Глава 6. Вы, кого я презираю

# Глава 6. Вы, кого я презираю

Парадный холл поместья Сванганов совершенно точно не удастся восстановить за один день. Особенно после такого мощного взрыва. Вокруг повесили полотнища ткани, а пока холл ремонтировали, устроили временный проход. Но Билетта привыкла видеть здесь обычную крепкую дверь, поэтому всё это казалось ей ненадёжным.

К тому же стоявший перед проходом солдат в форме выглядел пугающе неуместно.

— Не уверена, что телохранитель мне действительно необходим, — сказала Билетта, отложив всё остальное в сторону.

Однако на самоуверенности её спутника это нисколько не сказалось. С самого появления он держался так, будто назначение было для него не более чем обременительной обязанностью, и, похоже, не собирался менять манеру поведения, как бы ни заставлял Билетту чувствовать себя неловко.

— Согласен, особенно после всех этих слухов о вас. Это назначение на должность телохранителя просто нелепо.

— Вы совершенно свободны отказаться.

— Я здесь по приказу начальства. Я не могу ослушаться.

— И вы всегда исполняете приказы начальства.

Скорее всего, это было её наказанием за то, что она разозлила Арнальда. Билетта и подумать не могла, что он способен на подобное. Ей совершенно не требовался телохранитель, который обожал сплетничать. Не хотелось признавать, но Билетта была впечатлена тем, насколько мелочным он мог быть.

— М-миледи… Кто это? — вмешался Донован, словно больше не мог выносить происходящее.

Билетта улыбнулась, чтобы его успокоить.

— Один из людей Арнальда.

Но ей хотелось громко и отчётливо спросить у самого солдата: «Почему вы здесь?»

После того как накануне Билетта влепила Арнальду пощёчину, он ушёл вместе с явившимся за ним дворецким. По-видимому, его вызвали на помощь генералу Дреслану, чьё поместье оказалось в осаде.

Щёки Арнальда покраснели, но, похоже, его это нисколько не задело. Однако после последовавшего молчания Билетта поняла, что он, должно быть, пришёл в ярость.

Когда Билетта наконец успокоилась, она осознала, что ей не стоило так злиться и что у неё не было оправдания для удара по мужу. Да, Арнальда следовало наказать, но то, как она это сделала, заставляло её чувствовать себя низко.

Она всего лишь выплеснула на него раздражение, копившееся целый месяц. Не говоря уже обо всех годах мрака, через которые он заставил её пройти. На самом деле Арнальд был лишь в десять раз хуже всего этого, но плохое оставалось плохим.

А её муж был настоящим гением по части того, как вывести её из себя.

Сначала Билетта думала, что при встрече с Арнальдом спросит его о государственном перевороте и предполагаемой причастности к нему, но не спросила. Не удалось ей и выяснить, не замышлял ли он её убийство.

А потом Арнальд ни разу не возвращался, и Билетта не могла перед ним извиниться.

Новый телохранитель появился лишь этим утром, когда Билетта собиралась на работу. Донован заметил её и принялся умолять в первую очередь позаботиться о здоровье, как вдруг явился солдат в форме. Он ворчливо сообщил, что ему приказано охранять её.

Арнальд запретил ей покидать дом, но всё же позаботился о том, чтобы у неё был телохранитель, — это показывало, насколько хорошо он её знал. Возможно, он пытался найти компромисс. Но, увидев, каким скверным и неприятным человеком оказался его подчинённый, Билетта быстро поняла: на самом деле это был способ Арнальда отплатить ей той же монетой.

Казалось, тревогу из-за возможного нового нападения вот-вот вытеснит сокрушительная депрессия, вызванная её угрюмым защитником. Билетта задумалась, кому следовало бы прислать счёт в случае нервного срыва. Тем, кто устроил переворот? Или мужу, приказавшему этому человеку явиться к ней?

— Итак, куда мы сегодня направляемся? Навестить какого-нибудь вашего любовника?

Билетта мысленно пообещала себе больше никогда не злить этого мелочного мужа. Ехать на работу теперь казалось глупым, поэтому она сообщила кучеру, что планы изменились.

Они направятся в торговый район столицы.

— Э-э, куда мы едем, госпожа Сванган?

В голосе охранника слышалось подозрение, но Билетта не была обязана отвечать на его вопрос.

Она лишь велела сидевшему напротив солдату молчать.

Билетта уже злилась.

Считалось, что всё семейство Сванганов использовало своё огромное богатство для финансирования переворота, а также поддерживало связь с иностранными армиями, чтобы посеять раздор в рядах войск Гайхандара. Был ли Арнальд настоящим главой переворота или нет, Билетта хотела рассказать всему миру, что остальные члены семьи к этому не причастны. Более того, сама Билетта стала жертвой теракта с участием смертника. Она могла погибнуть.

Ощущение, будто её подозревают, ужасно раздражало. Если бы получилось, Билетта заглянула бы в магазин Райдеволлов, чтобы шпионить за врагом. Её дядя часто говорил, что невозможно сражаться с врагом, пока не узнаешь, кто он такой. Разумеется, в бизнесе действовало то же правило.

— Разве это не оружейный магазин?

Карета остановилась в укромном уголке торгового района, и теперь Билетта шла по улице вместе с солдатом. Он задал вопрос, заметив, куда она смотрит.

— Это оружейный магазин, который финансирует и которым управляет дом Райдеволлов. Вы о нём знаете?

— Конечно. Отсюда поступает почти всё армейское снабжение, хотя мы также ведём дела с несколькими другими торговцами. Как бы то ни было, именно здесь закупается снаряжение для всей страны.

Билетте это показалось идеальным.

Дом Райдеволлов принадлежал к дворянской фракции, поэтому ему не следовало позволять усиливать своё влияние в армии. Но из-за политических обстоятельств, вероятно, избежать его участия было невозможно.

Как им было сражаться с таким могущественным врагом? Достаточно было одного взгляда на их магазин, полный занятых делом сотрудников и покупателей, чтобы понять: это уважаемое заведение. Ничего подозрительного не наблюдалось.

— И зачем именно мы сюда пришли?

— Наблюдать. Даже самая незначительная крупица информации может оказаться жизненно важной. Мы ничего не теряем, если будем за ними присматривать.

— Понимаю. Очень хитро.

Охранник пробормотал это мрачно, но прежде чем Билетта успела как следует осмыслить его слова, заметила, как за магазином остановилась повозка. Она нахмурилась. Что-то казалось очень странным.

Повозка была оборудована навесом, чтобы в ней было удобно хранить и перевозить оружие, но Билетта сомневалась, что она выдержит большой вес. Что важнее, на ней не было ни торговой марки, ни какой-либо эмблемы магазина. Совершенно ничем не примечательная.

Как только Билетта заметила отсутствие знаков на повозке, из задней двери магазина показались двое мужчин с мешком. Они забросили его в кузов, и Билетта увидела, что из мешка что-то торчит. Она потёрла глаза, пытаясь рассмотреть лучше, и поняла, что это человеческая рука. По спине пробежал холодок.

Похоже, в мешке находился человек.

— В-вы это видели? Давайте проследим за повозкой.

Билетта не знала, что именно происходит, но понимала: это преступление.

Что ещё это могло быть, если внутри мешка находился человек? Билетта не представляла, сможет ли чем-нибудь помочь, но обладала сильным чувством нравственного долга. Бездействовать она не могла.

— Тц, идиоты… Они сказали, что мне нужно всего лишь оставаться рядом с вами и присматривать за вами. Ладно. Вы идёте со мной.

— Что?

Тон мужчины совершенно изменился. Как только Билетта посмотрела на него, сильный удар пришёлся ей в солнечное сплетение. А затем всё погрузилось во тьму.

— …миледи! Юная леди…!

Из темноты Билетта услышала чей-то голос, звавший её. Она резко открыла глаза и обнаружила перед собой знакомого низенького старика. Его белые волосы были растрёпаны, а сам он выглядел очень уставшим. Простая рубашка и брюки казались сшитыми из дорогой ткани, но были потёрты и покрыты пятнами. С руками, связанными за спиной, старик вопросительно посмотрел на Билетту.

— Где я?.. — спросила она.

— О, слава богу, вы очнулись. После того как вас опоили и привезли сюда, вы проспали почти два часа. Знаю, уже за полдень, но где мы находимся, я и сам понятия не имею. Видите ли, меня привезли сюда тем же способом, что и вас.

Комната, где они оказались, напоминала большую приёмную. Комната была обставлена различными предметами, а над камином висела дорогая картина. Окна также закрывали плотные тяжёлые шторы, не позволявшие увидеть, что находится снаружи.

Билетта очнулась на диване.

Старик стоял на коленях рядом с ней на ковре. Раз его привезли сюда одновременно с Билеттой, должно быть, именно он был владельцем той руки, которую она видела в оружейном магазине Райдеволлов. Если только её не отвезли в совершенно другое место.

— Вас тоже привезли сюда в мешке?

— О, вы это заметили? Да, это был я. Похоже, нынешние похитители не испытывают ни малейшего уважения к старикам. Только я начал привыкать к подвалу под магазином, где меня держали, как меня запихнули в мешок и бросили в повозку. Я, конечно, невысокий, но всё же не игрушка. Когда меня наконец выпустили из мешка, мне связали руки. Они совершенно не уважают старших.

— Простите, но я не совсем вас понимаю…

— Ха-ха! И всё же вы выглядите такой спокойной. Вы ведь молодая жена подполковника Свангана?

— Вы знаете, кто я?

— На празднике победы вы были главной темой для разговоров. Зрелище, в котором могучего хладнокровного Серебряного лиса укрощает собственная жена, было просто великолепно. Никогда в жизни я не видел, чтобы этот мальчик выглядел таким мягкосердечным.

— Ч-что?

О каком «Серебряном лисе» он говорил?

Неужели речь могла идти о том же человеке, которого знала она?

Билетта не сказала бы, что Арнальд обязательно обладал проницательностью, необходимой для руководства переворотом, но мелочности ему хватило, чтобы в отместку за пощёчину назначить своей жене в телохранители одного из самых раздражающих подчинённых.

Но старик, похоже, знал не только об Арнальде, но и о праздновании победы.

Билетта была уверена, что уже видела его. Пока она перебирала в памяти знакомые лица, её внезапно осенило.

— Генерал-лорд Грусбел?

Васия Грусбел был прославленным героем войны и человеком, которому, по словам Арнальда, тот был очень многим обязан. Да, это был тот самый низенький генерал, которого Билетта видела через весь зал на праздновании победы.

— Я совсем недавно вышел в отставку. Но как же неловко, что такая чудесная юная леди меня узнала.

Билетте казалось, будто в весёлой улыбке старика отражается призрак генерала Дреслана с его демонической усмешкой. От осознания, что Грусбел был прямым начальником Дреслана, по её спине пробежал холодок. Возможно, проведя столько лет рядом и дыша одним воздухом, они постепенно стали похожи друг на друга. Неужели это означало, что её муж со временем превратится в генерала Дреслана?

Это была пугающая мысль. Гораздо тревожнее любой заразной болезни, с которой Билетта сталкивалась на работе.

— Это военные привезли меня сюда?

— Да. Вы что-то знаете?

Телохранитель, которого муж приставил к Билетте, обладал отвратительным характером, но, возможно, неуважение к ней объяснялось тем, что он уже знал, чем собирается заняться. Как бы то ни было, именно он вырубил её, поэтому было нетрудно предположить, что встретившийся ей утром мужчина также доставил её сюда.

— Думаю, это был один из людей моего мужа.

— Вот как? Не верю. Те головорезы были слишком грубыми, чтобы оказаться людьми этого мальчика. Хм, возможно, среди его подчинённых всё же встречаются неотёсанные люди.

— Вы хорошо знаете подчинённых моего мужа?

— Ваш муж командует целым полком, поэтому нельзя всех стричь под одну гребёнку. Но его подчинённым жилось неплохо. Он нанимал для них дорогих проституток и полностью выкупал для них лучшие публичные дома. Они были ему очень благодарны.

Билетта уже слышала похожие истории от Вида. Похоже, когда мужчины отправлялись на войну, они только о женщинах и говорили.

— Враги боятся этого мальчика за его беспощадную и хладнокровную стратегию, а солдаты боготворят его. Правда, на праздновании победы возникла одна неприятность.

— На празднике победы? Что случилось?

— Большинству этих мужчин нечасто выпадает возможность лично встретиться с такими прекрасными юными леди, как вы. Они решили, что командир хотя бы представит вас им, но он этого так и не сделал.

В тот раз Билетта спросила Арнальда, почему он не пошёл поприветствовать своих людей, и тот весьма сухо ответил, что это лишь создало бы неловкость. Но на деле, похоже, он просто не хотел знакомить её с ними. В то время в армии ходили слухи, будто она шлюха, поэтому Билетта задавалась вопросом, не пытался ли Арнальд защитить её от всевозможных оскорблений. Но она также понимала, что Арнальд считал её не более чем своей личной проституткой, так что, возможно, он не хотел сделать для неё что-нибудь доброе, а всего лишь избежать шума и хлопот, связанных с её представлением.

— Это случилось давно, но во время одной военной операции выяснилось, что в одно из подразделений этого мальчика внедрился шпион и передавал сведения врагу. Разумеется, именно этот парень сумел обратить ситуацию себе на пользу и воздать врагу по заслугам, но первым сообщил ему о шпионе я. С тех пор он всегда шёл мне навстречу, словно чувствовал себя обязанным. Внешне он может казаться хладнокровным лисом, но на удивление принципиален. Я слышал, что он старается общаться со своими солдатами.

Билетта вспомнила, что муж и раньше отзывался о Васии с большим уважением. Она думала, что Арнальд просто уважает Васию как прямого начальника генерала Дреслана, но, оказывается, Васия действительно спас ему жизнь.

— Забавно, что он не представил жену своим солдатам, несмотря на все их уговоры.

Билетта невольно опустила глаза и ничего не ответила. Ей хотелось сказать, что всё дело в том, что Арнальду до неё нет никакого дела.

Арнальд ничего ей не рассказывал. И всё же сердце Билетты начало наполняться надеждой, а щёки — теплеть.

Неужели он действительно считал, что она не та жена, которой стоит хвастаться? Или…

Почувствовав, как в сердце поднимаются чувства, прямо противоречащие более рассудительным мыслям, Билетта отчаянно перебрала причины, по которым ей следовало умерить свои ожидания.

Во-первых, похитившим её человеком оказался подчинённый Арнальда. Чего она вообще ждала от такого мужчины? По словам Эмилио, даже теракт с участием смертника, в который она угодила, организовал её муж.

Но если он действительно хотел её убить, зачем было придумывать такой сложный план?

И уж точно он не стал бы так тревожиться за неё и приходить в ярость, как накануне.

