─ Братья, мочите его!
Проревел лысый бандит, после чего его правая рука решительно метнулась к поясу и вытащила оттуда спрятанный пистолет.
В этом яростном крике уже не осталось прежней холодной гордыни и высокомерия – лишь густая, липкая смесь спешки и страха.
Остальные бандиты, услышав это, тоже засуетились и в панике вытащили стволы.
Но прежде чем они успели толком прицелиться и нажать на курок, силуэт Цзян Хао взметнулся молнией. Превратившись в размытую тень, он бросился прямо на них.
Бах! Бах! Бах!
Раздалось три глухих, тяжелых удара, и тела троих вооруженных бандитов, включая самого лысого, один за другим взмыли в воздух, словно мешки с песком, а затем с тяжелым стуком рухнули на землю. Точно так же, как и их ранее погибшие подельники, они истекали кровью из семи отверстий на лице, их тела судорожно дергались, а дыхание почти полностью оборвалось.
Не прошло и минуты, как ситуация совершила невероятный, головокружительный кувырок: те, кто еще мгновение назад мнил себя охотниками, вмиг превратились в беспомощных ягнят.
На прелестном личике Цзинь Ханьняо, которая до этого была уверена, что сегодня Цзян Хао не спасут даже небеса, отразился шок, сменившийся бурной, ослепительной радостью.
Шокировало ее то, что этот с виду ничем не примечательный Цзян Хао оказался до жути силен. А радость принесла победа над бандитами – ведь это означало, что она наконец вырвалась из смертельной ловушки.
Хотя зрелище было кровавым, девушка не испытывала к преступникам ни капли жалости: эти ублюдки получили по заслугам.
Единственный уцелевший бандит в черной майке стоял на месте, а его ноги тряслись так, будто он взбивал хлопок.
В его глазах Цзян Хао сейчас выглядел демоном, явившимся прямо из путеводных глубин преисподней, внушая первобытный, неконтролируемый ужас.
Тыча в него дрожащим пальцем, он заикающимся голосом выдавил: ─ Ты… кто такой?
Мужчина перед ним был слишком силен – он убивал людей даже не моргнув глазом. Какого черта их шайка вообще умудрилась всколыхнуть?
Цзян Хао презрительно усмехнулся и медленно двинулся в сторону бандита в черной майке: ─ Разве не ты сам только что говорил, что я всего лишь «курица», приведенная на убой?
─ Я… я просто оговорился! Ляпнул… не подумав! ─ в ужасе причитал бандит, пятясь назад и одновременно пытаясь вымолить пощаду.
Сделав еще несколько шагов назад, он вдруг с глухим стуком шлепнулся на колени и принялся бить поклоны оземь, точно стуча в барабан: ─ Батя! Господин! Только пощади мою жизнь, и я отдам тебе все… все свои деньги, до последней монеты!
Цзян Хао остановился и молча посмотрев на бандита.
Заметив, что Цзян Хао не собирается нападать, бандит инстинктивно решил, что его пронесло. Захлестнутая волной облегчения, он торопливо зашелся в благодарностях: ─ Спасибо, что помиловал, благодетель! ─ с этими словами он в панике вытащил из карманов всю наличку и протянул ее Цзян Хао.
─ Господин, у меня с собой только эта наличка, но вы не переживайте, на моем счету еще больше трехсот тысяч, я могу прямо сейчас скинуть их вам на карту!
─ Мне нужна только наличка! ─ холодно отрезал Цзян Хао.
Деньги этой шпаны были добыты преступным путем, и стоило ему принять перевод на телефон, как полиция тут же вышла бы по его следам.
Сейчас он выступал в роли обычного парня по имени Цзян Хао, а не грозного Царя Волков из Теневого мира, способного плевать на любые законы.
К тому же у него пока даже не было телефона – даже если бы он захотел, перевести деньги не получилось бы.
─ Наличка… ─ бандит в черной майке смертельно испугался. ─ Но у меня при себе больше ничего нет… О погодите, у моих братьев тоже должно быть немного наличности! ─ договорив, он вскочил с земли и бросился к мертвым подельникам.
Обыскав тела, бандит наскреб у четырех покойников около пятидесяти с лишним тысяч юаней, а затем выудил еще примерно десять с хвостиком из припаркованного неподалеку минивэна.
Итого набралось почти семьдесят тысяч.
К счастью, эти преступники боялись светиться и носили с собой много наличных. Обычный человек вряд ли носил бы в кармане больше трех-пяти сотен.
Взяв деньги из рук бандита, Цзян Хао почувствовал, как ледяное выражение его лица слегка смягчилось.
На лице бандита промелькнула радость – он уверовал, что его жалка шкура спасена: ─ Господин, я могу идти?…
Цзян Хао не ответил, молча расправляя смятые купюры в пачке.
