─ Пейзаж вроде бы знакомый, но в то же время чужой…
Прогуливаясь по прибрежным улочкам Пристанищного района, вдыхая привычный соленый ветер и глядя на покосившиеся лачуги вокруг, Лиэн словно вернулся в собственное детство.
Тот же приморский городишка, та же царящая на фоне экономического упадка суета с беспорядками, где наравне с рисками таятся любые возможности…
─ Цоп!
─ Ай-яй-яй! Дохлой каланчей на тебя! ─
Низкорослый фелин, сбитый Лиэном с ног, продолжал изрыгать ругательства.
Но, столкнувшись взглядом с парой спокойных, леденящих глаз, он вздрогнул и попытался дать деру.
─ Стой. ─
Острие холодного меча в ножнах легло коротышке на шею, мгновенно вернув тому здравомыслие.
Пресный, худой кошелек вернулся на законное место… пацан еще продолжал бормотать что-то насчет нищебродов.
─ Мать не учила тебя уму-разуму? ─ пересчитав монеты и убедившись, что ничего не пропало, поинтересовался Лиэн.
─ Она хворает…
Лиэн знал этого сорванца, между ними, по сути, существовали давние счеты… В самом буквальном смысле: были и обиды, и благодарность.
Маленький Уилл оказался одним из сирот, подобранных той самой бодхисатвом, которой помогал Лиэн, причем еще и из тех, кто устроился получше и мог сам себя прокормить.
А обида заключалась в том, что его кормушку Лиэн благополучно разнес вдребезги.
─ …Какой смысл меня обкрадывать? С какого перепугу у паладина заведутся деньги? ─
Паладины, может, и стоят на вершине морали, но по части финансов обычно пробивают дно; а уж Рыцари Клятвы служили тому ярчайшим примером, влача жалкое существование под обетом «нищеты и неподкупности».
Трудно сказать, у кого водилось больше деньжонок – у карманника или у рыцаря в день получки.
─ Тю, да тот, кто сумеет стянуть твой кошель, станет нашим новым атаманом. ─
Тут до Лиэна дошло.
Он ведь разогнал дело Уилла именно потому, что ворвался в логово карманников в Пристанищном районе и прихлопнул тамошнего кровопийцу-главаря.
Выходит, этот матерящийся малец сейчас пытался его предупредить?
─ Пусть приходят. ─
Лиэн покачал головой, оставил паренька позади и продолжил патрулирование.
Куда бы ни ступала нога Лиэна, везде поднимался переполох, но именно такого эффекта он и добивался.
В нос ударил знакомый рыбный дух, неподалеку разгружали крупное судно: порт Пристанищного района служил главным финансовым узлом округи, где редчайшие материалы из подземных руин продавались по астрономическим ценам.
Только вот простым обитателям пристани эти богатства не доставались ни гроша, зато приманивали стаи бродячих псов со всеми вытекающими неприятностями.
Среди всех кварталов Хуэйгуана этот район удерживал бесспорное первое место с конца по уровню преступности.
Здесь гнездились всевозможные банды и криминальные сообщества, промышляли заезжие сектанты и подпольные организации, от мелких воришек до мерзких чернокнижников, ищущих подопытных для опытов.
─ Тц, если подумать, то, что три дня назад я ради экономии заселился в здешнюю дешевую ночлежку, было чистой воды безумием со стороны пришельца… ─ оценивая ситуацию задним умом, Лиэн решил, что, видимо, слишком долго пробыл в мирных краях и напрочь забыл: в трущобах даже в гостиницах не бывает безопасных зон.
По правде говоря, местное отделение полиции патрулировало улицы лишь в строго ограниченных пределах, о поддержании порядка нечего было и мечтать – хоть бы с тяжкими преступлениями справлялись.
Коллекционирование «хвостов» тем аристократишком здесь тоже никого не удивляло.
В общем-то, пропажа пары-тройки бедняков никого не волновала.
Именно это болото с рекордным уровнем преступности Лиэн и выбрал главным полигоном для своего бродячего патруля.
Карта героической души действовала меньше десяти дней, ему требовалось больше «скверны»… Судя по тем способам обретения силы, о которых удалось узнать самому Лиэну, издержки и цена были слишком высоки, а карта героической души являлась настоящим чит-кодом по соотношению цены и качества.
