эта наглая девчонка! Прошли годы, а её отношение ни капли не изменилось. Научи её уважать старших. Скажи ей относиться к свёкру с подобающим уважением! Эта девчонка…!

Хотя злиться полагалось Арнальду, в какой-то момент отец перехватил инициативу.

До сих пор граф был в таком хорошем настроении, говоря о Билетте, что Арнальд не понимал внезапной перемены. Возможно, граф долго копил раздражение из-за поведения невестки и просто сорвался. Он всё сильнее приходил в ярость, переходя от одной жалобы к другой. Неужели мне действительно нужно выслушивать это прямо сейчас? — задумался Арнальд.

Несмотря на ранний час, он, похоже, оказался во власти бесконечной нотации отца. Даже в детстве ему не приходилось терпеть ничего подобного.