Билетта вспомнила, с какой серьёзностью муж отчитывал её, и почувствовала беспокойство.

Всё верно. Он беспокоился о ней. Её муж-трудоголик, который всегда был слишком занят, чтобы возвращаться домой, примчался к ней, едва услышал, что она пострадала.

Когда Билетта думала о том, что это заставило её почувствовать…

…ей становилось так, так радостно.

Пусть она всё ещё не могла с полной уверенностью сказать, что муж не планировал её убийство.

Пока Билетта бесконечно терзалась сомнениями, дверь комнаты открылась.

Вошёл Эмилио.

— Мистер Грачче… Будьте добры объяснить, что всё это значит?

— Я только что спас вас от смерти.

— Тогда как вы объясните положение генерала Грусбела? Посмотрите на него! Он связан.

— Помощник спикера, значит?.. А я-то думал, что враг наконец показывает себя. Выходит, это дело рук дворянской фракции.

Похоже, Васия тоже знал Эмилио, хотя это было вполне естественно: на праздновании победы он подменял спикера.

— Я больше не обладаю особым влиянием в армии, поэтому не понимаю, зачем вам понадобилось меня похищать.

— Вы нужны мне для моей маленькой охоты на лиса. Вы важная пешка, которая заставит лиса танцевать под мою весёлую дудку, пока я перекрываю ему логова, натравливаю гончих и пришпориваю коня, загоняя его со всех сторон.

— Мистер Грачче, не стоит так разговаривать с героем войны.

Васия был чрезвычайно опытен на поле боя и бесчисленное множество раз защищал империю. И всё же Эмилио продолжал называть его пешкой. Билетта прекрасно знала, что Эмилио не питает любви к армии, но даже к такому человеку следовало относиться с уважением.

— Хм! Какая разница? Если не хотите, чтобы вас называли пешкой, можете стать одной из моих гончих. Для меня это ничего не меняет. Меня волнует лишь поимка Серебряного лиса.

Вероятно, он имел в виду Арнальда. Похоже, Эмилио похитил Васию, чтобы контролировать действия Арнальда.

— Значит, вы собираетесь подставить подполковника Свангана, объявив его главой переворота.

— Мне не нужно его подставлять. Он стоит за всем заговором. А мы пытаемся его остановить. В любом случае он зашёл так далеко, что расправился даже со своим прямым начальником.

Речь, очевидно, шла о генерале Дреслане. Билетта знала, что Арнальд отправился к резиденции генерала Дреслана, услышав, что его дом осаждают. Но что Эмилио имел в виду, сказав, что Арнальд «зашёл так далеко, что расправился» с ним?

— Готов поспорить, этот план придумал сам спикер. Как презренно… Вы, дворяне, всё такие же хитрые.

Васия с отвращением нахмурился, но со своего места Билетта видела, что у него также дрожат плечи. Скорее всего, он отчаянно пытался сдержать ярость. Васия понимал, что дворянская фракция использовала уважение Арнальда к нему как оружие. Возможно, ему даже было тяжело простить себя за то, что он так беспечно попался в их ловушку.

Эмилио постоянно упоминал охоту на лиса. Неужели они собирались избавиться от лиса, которого намеревались загнать в угол?

Иными словами, похоже, они собирались убить Арнальда и выставить его главарём государственного переворота.

Сначала они замутили воду, подготовив почву для переворота и лишив солдат премий. Затем заложили основу для казни некоего подполковника, объявив его главарём переворота. И кто такие они? Разумеется, дворянская фракция. Если им удастся добиться своего, они наверняка нанесут армии серьёзный ущерб, одновременно усилив свою фракцию.

Военная фракция состояла в основном из простых граждан. Как Дреслан и Васия. Но зачинщиком переворота объявят Арнальда, наследника дома Сванганов. И это ещё не всё. Его также выставят человеком, который повёл рядовых солдат против офицеров и высшего командования военной фракции.

Дом Сванганов собирались сделать показательным примером за то, что он выбрал военную фракцию, а не дворян. Судьба дома должна была послужить предупреждением для других титулованных представителей военной фракции и одновременно продемонстрировать силу дворянской фракции.

Если переворот удастся, дворянская фракция тоже окажется в выигрыше. Они будут использовать Арнальда как марионетку. Но даже если переворот провалится, последующая казнь Арнальда нанесёт военной фракции сокрушительный удар.

А дворяне? Они выйдут из этой истории невредимыми. Власть потеряют только военные. Для них это была беспроигрышная ситуация.

Любая дворянская семья, примкнувшая к военной фракции, подошла бы для этого плана, но в нынешних обстоятельствах лучше всего подходили Арнальд и дом Сванганов. Арнальд был не только наследником земель, которым удавалось приносить прибыль даже во время войны, но и пользовался известностью в армии. Вишенкой на торте стало бы предательство Мовриса — человека, добившегося столь многого на южном фронте, что его произвели в генералы, — со стороны собственного подчинённого. Для армии это стало бы настоящим потрясением.

Билетту крайне тревожило то, во что оказался втянут Арнальд, но одновременно она чувствовала облегчение. С тех пор как услышала слух, будто Арнальд стоит за переворотом, Билетта ощущала, что что-то не так, и теперь выяснилось, что она была права. Раз похитили человека, которого он уважал, стало понятно, почему Арнальд не мог поступить иначе.

Но это всё ещё не объясняло, почему целью стала сама Билетта и зачем взорвали поместье Сванганов.

— Ах, вижу, наша гостья проснулась.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошла экстравагантная женщина с белокурыми кудрями.

От знакомого Билетте резкого запаха духов Карлы Билетта часто моргала.

— Добрый день, госпожа Билетта Сванган.

Карла Райдеволл прищурила карие глаза. Взгляд её был преисполнен явной враждебности.

Когда Билетта впервые встретила её на праздновании победы, Карла была в кричащем фиолетовом платье, но, похоже, дома одевалась точно так же. На этот раз на ней было ярко-зелёное одеяние, оскорблявшее взгляд. Платье выглядело весьма странно, и в толпе его невозможно было бы не заметить. Как всегда, Карле оно шло.

— Добро пожаловать в поместье Райдеволлов. Хотя это, конечно, не главный дом. Не знаю, почему вместе с желанным гостем сюда притащили ещё и безбилетную пассажирку, но теперь, когда вы проснулись, не могли бы вы оставить нас? Не припоминаю, чтобы я приглашала вас.

Билетта тоже не была в восторге от того, что оказалась здесь, и с радостью ушла бы, если бы могла. Похоже, она не знала, кто приказал привезти её сюда, но по крайней мере могла быть уверена, что это была не Карла. Гораздо вероятнее, что распоряжение исходило от Эмилио.

— Уже почти время, поэтому я заберу старика. Не хочу столкнуться с яростью нашего гостя, если он будет выглядеть непрезентабельно.

Похоже, Карла пришла забрать Васию. Но кто был тем человеком, которого они не хотели злить?

Словно уловив мысли Билетты, Эмилио расслабленно улыбнулся.

— О, он скоро будет здесь. Графиня Райдеволл, приготовления к приёму нашего гостя завершены?

— Разумеется. Я приготовила его любимые блюда и напитки. Уверена, в последнее время наша юная подруга не могла его удовлетворить. Идёмте. Сейчас же.

С шелестом юбок Карла вывела Васию из комнаты, после чего с силой захлопнула дверь. Если бы она ушла без хлопка, её гордость, вероятно, осталась бы неудовлетворённой.

Похоже, Карла по-прежнему предпочитала резкие духи, щипавшие в носу. Даже после ухода графини запах душил.

Кроме Эмилио в комнате никого не осталось. Но стоило Билетте закашляться, как он заговорил, словно торопясь поскорее уйти вместе с ней.

— Эй, мы уходим. Если вы продолжите так кашлять, вас здесь убьют.

— И что это должно значить?

— Ваш муж уже в пути.

— Арнальд?

Значит, человеком, которого Карла готовилась принять, был муж Билетты. Вероятно, она собиралась немного привести Васию в порядок, чтобы показать, будто не обращалась с ним плохо. Но почему из-за этого должны были убить Билетту?

— Не думаю, что нам нужно куда-то уходить. Убить меня — это, пожалуй, слишком радикально.

— Но вы ударили подполковника Свангана, верно? Неужели вы не думаете, что он придёт отомстить?

Неужели она ударила его настолько сильно, чтобы он захотел отомстить?

Когда Билетта замолчала, плечи Эмилио задрожали от восторга.

— Его товарищи по службе не могли не заметить ярко-красный след на лице. А если и этого было недостаточно, сегодня подполковнику пришлось присутствовать на первом заседании парламента. К тому времени опухоль спала, но след всё равно стал главной темой разговоров. Вы ведь единственная, кто способен на такое по отношению к человеку его положения, не так ли?

Значит, след видели не только в армии, но и другие парламентарии.

Но как Эмилио мог так уверенно решить, что это её рук дело, если она не призналась?

В его ледяных голубых глазах сияло презрение. Билетту ужасно раздражало, что ей оставалось лишь кивнуть в знак согласия.

Ей было ужасно неловко находиться рядом с человеком, который знал о её прошлом в академии Стачия.

— Раз вы не придумали остроумного ответа, полагаю, я был прав. Значит, это действительно сделали вы.

— Похоже, вы получаете от этого удовольствие.

— Я ведь пытался предупредить его, что так и будет. Он сам виноват.

«Предупреждение» Эмилио, скорее всего, прозвучало на праздновании победы. Билетта помнила, что Арнальд не позволил ему рассказать все слухи о том, что она злая мегера. И всё же удовольствие, которое Эмилио от всего этого получал, приводило её в ярость. Похоже, он затаил обиду на её мужа. Эмилио постарался сообщить Арнальду, какая она плохая жена, и за это его выставили за дверь. Должно быть, это сильно задело его самолюбие.

Он оставался таким же хитрым и порочным, как всегда.

— Должен похвалить вас за умение так выводить мужа из себя, но с графиней лучше не связывайтесь.

Билетта была не особенно рада похвале Эмилио за удар по мужу, но ей действительно хотелось знать, почему он предупредил её насчёт Карлы.

— Вы ей очень не нравитесь.

— Если это правда, то она никак этого не показала.

— Признаюсь, я тоже не могу понять её увлечения лисом, но яд, который она изливает на вас, — это нечто совсем иное.

Значит, Карла питала необоснованную обиду?

В голову Билетты закралось подозрение. Она повернулась к Эмилио.

— Она хочет моей смерти?

Эмилио отвёл взгляд, скривившись. Что он только что говорил об остроумных ответах?

Значит, именно Карла воспользовалась переворотом, чтобы попытаться убить её.

— Почему вы солгали, сказав, что это дело рук Арнальда?

— Потому что вы презираете государственных служащих.

— Чего…?

Билетта не понимала, как одно связано с другим.

Как обман Эмилио, заставивший её поверить, будто покушение Карлы на её жизнь было делом рук мужа, связан с её прежними насмешками над чиновниками?

— Вы всегда оставляли всю свою благосклонность торговцам и военным, а потом вышли замуж за подполковника из дворянской семьи… Готов поспорить, вы даже не обратили внимания на приглашение, которое я послал вам вступить в мою фракцию.

— Какое приглашение?

— Я приглашал вас работать на маркиза. Если бы вы согласились, теперь были бы моей любовницей.

Билетта впервые слышала о подобном приглашении, но легко могла представить, как её отец отвергает предложение маркиза из дворянской фракции, учитывая его преданность военной фракции. Особенно если он понял бы, что это лишь предлог превратить Билетту в любовницу Эмилио.

В манере Эмилио сквозил эгоцентризм высокородного аристократа. Он словно требовал благодарности за своё внимание. Возможно, именно это Билетта действительно презирала.

— Вы правда сказали мужчине отдать вам его шестнадцатилетнюю дочь, чтобы она стала вашей любовницей? Вы с ума сошли? — спросила Билетта и вздохнула. Она не сомневалась, что Эмилио искренне считал: стать любовницей наследника дворянского дома было бы для неё великой удачей. Билетта знала, что сколько бы она ни возражала, им никогда не удастся прийти к взаимопониманию.

Поэтому она не собиралась продолжать этот разговор. Вместо этого Билетта перевела разговор на усердную работу Эмилио.

— Разве вы всегда не говорили, что хотите стать парламентарём? Я не принижаю людей, которые упорно трудятся ради своей мечты. И это относится как к чиновникам, так и к солдатам.

— Что?.. Вы запомнили такую мелочь, но но всё, что вы делаете, — пытаетесь вывести меня из себя.

— Почему вы так злитесь из-за того, что я вас похвалил?

— Потому что вы всегда говорите со мной дерзко. Так нагло… Хотя положено, чтобы женщины относились к мужчинам с уважением.

Если вам нужна именно такая женщина, стоило ухаживать за кем-нибудь, кроме меня, — подумала Билетта.

Ответ уже сформировался у неё в голове, но произнести его Билетта не успела. Эмилио приближался.

В одно мгновение он схватил её за подбородок и запрокинул ей лицо. Билетта откинулась на мягкую обивку дивана, но жжение вдоль позвоночника совсем не причиняло боли. Боль пульсировала лишь там, где её удерживала рука Эмилио.

Эмилио оказался так близко, что Билетта чувствовала его дыхание. Его ледяные голубые глаза сощурились, а улыбка стала злобной.

— Вы так спокойны потому, что привыкли к подобному? Вам это нравится? Изначально я не собирался доставлять вам удовольствие, но ничего не имею против.

— Что? Погоди—!

Искажённые от удовольствия губы Эмилио обрушились на её губы. Билетта в шоке распахнула глаза.

Она думала, что он её ненавидит. Что презирает.

Даже если бы он хотел досадить ей, Билетта никогда не предположила бы, что он способен на подобное.

Она совершенно не была к этому готова.

Билетта была женой солдата из той самой армии, которую Эмилио так презирал. Она переоценила его, подсознательно считая слишком умным, чтобы когда-либо прикоснуться к замужней женщине.

Но вот он стоял перед ней и целовал её.

Билетту пронзило сильнейшее отвращение.

Волосы у неё встали дыбом.

Она этого не хотела.

Эмилио так отличался от него.

В голове Билетты роились мысли, когда она услышала, как чей-то голос шепчет её имя.

«Билетта, ты этого хочешь?»

Арнальд всегда позволял себе делать всё, что хотел, но Билетта знала: каждое его действие было пропитано нежностью.

Поэтому он каждый раз спрашивал её. Потому что она была ему небезразлична.

И даже в туманном, похожем на сон состоянии, в которое он её погружал, Билетта знала: мужчина, настолько желавший её тело, что, казалось, готов был в нём утонуть, делал её счастливой.

Только сейчас Билетта осознала, что, несмотря на то, что всю жизнь её тяготило мужское вожделение, какая-то её часть находила счастье в том, что её желал муж.