Здесь можно было не опасаться нехватки преступников и злодеев, беспокоиться стоило лишь о том, как бы не замахнуться на слишком крупную рыбу и не надорваться.
Глядя на роскошные нефритовые дворцовые крыши впереди и тянущиеся рядами красные стены с зеленой черепицей, Лиэн сжал рукоять меча и в конце концов тяжело вздохнул.
Этот комплекс зданий, разительно отличавшийся от убогого стиля Пристанищного района, представлял собой самый настоящий рынок рабов, причем совершенно легальный и исправно платящий налоги… Согласно законам той эпохи, даже паладин Суэр не имел права устраивать там облавы.
В обрывках памяти Суэра даже намека на проблему не возникало – он просто инстинктивно держался от этого места подальше.
Лиэн же испытывал к нему лютую, идущую из глубины души ненависть.
А причина, по которой рынок рабов примостился в самом злачном трущобном районе…
─ Не спешите, не толкайтесь, грамотные идут сюда, неграмотные – туда, со специальными навыками – по третьей дорожке, прошедшие расовую эволюцию – по четвертой… ─
Столпившаяся там шумная толпа вовсе не ждала раздачи пособий, люди стояли в очереди, чтобы продать себя в рабство.
Суровая правда жизни заключалась в том, что свободные бедняки порой жили куда хуже рабынь… разумеется, при условии, что речь шла о коммерческих рабах, не затронутых смертельным риском, тогда как военные рабы и те, кто продавал себя с потрохами, считались простой собственностью владельца.
Проходя мимо, Лиэн крепче сжал рукоять, а охрана тут же просверлила его взглядом – «безрассудный безумный рыцарь» за последние дни успел пошуметь, а паладинов, считающих рабовладение грехом, находилось немало.
Но в конце концов он все же прошел мимо… до боли закусив губу.
─ Фальшивка, как ни притворяйся настоящей, останется фальшивкой… ─
Закрыв глаза, Лиэн усмехнулся сам себе. Возомнил себя бескомпромиссным паладином?
─ Похоже, я всего лишь трус, который силен лишь с теми, кто послабее…
Суэр считал подобное нормой, ибо в его времена рабство цвело пышным и куда более жестоким цветом.
А Лиэн не обнажил меч лишь потому, что устрашился этой слишком мощной мерзости.
─ …Я ведь тоже обычный, слабый человек. ─
[Синхронизация выросла на 1%.]
И что самое поразительное, стоило ему признать собственную слабость, как Суэр неожиданно отозвался эхом – то ли утешая, то ли разделяя его чувства?
Лиэн покачал головой и продолжил патрулирование.
Раз он слаб и прост, то начнет с того, что ему по силам.
Не делай зла, твори добро – берись за ношу по плечу.
Те его «мелочи» на самом деле уже меняли чужие судьбы.
Сколько детских жизней удалось спасти, убрав того зверя-коллекционера хвостов, что бесчинствовал в Пристанищном районе?
Вытащив бодхисафту из лап торговцев людьми, он по крайней мере обеспечил сиротам сносную жизнь, а судьба того же маленького Уилла изменилась навсегда, глядишь – удастся наставить его на праведный путь.
Хм, этот вредный малец…
─ …А ведь и правда пришли. ─
Лиэн вздохнул. Его драконий глаз уже разглядел кольцо окружения.
Позади притаился ящер-вор, пытавшийся слиться с кирпичной кладкой стены, а чуть дальше торчали кроличьи уши; за углом прятались паук с летучей мышью.
Ящеры (пресмыкающиеся), фелины, киноцефалы, авианы (птицелюди) и рогатые (копытные – быки, бараны, козлы) в этом мире снисходительно именовались пятью великими расами из-за огромной численности, обилия ветвящихся подрасс и высокой плодовитости, при этом стабильно занимая последние строчки по всем расовым характеристикам.
Если ящер шел по «Пути тайной чешуи», ему не составляло труда с помощью принудительного сброса чешуи вызвать эффект «мимикрии кожи», что давало самую дешевую невидимость в здешнем мире… и этот рецепт эволюции оставался одним из самых ходовых.
