После короткой разминки и небольшого урока по играм в воде на физкультуре, как и положено по священному школьному закону, наступило безграничное свободное время. Ученики в купальниках плавали, плескались и просто развлекались.
Правда, среди них водилось и настоящее проклятие бассейна, умудрявшееся плавать и одновременно обливать всех вокруг. Ким Лулу специально носилась по воде и разбрызгивала её во все стороны, поэтому давно стала общим врагом класса.
— Взять живьём! Она заплатит жизнью за мой крем от солнца!
— Поливайте её! Поливайте!
— Сли-и-ишком медленно.
Лулу, словно дельфин, рассекала воду и безжалостно забрасывала преследующих её убийц водяными бомбами.
Плю-у-ух!
Один такой залп угодил в некую госпожу Чхве, спортсменку, которая не собиралась участвовать в занятии, потому что совсем недавно сделала причёску в салоне.
И тогда спящий владыка бассейна снял печать и вступил в бой.
Небесная сеть, призванная поймать главную нарушительницу порядка, наконец сомкнулась.
— Уа-ха-ха-ха! Простите! Простите-е-е!
— Я! Не перестану! Тебя щекотать! Пока не заплачешь!
Так восстание Ким Лулу закончилось тем, что пойманная в сеть бунтовщица угодила в ад щекотки.
А вдали от всей этой суматохи…
Плыла себе по воде одна-единственная морская выдра.
Имя ей было Родерус.
— Ха-а-а-а.
О Дэсу вздохнул так тяжело, будто рушилось небо. Вчера он так и не смог сказать Ким Лулу, что на самом деле мужчина.
Как вообще признаться после ответа «тогда мне было бы очень тяжело»?
И твенджангука у О Хеин тоже больше не попьёшь. Не может же она жить под одной крышей с совершенно чужим мужчиной. Придётся съехать.
Впрочем, к самостоятельной жизни Родерус подготовился. Ночевать можно в ччимчильбанах, а если перебиваться подработками, на еду хватит.
Да. Такая уж жизнь.
Надо просто вернуться в прежнее тело и исчезнуть из жизни Ким Лулу и О Хеин, словно человека по имени О Дэсу никогда не существовало.
Больше не получится вместе есть крепы и запускать рейтинговые игры. Но можно устроиться в круглосуточный магазин и иногда смотреть на них издалека…
Этого достаточно.
Да. Достаточно.
Выдра-Дэсу, отдавшись на волю ленивых волн, доплыла до края бассейна. На лицо легла чья-то тень.
О Дэсу поднял глаза.
Перед ней стояла О Хеин.
— У тебя сегодня что-то случилось? Дэсу, ты же воду любишь. В прошлый раз плавала, будто к ногам моторы приделали.
— Ни о чём не спрашивай. Просто так вышло.
— Ох. Будешь всё в себе держать — ещё душой заболеешь.
Поздно. Душа уже заболела.
Ночью Родерус в итоге поспал часа три.
Стоило во сне услышать суровое: «Что? О Дэсу — мужчина? Фу-у, мерзость. Зачем мужчина притворялся девушкой?!» — как он распахивал глаза ещё до рассвета.
Душевная рана не затягивалась, а лечить её было нечем. Оставалось только страдать.
Уж лучше снова попасть под плеть. Уж лучше получить «Тёмной стрелой, сокрушающей разум»… Нет. Нет, даже так лучше не надо.
Поэтому Родерус и перешёл в режим морской выдры: заодно добрать сна и успокоить сердце.
Гармония и невозмутимость.
Полностью довериться колебаниям воды, не терять внутреннего равновесия и просто плыть, куда несёт. Представлять звуки природы из документальных фильмов…
О Хеин лениво протянула «м-м-м» и с улыбкой бросила:
— Дэсу-оппа.
— Чего?
