— Объявляю первое заседание круглого стола злодейской организации «Легенда о дьяволах» открытым.
Тук-тук-тук.
Розоволосая Лесба в деловом костюме поправила очки и открыла заседание.
Состав участников был следующим.
Я — Владыка Демонов и первый номер среди Четырёх Небесных Владык, «Демонический король падшей магии Люцифер Зекниэль». Вторая фаза прилагается.
Глава Пурпурной башни, второй номер — «Сущность Бесконечной Пустоты Юнарис».
Третий номер и ведущая собрания — Розоволосая Лесба, она же «Юри Фростлавер».
И слабейшая из Четырёх Небесных Владык — «Эспуар де Этернал Дарк».
Перед каждым лежала роскошная табличка с выгравированным именем. Окна мы тщательно закрыли шторами, а в комнате оставили один-единственный источник холодного атмосферного света.
Я величественно скрестил руки и милостиво позволил заседанию начаться.
— Приступим к «Великому плану: Геноцид Конца», который сокрушит этот мир.
— М-мне плохо. Руки и ноги от стыда не разгибаются…
— Что случилось, о «Сущность Бесконечной Пустоты»?
— А-а-а, хватит!
Концентрация подросткового пафоса оказалась настолько высокой, что Юна каталась по полу, скрючившись от стыда. Похоже, руки и ноги свело, а позвоночник чесался изнутри.
У меня самого после долгого перерыва сердце немного болело от неловкости.
Но одного зрелища Юны, превращавшейся в высушенного кальмара, хватало, чтобы ролевая игра окупилась.
Тем временем Розоволосая Лесба, даже не поведя бровью, продолжала добивать внешнего бога.
— Первой докладывает слабейшая из Четырёх Небесных Владык, принцесса тьмы «Эспуар де Этернал Дарк».
— Я же сказала, что это не моё имя!
— Эй. Что за грубая речь? Хочешь ещё порцию принудительной феминизации?
— Эта дева никогда не называла себя таким именем и не собирается-а-а!
Прекрасно.
Внешний бог, родившийся в прошлой сессии, после долгой дрессировки и заключения превратился во что-то вроде фамильяра.
Верности ждать не приходилось, да и огрызался он по-прежнему.
Но схема кнута и пряника постепенно работала: хорошо выполняешь приказ — убираем идиотские настройки; плохо — получаешь наказание вроде обязательного «ня» в конце каждой фразы.
И, разумеется, на случай чрезвычайной ситуации на нём висел взрывной ошейник.
За безопасность я не переживал.
Внешний бог немного подумал и заговорил:
— По мнению этой девы, цель — идиот.
— Необычная оценка. Конкретнее?
— Он слишком пассивный. Допустим, О Хеин не убил и имущество не отнял — это ещё можно понять. Неизвестно, насколько опасен Мунгэ, да и для адаптации в новом обществе помощь местного человека необходима.
Но.
— Если бы он хотя бы попытался набраться знаний… возможности стали бы почти безграничными. Нужно было расспрашивать О Хеин об этом мире, узнать, что за «смартфон» люди целыми днями таскают в руках…
А дальше снежный ком знаний покатился бы сам.
В море интернета можно найти почти любую информацию.
Огнестрельное оружие. Взрывчатка. Конфликты между государствами. Общество, где убийство человека считается тяжёлым табу.
После такой базы…
— Для начала следовало добиться финансовой независимости. Жить за счёт чужой доброты крайне опасно. Откуда ему знать, что О Хеин не выгонит его завтра? Начать можно с лёгкого разбоя с убийством, потом приумножить капитал, открыть детский дом…
— И дальше?
— С детства промывать детям мозги, выращивать послушные машины для убийства и готовить государственный переворот…
— Всё. Выйди.
У внешнего бога сердце было до краёв набито злыми мыслями.
Я немедленно выдал ему тридцать минут запрета на чат.
Если дать ему продолжить, ещё кто-нибудь решит, будто злодейская организация здесь мы.