А теперь…

…она поняла, что он не хотел кого попало.

— А-а, если что-то и вынести из этого, так это то, что тебе стоило немного поиграть в паиньку—?! П-почему ты плачешь?

Растерянный Эмилио поспешно отстранился. Билетта была свободна, но не могла пошевелиться. Словно её пришили к самому дивану. Она могла лишь безудержно плакать.

— Если вы заплакали даже из-за этого… тогда вам стоило с самого начала цепляться за меня.

Эмилио нахмурился и снова рывком поднял подбородок Билетты.

— Станьте моей любовницей. Я буду о вас заботиться.

Билетта была в ярости и хотела лишь, чтобы этот человек оставил её в покое, но могла только смотреть на губы, которые снова приближались к её лицу.

Если бы он не застал её врасплох, она могла бы увернуться. Ей нужно было лишь отцепить его руку от своего подбородка, и…

Внезапно, когда Билетта сквозь слёзы взглянула на Эмилио, она увидела нечто, от чего её сердце остановилось.

— Пожалуйста… умоляю вас. Не могли бы вы больше не доставлять нам неприятностей прямо сейчас?

После завершения первого дня парламентских заседаний помощник Мовриса больше не мог сдерживать жалобы на ужине и совещании по итогам дня.

Стол, за которым они сидели, ломился от роскошных блюд, достойных высокопоставленных офицеров армии, но мужчина громко ворчал, даже не удостаивая еду взглядом.

— Явиться на осаду посреди переворота с ярко-красным отпечатком ладони на щеке… Вам повезло, что мы управились быстро. Уже на следующий день слухи об этом разнеслись по всей армии и парламенту. Вы солдат — что вы вообще думаете, привлекая внимание даже бригадного генерала?

Щека Арнальда ещё пульсировала от боли, но теперь уже должна была выглядеть нормально. Для женщины, обладавшей такой силой, как его жена, удар оказался на удивление лёгким, поэтому опухоль, к счастью, была небольшой. Если бы Билетта ударила всерьёз, Арнальд сомневался, что отделался бы отпечатком ладони… От одной мысли о том, что могло произойти, его пробирала дрожь.

Его жена была достаточно сильна, чтобы владеть мечом. Возможно, хорошо, что удар был нанесён открытой ладонью. Арнальд не мог не улыбнуться, вспомнив, как его тронула доброта жены. Сидевший рядом помощник побледнел.

— Почему вы держитесь за этот след на щеке и улыбаетесь…?

Парламент собирался раз в квартал, а обсуждения продолжались весь месяц. Законы пересматривали, утверждали новые системы, а итоги обсуждений оформляли в петиции, которые затем передавали имперскому правительству. Участвовать могли только члены парламента — все дворяне, — поэтому по общему правилу военным в звании ниже генерал-майора присутствовать запрещалось. Иными словами, если солдат имел звание генерала или выше, он мог участвовать наравне с другими одобренными им представителями.

На этот раз присутствовали помощник Мовриса, бригадный генерал в качестве штабного офицера и Арнальд. После вчерашней осады дома генерал Дреслан находился без сознания в критическом состоянии и ради безопасности был перевезён в другое место. Поэтому его на заседании не было.

Поскольку на совещании в основном присутствовали представители дворянской фракции, их коллективный напор был вполне естественен. Именно в парламенте у них был рычаг, позволявший поставить военную фракцию на место.

— Раз уж речь идёт о вас, готов поспорить, вы думали о своей прекрасной жене. Ах, меня от этого тошнит. Подумайте хоть немного о тех из нас, кому не к кому возвращаться домой. Разве было бы плохо, если бы она немного составила компанию мужчине, которого в конце дня ждёт лишь тёмный дом?

В голосе Мовриса звучала мольба.

— Вчера во время осады половина вашего дома была разрушена, поэтому нам приходится есть вот так. Неужели вам трудно быть чуть благодарнее подчинённым, которые уже составляют вам компанию? — огрызнулся его помощник.

После десятичасового противостояния в резиденции Мовриса накануне инцидент наконец разрешили: через стену перебросили несколько бомб, а затем здание штурмовал взвод. Заложников спасли, а виновников арестовали, но Моврис ещё некоторое время не мог вернуться домой. Теперь, распространив дезинформацию о том, что Моврис тяжело ранен и находится без сознания на грани жизни и смерти, его также спрятали в рабочем кабинете. Это была сложная стратегия. Они хотели, чтобы новость разошлась за пределами армии, но нужно было создать впечатление, будто высшее военное командование отчаянно пытается всё скрыть. Моврис, похоже, уже изрядно от этого заскучал.

Вот почему двое его занятых подчинённых теперь были вынуждены терпеть его неприветливый эгоизм. Без помощника было бы достаточно тяжело, а уж с ним — тем более.

— К тому же вы ненавидите всё, что вас связывает, ваша светлость. Разве вам не больше подходит говорить, что нам вообще не стоит беспокоиться о подобных вещах?

— Не обязательно. Разве я не нашёл своему дорогому подчинённому жену?

— Полагаю, подполковник и правда выглядит вполне счастливым. Но разве тот факт, что вы сами не женаты, не подтверждает мои слова ещё сильнее?

Моврис горько рассмеялся и надулся, а его помощник парировал все его доводы. Несмотря на нескончаемые жалобы, все они понемногу наслаждались напитком, который пили вместе.

Все документы, поданные ими в парламент, были поддельными. Военные попросту солгали всем присутствующим, заявив, что не знают истинных намерений недавнего государственного переворота. В отчёте говорилось лишь, что недавно вернувшиеся солдаты пришли в ярость из-за задержки выплаты премий и устроили переворот, причинив неисчислимый ущерб. Они полностью скрыли тот факт, что подозревают в причастности дворянскую фракцию, связанную с парламентом. Кроме того, они создали впечатление, будто отчаянно пытаются скрыть отсутствие генерала, который должен был ими командовать. Парламентарии неоднократно требовали представить им Мовриса, но каждый раз люди Арнальда слабо бормотали невнятные оправдания, почему это невозможно.

В результате заседание закончилось словесными нападками дворянской фракции на военных.

На самом деле подразделения, которым предстояло воплотить собственную стратегию армии, уже разместили в разных местах и приступили к действиям. Они уже разгромили базы некоторых участников переворота.

Поскольку другие действующие лица уже пришли в движение, Странно было, что Моврис устроил такой спокойный ужин. Но, похоже, никто не держал на него за это зла и не пытался ему помешать.

— Мне уже пора идти.

— Ах да, точно.

Арнальду пришлось вмешаться, и Моврис спокойно кивнул ему.

Однако меланхолию ужина быстро развеял ворвавшийся в комнату мужчина, сменив её напряжением.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, но Нильба начал действовать.

— Вы уверены? Это случилось раньше, чем мы ожидали.

Нильба — слово из языка бывшей империи, означавшее «трудолюбивая мышь».

В парламенте часто использовали язык старой империи, но в армии — не так часто. Это был всего лишь символ статуса старой знати. В настоящее время по всей империи использовался общий язык, поэтому военным не было причин употреблять подобные слова.

Они использовали их лишь в названиях стратегических операций, чтобы досаждать парламенту и дворянской фракции.

На этот раз слово использовали как общее обозначение солдат из дворянской фракции, участвовавших в перевороте, — в качестве синонима слов «шпион» и «предатель».

Само это название Арнальда не встревожило.

Но появившийся мужчина — ещё как.

Арнальд прищурился.

— Первый лейтенант Сайтолл, Задача по охране моей жены выполнена? Что означает ваше сообщение о Нильбе?

Арнальд не собирался говорить таким низким голосом, но, когда Сайтолл застыл, отдавая честь начальнику, мужчина слегка задрожал.

— Не запугивай подчинённых, — приказал Моврис.

— Он должен был охранять мою жену. Я попросил вас направить его к ней, генерал, так что вы должны знать обо всём. Но вот он здесь и докладывает о крысах. Полагаю, я имею право спросить, почему.

После нападения на Билетту Арнальд попросил Мовриса назначить к ней охранника, чтобы подобное не повторилось.

— Раз уж он всё равно здесь, думаю, сначала стоит выслушать его доклад.

Моврис говорил спокойно, но Сайтолл нервно заторопился с докладом.

— Так точно! Жену командира похитил Нильба. Кучера связали и отправили обратно в поместье Сванганов вместе с пустой каретой.

В этот момент в руке Арнальда раздался громкий треск стекла.

Но Арнальду этот шум словно доносился издалека.

— Эх, это же антиквариат… Любимая вещь одного из старых императоров нескольких поколений назад… или что-то вроде того… В любом случае это был подарок его императорского величества.

— Не знал, что вы любите антиквариат.

— Разумеется, не люблю. Просто хотел преувеличить ошибку своего подчинённого. Но это необычно. Я никогда прежде не видел, чтобы вы так реагировали.

Арнальд задумался, успеет ли зарубить обоих мужчин до того, как они закончат свой несвоевременный комедийный спектакль.

Но он понимал, что этого будет недостаточно, чтобы подавить нахлынувший поток эмоций.

— Это ведь ваших рук дело, верно?

Именно Мовриса Арнальд просил приставить к Билетте охранника. Как только разрешение было получено, Арнальд поручил эту задачу одному из своих людей — Сайтоллу, своему непосредственному и доверенному подчинённому.

Разумеется, Арнальд пытался убедить Билетту не покидать поместье Сванганов, но знал, что она никогда не станет слепо следовать его указаниям. Поэтому он решил, что охрана необходима.

Но в какой-то момент Сайтолл бросил охранять Билетту и вместо этого решил явиться с докладом о крысах. И, согласно его собственному докладу, одна из них исчезла вместе с Билеттой. Значит, кто-то где-то начал действовать.

Скорее всего, крысу намеренно приставили к его жене, а затем поручили Сайтоллу следить уже за крысой. И человеком, отдавшим этот приказ, наверняка был тот же самый мужчина, который сидел напротив и улыбался ему.

— Что? Неужели вы всерьёз меня подозреваете? Как я мог предсказать, что вашу жену похитят?

— Я попросил приставить к моей жене охранника именно потому, что ожидал подобной ситуации. Сомневаюсь, что вы тоже не допускали этого.

— Ха-ха! Что ж, ваша жена действительно любит влипать в неприятности. Но если вы так беспокоитесь, у вас правда есть время сидеть здесь и нападать на меня?

Улыбка Мовриса и правда делала его похожим на дьявола.

И кто такой Арнальд, если он так спокойно спал рядом с этим чудовищем?

Когда всё закончится, Арнальд надеялся, что зверь, который был его начальником, вернётся туда, откуда явился.

Ему хотелось сказать этому человеку, чтобы тот не втягивал невинных людей в свои схемы. Но если Арнальд действительно хотел заставить Мовриса вести себя прилично, возможно, стоило сделать мишенью его самого. Даже если пришлось бы пожертвовать самим Моврисом. По крайней мере, число погибших увеличилось бы всего на одного.

Впрочем, враг не спешил начинать переворот. Вероятно, и завершение дела займёт некоторое время. Но мог ли Арнальд ждать так долго? Логически задав себе этот вопрос, он сразу понял ответ: нет.

Нужно действовать быстро. Максимальный ущерб при минимуме действий.

Таков был девиз императорской армии.

— Где она? — Арнальд повернулся к Сайтоллу, и тот немедленно ответил.

— На вилле, принадлежащей дому Райдеволлов. В особняке Сайдабург. Это резиденция к юго-западу от улиц Иян и Дандая. Седьмой квартал района Хандар.

Арнальд почувствовал тревогу, словно уже слышал этот адрес, но молча кивнул и прошёл мимо своего подчинённого.

— Лорд-командующий, можно мне пойти с вами? — спросил Сайтолл, отдавая честь начальнику. Арнальду стоило всех сил подавить раздражённое цоканье языком.

— Тогда идём со мной. Мне также нужно, чтобы ты поднял по тревоге третью роту. Это люди первого лейтенанта Пекелла. Попытаемся задавить их численным превосходством.

Арнальд произнёс это так, словно всё было очень просто, но именно в тот момент почувствовал, что это возможно.

Он был так зол, что казалось: всё как-нибудь уладится.

Повреждения, полученные Билеттой во время теракта с участием смертника, могли быть незначительными, но она всё равно оставалась раненой. И в таком состоянии её похитили.

Было нелогично, чтобы человек, уже пытавшийся убить её, на этот раз решил просто похитить Билетту. Скорее всего, враг не был единой организацией, поэтому не все его участники непременно заботились о том, выживет ли Билетта.

Если она умрёт, это деморализует Арнальда. Если выживет, её можно будет использовать как заложницу.

Он не мог бросить жену на милость таких людей.

Если бы ей назначили охранника получше, всей этой ситуации можно было бы избежать. Но Арнальд и подумать не мог, что его предаст сам охранник, приставленный защищать Билетту, или что начальник попытается подорвать его авторитет.

Одна лишь мысль о Билетте, оставшейся совсем одной, впервые в жизни заставила Арнальда почувствовать, как его тошнит от ярости.

И впервые в жизни он молился за чью-то безопасность.

Ему хотелось лишь крепко обнять её.

Мысли кружились в голове. Звон в ушах оглушал.

Арнальд стиснул зубы и помчался по коридору, словно ветер.

Билетта в шоке наблюдала, как тело Эмилио поднялось в воздух и перелетело через комнату.

На его месте стоял красивый мужчина с пепельными волосами и пристально смотрел на неё сверху вниз.

— Лорд Арнальд… Почему?

Сидя в изумлении, Билетта начала тревожиться: где же он сейчас находился?

Она знала, что Арнальд уже в пути. Его вызвала Карла. Но удивило Билетту то, почему он оказался перед ней, а не перед Васией.

Не обращая ни малейшего внимания на её душевное состояние, Арнальд смело подошёл к Билетте, взмахнув пепельными волосами, и крепко обнял её. Его руки были длинными и тонкими, но на удивление сильными. Билетта почувствовала, как мягкая ткань формы нежно касается её кожи.

Знакомый запах не оставлял сомнений: Арнальд действительно был здесь.

Когда тело Билетты напряглось, он медленно начал гладить её по спине.

Этот жест был сочувственным и должен был успокоить её, но Билетта так злилась, что не поняла этого.

— Почему вы здесь?! Бывший генерал Грусбел в другой комнате…

— Он довёл вас до слёз?

— Я не плачу! — не удержалась Билетта, когда Арнальд сузил изумрудно-зелёные глаза и посмотрел ей в лицо. До этого она действительно плакала, поэтому он, вероятно, мог понять это по следам слёз на её щеках.

Но теперь она не плакала.

И всё же Билетта знала, что пытаться его обмануть бессмысленно. По какой-то причине ей было больно это признавать. Упрямство взяло верх.

