В частном кабинете элитного клуба города Улин.
─ Через три дня у Чжимина с Июнь свадьба, а ты заявляешь мне, что хочешь оставить ее дома и взять в дом зятя-примака? Ты что, шутки со мной шутишь? ─ Вань Гофэн в ярости ударил кулаком по столу, в упор вперив в Фэн Ваньмина круглые от гнева глаза.
─ Надеюсь, брат Вань войдет в мое положение. Обещание было дано задолго до этого, и ты ведь не хочешь, чтобы я прослыл вероломным и бесчестным человеком, ─ с виноватым видом проговорил Фэн Ваньмин.
─ Даже если всё так, почему ты молчал до самой помолвки? Весь Улин уже гудит о нашем союзе, а теперь ты заявляешь об отмене? Ты не меня держишь за дурака, ты выставляешь посмешищем всю мою семью!─
Ярость Вань Гофэна нарастала с каждым словом.
─ Брат Вань, раз уж так вышло, в знак моих глубоких извинений Фэнши Цзитуань полностью выходит из борьбы за проект реновации старого города в районе Аньсинь.
─ И это всё, чем вы решили искупить вину? ─ Вань Гофэн холодно усмехнулся, бросив на собеседника презрительный взгляд. ─ Считаешь меня сопливым мальчишкой, которого можно отхлестать по щеке, а потом сунуть леденец? – С этими словами он гневно поднялся и решительно зашагал к выходу.
─ Моя семья этого так не оставит, и вы еще заплатите за все, ─ бросил он ледяным тоном на ходу, скрываясь за массивной дверью кабинета.
─ Что ж, придется держать удар, раз уж буря неизбежна, ─ тяжело вздохнул Фэн Ваньмин.
Он прекрасно понимал, какой бурей отзовется этот отказ.
Проект реновации Аньсиня был пределом того, что могла пожертвовать семья Фэн; если бы от него потребовали дальнейших жертв ради умиротворения клана Вань, акционеры подняли бы бунт независимо от его желания.
………………
Едва перешагнув порог дома, Вань Гофэн созвал экстренное семейное совещание.
Узнав о вероломстве Фэнов, Вань Чжимин не только испытал шок, но и вспыхнул неукротимой яростью.
─ Нет, я на это не согласен, ─ процедил он сквозь зубы.
─ И что с того, что ты не согласен? Бывший жених Фэн Июнь явился к ним в дом, и они уже официально объявили о разрыве, ─ попытался урезонить сына отец.
Вань Чжимин сидел с мрачным, словно туча, лицом, не проронив ни слова, но внутри него клокотала слепая ненависть и обида.
Он ухаживал за Фэн Июнь целых полгода, но максимум, чего смог добиться – это позволения подержаться за руки. Ни о какой физической близости не было и речи. И дело вовсе не в том, что он был благородным рыцарем: просто Фэн Июнь придерживалась традиционных взглядов, бережа себя до брачной ночи.
На людях Вань Чжимин являл собой образец учтивости и благородства, но в душе оставался собственником с деспотичным и жестким нравом – всё, что попадало в поле его зрения, должно было принадлежать ему, а если нет, он предпочитал уничтожить вещь, лишь бы она не досталась кому-то другому.
Тем более он не собирался отдавать писаную красавицу Фэн Июнь какому-то прохожему.
─ Не терзайся, сынок, я заставлю эту семейку заплатить за позор десятикратной ценой, ─ мягко успокаивал его отец.
─ Свет не со клином сошелся на этой Фэн Июнь, к чему убиваться по одной девчонке? Мать тебе живо подыщет невесту вдесятеро краше и достойнее, ─ поддакала госпожа Вань.
Вань Чжимин кивнул, но едва родители вышли из комнаты, в его глазах вспыхнул смертельный огонек: ─ Посмотрим, какой смельчак осмелился отнять у меня женщину. Я заставлю его захлебнуться собственной кровью и расплатиться жизнью! – Достав телефон, он набрал номер: ─ Цянцзы, послушай-ка поручение, пробей мне одного типа…─
………………
С наступлением сумерек Цзян Хао покинул дом Фэнов и направился в ближайший компьютерный клуб.
Арендовав отдельную кабинку, он устроился перед монитором.
Введя в адресную строку сложную комбинацию символов, он нажал ввод.
Страница загрузилась, потребовав логин и пароль.
Пальцы Цзян Хао заплясали по клавиатуре, стремительно забивая длинную защитную последовательность, после чего последовал щелчок клавиши возврата.
Авторизация прошла успешно, и экран окрасился в глубокие багровые тона; в верхней части сайта красовался силуэт огромной черной бабочки.
Ниже располагалось меню разделов.
Новости, информационная лента, контракты, черный рынок…
Эта теневая сеть принадлежала «Черной Бабочке» – самой авторитетной организации преступного мира.
Доступ к ресурсу был открыт, но входить туда дозволялось лишь зарегистрированным членам.
Сами же учетные записи делились на три категории: обычные, продвинутые и золотые статусы.
Годовой взнос для рядового участника составлял сто пятьдесят тысяч долларов, для продвинутого – триста тысяч, а элитный золотой обходился в восемьсот тысяч ежегодно.
В зависимости от уровня доступа расширялись и возможности на портале.
Хотя сеть «Черной Бабочки» не претендовала на звание крупнейшего теневого узла планеты, она считалась наиболее влиятельной и безупречно защищенной.
Торговля людьми, продажа органов, поставки оружия, заказные убийства – всё это находилось на виртуальных полках ресурса.