Я хлопнул в ладоши, меняя настроение.
— Итак, продолжим заседание.
— Эм… а что именно мы должны обсуждать?
— Для начала прошу смоделировать следующую версию щупалец. Третий дизайн оказался неудобным. Судя по реакции волшебницы, ей было скорее больно, чем приятно.
— По-моему, пора выпускать следующего монстра, госпожа глава Башни. Нужно что-нибудь, что создаст ощущение угрозы и одновременно двинет основной сюжет…
Пока мы вели продуктивное обсуждение, внешний бог силой сорвал с собственного рта запрет на чат и заорал:
— Вы же собирались промыть Родерусу мозги и вытащить информацию!
— Манера речи.
— П-по мнению этой девы… Да какая разница! Вы отложили добычу информации и просто развлекаетесь! Работайте уже!
Мы с Розоволосой Лесбой виновато отвели глаза.
Внешний бог разозлился ещё сильнее и начал допрашивать нас по одному.
Сначала ткнул в Розоволосую Лесбу.
— Эй, суккуб! План замариновать его в удовольствии от щупалец и превратить в покорную падшую рабыню — почему отменили?! Почему не сделали «чувствительность ×300»?!
— Потому что это неэстетично. Технически можно, но тогда пропадёт драгоценная фаза сомнений. Гораздо вкуснее, когда человек постепенно осознаёт себя женщиной и собственное желание, а потом одной поздней ночью долго колеблется и всё-таки не выдерживает…
— Виновата или нет?!
— Прошу прощения за погоню за личными удовольствиями. Однако Владыка Демонов, обладатель высшего права командования, тоже бездельничал. Отругайте его.
Розоволосая Лесба перебросила бомбу мне.
Внешний бог резко повернул голову и уставился горящими глазами.
— Ты же говорил, что разрушишь ему психику, полностью подчинишь и превратишь в раба, который выполняет любой приказ! Почему отменил запланированную операцию «Теперь мне ничего не страшно»?!
— Ну… история сама пошла интересно, и я увлёкся. Не могу же я ради какой-то информации без всякой сюжетной логики заливать героя беспросветными страданиями. Жалко сюжет.
— Виноват или нет?!
— Виноват… виноват… Да какого чёрта! Что делать в моей сессии — моё дело, сволочь! «Чувствительность ×3000»!
— А-а-а-а!
Внешний бог с коротким воплем покинул заседание.
Но совсем уж бессмыслицей его слова не были.
Логика в них имелась.
Однако…
— Родерус, зараза, слишком охотно подыгрывает. Сам не понимаю.
— Тоже заметила.
Он оказался куда покладистее, чем мы ожидали.
Сам ничего особенно не затевал, а если дать ему понятную цель — послушно двигался по ней. О Хеин несколько раз специально задевала его, но кулак так и не прилетел. В Мунгэ рапирой тоже не тыкал.
Если бы характер у него был по-настоящему сгнивший, он сначала бы всадил нож, а уже потом разбирался в обстоятельствах.
Я думал, одного TS ему будет мало, поэтому заранее подготовил принудительный гипноз, игры со стыдом и даже гипноз с хайлег-леотардом.
Ничего не пригодилось.
А ещё он… слишком вкусно ест.
Серьёзно. Дворянин, который может дебютировать как фуд-блогер: так аппетитно уплетает твенджан-ччигэ. Причём сам из культуры, похожей на западную.
В самом начале сессии, когда ему впервые дали нормальную еду, он набросился так, словно неделю ничего не ел.
Я не помнил, чтобы у Родеруса была черта обжоры.
И мысль сама собой пришла к одному выводу.
С этим типом что-то не так.
Может, он в действительности лучше, чем кажется?
Может, в детстве его просто искривило плохое воспитание?
Может, от природы он вообще не злой?
Похоже, глава Башни думала примерно о том же: иногда смотрела на Родеруса с тревогой. Потом вспоминала, как он ударил меня в живот, и брови снова вставали домиком.