Арнальд нежно стёр остатки слёз с уголков глаз Билетты и выдохнул.

Затем он сунул палец в рот прямо у неё перед глазами, словно хотел, чтобы Билетта это увидела.

— Солёные.

— Не облизывайте их!

— Ха, вы и правда упрямая, да? — сказал Арнальд и нежно поцеловал Билетту в губы.

— М-мм… Н-нет… П-погодите! Погодите минутку!

Билетта заёрзала в объятиях Арнальда, а он медленно моргнул изумрудно-зелёными глазами, и длинные ресницы скользнули по её коже.

— Что случилось?

— Сейчас не время и не место для такого! Почему вы…?!

— Арнальд Сванган! Вы думаете, что можете безнаказанно поднимать руку на такого человека, как я?!

После удара о стену Эмилио побледнел. Он поморщился от боли, пытаясь подняться на ноги и гневно бормоча.

— Хе-хе, я здесь старше. Полагаю, вы можете не использовать почтительные обращения, если ваш дом обладает более высоким статусом, но я не ожидал, что мальчик, ещё не унаследовавший семейный титул, назовёт меня по имени.

— Уберите от неё руки. Не приближайтесь…

— Она моя жена. Кстати, Билетта, дома ты будешь наказана. Я ведь говорил, чтобы ты сегодня не выходила.

— А я сказала вам, куда отправиться с этим приказом!

Неужели сейчас действительно стоило снова поднимать эту тему?

Билетта сердито кричала, но Арнальд, сам того не заметив, нахмурился и снова приблизился к её лицу.

И углубил поцелуй.

— Эй, подождите… Ммф.

Почему Арнальд стоял к Эмилио спиной, хотя будущий маркиз мог напасть на него? И зачем он демонстративно целовал её?

— Моя жена такая прекрасная, что я не смог удержаться.

— Я никогда вас не пойму!

Оттолкнув лицо Арнальда, Билетта краем глаза заметила потерявшего дар речи Эмилио. Он вовсе не выглядел готовым напасть на них. Возможно, после того как Арнальд повернулся к нему спиной и поцеловал её, вся воля к борьбе покинула Эмилио.

Увидев, как жена покраснела ещё сильнее, Арнальд улыбнулся шире.

— Вот видите? Вы прекрасны.

— Возьмите себя в руки!

Неужели он не понимал слов, которые она произносила?

У Билетты кружилась голова. Казалось, они говорят на разных языках.

И всё же Арнальд лишь улыбался, словно нашёл что-то забавное. Билетта не понимала, как он может так себя вести в их нынешнем положении.

— Я всего лишь хотел показать, чья вы жена, — сказал он и снова поцеловал её.

Мать Билетты отличалась и красотой, и детской душой.

И отец, и дядя Билетты говорили, что она — точная копия матери. Оба они глубоко любили её мать. Отец влюбился в её прекрасную, изящную внешность и спокойный, но сильный характер, а дядя был настолько благодарен ей за воспитание, что боготворил её даже больше, чем собственную мать.

Билетте говорили, что она такая милая потому, что похожа на мать.

Но Билетта быстро поняла, что её любят за то, что она похожа на кого-то другого.

В основе их любви лежала именно её мать.

Билетта была лишь следующим воплощением матери. Поэтому она начала заниматься тем, чего мать никогда не делала бы.

Например, фехтованием и изучением торговли.

Но отец и дядя видели в ней лишь мать. Они никогда ни в чём не отказывали Билетте, но с улыбкой говорили, что видят её мать в каждом её поступке.

Прошлое Билетты состояло из одних ограничений.

Вскоре она начала мечтать когда-нибудь поселиться там, где никто её не знает. Ей хотелось любви, но не столько трепетного романа, сколько свободы. Она хотела работать, чтобы стоять на собственных ногах.

Именно этого ей и хотелось.

Отец Билетты придерживался традиционного военного мышления. Он считал дочерей тем, что нужно защищать, чтобы они могли выйти замуж и обрести счастье. Из-за этого за десятилетия произошло немало ссор. Билетта знала, что отец её любит, но сколько бы раз она ни говорила, что представляет счастье иначе, упрямец заканчивал разговор требованием перестать быть такой эгоистичной. Билетта мечтала выбить эту привычку из его головы.

Она и не знала, что семья, в которую она в конце концов нехотя выйдет замуж, окажется для неё гораздо более комфортным местом, чем можно было представить.

Когда свёкр поборол алкоголизм, он предстал человеком с предельно прямолинейной идеологией: если что-то можно использовать, используй это. Он был из тех, кто использовал бы Билетту ради собственной выгоды, а затем сказал бы, что она обязана вносить свой вклад как член семьи.

Билетту всегда раздражало, что он так высокомерно раздавал ей приказы, но она вынуждена была признать, что управление делами поместья её заинтересовало. Это сильно отличалось от ведения бизнеса.

Всё строилось без оглядки на прибыль, поскольку эти предприятия существовали ради людей. Для общественных проектов требовались огромные бюджеты, но их конечной целью было благополучие всей территории.

Главным отличием управления землями от бизнеса было именно это: дело заключалось не просто в погоне за доходом. Требовалась мудрость, чтобы помогать нуждающимся, но угодить всему региону всё равно было невозможно. С точки зрения стремления к прибыли подобные действия казались бессмысленными. Всегда находились люди, утверждавшие, что большие денежные вложения следует использовать для получения максимальной прибыли.

Даже если возразить, что такая работа строится на иных принципах, чем бизнес, они всё равно не стали бы слушать. И хотя идеального решения не существовало, всегда было интересно придумывать план, который хотя бы одну сторону мог удовлетворить. Билетта не могла отрицать, что ей нравилось рассматривать всё с разных точек зрения.

Но, возможно, она стала слишком жадной.

У дома Сванганов хватало деловых проблем, но Билетта всегда находила способы их решать. Сама работа приносила удовлетворение, а возможность погрузиться в неё, не привлекая внимания своей красотой или тем, что она женщина, была прекрасна.

Она начала думать, что, возможно, муж вообще никогда не вернётся.

Она стала забытой женой, которая не получала от него даже писем.

По крайней мере, Билетта осмеливалась на это надеяться.

Может быть, всего лишь может быть, — думала она, — я смогу продолжать свободно жить в качестве невестки дома Сванганов. Но стоило ей начать надеяться, как явился муж.

Он принудил её к близости, заявив, что это их брачная ночь. Билетта не вспоминала об этом с теплом и сожалела, что из-за растерянности не смогла ему сопротивляться.

Её муж был немногословным человеком, рассуждения которого она не могла понять. Он лишь раздражал её.

Она знала, что ему до неё есть дело, и могла распознать его неуклюжие попытки проявить заботу.

Иногда Билетта замечала, как он смотрит на неё пылающими глазами.

Её заклеймили проституткой, которой якобы может воспользоваться любой, и постоянно говорили, будто это она сама заманивает мужчин к себе.

Она снова и снова впадала в уныние, задаваясь вопросом, нравится ли она вообще своему мужу.

Билетта чувствовала себя глупо, мечась между тревогой и радостью из-за того, как выглядела в его изумрудно-зелёных глазах.

Она ненавидела, что согласилась на такую глупость, как развод, зависящий от исхода пари, и ненавидела, когда её считали распущенной женщиной, но не могла отказаться от мечтаний детства. Она хотела развестись, но одновременно не хотела этого. Внутри её переменчивого и сложного душевного состояния оставалось свободное место. И там, в маленьком уголке сердца, был он.

И теперь она поняла: он прочно обосновался там.

Поэтому ей была ненавистна сама мысль о том, чтобы сковать его.

Для человека, жаждущего свободы, мысль о том, чтобы самой стать оковами, удерживающими партнёра, была сродни кошмару.

— Я ведь просила вас остановиться!

Когда Билетта накрыла губы Арнальда обеими руками, уголки его глаз чуть прищурились, словно он забавлялся.

— Сейчас не время для этого. Зачем вы сюда пришли?

— Разве спасать жену не входит в обязанности мужа?

— Вы должны понимать, что это ловушка. Идите и спасите генерала Грусбела. Вы хотите медлить здесь, пока вас не объявят главарём переворота?

— Нет, не хочу.

— Но именно этого они и добиваются! Не понимаю, как вы можете стоять здесь с таким спокойным видом.

— Странно, что вы думаете, будто я способен оставить любимую жену в такой опасности. Особенно когда она, которая никогда не плачет, доведена до слёз. Как я могу бросить вас здесь?

Но теперь она уже не плакала. А если он думал, что плакала, Билетта сказала бы ему, что это был просто пот.

Как бы то ни было, сюда её привёл его подчинённый.

— Но меня похитил один из ваших людей.

— Признаюсь, мне неприятно слышать, что вы считаете меня способным приказать одному из собственных людей похитить мою прекрасную жену. Это сделал генерал Дреслан. Он хотел увидеть, куда приведут нас крысы. Человек, которого я изначально назначил охранять вас, просто стоял и смотрел, как вас уводят, а затем ещё имел наглость явиться и доложить мне об этом.

В объяснении мужа была одна фраза, которую Билетта не поняла, но имя Мовриса помогло ей сложить всё воедино.

Всё это было уловкой: Билетту использовали как приманку, чтобы раз и навсегда разобраться с проблемой государственного переворота, верно? Даже если всё не закончится настолько окончательно, Моврис, вероятно, решил, что это даст ему серьёзную опору.

Теперь Билетта знала, кому выставлять счёт за причинённый ущерб.

— Хотя я не понимаю, какое место вы занимаете во всей этой картине, но, каковы бы ни были ваши методы, я ценю, что вы попытались защитить мою жену.

От благодарности Арнальда Билетта невольно повернулась к Эмилио.

До появления Арнальда этот мужчина говорил, что спас её. Иными словами, это было не метафорой, а правдой? Именно Эмилио приказал привезти её сюда?

— Значит, он не просто наш враг?

— Он мой враг. Он пытается отнять вас у меня.

Билетта бросила на мужчину лёгкий укоризненный взгляд, снова потянувшегося к её губам, а Арнальд убрал руку, которой обнимал её, и неохотно начал объяснять.

— План переворота заключался в том, чтобы выставить меня его главарём. Для этого они похитили генерала Грусбела и отдали несколько приказов, которые должны были исполняться в разных местах. Я действовал соответственно. Поэтому похищать ещё и вас не имело смысла. Не было нужды ни пленить, ни убивать вас, а значит, ваше похищение совершенно не связано с переворотом.

Арнальд коротко вздохнул и раздражённо посмотрел на Билетту.

— Моя жена пользуется популярностью.

Если за покушением на её жизнь стояла Карла, то именно популярность Арнальда с самого начала втянула их в эту историю.

Популярность Билетты тут была ни при чём. Она вообще не пользовалась популярностью.

Однако это означало, что Эмилио действительно пошёл на многое, чтобы спасти её от Карлы. Он солгал, сказав, что заговор был делом Арнальда, но его предупреждение об опасности для жизни Билетты и призыв вырваться из лап Карлы оказались искренними.

— Значит… всё это потому, что вы считали меня дорогой бывшей одноклассницей?

Да, Билетта и Эмилио были одноклассниками и окончили одну академию, но почему он так стремился её защищать? Билетта не могла поверить, что он способен проявлять такую глубокую заботу о простой однокласснице, но, возможно, он придавал совместной учёбе больше значения, чем она думала.

— Хе-хе… Иногда вы бываете довольно тугодумной. Хотя по-своему это даже мило.

Он её хвалил или оскорблял? Билетта не могла сказать наверняка, но в его словах явно чувствовалась насмешка.

Билетта сверкнула на Арнальда взглядом, а он озорно улыбнулся и повернулся к Эмилио.

— Не похоже, что вы вполне донесли свою мысль.

— Мне не нужна ваша жалость. Мне всё равно, знает она или нет.

— Похоже, вы двое хорошо ладите. По крайней мере, оба упрямые. — В удивлённых словах Билетты почему-то звучало сочувствие.

Ей также было неловко, словно её одну оставили в стороне.

— Итак? Что вы теперь собираетесь делать?

— Хм. Неужели меня обескуражит такая мелочь? Давайте просто подождём и посмотрим, что следующим сделает его светлость спикер.

— Да, давайте. Всё равно решать будете вы. Спикер любит способных людей, поэтому, вероятно, не жалует неэффективных. Будем надеяться, что он и дальше захочет видеть вас рядом.

Похоже, Эмилио захватила мысль о том, что шансы складываются не в его пользу.

— Ах, лорд Арнальд, вот вы где.

Всё мгновенно изменилось, когда Карла объявила о своём присутствии, тихо войдя в комнату.

Её улыбка была широкой, а слова сочились кокетством. Тон голоса был приторным.

Это резко контрастировало с происходившим у неё за спиной. Другой мужчина вёл вперёд связанного Васию, который плёлся следом. Хотя Карла заявляла, что собирается привести его в порядок, Васия выглядел растрёпанным, волосы его стояли дыбом. Вероятно, он пытался бежать.

Билетта узнала в удерживавшем Васию мужчине того же солдата, который утром охранял её. То, что он появился в комнате вместе с Карлой, мог означать лишь одно: он был её человеком.

— После всех хлопот, на которые мы пошли, готовясь встретить вас у парадного входа.

— Прошу прощения за неудобства, но, услышав, что вы держите мою дорогую жену, я был вынужден поспешить прямо к ней.

Как долго Арнальд будет продолжать притворяться, будто она его дорогая жена? Он пытался показать это и в поместье Сванганов, но Билетта понятия не имела зачем. Она не знала, кому именно он пытался продать эту идею сегодня вечером, но желала, чтобы он сначала подумал о враге.

Или его стратегия заключалась в том, чтобы разозлить Карлу, а не вызвать её ревность?

Билетта больше не была женой Арнальда. Их пари закончилось, и победа уже была у неё в руках. Месячные ещё не пришли, но все привычные признаки уже были налицо. И всё же в тот момент у Билетты не было душевных сил задаваться какими-либо вопросами.

— Похоже, с вами, ваша светлость, обошлись не слишком гостеприимно.

— Пф, бывало и хуже. Помните, как я сражался с пиратами на западе? Каким слабым был наш флот. Из-за морской болезни и проблем с управлением мы практически ни на что не годились, но всё равно ещё полгода не могли ступить на сушу. Вот это и было заточение.

— Понимаю. Я ведь просил их не обращаться с вами так жестоко.

— Если говорить о заключении, со мной обращались сравнительно неплохо. В конце концов, я уже старик. Даже если пришлось терпеть, как меня запихивают в мешок и везут сюда в кузове разваливающейся старой повозки.

Карла смотрела на двух солдат, непринуждённо беседовавших.

— Мы приготовили ужин в другой комнате. Может, продолжим наши дела там?

