Есть тюрьма, построенная в форме круга.
По устройству она напоминает паноптикум, но с одним отличием: в центре нет наблюдательной башни. Круглая тюрьма устроена так, чтобы жертвы могли видеть друг друга.
***
Комната № 1 — ад раскалённого жара. И пол, и стены нагреты настолько, что на них вполне можно готовить белок. Запертый в первой комнате ребёнок медленно поджаривается заживо.
Ожоги. Волдыри. Они лопаются, кожа снова пригорает к поверхности — и всё повторяется.
В комнате постоянно действует исцеляющее заклинание, поэтому жертва не может умереть.
Но тело, которое раз за разом обугливали и восстанавливали, постепенно теряло человеческие очертания. Нижняя половина мальчика уже напоминала слизня.
***
Комната № 2 — ад голода. Здесь есть всё: интересные книги, удобная кровать, чистый туалет и ванная. Не дают только одного — еды.
Голод не прекращается. При этом жертву второй комнаты подпитывают маной, поэтому даже без пищи её жизни ничто не угрожает.
Человеческое тело, эволюционно приспособленное к еде, без конца посылает сигналы.
А из соседней комнаты доносится запах хорошо прожаренного мяса.
Девочка чувствовала, как у неё текут слюнки от запаха жарящегося друга, и плакала от отвращения к самой себе.
***
Пол комнаты № 3 усеян шипами. Ни лечь, ни сесть так, чтобы не было больно, невозможно. Жертва похожа на кактус.
В комнате № 4 с потолка капает вода. Всякий раз, когда жертва вот-вот засыпает, одна капля падает ей прямо на лоб. С тех пор ей так и не удалось поспать.
В комнате № 5 время от времени появляются кошмары и пугают жертву. Они снова и снова воспроизводят самое страшное воспоминание её жизни, а затем исчезают.
Комната № 6…
***
Комната № 12 — ад связи.
Саму девочку никак не пытают. Но её сознание слабо соединено с сознанием детей из всех остальных комнат, и понемногу в неё перетекают их боль и страдания.
Она чувствует, как её жарят, как она голодает, как шипы впиваются в тело, как ей не дают уснуть, — и всё же не может заставить себя закричать.
Не потому, что ей не больно.
Просто ей стыдно перед друзьями.
Она видит их прямо перед собой. Видит, как они кричат. Как умоляют хотя бы убить их.
Если даже боль, которую она ощущает лишь косвенно, настолько ужасна…
Каково же детям, которые терпят всё это на самом деле?
Не ной.
У тебя нет права плакать.
Тебе досталась лишь часть их боли.
Именно ты — та, кому больнее всех меньше всего. Значит, ты должна выдержать.
Покажи им, что это можно пережить.
Стань надеждой для остальных.
Не плачь.
…
Грустить, видя чужие слёзы, и страдать, видя чужую боль, естественно. Чувства в какой-то степени заразительны.
Девочка хорошо это понимала.
И потому в тюрьме, полной боли и криков, решила: если хотя бы она будет улыбаться, то сможет придать друзьям немного сил.
Она заставляла себя улыбаться.
Одиннадцать друзей смотрели на улыбающуюся девочку и думали, что её вообще не пытают.
И ненавидели.
Почему только ей так легко?
Разве можно хотя бы не улыбаться, глядя на чужие мучения?
Это было всего лишь маленькое недоразумение.
…
Трудно перевести человеческую боль в цифры.
То, что для одного пустяк, другому может нанести глубокую рану. У каждого своя мера страдания.
Однако коэффициент синхронизации девочки был установлен на пятьдесят процентов. Она чувствовала половину боли каждого из одиннадцати остальных участников, поэтому, по арифметическим расчётам магов Пурпурной башни, уровень её стресса должен был быть в пять раз выше, чем у других жертв.
И всё же она выдерживала.
Неужели кровь дома Юренсто и правда несла в себе настолько выдающиеся задатки?
Или просто стоило выбрать в жертвы гения, которому в будущем предстояло возглавить Башню магов?
Ритуал шёл без сбоев и давал результаты выше ожидаемых.
А затем…
***
— …
— Задремали?
— А… да…
Глава Пурпурной башни Юна потёрла глаза, притворяясь сонной.
На самом деле спать ей совсем не хотелось.
Она просто слишком глубоко ушла в воспоминания, которые медленно выползали из самых тёмных уголков души.
Некоторые воспоминания не имели ничего общего с забытьём.
Их можно накрыть крышкой, спрятать и делать вид, будто всё в порядке. Но достаточно малейшего толчка — и они снова хлынут через край.
Именно это сейчас и происходило.
— О чём мы… говорили?
— Я доложил второму принцу. Сказал, что нам, похоже, надо проверить резиденцию герцога Редберна, и спросил, как лучше поступить. А потом…
Бах.
Дверь распахнулась.
— А потом я решил выманить Столичный рыцарский орден.
В комнату вошёл второй принц в сопровождении нескольких агентов Управления.