Холодный разум нашей злодейской организации, Розоволосая Лесба, спросила:
— Какая у человека природа и какая среда его сформировала — вообще-то не главный вопрос, господин Безумный маг. Допустим, существует человек А с настолько трагической историей, что его жаль всем. Но если прямо сейчас он целится вам в шею, его всё равно придётся убить.
Я молчал.
— Родерус уже пытался вас убить. И, вероятно, до сих пор готов это сделать. Есть ли причина отказываться от устранения угрозы и от возможности подготовиться к дому Редберн просто ради «сочувствия»?
Она права.
Да и я не собирался прощать всех только потому, что их жалко.
Если кто-то охотится за моей головой, я буду охотиться за его. На злой умысел отвечу злым умыслом.
«Тёмную стрелу, сокрушающую разум» я тоже выпускал в Родеруса с готовностью убить. Если бы не гора артефактов на нём, психика точно развалилась бы.
Тогда мне и самому было не до милосердия.
Но если у меня есть возможность выбирать…
— Мне кажется, каждому положен хотя бы один шанс.
Розоволосая Лесба ничего не сказала.
— Не потому, что я хочу быть хорошим. И не потому, что тянет заниматься благотворительностью. Просто… любой человек должен хотя бы раз получить то, что человеку вообще-то полагается. Вот это я и хочу ему дать.
В детстве, когда я лежал и считал всё, чего у меня нет, глядя на ночное небо, в нашем бедном квартале таких судеб хватало.
Жил по соседству один старший парень.
Мы оба были нищими, но он был хорошим человеком: если покупал дальгону, ломал пополам и половину отдавал мне.
И мечтал любой ценой добиться успеха и выбраться из этого проклятого района.
Вот только с кошельком, из которого нельзя спокойно оплатить ни учебник, ни курс, даже учёба превращается в яд.
Можно сколько угодно выпрашивать обрезки хлеба и жевать их, чтобы продержаться ещё день, но предел всё равно приходит.
Я слышал, что он однажды потерял сознание от недоедания и оказался в больнице.
Потом сидел с выставленным счётом и только повторял: «Сколько книг можно было купить на эти деньги…»
Он сорвался с каната.
Я смотрел на него из окна и понял, что мечту он в конце концов бросил.
На теле начали появляться татуировки. Потом он стал ходить с неприятными, опасными людьми.
Финал вышел банальным.
Парень совершил преступление и попался полиции.
Молодой человек, мечтавший стать адвокатом, оказался в тюрьме.
Я смотрел на ночное небо и думал: а если бы у меня тогда были деньги?
Если бы, как он делил со мной дальгону, я тоже мог отломить ему половину от чего-то своего?
Что бы произошло?
Стал бы он адвокатом и посвятил жизнь бедным людям?
Не знаю.
Но, возможно, хотя бы преступником не закончил бы.
Просто вспомнилось.
Родерус умудрялся растрогаться от обычного смеха за одним столом.
Сессия шла дистанционно, поэтому «Повествователь» не мог проникнуть достаточно глубоко и прочитать его прошлое.
Но казалось, он действительно ждёт какого-то… шанса.
А у меня теперь есть дальгона.
Столько, что хоть грузовиками раздавай.
И передо мной одна жалкая, несчастная жизнь.
Я готов великодушно отломить половину.
Вопрос только в том, возьмёт ли Родерус.
Если возьмёт — я спущу ему верёвку.
— Но сначала всё надо тщательно проверить. Неужели никак не узнать его прошлое?
— Может, написать герцогу Редберну?
— Думаешь, сработает?
— Тогда особых вариантов не вижу.
В этот момент глава Башни тихо подняла руку.
Похоже, ей ужасно хотелось заговорить: вокруг уже кружилась яркая иллюзорная лампочка.
Я милостиво даровал слово.
— Говори, о «Сущность Бесконечной Пустоты Юнарис»… Ай!