— Не нужно. Теперь, когда я убедился, что его светлость здоров, я удовлетворён. А поскольку моя жена ранена, полагаю, я заберу её домой.

— Хорошо. Тогда я приму здесь ваши доклады.

— Я уже доложил спикеру, так что, возможно, вы и так знаете, но переворот захватил ключевые позиции. Прямое покушение на генерала Дреслана в итоге провалилось, однако вчера во время осады он получил тяжёлые ранения от взрыва. Учитывая его состояние, думаю, до последнего вздоха ему осталось недолго.

Билетта склонила голову, удивлённая безразличием, с которым Арнальд делал доклад.

Она помнила, что накануне, когда Арнальд пришёл навестить её, его вызвали разобраться с осадой в резиденции Мовриса. Билетта не знала, что он не присутствовал на парламентских заседаниях в тот день, но из представленной ей хронологии следовало, что именно Моврис распорядился сменить охрану, благодаря чему Билетту похитили.

И всё же он был на грани смерти?

Карла удовлетворённо кивнула.

— Я слышала, что сегодня в парламенте его заменял лейтенант, но никто не знает, где он сейчас скрывается. И жив ли он вообще. Спикера наверняка порадует известие, что до его смерти осталось недолго.

— У меня тоже есть сообщение от его светлости спикера, — заявил Эмилио, исказив лицо от боли. Место удара о стену после броска Арнальда выглядело ужасно.

— Очень хорошо. Похоже, благодаря работе лорда Арнальда по подавлению могущественного генерала Дреслана число высших офицеров сокращается. Это освободит места на верхних уровнях командования для военных, связанных с дворянством, и значительно облегчит жизнь моему милому мальчику.

Карла Райдеволл была графиней, но изначально это место должен был унаследовать её сын. Она лишь временно исполняла эту роль, пока он не достигнет совершеннолетия. Билетта слышала, что в следующем году мальчику должно исполниться пятнадцать лет и что его место в парламенте уже определено. Вероятно, вскоре он также унаследует и её кресло.

Если враждебную военную фракцию ослабить, сыну графини станет гораздо проще. Особенно если Карла сумеет успешно втереться в доверие к дворянской фракции. Материнская любовь действительно обладала огромной силой. Кто бы мог подумать, что она окажется достаточно сильной, чтобы заставить Карлу так тесно сговориться с дворянами…

Билетта была впечатлена, когда Карла, победоносно усмехнувшись, обратила на неё свой пылающий взгляд.

— Итак, последний пункт повестки. Лорд Арнальд, будьте так любезны и убейте эту женщину для меня.

— …Что это должно значить?

— Знаете, я просто не могу с этим смириться.

Повернувшись к Арнальду, Карла не изменила угодливого тона. И всё же внезапно она показалась совершенно другим человеком. Её слова давили на Билетту холодом и тяжестью, которые трудно было описать.

— Меня тоже называли дьяволицей и подвергали отвратительным сплетням в высших кругах общества. Мой дорогой покойный муж был старшим графом, прославившимся своей жестокостью. За глаза его обвиняли в торговле оружием. Он даже не смог добиться высокого положения в дворянской фракции. Не было ни одного человека, который защитил бы меня, — даже моего мужа. Я ни капли не помню, чтобы он меня любил. Не кажется ли вам глупым, что стоило мне родить ему сына, как он решил, будто моя роль уже закончена?

Карла томно вздохнула и посмотрела на Арнальда с болью в глазах.

— Я изо всех сил старалась добраться до этого места самостоятельно. Теперь у меня достойное положение внутри дворянской фракции. Так почему вы явились и устроили передо мной такой спектакль?

— Что?

Арнальд нахмурился, словно совершенно не понимал, о чём она говорит.

И Билетта была рада, что он действительно не понимал.

Если он не видел сходства между Билеттой и Карлой, значит, он вовсе не считал Билетту дьяволицей, верно?

Эмилио понимал. Он прекрасно понимал, почему Карла так ненавидела Билетту.

Обеих сверстники считали шлюхами.

Обе вышли замуж за мужчин, превосходивших их по статусу и возрасту. Одну муж не любил. У другой был муж, который утверждал, что любит её, и приехал сюда, чтобы спасти.

Обе женщины пробивались через трудности и обе приобрели дурную славу. Они должны были оказаться в одинаковом положении, но обстоятельства, в которых они оказались, различались как день и ночь.

Но именно поэтому Билетта не собиралась так легко сдаваться и позволять себя убить.

— Итак, лорд Арнальд. Я верну вам вашего любимого старика прямо сейчас, если вы убьёте свою жену у меня на глазах.

— Отказываюсь.

— Тогда, полагаю, нам придётся вместо этого лишить старика жизни.

— Вернуть его светлость без единой царапины было первым обещанием, которое вы дали, когда я согласился содействовать вашему государственному перевороту, не так ли? Зачем вы втягиваете в это мою жену?

— Как я уже сказала — потому что не могу с этим смириться.

Улыбающаяся Карла всегда была элегантной и очаровательной, но бурный поток её обиды на Билетту оказался мрачным и пугающим. Билетта не могла не сглотнуть, когда та едва не захлестнула её.

— Вы жена, которая вступает в связь со своим дядей и свёкром. Более того, вы впали в ярость и ударили лорда Арнальда, не так ли? И всё же, несмотря на то что вы выставили его полным дураком, он по-прежнему вас любит. Как же я вам завидую.

Карла свирепо нахмурилась и посмотрела на Билетту так, словно та была грязью на подошве её туфли. Трудно было поверить, что причиной всех этих эмоций была зависть. И всё же Карла улыбалась. Должно быть, так проявлялась её гордость.

— Мне всё равно, примете вы это или нет.

Билетте было нужно, чтобы её хладнокровный муж понял, что происходит.

Как ни посмотреть, этой женщине требовалось сочувствие.

Даже если притворное, он должен был ей посочувствовать.

Билетта взглянула на стоявшего у стены Эмилио, но, заметив её взгляд, тот лишь побледнел. Она поняла, что в этот момент от него помощи не дождаться.

— Я уже говорил, но моя жена прекрасна, красива и невероятно очаровательна. Как я могу её не любить?

— Ой! Зачем вы выкрикиваете такое в подобной ситуации…?

— Что именно я выкрикнул? И я единственный, кто знает, какой искусительницей вы можете быть в спальне. Это я знаю точно.

Билетта не понимала, что именно он пытается подчеркнуть. Но почему она почувствовала укол гордости?

Зачем её муж проделал весь этот путь? Чтобы спасти ей жизнь?

Или это был окольный способ убедиться, что она умрёт?

— Когда вы флиртуете друг с другом, я ревную. Но… кажется, я помню, что и вам понравилось наше свидание. Мы столько всего делали, чего вы никогда не могли позволить себе со скучной девочкой вроде неё.

О ночи Арнальда и Карлы Билетта услышала от самой Карлы. О том, как она была его незабываемой первой любовницей. Стоило Билетте представить это, как внутри начал закипать неописуемый дискомфорт. Только теперь она смогла честно признать, чем он был на самом деле: завистью.

В армии всегда шептались об их встрече. Ещё во время жизни в поместье Билетта слышала шёпот о последующих свиданиях, но по отношению к женщине, с которой Арнальд якобы был настолько близок, он вёл себя чрезвычайно холодно. Где-то глубоко внутри это радовало Билетту. Ругая себя за столь отвратительное чувство, она осознала нечто ещё. Возможно, даже такое безобразное чувство могло родиться из любви.

Она не выносила, когда к ней прикасался кто-то другой. И не могла простить другой женщине попытку приблизиться к Арнальду.

— Я помню, что подвергся нападению. Но теперь это не имеет значения. Моя жена настолько колдовски прекрасна, что рядом с ней я забываю обо всём.

— Арнальд! Вы не могли бы прекратить?!

Почему он всегда должен был говорить подобные вещи? Билетта не могла не умолять его остановиться.

Арнальд лишь недоумённо смотрел на неё. Похоже, он совершенно не понимал, в чём дело.

— Вы расстроились из-за того, что я упомянул нашу близость на людях? Полагаю, подобное следует оставлять между нами.

— Не в этом дело! Вы ошибаетесь. Просто замолчите!

Несмотря на решительное отрицание Билетты, Арнальд вскоре одарил её счастливой улыбкой. Похоже, даже это подняло ему настроение. Возможно, он решил посвятить себя тому, чтобы вывести Карлу из себя.

У Билетты начинала болеть голова. Неужели спасения не было нигде?

— Р-р-р… С меня довольно!

Карла отвела руку широкой дугой и обрушила её на щёку Билетты.

Арнальд среагировал на её движение и силой притянул жену к себе. Билетта ударилась головой о его грудь, прижатая к нему. Рука Карлы лишь рассекла пустоту, оставив после себя дрожащий воздух.

— Вы только что нарушили наши условия. Пожалуйста, больше не пытайтесь причинить моей жене вред.

— Значит, ваша маленькая жена настолько вам дорога, да? Тогда мне придётся разобраться с вами обоими, — без выражения пробормотала Карла. Она повернулась к шкафу у двери и достала две бутылки. Вернее, металлическую трубку и бутылку с жидкостью.

— Подождите, леди Карла! Это плохая идея!

Несмотря на отчаянные мольбы Эмилио, Карла не обратила на них внимания.

— Если вы не хотите тоже попасть в бойню, советую уйти. Моя единственная цель — она.

— Вы знаете, что это такое, лорд Арнальд? — спросила Билетта, не отводя взгляда от торжествующе хихикающей Карлы. Он прошептал ответ.

— Взрывчатка нового типа, использованная во время недавнего государственного переворота.

— Правда?

— Вместе эти предметы образуют особый вид бомбы. В ней используется не тот порох, что в обычных взрывчатых веществах, и она во много раз мощнее. Их доставили, когда мы находились на южном фронте. Я даже сказал бы, что они внесли значительный вклад в окончание войны. Мне говорили, что их приобрели в оружейном магазине графини Райдеволл, но не могу поверить, что она хранит их вот так. Особенно учитывая, насколько токсичны химические компоненты…

Здание, в котором они находились, по-видимому, было виллой, принадлежавшей дому Райдеволлов, поэтому Карлу не должно было беспокоить, если оно взорвётся. При этом хранить взрывчатку после того, как она вызвала Арнальда, казалось нелогичным. Возможно, избыток любви и правда мог привести к ненависти.

И эта ненависть в первую очередь была направлена на Билетту.

— Кстати, лорд Арнальд, вы ведь не приказали своим людям штурмовать здание? Например, тем, кто ждёт в коридоре снаружи, или…?

— Когда я увидел, что вы плачете, то забыл, что должен осматривать место происшествия, и ворвался один. Поэтому не знаю, что делают остальные.

И это не было проблемой? Куда исчез беспощадный и хладнокровный Серебряный лис, который был ей нужен?

Билетта отчаянно хотела, чтобы он поскорее показал свою хитрую натуру.

Билетта коротко вздохнула и попыталась сосредоточиться.

Если никто не собирался ничего делать, ей предстояло вывести отсюда всех. Преждевременная потеря надежды лишь приведёт к их смерти.

— Уверена, вы прекрасно знакомы с мощью этой взрывчатки, лорд Арнальд, но мне жаль, что ваша жена успела лишь ощутить её силу, — сказала Карла с зловещей усмешкой.

Эти слова ошеломили Билетту.

Они ясно показывали, что эта бомба была точно такой же, как та, которой взорвали вход в семейное поместье Сванганов. Карла даже не пыталась скрыть, что хотела убить Билетту. Хотя её убийственные намерения стали очевидны с того самого момента, как она попыталась заставить Арнальда убить собственную жену у неё на глазах.

— Арнальд, графиня на вас.

Он начал что-то отвечать, но затем лишь кивнул.

Приняв это за согласие, Билетта широко раскинула руки.

У женщин хватало смелости. Деловые люди умели блефовать. А главное, продавцы хорошо умели уговаривать других делать то, что им нужно.

Бояться можно было и после того, как всё закончится. Но сейчас пришло время разыграть все карты, которые имелись у Билетты. По крайней мере, так она убеждала себя, глядя на Карлу.

— Миледи, с вашей стороны было не слишком достойно настолько обезуметь от ревности, чтобы приказать моему мужу убить собственную жену. Любовь Арнальда приносит мне столько радости, что я ни за что не сдамся без боя.

Билетта захлопала ресницами, улыбаясь Карле с выражением искренней радости, а старшая женщина могла лишь беззвучно открывать и закрывать рот.

Разумеется, внутри Билетта дрожала от смущения, но противнику она не показала ни малейшего намёка на это.

— Ч-что вы…?

— Он пришёл сюда спасти меня и постоянно крутится рядом, куда бы я ни пошла… Просто невыносимый человек. Даже когда я навещаю дядю, он увязывается за мной. Знаете, как трудно жонглировать двумя партнёрами? Обычно он такой послушный, но в дни, когда я ему отказываю, становится ужасно сварливым и не делает ничего, о чём я его прошу. Собственнические мужчины такие хлопотные, правда?

— Вас обманывают, лорд Арнальд. Похоже, ваша жена и правда порочная женщина. Пожалуйста, откройте глаза.

— Не беспокойтесь. Я уже открыл.

— Хе-хе, мой муж, знаете ли, проницательный лис. А поскольку он ревнив, ночи, когда я его злю, самые тяжёлые. Он такой грубый и настойчивый… Уверена, графиня, вы это хорошо знаете, верно?

— Ты… Ты глупая маленькая девчонка!

Я знаю, что младше её, но мне двадцать четыре года — какая же я маленькая девчонка, — с недоверием подумала Билетта.

Желая ещё сильнее спровоцировать Карлу, Билетта шагнула к ней, а затем сделала ещё два шага.

Старшая женщина так дрожала от ярости, что лицо её побелело. Полностью сосредоточившись на приближении врага, она бросила на Билетту чудовищный взгляд.

Странно впечатлённая тем, что лицо Карлы, миновав все остальные цвета радуги, на пике ярости сразу стало белым, Билетта шагнула ещё раз. А затем сделала огромный шаг вправо.

Арнальд, до этого прятавшийся за её спиной, бросился на графиню. В то же время Билетта изо всех сил впечатала каблук в ногу державшего Васию мужчину.

Мужчина вскрикнул и отпустил пленника, а Васия воспользовался моментом и нанёс ему круговой удар ногой в живот. Скорость и военная выучка, с которой он выполнил приём, были невероятны.

— Гюх!

Мужчина пролетел через ближайшую дверь и с грохотом врезался в стену коридора, после чего рухнул на пол. Билетта потрясённо наблюдала за происходящим.

— Это было невероятно, ваша светлость.

— Не более невероятно, чем ваша мастерская провокация, миледи.