По сути, сеть выступала главным медиатором и брокером подземного мира…
…………
Цзян Хао числился обладателем золотого статуса.
Помимо ежегодного взноса в восемьсот тысяч, он выложил еще миллион сверху за строгую анонимность.
Эта плата гарантировала, что при каждом его входе на сайт не останется ни единого цифрового следа, надежно скрывая его истинное лицо.
Лечась в уединенной горной деревушке, он не заходил в систему больше года.
К счастью, взнос за членство был внесен авансом сразу за три года, так что истечение срока ему не грозило.
Цзян Хао кликнул на вкладку новостей.
Страница обновилась, выведя на экран свежие сводки.
Вчера в собственном особняке был убит влиятельный барон юго-восточного рынка оружия Гурс.
На пути следования партии рабов, отправляемых Обществом Черного Орла в Европу, вспыхнул бунт, повлекший десятки жертв…
Внезапно его взгляд зацепился за одну из строк: ордер на глобальную ликвидацию, выписанный кланом Коулз на имя мастера южнокитайского кулака, грандмастера по прозвищу Восточный Парящий Дракон – Чжо Иньбая.
С Чжо Иньбаем он был знаком лично.
В те времена, когда юноша еще постигал основы мастерства под крылом учителя, тот не раз возил его наносить визиты почтенному мастеру.
Чжо Иньбай приходился старинным и близким другом его наставника, учеником прославленного патриарха южнокитайской школы Ян Тяньфэна.
В памяти Цзян Хао тот остался интеллигентным, неизменно вежливым человеком, который даже делился с ним тонкостями техники, фактически заменяя второго наставника и оставляя о себе самые светлые воспоминания.
Используя привилегии золотого аккаунта, Цзян Хао углубился в детали, желая узнать причину столь яростной охоты.
Клан Коулз являлся могущественным европейским семейством с колоссальным капиталом и влиянием; если уж они объявили всемирную охоту, значит, гнев их был поистине безграничным.
Развернув сводку, он выяснил подоплеку: один из молодых наследников клана Коулз во время учебы в китайском университете изнасиловал и убил студентку.
Местная Фемида отпустила мажора на свободу за недостатком улик.
Упирая на безнаказанность, отпрыск продолжил бесчинства и подослал убийц к матери погибшей девушки, которая не прекращала попыток добиться справедливости.
Когда весть об этом долетела до Чжо Иньбая, тот, не вынеся подобного беспредела, в одиночку расправился с подонком и дюжиной его телохранителей.
Убийство прямого наследника было воспринято кланом как смертельное оскорбление.
Взбешенные Коулзы подняли на уши собственные разведывательные сети, мгновенно вычислили виновника и выставили за его голову астрономическую награду.
Двести миллионов долларов за голову китайского мастера Чжо Иньбая.
В кругах боевых искусств мастерамивысокого уровня именовали лишь тех, кто достиг ранга S.
Двести миллионов за устранение одиночки S-ранга – сумма поистине безумная.
В былые времена «Волк» брался за заказы на ликвидацию S-ранга максимум за сто миллионов.
Две сотни обычно предлагали за устранение глав карликовых государств или одиозных полевых командиров.
Для вольного мастера вроде Чжо Иньбая предел действительно составлял сотню, не больше.
Но цена в двести миллионов красноречиво говорила о степени ярости европейского клана.
Хоть бы он не сгинул под этой облавой! – мысленно пожелал Цзян Хао, не желая смерти старому другу учителя.
Прокручивая ленту дальше,
он имел право изучать архивные материалы за последние три года.
Проведя год в отшельничестве, ему не терпелось узнать, какие бури трясли темный мир за это время, особенно в отношении его собственного детища – организации «Волк».
Наконец, пролистывая сводки за месяцем месяц, он наткнулся на нужную заметку.
Запись датировалась восемью месяцами назад – то есть спустя четыре месяца после того, как «Черная Бабочка» официально объявила его погибшим.
Текст гласил: глава организации «Волк», известный как Царь Волков, пал, а четвертый номер иерархии, «Небесный Волк», возглавил группировку.
Увиденное заставило Цзян Хао на миг замереть. Он-то рассчитывал, что преемником станет второй номер – Одинокий Волк, но никак не четвертый.
Если исходить из стажа, заслуг и личной мощи, трон по праву принадлежал Одинокому Волку.
Что же тогда произошло?
Внутри зашевелилось тяжелое предчувствие.
Исходя из личных симпатий, он тоже предпочел бы видеть во главе Одинокого Волка.
Что же до Небесного Волка, к нему у Цзян Хао было двоякое отношение.
Тот всегда улыбался, но за этой маской скрывалось слишком глубокое дно. Сам Цзян Хао считал себя неплохим психологом, но прочитать истинные помыслы Небесного Волка за его вежливой улыбкой не мог никогда.
Ему страшно хотелось докопаться до правды, но сейчас он официально читал из могилы; стоило ему подать знак кому-то из старых товарищей, как весть о его выживании мгновенно разлетелась бы повсюду.
Не твое дело – не лезь; помимо постижения Предела, его ждало немало незавершенных дел.
Например, навестить учителя. За все годы в «Волке» он так и не навестил старика.
Не то чтобы не хотел – просто боялся навлечь беду на его голову или запятнать наставника кровью своей профессии.
А еще предстояло навестить семью Красного Волка и взять их под опеку.
Таков был его долг перед павшим товарищем.
Красный Волк отдал жизнь, чтобы вытащить его из ловушки, и эту предсмертную просьбу Цзян Хао обязан был исполнить во что бы то ни стало.