Получил лоу-кик.
— Слушай. Тот студент, который нашёл скрытую часть «Башни испытаний».
— Да. Вы говорили, один из учеников каким-то образом наткнулся на неё.
— Его зовут… Энверс Редберн. Наверное, фамилия не случайно совпадает…
— О-о. Тогда можно осторожно прощупать его через главу Союза Нищих.
На этом заседание закончилось.
Сначала соберём максимум сведений, а уже потом решим, что делать с Родерусом.
Хочется понять, какая история стоит за этим человеком.
На выходе Розоволосая Лесба тихо спросила:
— То есть… издевательства со щупальцами отменяются?
— Нет.
— Понятно. Не отменяются.
Спасение — отдельно, месть — отдельно.
На месте удара Родеруса у меня до сих пор красовался здоровенный синяк.
Пока он не сойдёт, спокойной жизни тебе не видать, Родерус.
— Тогда подготовлю трёхветвевые щупальца по плану, Владыка Демонов.
— Продолжать.
— Слушаюсь.
К волшебницам потянулись злые щупальца судьбы.
---
Первый раз — большой толпой.
Второй — вместе с основной группой первопроходцев.
Третий — когда исследование «Башни испытаний» продвинулось настолько, что тактики довели почти до предела и Энверс едва сумел попасть в состав третьей команды.
Всего загадочного нищего Энверс видел три раза.
При первой встрече узнал о боевых искусствах.
При второй — о мире боевых искусств.
При третьей — о самом нищем.
Только тогда Энверс попросил взять его в ученики.
Нищий согласился.
Он сказал, что всего лишь безымянный бродяга и назвать ему нечего. Когда-то он бросился в межпространственную трещину, преследуя Небесного Демона, и в итоге оказался заперт здесь.
Надежды вернуться домой нет. Если этому месту суждено стать его последним пристанищем, человек всё равно должен оставить после смерти имя.
А смысл боевого искусства — именно в том, что оно продолжается дальше.
Поэтому нищий начал учить Энверса.
С тех пор Энверс получил возможность в любой момент переноситься на восьмой этаж «Башни испытаний».
Вот что называют счастливой встречей судьбы.
Начали с основ.
Низ должен быть глубоким и неподвижным, словно корни старого дерева. Пока равновесие тела способно нарушиться, ты ещё не заслужил права наносить удар.
Энверс не жаловался.
Вбить устойчивость в само тело означало бесконечно повторять скучные упражнения, но чистое желание постичь боевое искусство освещало путь, и он молча работал.
Нищего это радовало.
Если ученик отдаётся делу всей душой, разве учителю не приятно?
Когда Энверс научился даже засыпать, стоя на одной ноге словно журавль, начался следующий этап.
Теперь нужно было запоминать формы боевого искусства.
Перед уроком нищий задал короткий вопрос.
— Если враг бьёт сверху вниз, как будешь защищаться?
— Ударю снизу вверх и собью его атаку.
— Придумаешь другой способ?
— Можно уйти шагом. Можно отбить слева направо. Можно использовать артефакт.
Нищий кивнул и спросил ещё раз:
— Если будешь отбивать снизу вверх, то как именно ударишь снизу вверх?
— Что значит «как именно»?
— Где поставишь ноги? Куда перенесёшь центр тяжести? Ударишь поперёк или вдоль? Расслабишь движение, готовя следующий приём, или сожмёшь всё в один удар, чтобы добить врага сразу?
— Мне трудно ответить.
— Это и есть форма.
Даже простое движение снизу вверх имеет почти бесконечное число вариантов.
Если учитывать угол стоп, общий поток движения и работу внутренней энергии — вариантов не сосчитать.
Ни один человек не способен исследовать их все.
Поэтому форма — это один выбранный вариант, отточенный и превращённый в образец.
Деревянный посох нищего описал в воздухе полумесяц, взмывающий к небу.