— Почему бы вам не оставить немного этой благодарности и для меня?

Обернувшись, Билетта увидела Арнальда с обеими бутылками в руках. Карла лежала на полу без сознания, не шевеля ни единым мускулом.

— Я не видел, что вы сделали, поэтому трудно понять, что сказать.

— О, — сказал Арнальд. Затем, ничуть не разочаровавшись, сразу крикнул в коридор.

— Цели обезврежены. Уведите их.

Похоже, несколько солдат прибежали, услышав весь этот шум, и послушно ворвались в комнату, чтобы арестовать Карлу и Эмилио. Эмилио не сопротивлялся и добровольно пошёл вместе с ними.

— Я думала, вы сказали, что не знаете, где находятся ваши люди?

— Не знал, но мог предположить.

Неужели он не мог сказать мне об этом раньше?!

Неужели Билетта напрасно поставила жизнь на кон?

Пытаясь подобрать слова, Билетта увидела, как Арнальд отдал честь Васии.

— Прошу прощения за задержку с вашим спасением, ваша светлость.

— Не стоит об этом думать. Уверен, всё это было частью целого плана, который придумал тот сопляк. К тому же неудобства причинил именно я.

«Тот сопляк», вероятно, означало Мовриса.

— Нет, это моя вина, — признал Арнальд. Он снова отдал честь Васии, но старик покачал головой.

— Ха-ха, если недооценивать собственные способности, потом придётся пожалеть. Но важнее то, что рядом с вами прекрасная юная леди, так что хорошо о ней заботьтесь. А теперь я впервые за долгое время вымотался, поэтому отправляюсь домой.

— Разумеется. Я попрошу одного из моих людей проводить вас.

Арнальд переглянулся с одним из солдат, и тот немедленно отдал честь и принялся помогать Васии.

Когда все остальные вышли из комнаты, Билетта посмотрела на Арнальда.

— Насколько суровым будет их наказание?

— Это зависит от решения спикера. Поскольку Эмилио — сын и наследник маркизата, его семья наверняка постарается свести наказание к минимуму. Что касается графини, позволить ей выйти на свободу нельзя, поэтому завтра в парламенте я намерен организовать выступления множества людей в пользу её заключения. Вы беспокоитесь о помощнике?

— Я знаю, что его методы были сомнительными, но он по-своему пытался меня спасти…

— Вот как. Моя жена всё-таки переменчива. Тогда решено — придётся наказать и вас.

Билетта сверкнула взглядом на Арнальда и раздражённо вздохнула.

— На каком основании? Наше пари закончилось.

Переменчивая жена? Она?

Билетта оттолкнула Арнальда и выскользнула из его объятий.

Она гордо выпятила грудь и подняла подбородок, но, похоже, это нисколько на него не подействовало.

Скорее, это лишь сильнее разожгло пыл Арнальда.

— Раз уж мы заговорили об этом, есть кое-что, что мне нужно от вас понять. Какая сторона нашего брака делает вас настолько несчастной?

Билетта подумала, как ответить. Он спросил, несчастна ли она в их браке.

Разумеется, были стороны, которые её расстраивали.

Как он мог думать, что их нет?

И вообще, разве он не больше всего хотел развода?

Если бы это было не так, он никогда не предложил бы ей в первую брачную ночь это нелепое пари.

— Разве не вы хотите развода?

— Я? Я никогда не заявлял о таком намерении.

— Ах да, точно. Вам просто было всё равно. Иначе вы никогда не предложили бы мне пари, которое не собирались выигрывать.

В глазах Арнальда Билетта была не более чем его личной проституткой и средством отвадить от него толпы поклонниц.

Но на её месте могла оказаться любая другая — это не обязательно должна была быть Билетта.

Более того, любая другая женщина, вероятно, с радостью заняла бы её место, независимо от того, грозило ли ей это дурной славой или клеймом мегеры.

Билетта не хотела этого признавать, но именно здесь скрывалось её величайшее разочарование.

— Я всегда собирался выиграть.

— Ч-что? Но разве вы не отмахивались от идеи иметь детей? Для вас это неважно, разве нет?

— Мне трудно поверить, что я насмехался над мыслью о ребёнке от любимой женщины.

— Любимой женщины? Но для вас жена — это проститутка, доступная, когда вам удобно.

— Я люблю вас. Сексуальное желание — часть этой любви. Особенно когда жена так привлекательна, как вы. Неужели это действительно настолько предосудительно? И когда вы слышали, чтобы я называл вас «проституткой»?

Подозрительный взгляд Арнальда стал ещё пронзительнее. Сердце Билетты тоже забилось быстрее.

По её позвоночнику пробежал холодок — дело было плохо.

Почему её слова так его разозлили?

Она по-прежнему не понимала, что делает, доводя его до ярости.

Вспомнив вечер праздника, Билетта осознала, что услышала эти слова из уст человека, который казался другом Арнальда, а не от самого Арнальда. Но и опровергать сказанное другим мужчиной Арнальд не стал.

Должно быть, поэтому она ошибочно решила, что слышала это от него.

— Билетта?

— Ой, кажется, я ни от кого этого не слышала.

— Вы уверены?

— Уверена!

Арнальд подозрительно посмотрел на неё, но, похоже, принял ответ. Билетта с облегчением выдохнула.

— Так что же вам не нравится в нашем браке?

— Э-э-э… Наверное, количество раз за ночь, когда вы хотите близости.

— Я глубоко извиняюсь. Но вы такая ненасытная. Думаю, со временем я успокоюсь, но потерпите ещё немного.

— Что? Эм-м, и то, что вы таскаете меня куда вам вздумается.

— Это тоже ваша вина.

— Моя вина?

Билетта поразилась тому, что Арнальд может сохранять невозмутимое лицо, обвиняя её.

Похоже, он не собирался ничего менять.

Но действительно ли это было достаточной причиной, чтобы развестись с ним?

Она не хотела быть обузой и не хотела создавать ещё больше проблем, чем уже создала.

Если бы с ней снова случилось то же самое, Билетта знала: Арнальд придёт её спасать.

Даже если бы в этом не было необходимости.

Она устала, что её постоянно защищают.

Для Билетты это было самое тяжёлое.

Потому что она поняла, что любит его.

Но стоило ей открыть рот, чтобы возразить, как по коридору эхом разнеслись шаги и чей-то голос позвал их.

— Командир, нам отступать?

— Да, идём домой.

«Яр гейбассе!»

Под приветствия своих людей Арнальд с улыбкой повернулся к Билетте.

— Позже поговорим подробнее. Я отвезу вас домой.

Благополучно доставив Билетту в поместье Сванганов, Арнальд вскоре вернулся в армию.

Вероятно, ему предстояло уладить ещё множество незавершённых дел.

Но Билетта всё понимала. На время она решила забыть об их разговоре и вместо этого сосредоточилась на том, чтобы успокоить рыдавшую Милену. После этого Билетта приняла ванну и села на кровать, когда накопившаяся за день усталость наконец дала о себе знать.

Вряд ли кто-нибудь рассердился бы, если бы на следующий день Билетта не вышла на работу.

По крайней мере, кроме её секретаря. Он очень гордился своей работой и больше всего на свете ненавидел убытки из-за задержек.

Похоже, на работу ей всё-таки придётся пойти. Даже если она всё ещё не могла ясно мыслить.

В тот день произошло слишком многое. Билетта вымоталась из-за эмоций, тянувших её во все стороны.

Отвращение, которое она почувствовала к поцелую Эмилио. Удивление от связи, существовавшей между ним и ней как одноклассниками. Счастье от того, что Арнальд пришёл ей на помощь.

И любовь к нему, которую она тоже осознала.

Именно поэтому она хотела развода. Она не хотела быть для него всего лишь удобной женщиной.

Даже осознав, что он не считает её личной шлюхой, Билетта всё равно знала, что не была той женой, которую хотел Арнальд. Его начальник навязал ему этот брак. У Арнальда не было никакого права голоса. А теперь, после его повышения, цель их брака для него была достигнута.

Их пари тоже закончилось.

Ему больше не нужно было лгать ей о чувствах, которых он не испытывал. Ему больше не требовалось говорить, что любит её или что она его любимая жена.

Больше не было причины оставаться рядом с ним.

Поэтому Билетта решила сбежать.

Если бы в их первую брачную ночь, к которой они шли восемь лет, он не задерживал её до самого утра, Билетта не попалась бы в его ловушку. Она могла бы прожить жизнь, не узнав любви и никогда не увидев лица ужасного мужа, с которым даже не встречалась.

Ей никогда не пришлось бы испытывать такие безобразные и сложные чувства.

Билетта хотела быть кому-то нужной. Хотела услышать, что для неё где-то есть место.

Она хотела, чтобы кто-нибудь увидел её настоящую, не запятнанную слухами.

Ещё лучше, если бы этим человеком оказался тот, в кого она влюбилась.

Несмотря на всё это, Билетта любила Арнальда — а он был к ней совершенно безразличен.

Он спас её из чувства долга, ради показухи.

О своей любви он шептал ей только в присутствии других. Обнимал её лишь после того, как его желание было удовлетворено.

Ему не было до неё дела. Он заявлял о своей любви лишь для того, чтобы удержать её рядом, а не потому, что эти чувства отзывались в его сердце. Ему просто было слишком хлопотно искать новую партнёршу.

Трудно было находиться рядом с мужчиной, которого она любила, но который ничего не чувствовал к ней в ответ. До этого Билетта и не представляла, насколько болезненной бывает безответная любовь.

Поняв, что она ушла, Арнальд, вероятно, бросится за ней. Но если Билетта прямо скажет, что действительно больше не хочет быть с ним, он наверняка устанет от неё и отпустит.

Арнальд был безжалостным и ненавидел хлопоты.

Билетта мысленно подготовилась.

Когда поздно ночью муж вернулся в их спальню, она тут же сунула ему их договор.

Арнальд пристально посмотрел на бумаги, которые она протянула ему, и склонил голову.

— Это значит, что вы хотите развода прямо сейчас…?

— Да. Мои вещи уже собраны, так что я могу уйти немедленно. Знаю, всё это продолжалось недолго, но спасибо вам за всё. Для развода могут понадобиться другие документы, поэтому тогда мы ещё встретимся. Прощайте, муж.

Билетта подняла свои вещи. Но когда она прошла прямо мимо Арнальда, чья-то рука схватила её за локоть.

— Стоило мне подумать, что я наконец вернул вас, как вы по собственной воле уходите… У меня и правда эгоистичная жена.

— …Отпустите меня.

— Не могу. Я понимаю, что уже спрашивал, что вас расстраивает в нашем браке, но есть ли что-нибудь ещё?

— Мне многое в нём не нравится, но я хочу развода совсем по другой причине. И не хочу говорить, по какой.

После всего произошедшего, возможно, было эгоистично заявлять, что она хочет уйти от мужа, потому что он её не любит, но именно так Билетта на самом деле чувствовала. У неё не оставалось другого выбора.

В конце концов, единственное, что она поняла о желанной семейной жизни, — её трудно представить.

— Понимаю. Теперь я знаю, почему начальство велело мне изложить всё, что я чувствую. Потому что я совершенно не понимаю, что вы думаете.

— Вам больше не нужно пытаться это понять. А теперь отпустите меня.

— Почему вы злитесь?

— Я вовсе не злюсь.

— Это ложь. Когда вы злитесь, то всегда улыбаетесь. Вы злитесь?

Возможно, немного, но в основном Билетта была просто расстроена.

Ей было так жаль глупую себя.

Она никогда не хотела стать похожей на мать.

Она всегда считала нелепым счастье, которое отец представлял для неё.

Она хотела стать бизнесвумен, которую видел в ней дядя.

Она не могла отпустить свои мечты.

Именно вера в них помогла ей добраться до нынешнего положения.

Но затем она влюбилась в мужчину, который ей не подходил.

Любовь никогда не принесёт мне счастья, — скорбно думала Билетта. Только боль.

Она больше не хотела страдать, поэтому пыталась сбежать.

Она чувствовала лишь грусть и досаду из-за собственной слабости.

Разве она не должна была быть сильнее?

Неужели от этого она действительно так сильно хотела сбежать?

Казалось, её предала сама она, и от этого становилось ещё печальнее.

— Билетта?

От мягко произнесённого имени в груди Билетты мгновенно разлился жар. Она не могла не посмеяться про себя над собственной глупостью.

Её муж был молчаливым человеком, не понимавшим собственных чувств. Он также был расчётливым, умным и очень гордым солдатом. Продолжая идти своим путём, он мог обойтись без её чувств.

Её мучило, насколько сильно это её расстраивало. Вряд ли Арнальд когда-либо поймёт.

— Я вас презираю.

Он был человеком, из-за которого она чувствовала себя слабой.

Человеком, из-за которого она чувствовала себя всего лишь ещё одной женщиной.

Человеком, который выставил её полной дурой, перевернув вверх дном все её убеждения.

Билетта одновременно дорожила любимым мужчиной и презирала его — настолько, что это почти становилось невыносимым.

Она улыбнулась, и Арнальд удивлённо расширил глаза.

— Ого, какая… честь.

— Простите? Я только что сказала, что презираю вас.

— Именно поэтому я и сказал, что для меня это честь.

Билетта подумала, что, возможно, он ослышался, но, когда она повторила свои чувства, Арнальд лишь кивнул ей с совершенно серьёзным выражением лица.

Что он имел в виду под «честью»?

Возможно, он считал, что это слово означает что-то другое.

Дело было плохо. Билетта понятия не имела, что думает её муж.

Неужели она действительно влюбилась в такого зануду? Для новичка в любви он был совершенно непостижим.

— Я вас презираю, поэтому хочу уйти. Я хочу развода.

— Хотите, значит? Сколько бы раз вы это ни повторяли, я всё равно смущаюсь.

— Повторите?

Дело было безнадёжно. Билетта уже даже не понимала, на каком языке он говорит.

Какая часть фразы «я вас презираю» могла заставить человека смутиться?

— В любом случае уже поздно. Давайте удалимся на ночь.

— Вы завтра со мной разведётесь?

— Конечно нет.

— Почему?

Когда Билетта подозрительно посмотрела на мужа, Арнальд внезапно задал ей вопрос.

— Что касается нашего договора: как вы думаете, когда заканчивается наш месяц жизни в качестве мужа и жены?

Билетту озадачила внезапная смена темы.

— Простите? Через месяц с того момента, как вы появились в нашей комнате, разве нет? Тогда началось наше пари. Значит, прошёл уже больше месяца.

— Я написал, что наша жизнь в качестве мужа и жены должна продолжаться месяц, но, как вы думаете, что именно на самом деле охватывает это понятие?

— Что? Что именно охватывает…?

— Насколько я понимаю, брак длится всю жизнь.

— П-погодите, что? Тогда…?