В здешних краях кровь зверолюдей поддавалась очищению и развитию через эволюцию, но для этого требовались особые ингредиенты и ритуалы.
Подобные знания и накопления составляли редкое и ценное сокровище, служащее фундаментом для аристократических родов, возвышающихся над остальными.
Не вдаваясь в подробности: стоило завершить хотя бы один полный цикл эволюции, как физическая сила и продолжительность жизни возрастали в разы; простолюдины же не только прозябали в нищете, но и жили гораздо меньше.
Репутация ящеров как извечных воров и карманников держалась именно на том, что эти общедоступные эволюционные рецептуры массово пускали в ход для штамповки воров-невидимок и убийц.
─ Порой этот мир до одури несправедлив. ─
На сей раз героическая душа Суэра промолчала: в его системе ценностей это считалось прописной истиной, обыденной до зевоты.
То же самое касалось и многохвостых… Аристократы прекрасно понимали, что за последними преступлениями стоял какой-то знатный фелин, поскольку в тайных ветвях развития значилась весьма мощная «Система многохвостой кошки».
Ходили слухи, что этот путь затрагивал высокие сферы сил судьбы: обладатели хвостов получали возможность подменять себя ими при смертельных ударах и обретали множество иных полезных свойств.
Но обычно лишние хвосты отрастали в ходе долгой эволюции и тренировок, а подобные окольные пути явно несли на себе печать нечистости, наверняка замешанную на сектах и злых божествах… Без сомнений, перед нами враг человечества вне всяких законов, хотя некоторым от рождения плевать на любые запреты.
─ Похоже, кто-то из аристократов продлевает за их счет собственную жизнь… ─ обронив эти слова, Талия замялась, смущенно отведя глаза.
По местным меркам леопардолюдей тоже причисляли к ветви фелинов, так что уроженка здешних мест вполне могла доводиться преступнику какой-нибудь дальней родней.
Пропажей пары безродных бродяг в Пристанищном районе никто не заморачивался – ровно так же, как и лишним хвостиком у какого-нибудь кошачьего вельможи.
Именно поэтому Лиэн, осмелившийся в одиночку перерезать путь карете аристократа и взять его с поличным, избавил пристань от чудовищной головной боли… Подобные пойманные с поличным дела с неопровержимыми уликами оставляли аристократии нуль шансов поднять открытый шум.
Но даже несмотря на это, расправа над аристократическим сынком Диаго принесла немало хлопот, и его семейка наверняка точила зуб на обидчика.
Не останови его собственная «невеста», наемные убийцы уже вышли бы на след.
─ Суд сферы греха. ─
─ Рассечение скверны… в ножнах! ─
Столкнувшись с засадой карманников, Лиэн расправился с ними быстро, управившись менее чем за три минуты.
Уничтожать их полностью он не стал, поскольку греховности на их душонках не хватало до нужного уровня.
Зато следом ему подвернулся противник нужного калибра.
─ Дядя Лиэн, братец… братец попал в беду! ─
Малец вцепился в рукав Лиэна.
Спустя пятнадцать минут, среди обломков старых развалин, Лиэн снова увидел того юнца.
Он лежал на битом кирпиче с пустыми глазницами, безразлично уставившись в небо, а на лицо ему в насмешку бросили серебряную монету.
Словно говоря: с тебя хватит и такой цены.
Внутренности выпотрошены и свалены рядом, тело неестественно иссушено.
А окровавленный обрубок хвоста служил прямой, издевательской насмешкой.
Уилл, паренек, что еще пару часов назад резвился на улице, был мертв.
Вот она. Вот она, изнанка этого мира.
«Никому нет дела до исчезновения или гибели какого-то сироты.»
«Никому нет дела до стонов слабого.»
«Никто не вспомнит, что на свете жил маленький карманник…»
Нет. Кому-то есть дело, кто-то запомнит…
Мне есть дело.
Указательный палец Лиэна полоснул по собственной щеке, оставляя на ней ярко-алый след.
─ Справедливость… пожалуй, и впрямь не должна идти на компромиссы. ─
Юноша крепче сжал рукоять меча.
На этот раз без колебаний.
[Резонанс героической души, уровень синхронизации вырос на 3%]