— Это «Восходящая Луна». Форма создана, чтобы отбить удар снизу вверх и заодно заточить следующий приём. Она принадлежала моему старому другу. Как тебе?
— Красиво.
— Тогда смотри ещё.
Теперь нищий провёл полумесяц не снизу вверх, а вертикальное движение переломил в горизонтальное.
От начала до конца всё выглядело иначе.
Но Энверсу почему-то казалось, что он видит всё ту же луну.
— Что это?
— Она не взлетела вверх… но мне всё равно кажется, что это «Восходящая Луна». Странно.
— Хорошо увидел. Это та же «Восходящая Луна». Внешняя форма различается, но намерение внутри одно. И этот вариант тоже заточен ради следующего удара.
Поэтому форму следует учить, но нельзя становиться её пленником.
Нужно следовать правильно — и одновременно постигать самостоятельно.
Так говорил нищий.
Слова казались Энверсу туманом, который пытаешься раздвинуть ладонями.
Нищий хохотнул и добавил:
— Запомни: смотреть надо не на оболочку, а на то, что внутри. Я задам вопрос, а ты ответь честно.
— Да.
— Если однажды проснёшься женщиной, бросишь меч?
Энверс сразу покачал головой.
Вопрос был странный, но смена тела вряд ли погасила бы его желание овладеть боевым искусством.
— А если родишься без рук и ног? Бросишь меч?
— В зубах держать можно.
— А если станешь бабочкой?
— Тогда… попробую махать хотя бы усиками.
Нищий расхохотался.
Похоже, ответ ему понравился, и Энверс тоже неловко улыбнулся.
Отсмеявшись, нищий щедро похвалил ученика.
— Вот именно. Важно то, что находится в сердце. Какая разница, какой формы сосуд? Ответ у тебя смелый, дух широкий. Радует. Однако…
— Говорите.
— По-моему, в сердце у тебя лежит не один лишь меч. И стыдиться тут нечего. Если человек держит в сердце только один клинок, его зовут Демоном Меча. То есть безумцем.
Энверс промолчал.
— Зачем ты взял меч?
Мутные глаза нищего будто смотрели прямо в глубину сердца.
Энверс не стал ничего скрывать.
Рассказал о том, как с ним обращались в семье, и о клятве, которую дал себе тогда.
И о старшем брате Родерусе.
Энверс перебирал запутанные воспоминания.
Как они когда-то шли рядом.
Обещание под лунным светом.
Предательство.
Он до сих пор не понимал, что должен чувствовать к брату: ненавидеть его или верить ему.
Но одно желание оставалось.
— Я хочу встретиться с ним ещё раз.
— И что сделаешь при встрече?
— Не знаю.
— Тогда начнём с того, что узнаем твоё собственное сердце. Тренируйся. Когда сумеешь вкладывать намерение в руки и ноги, туман внутри тоже начнёт рассеиваться.
Нищий поднялся.
Энверс встал следом.
А за сценой вскочил и Безумный маг, крича:
«Да этот парень рождён для уся!»
---
Если свести вместе всю мою многолетнюю субкультурную эрудицию и собранные сведения, Родерус похож на убийцу дома Редберн, выращенного нечеловеческими тренировками.
Дом Редберн, похоже, подверг его тяжёлой промывке мозгов.
Снаружи человек, а по сути инструмент.
Тогда злиться надо на того, кто этим инструментом размахивал. Не обвинять же сам нож.
Ладно.
Попробуем сделать из этого ублюдка человека.
Название операции: «Я научу тебя любви».
Юношеские события со всех сторон. Кружок.
Урок физкультуры в крытом бассейне. Покупка купальников перед школьной поездкой девочек на пляж.
Вторая попытка со щупальцами. Приставучие хулиганы.
Проверка характера. Вынужденные знакомства, зарождающаяся дружба, юри. Финальная битва и свобода.
Я обрушу на тебя сто двадцать процентов всего повседневного жанра, который во мне есть.
А дальше — твоя очередь.