Пусть они и занимались этим всю ночь, с сумерек до рассвета, за один месяц они всё равно не могли прожить целую супружескую жизнь.

Несмотря на страсть Арнальда к ней, Билетта была уверена: если сложить всё, чем они занимались, такой огромный срок всё равно не получится.

Билетта выхватила документ у Арнальда и перечитала его.

Она просмотрела текст от начала до конца, но точных дат там не было. Не было определено и понятие жизни в качестве мужа и жены.

Он её поймал.

Нужно было внимательнее изучить договор, когда она впервые его получила. Всё это было настолько абсурдным, что Билетта проявила неосторожность. Арнальд сам предоставил документ и быстро завершил разговор о нём. Он её обманул.

— Похоже, в сердце вы всё ещё моя жена, а кроме того, находитесь под защитой соглашения. Наш договор всё ещё полностью действителен.

— Настоящий мошенник так бы и сказал.

— По-вашему, в деловом мире всегда виноват тот, кого обманули.

— Это правда. Дядя всегда говорил мне быть предельно осторожной, когда подписываешь что-либо. А вы использовали это, чтобы навязать мне положение жены. Я это ненавижу. С меня хватит быть для вас удобной женщиной.

— Понимаю. Вас так расстраивает пари. Или, что важнее, сама идея «удобной женщины». Давайте перестанем называть это «пари». Мне всё равно как — я просто хочу, чтобы вы были моей женой.

— Если нет пари, я ухожу. Я устала, что вы меня используете.

— Хм? Ах да. Моя жена довольно застенчива.

Билетта понятия не имела, куда Арнальд ведёт разговор. Для него всё, должно быть, имело смысл, но она совершенно ничего не понимала.

Что он имел в виду, называя её «застенчивой»? Её бесчисленное количество раз называли упрямой и смелой, но застенчивой — никогда. Более того, именно требования Арнальда к жене больше походили на текст с плаката о наборе в армию.

Поэтому, даже если он был уверен в её так называемой застенчивости, Билетта определённо не собиралась с этим соглашаться.

— Я знаю, что вы высоко держите голову и всегда готовы к борьбе. Вы привыкли соперничать и твёрдо стоите перед лицом слухов и похотливых взглядов. У вас сильное чувство справедливости, и вы готовы поставить жизнь на кон, чтобы защитить других женщин, детей и любого, кто слабее вас. У вас хватает стойкости и мудрости, чтобы продумывать стратегии и разбираться с проблемами, которые создают упрямые старики. У вас хватает смелости спровоцировать врага, держащего в руках бомбу, и воодушевить солдат, спешащих на помощь. Вы сильная, смелая и умная. Я хочу хвастаться вами и гордиться вами. Но я знаю, что внутри вы тоже боитесь. Вы благоразумны и застенчивы… — Арнальд широко улыбнулся. — Моя прекрасная жена.

— Вы… Вы… Уф!

Билетта не смогла удержать лицо от покраснения до свекольного цвета.

Она понимала, что выглядит нелепо, но беззвучно открывала и закрывала рот. Билетта совершенно лишилась дара речи.

Впервые в жизни от смущения её тело охватил жар.

Почему Арнальд вдруг осыпал её комплиментами?

Что он замышлял на этот раз? Не поддаваться сладким речам было ещё одним из фундаментальных правил бизнеса.

Билетта отчаянно пыталась вернуть лицу самообладание.

— Я также знаю, что вы не привыкли к лести. Вам неловко, когда вас называют милой, сильнее, чем когда красивой, не так ли?

Он прекрасно знал, что делает. И делал это совершенно злонамеренно.

Арнальд холодно и спокойно анализировал всю собранную информацию. Не зря его прозвали Серебряным лисом поля боя.

Но использовать такие способности против собственной жены? Какая пустая трата таланта.

Лучше бы он применял их в работе, — думала Билетта. Хотя не было сомнений, что именно его способности позволили без особых хлопот подавить государственный переворот.

Но как же ей хотелось, чтобы он демонстрировал эти таланты где-нибудь ещё! По-настоящему хотелось!

— Вы предпочитаете подаркам от чистого сердца дорогие вещи. А украшения, которые носите, всегда скромны. Вы не любите сладкое и предпочитаете алкоголь с освежающим послевкусием. Вам нравятся неброские цветы с тонким ароматом, а не бутоны с сильным запахом. Вы носите одежду, которую хотите продавать, чтобы казалось, будто у вас почти нет собственных предпочтений. Вы заранее принимаете доброжелательность других и игнорируете или отражаете их злость…

— Пожалуйста, хватит. Вы действительно настолько отчаянно хотите продолжения нашего пари?!

— Хочу. С самого начала я ошибался. Билетта, в первую ночь нашей встречи меня раздражало, как неловко вы заставляли меня себя чувствовать. Казалось, будто меня предали.

— Что?

Что это было за внезапное признание?

Билетта не понимала, как устроен разум Арнальда. Она никогда не могла этого понять.

— Я никогда не думал о том, чтобы найти жену. Мне не нужна была жена, и мне не хватало необходимых для таких отношений чувств. Для меня брак был не более чем записью в семейном реестре и кипой документов. Я не ожидал, что после окончания войны моя незнакомая жена явится, чтобы затеять ссору.

— Я не затевала ссору!

Хотя Билетта всего лишь изложила увиденные ею факты, похоже, Арнальд неправильно понял её письмо. Вспомнив написанное ею уведомление о разводе, она также вспомнила, как даже свёкр презрительно рассмеялся над его циничным содержанием.

— Должен признать, это письмо пробудило мой интерес к вам. Но, вернувшись в столицу и изучив ваше прошлое, я выставил себя полным дураком. Я решил, что стал невежественной жертвой шутки начальника. Он каким-то образом обманом заставил меня жениться на ведьме, которая крутила роман с моим собственным отцом. Поэтому я предложил вам пари. Вы были правы: мне было всё равно, выиграю я или нет. Я просто хотел отплатить вам в той комнате, в ту ночь. Лишь на следующее утро я понял, что ошибся, и глубоко об этом пожалел. После этого отец даже отругал меня. Тем утром я совершил серьёзную ошибку.

Арнальд замолчал и мягко покачал головой из стороны в сторону. Затем снова посмотрел на Билетту.

Был ли тусклый свет за этим пронзительным взглядом признаком его сожаления?

— Мне следовало сразу извиниться за то, что из-за собственной ошибки я так плохо с вами обращался, и умолять о прощении. Мне следовало отменить пари и вместо этого дать вам обещание.

— Обещание?

— Я никогда не стану вас удерживать. Вы свободны самостоятельно принимать решения о работе и обо всём остальном, что вам угодно, даже если это означает деловые поездки за границу. Мне всё равно, будут у нас дети или нет, — мне нужно лишь, чтобы вы были моей женой. Вот каким должно было быть моё обещание.

— Н-но почему вы готовы так великодушно со мной поступить?

Ей нужно было лишь быть его женой? Они могли дать друг другу обещание вместо пари?

Арнальд предложил Билетте обещание, искреннее и не дававшее ему несправедливого преимущества. Уже одно это делало её счастливой.

И всё же Билетте было трудно поверить, что он предлагает ей нечто настолько выгодное.

Предлагавшийся им брак был именно таким, каким Билетта его всегда представляла. Союзом, позволявшим ей делать то, что хочется, без вмешательства мужа.

В котором муж любит её, хотя Билетта так отчаянно хотела, чтобы он ответил на её чувства, что в тот момент не могла выразить своего желания.

Несмотря на всё это, обещание казалось крайне невыгодным для Арнальда.

— Но вы ведь понимаете, что я всё равно не буду ходить с вами на праздники?

— Это неважно.

— Иногда я буду ездить за границу покупать экзотические товары и могу отсутствовать до шести месяцев.

— Это ничем не отличается от моей отправки на фронт. Я тоже буду подолгу отсутствовать дома.

— Е-если у нас не будет детей, мы поставим вашего отца в затруднительное положение. Ему будет некому унаследовать земли и титул.

— У него есть родственники и будущие дети Милены. Когда он решит, что время пришло, то так или иначе найдёт наследника. Хотя я не думаю, что он пока собирается отказываться от титула.

Это было правдой. Граф Сванган, похоже, не собирался передавать титул Арнальду и уходить в отставку в ближайшее время.

Он бросил пить и начал тренироваться с мечом, стараясь не допустить, чтобы с ним что-нибудь случилось.

Но в тот момент они говорили не об этом.

— Моя застенчивая жена обычно прекрасно находит пути к отступлению, но в этот раз обнаружила, что все они перекрыты?

По какой-то причине по позвоночнику Билетты пробежала дрожь, словно она была добычей, пойманной в прицел охотника. Похвальная задумчивость Арнальда уже исчезла. Неужели он правда считал, что нескольких цветистых слов достаточно, чтобы компенсировать ту ужасную первую ночь, которую они провели вместе?

Погодите… Он извинился?

Арнальд сказал так много, что Билетта потеряла нить. Вероятно, он просто отменил пари. Но без него у неё больше не оставалось возможности развестись.

И это действительно было проблемой.

Потому что девочка внутри неё кричала, что не может быть всего лишь аксессуаром, который таскают на праздники. Потому что юная Билетта взывала. Но Арнальд только что сказал ей, что она не обязана существовать лишь для украшения его руки.

Что происходило? Билетта не успевала за ходом разговора.

И что важнее… куда вёл этот разговор? Билетта остро чувствовала, что пожалеет, если спросит Арнальда прямо.

До возвращения мужа в комнату Билетта варилась в отчаянии безответной любви. Но что теперь? Их разговор столько раз менял направление, что она совершенно потерялась. Что-то подсказывало ей, что добром это не кончится.

Арнальд сказал ей, что путей к отступлению больше нет, — значит, он, вероятно, не собирался освобождать её от положения своей жены.

Какие выгоды Арнальду давало такое обещание? В деловом мире говорили, что гладкие слова — лишь красивая оболочка для чего-то более уродливого, скрытого внутри.

Билетте нужно было заставить мозг работать. Если не начать думать сейчас, то когда? Но враг уже занимался тем, что сыпал соль на раны. Он не собирался давать ей времени на размышления.

— Итак, Билетта. У вас остались ещё вопросы?

— Д-да!

Она не могла позволить их словесной войне закончиться вот так. Билетта уже видела, как он ухмыляется, едва у неё кончатся слова. Одно это лицо всегда заставляло её содрогаться.

— Но если вы позволяете мне всего лишь быть вашей женой… что вы с этого получаете?!

Билетта мучительно поморщилась, когда вопрос сорвался с её губ.

Она знала, что не следовало спрашивать. Хотелось просто закрыть уши.

Но муж ответил мгновенно.

— Я люблю вас всем сердцем, Билетта.

Что он только что сказал?

Билетта начала убеждать себя, что услышала его настоящие слова и просто истолковала их так, как ей хотелось.

Если это было не так, разве Арнальд действительно сказал бы ей подобное настолько прямо?

Арнальд проигнорировал её растерянность и продолжил говорить.

— Я хочу получить право стоять рядом с вами. Хочу быть первым человеком, чьё имя вы позовёте, первым, к кому протянете руки в поисках объятий. Хочу быть тем, кому вы скажете, что пострадали, тем, к кому побежите в беде. Я хочу быть вашим мужем.

— Неужели это действительно… выгодно для вас? Вы этого хотите?

— Всё произошедшее сегодня окончательно убедило меня. Я всего лишь один из мужчин, которые вас любят, но, в отличие от остальных, имею привилегию быть вашим мужем. Сегодня я понял, что это за привилегия. Например, я могу отвезти вас домой, а когда вернусь, вы будете там и встретите меня.

Говоря это, Арнальд обнял Билетту. Его нежные объятия напоминали, будто её завернули в шёлк. Они были мягкими и согревали сердце.

— Даже если моя эгоистичная и переменчивая жена полностью готова бросить меня.

Вздох Арнальда коснулся её шеи.

Он говорил ей, что беспокоился.

Его дрожащий голос был полон облегчения и заставлял сердце Билетты трепетать.

— Я человек, не понимающий собственных чувств, поэтому мне было трудно понять, что я к вам испытываю. Я знаю, что кое-что неправильно понял и обращался с вами так, как нельзя обращаться ни с одной женой. Я глубоко об этом сожалею. И всё же вы что-то ко мне чувствовали. Вы сказали, что презираете меня, — для вас это не что иное, как признание в любви.

— Не понимаю…

— Когда сталкиваешься с человеком, которого ненавидишь, не говоришь ему об этом прямо в лицо. Ты просто отмахиваешься улыбкой. Вы ведёте себя так же, когда злитесь. Неважно, испытываете вы ярость или обиду — вы никогда не обрушиваете их на другого человека. Поэтому я так радуюсь, когда вы направляете на меня эти пылкие чувства. Я счастлив, когда вы говорите, что ненавидите меня, хотите развода или что бы там ни случилось плохого, виноват в этом я. Для меня это честь.

Никакого фетиша. Никакой извращённости.

Арнальд просто понял, что любит её.

Неважно, положительное или отрицательное чувство она направляла на него, лишь бы это было чувство.

Это означало, что она приняла его как партнёра. Что действительно признавала его таковым.

— Пожалуйста, скажите настоящую причину, по которой хотите развода.

Билетте хотелось стереть улыбку с его лица.

Она действительно ненавидела умных мужчин. Даже презирала их.

Таких, как её дядя. Как её муж.

Они всегда умели правильно читать мысли, скрытые за её словами. Вероятно, понимали в ней то, чего не понимала даже она сама. И никогда не позволяли ей сказать, что ошиблись в ней.

— Никогда вам не скажу. Потому что совершенно вас не выношу!

Арнальд громко рассмеялся и поцеловал её.

В конце концов Билетта не развелась с Арнальдом и не покинула дом Сванганов. Потому что главная причина, по которой она хотела развода, исчезла.

Их пари закончилось, уступив место обещанию.

Обещанию, о котором Билетта ещё долго помнила. Пока смерть не разлучит их.

Второй день работы парламента от смятения перешёл к возмущённым крикам.

Хотя эти двое были очень похожи, Арнальд сомневался, что кто-либо из них сможет стать полезной временной заменой для офицеров более высокого ранга.

Арнальд злился, а его начальником был Моврис.

Похоже, для Мовриса вся история с государственным переворотом была лишь способом скоротать время.

В некоторой степени он, похоже, негодовал на сидевшего перед ним старика, но Арнальд не мог понять, было ли это притворством или частью какой-то игры.

Старик, занимавший кресло спикера, был чрезвычайно низеньким. Даже выпрямив спину и расправив плечи, он оставался невысоким. Длинная белая борода почти доходила до груди, а лицо, испещрённое глубокими морщинами, можно было описать лишь как кроткое.