Агенты быстро собрали доску, прикрепили к ней упрощённую карту и необходимые материалы.
— Рядом с загородной резиденцией герцога Редберна, где пройдёт операция, находится штаб Столичного рыцарского ордена. То самое здание, куда тебя уже однажды упекли, Безумный маг.
— А, так тот багровый особняк через три дома от него?..
— Именно. Резиденцией больше не пользуются. Управление слабое: примерно раз в месяц туда посылают людей прибраться. По добытым вами сведениям, именно там чернокнижники проводят ритуал?
— Да.
Ирид указал пальцем на точку на карте.
— Лично вмешиваться я не могу. Но устрою шум и оттяну часть рыцарей. Ваша задача — либо не попасться, либо, если уж попадётесь… найти убедительные косвенные доказательства. Тогда я смогу вас прикрыть.
— Есть.
— Впрочем, я всё ещё советую отказаться. Его Императорское Величество уже получил сообщение. Появление у чернокнижников силы уровня Вознесения — чрезвычайная ситуация. Это займёт время, но, вероятно, туда направят мальчика-рыцаря.
— …
И всё же пойдёшь?
Ирид спросил это одним взглядом.
Юна немного поколебалась, затем кивнула.
Кошмары кричали.
Друзья из воспоминаний всё ещё кричали.
Удали.
Удали тех, кто заставил нас страдать.
Удали боль.
Удали нас самих, которые эту боль чувствуют.
Если так, значит, это её долг.
Пока Юна помнит ту трагедию, отступить от мести она не сможет.
Чужими руками не мстят.
Значит, должна я.
Юна сжала кулак так сильно, что ногти впились в ладонь.
— Императорская гвардия не выходит за пределы Золотого кольца. Мальчик-рыцарь тоже сейчас в отъезде. Значит, опасностей две. Первая — силы чернокнижников. Вторая… командующий Столичным рыцарским орденом.
— И что за человек этот командующий?
— Достиг Вознесения. Прозвищ у него хватает: «Разрушитель бюджета», «Ходячее землетрясение», «Обжора». А главное — «Маньяк боя».
— Маньяк боя…
Ирид мысленно представил командующего.
Женщина, помешанная на драках: раз за разом бросала вызов мальчику-рыцарю, а стоило увидеть кого-нибудь сильного — тут же лезла мериться силами.
Практически весь Столичный рыцарский орден отличался обострённым чувством справедливости, но одна она выбивалась из строя.
Если командующий заметит главу Пурпурной башни, драки почти наверняка не избежать.
Она любила именно обмениваться ударами, а не убивать, так что жизни Юны, скорее всего, ничего не угрожает…
Но проблем всё равно будет много.
— По сведениям, запас маны у командующего чудовищно велик. В бою просто давит массой.
Ирид коротко изложил данные, собранные агентами Управления: план резиденции, сравнительно безопасный маршрут с меньшим числом людей и точки, которыми можно воспользоваться в случае чрезвычайной ситуации.
— Удачи.
Последнее, что он добавил, было пожеланием успеха.
План готов.
Оставалось действовать.
***
После ухода «Агнца» герцог Редберн Максимус остался в одиночестве играть в шахматы.
На доске стояли только чёрные фигуры. Белые существовали лишь у него в голове.
Тук.
Белый ферзь носится по всему полю.
— Раз убежище в канализации уничтожено, следующим будет мой особняк. Какую бы дорогу они ни выбрали, в конце концов всё равно пришли бы туда…
Тук.
Он бросает приманку и заманивает белого ферзя.
— Командующий Столичным рыцарским орденом — как разъярённый кабан. Достаточно слегка подтолкнуть. Используем пешку, которую я внедрил в орден: сольём сведения, что глава Пурпурной башни незаконно проникла в столицу… и скоро направится в резиденцию герцога Редберна.
Тук.
Чёрный ферзь ограничивает путь белому.
— Сам орден тоже придётся отвлечь, даже если командующего можно оставить в покое. Когда охотишься на цель, лишние люди рядом ни к чему.
Тук.
Пешка уводит чужой взгляд в сторону.
— Недавно командующий устроила крупный погром. Даже в эту тупую голову уже должно было войти, что имущество лучше не ломать. Значит, велика вероятность, что главу Пурпурной башни уведут драться куда-нибудь подальше.
Тук.
Белый ферзь покинул белого короля.
Короля больше некому защищать.
Герцог Редберн медленно двинул вперёд чёрного коня.
— Когда командующий уведёт главу Пурпурной башни подальше от цели, ты пойдёшь и убьёшь его. Сын.
Из тени выступил мужчина с зачёсанными назад ярко-рыжими волосами и опустился перед герцогом на одно колено.
— Да, отец. Второй сын дома Редберн, «Кошмар магов» Родерус, принимает приказ.
Он обладал способностью напрямую бить по мане и разрушать её.
Против мага трудно было придумать исполнителя лучше.