Бандит истолковал молчание как негласное разрешение уйти. Пробормотав слова благодарности, он резко развернулся и припустил к выходу, с каждым шагом увеличивая скорость по мере приближения к двери.
Что до мертвых товарищей – на них ему было плевать с высокой колокольни. Главное – спасти собственную шкуру, а панихиду по браткам можно справить и потом.
А уж о мести и вовсе не стоило заикаться – к черту ее!
Связываться с таким психопатом, как Цзян Хао, – верная смерть. К тому же, когда он шарил по карманам мертвых «дружков», то прихватил несколько их банковских карт; этих сбережений с лихвой хватит на безбедную старость.
Хлюп!
Внезапно в груди вспыхнула дикая боль. Опустив взгляд, бандит с ужасом увидел острие ножа, торчащее из его собственной груди. С кончика лепестка стали медленно срывались капли алой крови.
Медленно повернув голову, он уставился на Цзян Хао полным горькой ненависти взглядом: ─ Ты… ты взял мои деньги… и нарушил слово! ─ с этими словами он рухнул лицом вниз и испустил дух.
Цзян Хао холодно бросил взгляд на безжизненное тело бандита и обронил: ─ А я разве обещал тебя отпустить? Что до денег – считай это оплатой за предсмертные слова.
Упомянув предсмертные слова, он хлопнул себя по лбу: ─ Тьфу ты, совсем забыл спросить его последнее желание. ─ Бросив еще один взгляд на труп, он раздраженно поморщился: ─ Сам виноват, зачем было так спешить на тот свет? Из-за тебя я теперь и вправду выгляжу лжецом.
Отойдя от дел Теневого мира, он теперь был просто Цзян Хао, а не каким-то безжалостным наемником, и изначально вовсе не собирался никого убивать.
Но раз уж эти бандиты сами посчитали его безобидной «курицей» на заклание, ему не оставалось ничего другого, кроме как отправить их на небеса.
Пусть Царь Волков и отошел от дел, его величие оставалось незыблемым, и позволять кому попало топтать свое достоинство он не собирался.
…………
Цзян Хао сунул толстую пачку денег в карман.
Теперь у него завелись кое-какие «сбережения».
Убийство этой пятерки бандитов не значило для него ровным счетом ничего – все равно что прихлопнуть пару куриц.
Раньше ему доводилось устранять мировых авторитетов и легендарных мастеров боевых искусств; умереть от его руки было для этих ничтожеств великой честью.
─ Эй! ─
Позади раздался голос Цзинь Ханьняо, окликнувшей его по имени. Девушка хотела, чтобы он развязал ее.
Увидев, что Цзян Хао не шелохнулся, она повторила: ─ Эй, будь любезен, подойди и развяжи меня! ─
Цзян Хао обернулся и неспешно направился к ней.
Девушка уже было понадеялась, что он освободит ее, но улыбка на ее лице постепенно застыла: парень подошел ближе, подцепил ногой валявшийся на полу кинжал и ловко подхватил его рукой.
Глядя на поблескивающее лезвие и холодную маску безразличия на его лице, Цзинь Ханьняо наконец все поняла: этот человек пришел вовсе не спасать ее. Он собирался убить ее.
─ В-великий мастер… я всю жизнь совершала добрые дела и никому не причинила зла, вы не можете… не можете меня убить! ─ сглотнув вязкую слюну, она испуганно затараторила, пытаясь себя обезопасить: ─ Клянусь, вы можете не сомневаться! Вы уничтожили этих бандитов ради всеобщего блага, и я никогда, слышите, никогда не проявлю неблагодарность и не сдам вас полиции! ─
Цзян Хао заколебался.
В нем действительно шевельнулся инстинкт профессионального убийцы: оставить свидетельницу в живых значило породить слишком много неопределенности.
─ Я ведь только что рисковала жизнью, подала голос и спасла вас, вы не имеете права забывать об этом! ─ заплаканным голосом взмолилась Цзинь Ханьняо.
Цзян Хао ничего не ответил. Он просто стоял неподвижно, сверля ее ледяным взглядом.
Атмосфера в помещении стала тяжелой и удушливой.
Спустя долгое время Цзян Хао взмахнул рукой с зажатым в ней кинжалом.
Сверкнула холодная сталь, и Цзинь Ханьняо, решив, что пришел ее смертный час, зажмурилась от страха.
Однако в следующее мгновение никакой боли не последовало. Раскрыв глаза, она увидела, что путы, сковывающие ее тело, разрезаны, а леденящий кровь парень уже повернулся к ней спиной и направился к выходу, мгновенно скрывшись за углом у самой двери.