Спикер, человек с выдающимися качествами, уже давно правивший парламентом, всё же оставался хитрым стариком.

Маркиз Карисейн Жирель. Он также долгое время возглавлял дворянскую фракцию, поддерживавшую бывшую империю.

На его лице невозможно было заметить ни малейшего нетерпения, хотя окружавшие его люди поднимали настоящий шум во время обсуждения.

Только настоящий монстр способен вытерпеть такой раздражающий грохот, не показав ничего на лице.

Иными словами, у военных был свой демон, а у дворян — своё чудовище.

Арнальд слегка покачал головой, когда сцена перед ним в мыслях превратилась в неземную битву.

— Мне сказали, что вы были на пороге смерти, но, к счастью, выглядите вполне живым.

Маркиз Жирель говорил весомо, но Моврис быстро ответил.

— Как видите, я не переступил порог. Хотя место было замечательное. Жаль, что не могу показать его вам. Как насчёт однажды отправиться туда ненадолго?

— Да как вы смеете обращаться со спикером подобным образом?!

— Я забываю о манерах. Многие из нас, военных, склонны поступать так же.

— Молодым свойственно проказничать.

— Даже такой молодой человек, как я, знает разницу между стариком и старым лисом.

Накануне Моврис обманом заставил Арнальда участвовать в заговоре, который закончился ударом по главной базе переворота и арестом всех ключевых участников. Сам план можно было назвать лишь гениальным, и Арнальда впечатляло, насколько творчески его демонический начальник умел находить решения. Впечатляло и то, что, проработав почти всю ночь, этим утром мужчина всё ещё сохранял бодрость.

— Итак, почему бы нам не начать второй день парламентской сессии?

По предложению Мовриса всех зачинщиков, захваченных накануне, выстроили в строгом порядке вокруг кресла спикера, а затем заставили подробно рассказать всё, что они знали о перевороте. Спикер молча слушал, даже не поднимая брови, но внутри, скорее всего, не был столь спокоен. Арнальд был всего лишь солдатом и предпочёл бы не вмешиваться, если бы мог, но вынужден был признать, что его поразила смелость парламентского плана выставить его главой переворота.

Но была ли это смелость? Или всего лишь безрассудство?

Судя по внешнему виду, они, вероятно, считали Арнальда не более чем марионеткой. Ему хотелось сказать им, что такой кроткий человек никогда не смог бы столько лет служить под началом его демонического генерала.

В конечном итоге главарём государственного переворота объявили капитана Люмьера. Изначально никакого главаря не было, но выяснилось, что он связан с парламентом, а также активно скрывал и фальсифицировал доказательства.

Он снова и снова отрицал обвинение, но, когда ему сообщили, что в обмен на признание ответственности срок наказания сократят, быстро сдался. Изначально он был вторым сыном графа и членом дворянской фракции, поэтому, вероятно, вскроются и другие его преступления. Люмьер не обладал особенно высоким званием, но, скорее всего, его руководство определялось происхождением.

То, что переворот осуществлялся под руководством человека, выбранного на столь шатких основаниях, означало его неорганизованность. Возникал вопрос: почему мятежники так упорно действовали последние несколько недель, если их вёл настолько неумелый человек?

Если Арнальд размышлял об этом, то знал: сидевший рядом демон тоже должен испытывать множество чувств.

И всё же Арнальду казалось, что мужчина просто воспринимает всю ситуацию как способ отвлечься перед следующей войной. Даже если участие и было для него хлопотным.

— Перед лицом всех этих доказательств вы всё равно не отступите?

— Не грубите спикеру! Следите за языком!

— К сожалению, вы, похоже, забыли, что ведение войны — это наша работа.

— Хо-хо-хо, какой вы напористый.

Спикер, от которого веяло добродушием старшего, весело рассмеялся.

— Я понимаю ваши претензии, но сколько бы доказательств вы ни представили, я просто ничего не помню. Теперь, когда государственный переворот больше не представляет проблемы, разве вам не следует самим разбираться с последствиями?

— Спикер!

Крикнувшим оказался помощник спикера Эмилио.

Моврис с весёлым интересом посмотрел на спикера, который жестоко и решительно бросил своего протеже и остальных пленников на растерзание. Должно быть, в его груди скрывалось чёрное сердце.

В случае Эмилио, наследника маркиза, петицию о сохранении ему жизни уже подали. В обмен военные заставили его распространить несколько сведений, так что даже после того, как спикер от него отрёкся, Эмилио сможет выпутаться.

Карла, напротив, хранила молчание, поэтому на этом парламентском заседании не присутствовала. Вместо неё вызвали сына — не то чтобы Жирелю было до этого дело. Всё это было лишь спектаклем, чтобы сломить и её.

— Итак, можем перейти к следующему вопросу повестки? Сегодня нам многое предстоит обсудить.

— Даже после всего этого он не собирается признать содеянное? Какой невыносимый старик.

Но даже слова Мовриса, сопровождавшиеся вздохом, не смогли вывести маркиза из равновесия.

Арнальд перевёл взгляд на потолок. Сколько же это всё ещё будет продолжаться? — думал он, представляя лицо любимой жены.

— Ты слишком мягко с ним, Летта!

— Ты так думаешь?

— Да! Никто бы тебя не осудил, если бы ты просто ушла из дома!

Билетта не могла не улыбнуться криво, когда Милена с силой поставила чашку обратно на круглый стол перед собой. Повернувшись к сестре, Билетта заметила по другую сторону Арнальда. Его чарующая улыбка говорила Билетте, что он вовсе не слушает её разговор с Миленой.

Если бы слушал, то понял бы, что критикуют именно его.

За успех в предотвращении государственного переворота Арнальду дали неделю отпуска. Он почти не работал — всего лишь недавно, вернувшись с фронта, взял месячный отпуск. А поскольку теперь снова оказался на каникулах, это означало, что он будет следовать за Билеттой повсюду. Он даже собирался сопровождать её на работу, поэтому Билетта решила взять выходной. Пока Арнальд намеревался вести себя прилично, секретарь и остальные сотрудники без конца поддразнивали бы Билетту, и она не смогла бы ничего сделать.

В итоге Арнальд присоединился к Билетте и Милене, когда они пили чай. Невестка, похоже, была этому не слишком рада: во время чаепития она без конца отпускала язвительные замечания о брате и неоднократно пыталась убедить Билетту развестись с ним. К этому времени Милена поняла, что не оказывает на брата такого влияния, на какое надеялась, и переключила атаки на Билетту. Та лишь рассеянно кивала, уступая напору невестки.

— Ты права… Я подумаю.

— Билетта никогда меня не бросит.

— И с чего вы так уверены, Арнальд?

— Потому что она обещала.

— Что же вы сказали моему брату, чтобы он так сиял, Летта?

Она всего лишь сказала ему, что презирает его.

Но то, насколько уверенно он держался, ужасно её смущало. Билетта поняла, что он видит её насквозь, и не смогла ничего сказать.

Все трое отправились в популярное кафе в столице империи, чтобы отдохнуть. Кафе выбрала Милена. Отчасти это было способом Билетты извиниться перед младшей девушкой: в последнее время она очень беспокоилась о старшей невестке. Но в итоге лишь испортила Милене настроение, из-за чего Билетта почувствовала ещё большую вину.

Свежий ветерок врывался в распахнутые окна. С мест на террасе второго этажа троим были видны толпы людей, шедших по оживлённым улицам внизу. Каждый выглядел счастливым.

Вероятнее всего, потому что государственный переворот закончился. Впервые за долгое время город снова казался живым. Утром газеты были заполнены статьями о том, как подавили переворот и как он вообще начался.

Сообщалось, что в итоге с ситуацией разобрались Моврис и его люди. Билетта прекрасно знала, как тяжело этот человек загружал Арнальда работой. Пока они улаживали последние дела, Арнальд возвращался домой в разное время. Иногда приходил после полуночи, а иногда возвращался вечером и тут же снова уходил. Всё было крайне сумбурно.

Когда ситуация в городе успокоилась, Билетта решила наконец вывести Милену куда-нибудь, как прежде обещала. Кафе оказалось милым и стильным, очень популярным среди молодёжи, а внутри было уютно. Там подавали лишь лёгкие блюда, но еда была превосходной.

Сейчас они пили чай после еды.

Милена, похоже, была очень рада вкусно поесть и выбраться куда-нибудь вместе с Билеттой. Возможность выплеснуть злость на своего невыносимого брата стала особенно приятным бонусом. Билетта находила постоянно меняющиеся выражения лица Милены невероятно милыми. Она не сомневалась, что, если бы мужчинам этого мира предложили выбор, большинство выбрало бы такую девушку, как её сестра.

Особенно вместо такой извращённой женщины-дьяволицы, как Билетта.

Иногда я веду себя как ребёнок, — подумала Билетта.

Но почему-то ей казалось, что муж всё равно предпочёл бы её любой другой женщине.

Это было скорее уверенностью, чем смутным ощущением, но мысль настолько смущала Билетту, что она не могла заставить себя сказать, будто он наверняка так и заявит.

— Тебе жарко, Летта? Лицо такое красное.

— О-о. Да, сегодня жарче обычного.

— Но осень уже в разгаре.

— Наверное, потому что напиток был таким горячим.

— Сегодня ты ведёшь себя очень странно, Летта! Но если когда-нибудь решишь уйти, я помогу тебе. В любое время можешь обратиться ко мне!

Билетта уставилась на проницательную девушку и склонила голову. Раньше Милена всегда так боялась Арнальда. Когда она стала такой напористой?

— А я думала, тебе раньше было трудно справляться с братом.

— Разве большинство детей не боятся взрослых с бесстрастными лицами, которые почти не разговаривают? Теперь я знаю, что его молчаливость и эмоциональная нечуткость — всего лишь результат собственной лени. Он просто не понимает, как устроено сердце девушки. А если нужно защитить тебя, Летта, я справлюсь с чем угодно.

Билетта не знала, как Милена пришла к таким выводам, но она была права.

Возможно, поэтому Арнальд предпринимал различные шаги, чтобы устроить брак своей младшей единокровной сестры. Свёкр и свекровь Билетты считали, что Милена должна иметь возможность выйти замуж по любви, если захочет, но Арнальд вдруг вынес эту тему на первый план.

Вероятно, он хотел сначала убедиться, что Милена покинет дом, если однажды решит выгнать Билетту из поместья.

Граф недоумевал, почему сын, прежде не проявлявший интереса к единокровной сестре, вдруг заговорил о её замужестве, и пока отложил разговор. Но если бы он понял истинные мотивы Арнальда, то, вероятно, отложил бы его навсегда. Этот человек никогда не упускал возможности поддеть сына, рядом с которым так неловко себя чувствовал.

Билетте казалось странным, что единственным человеком, непосредственно связанным с этим разговором о браке и с паутиной скрытых мотивов, был тот, кто оставался в полном неведении.

И всё же, представляя свадьбу своей милой невестки, Билетта не могла удержаться от смешка.

— Я очень рада это слышать, но хочу, чтобы ты тоже была счастлива.

— Конечно, — с кивком ответила Милена. — У меня есть очень любящая старшая сестра, которая, уверена, заставит любого странного жениха убежать.

Когда Милена успела стать такой стойкой юной леди? Билетта находила всё в своей милой невестке очаровательным.

Более того, девушка была несгибаемой и гордой.

Как же она отличалась от Билетты и Арнальда.

Билетта устремила взгляд вдаль, вспоминая прошлую ночь.

— На следующей неделе меня отправят на юго-запад.

— На юго… запад…?

— Похоже, армия одной из соседних стран тайно пересекла границу. Вероятно, они решили, что недавний государственный переворот — идеальная возможность.

Низкий спокойный голос Арнальда звучал для Билетты невероятно приятно.

Но почему он всегда поднимал настолько важные темы, когда она не могла ясно мыслить?

Почему он должен был заводить этот разговор именно сейчас — когда они лежали обнажёнными друг на друге в брачной постели?!

Когда Билетта сердито посмотрела на него, муж улыбнулся.

— О, прошу прощения. Я не хотел пренебрегать потребностями жены.

— Нет, я… М-мм…

Её возражение превратилось в стон.

Арнальд был эгоистичным мужем. Он никогда не слушал, что говорит жена. Просто произносил всё, что хотел, не ожидая ответа. И любовником был таким же эгоистичным. Он лишь отдавал и отдавал, пока сам не оставался удовлетворён.

Пока мысли Билетты метались, злость уступила место наслаждению.

Похоже, её оборванные слова дошли до Арнальда совсем не в том смысле, который она вкладывала. Он крепко притянул её к себе.

Она лежала, извиваясь в волнах оргазма.

Но затем увидела, как муж счастливо улыбается, глядя на неё сверху, и захотела его убить.

— Я люблю вас, Билетта.

Неужели он действительно думал, что страстный шёпот этих слов ей на ухо поможет его задобрить?

И всё же он крепче обнял её, словно говорил, что больше не отпустит.

— Пожалуйста, напишите мне ещё одно письмо. Я буду рад прочитать любые ваши слова.

— Я напишу… что… ненавижу вас.

— Ха-ха, спасибо.

Размышляя, не ударить ли его, Билетта смотрела на профиль Арнальда. Несмотря на близость, он смотрел на неё так же.

Было трудно удержать ускользающие мысли. Сладкие покалывания охватили всё тело, перемешав эмоции.

Одиночество, которое она почувствовала, узнав, что некоторое время не сможет его видеть, должно было быть лишь плодом воображения. Наверное, Билетта ошиблась, представляя, как будет тосковать по его теплу и тяжести.

Маленькая девочка с большими мечтами внутри Билетты плакала. До какой же слабости она дошла, если хотела так цепляться за мужа?

Говорят, любовь делает дураками всех нас, но Билетта не думала, что она делает людей слабыми.

И всё же, раздражённая тем, что муж не показывал никаких признаков одиночества, она решила не выдавать собственных чувств.

Не ведая о её мыслях, муж счастливо рассмеялся.

— Давайте наслаждаться временем вместе до самого утра.

Будто этого было достаточно, чтобы компенсировать его отсутствие!

Но поцелуй поглотил возражения Билетты раньше, чем она успела высказать их мужу.

Даже когда она вела себя плохо, упрямо жаловалась и говорила, что презирает его, Арнальд всё равно принимал её целиком и говорил Билетте, что любит её.

Он прощал ту её часть, которая зависела от него.

Почему-то это делало её счастливой.

Пока юная девочка внутри Билетты тоже плакала от одиночества, она знала, что в конце концов будет довольна.

Эти чувства всегда существовали параллельно, но именно так выглядел брак Билетты и Арнальда.

Должно быть, я давно испортилась, раз вообще согласилась на то пари, — подумала Билетта, с радостью принимая поцелуй мужа.

Счастье наполняло её до краёв, опьяняя своим вкусом.