Лишь тогда Цзинь Ханьняо смогла наконец шумно выдохнуть.
Пережив кошмар наяву, она дрожащими руками нашарила в карманах одного из мертвых бандитов телефон и торопливо набрала номер своего отца – Цзинь Чжэнхуна.
…………
Тем временем в поместье семьи Цзинь.
Все собравшиеся в напряжении ждали нового звонка от похитителей.
─ Дедушка, ждите пока звонка, а я отправлюсь на поиски! ─
Бросив эти слова родственникам, Цзинь Фэн поднялся с кресла, собираясь уходить.
Он был категорически против решения деда действовать по указке бандитов, но старейшина обладал непререкаемым авторитетом как в семье, так и в корпорации, поэтому открыто возражать юноша не смел.
Однако не успел он сделать и шага к выходу, как в тишине гостиной резко зазвонил телефон его третьего дяди – Цзинь Чжэнхуна.
Сначала парень не придал этому значения, решив, что это дежурный звонок по работе, но услышав, что дядя назвал номер незнакомым, он резко замер на месте.
Никто из друзей или деловых партнеров не стал бы звонить им с неизвестного номера. Оставался лишь один вариант – похитители.
И не только он: все присутствующие члены клана Цзинь при звуке этих слов мгновенно подумали о том же.
─ Отец! ─
Цзинь Чжэнхун вопросительно посмотрел на главу семьи.
─ Отвечай же! ─ поторопил его старец Цзинь, а затем, прежде чем сын успел нажать кнопку ответа, добавил: ─ Смотри не разозли бандитов, сперва утихомирь их. Какие бы условия они ни выдвинули – соглашайся на всё.
Услышав из уст деда приказ соглашаться на любые условия, Цзинь Фэн скривился от гнева.
Он искренне не понимал, почему всегда мудрый дедушка потерял рассудок. Неужели он не осознавал, что сто́ит им уступить бандитам сейчас, как в дальнейших переговорах они полностью утратят инициативу и окажутся в проигрышном положении?
Получив отцовское благословение, Цзинь Чжэнхун перевел дух. Больше всего он боялся, что отец начнет торговаться и сбивать цену выкупа на начальном этапе. В этот момент преступники находились на пике эмоционального напряжения, и спровоцировать их на расправу над заложницей не составляло никакого труда.
Цзинь Чжэнхун нажал кнопку вызова и, не успев произнести и слова, услышал в трубке родной голос: ─ Папа! ─ Но вместо бурной радости отец лишь мягко успокоил ее: ─ Яояо, не бойся, папа обязательно вытащит тебя оттуда. ─
─ Папа, со мной все в порядке, бандиты мертвы! Я скину тебе геолокацию, скорее приезжай за мной. ─
Эти слова дочери повергли Цзинь Чжэнхуна и всех остальных членов семьи в полное оцепенение – им показалось, будто они ослышались.
─ Яояо, ты только что сказала, что все бандиты мертвы? ─ на лице Цзинь Чжэнхуна застыло выражение абсолютного неверия.
Остальные сородичи смотрели на него с точно таким же изумлением.
─ Папа, ты не ослышался, бандиты действительно мертвы! ─
Когда голос Цзинь Ханьняо вновь прорезался через динамик громкой связи, весь дом семьи Цзинь взорвался от ликования, а на лицах присутствующих засияла радость.
Особенно это касалось старца Цзинь. Перешагнув семидесятилетний рубеж, он тяжело переживал известие о похищении любимой внучки. Изнуряющая тревога и страх терзали его изнутри, и теперь, услышав, что бандиты уничтожены, а внучка цела и невредима, камень, давивший на сердце, наконец рухнул вниз. С трудом сдерживая эмоции, он пробормотал: ─ Должно быть, духи наших предков явили милость и защитили наш род! ─
Стоило Цзинь Ханьняо переслать координаты, как несколько автомобилей покинули ворота особняка семьи Цзинь и с ревом моторов устремились к указанному месту.
Помимо членов клана, в кортеж вошли профессиональные охранники и бойцы службы безопасности корпорации.
В то же самое время свыше десятка полицейских машин городского управления со стрельбой сирен сорвались с мест, направляясь по тому же адресу.
………………
Хотя семейство Цзинь и полиция уже знали, что преступники мертвы, прибыв к заброшенному автосервису, они все равно застыли в шоке от увиденного.
Пятеро бандитов были разбросаны по полу: четверо лежали мертвыми с кровью, сочившейся из семи отверстий, а пятого насквозь пронзал длинный клинок.
Во время допроса Цзинь Ханьняо заявила лишь то, что ее спас некто в маске. Когда же полиция попросила описать внешность спасителя более подробно, она солгала, назвав вымышленные приметы.