— Что, так жалко возвращаться? Потому что после этого в одной раздевалке с нами уже не переоденешься и на девчонок в купальниках без стеснения не поглазеешь? Или… тебе понравилось жить в женском теле?
— Не неси чушь!
Невозмутимость переломилась пополам, и О Дэсу ушёл под воду.
***
Родерус привык к жизни женщины. Но это вовсе не означало, что он хотел стать женщиной.
Поэтому, регистрируясь где-нибудь в интернете, в графе «пол» он неизменно выбирал «мужской».
Даже сидел со сведёнными коленями не потому, что думал: «Я девушка, надо быть скромнее», а потому, что его бесило, когда эти кобели пытались пялиться ему между ног.
И юбку он носил только потому, что мужчинам вообще-то ничто не запрещает носить юбки. В Шотландии это традиционная одежда, разве нет?
По словам Мунгэ — вот ведь зараза — «в Шотландии мужчины в юбках — обычное дело-мон». Якобы скорее странно их не носить. Разумеется, настоящая причина всё равно заключалась в том, что Ким Лулу без конца доставала вопросом: «Почему ты опять в брюках?»
Так что женское тело ему не нравилось. Ни капельки, совсем ни чуточки…
— Ладно-ладно. Если стесняешься, можешь не признаваться.
— Если ночью кто-нибудь шарахнет тебя по голове, знай: это был я, О Хеин.
Пока Родерус планировал ночную месть, Хеин хихикнула, замахала руками и извинилась. А потом заговорила чуть тише:
— Можешь и дальше жить у меня.
— Что?
— Я не против. Скажем, что ты мой двоюродный брат. И имя О Дэсу можешь оставить…
— Я мужчина.
— Знаю. Но я ещё и знаю, что ты — Дэсу-оппа. Знаю, что гадостей ты не сделаешь… А если бы хотел, давно бы сделал. Например, в женскую баню полез бы.
— Конечно, Лулу всё-таки придётся сказать, — продолжила Хеин. — Если её подруга внезапно исчезнет, ей будет больно. Да и вообще, мне кажется, ей всё равно, мужчина ты или нет. Поймай момент и расскажи.
— Она сказала, что не всё равно.
— А-а. Так вот почему ты такая кислая?
Родерус опустил взгляд.
Не может быть…
О Хеин недоумённо склонила голову, но через секунду махнула на это рукой и продолжила:
— Оболочка не важна, Дэсу-оппа.
— Оболочка?
— Угу. Не каждый школьник глуп только потому, что школьник. И не каждая волшебница любит драться только потому, что волшебница. В конце концов важнее, кто перед тобой… и что человек носит в сердце.
Родерус съёжился и посмотрел на воду. На спокойной поверхности отражалось унылое лицо О Дэсу.
— А я ношу в сердце нечто жалкое. Тебе это точно не понравится.
— А может, не сам туда положил?
— Разницы нет. Я слишком много сделал плохого.
— По-моему, это всё-таки разные вещи. Ну да ладно… Тебе ведь приятно, что разрешили остаться?
Плюх.
О Хеин села рядом.
Родерус кивнул. Совсем чуть-чуть. Не слишком сильно.
От мысли, что эта повседневная жизнь может продолжиться, в груди само собой стало легче. Пусть форма немного изменится.
Если можно будет разговаривать, есть за одним столом, спать под одной крышей…
Друг.
Да.
Если можно будет оставаться рядом с друзьями…
— А, раз уж заговорили. Мне нужно сказать тебе кое-что важное.
— Что?
— Я разобралась, почему сломалось устройство трансформации. Ты всё время называл пьюр-энергию «маной», помнишь? Я думала, это одно и то же, но, похоже, между ними есть небольшая разница.
О Хеин сжала кулаки.
— Столкнулись силы двух миров. Мана и пьюр-энергия начали конфликтовать — и устройство трансформации тресь! — покрылось трещинами.
— Я примерно так и думал.
— А теперь главное, Дэсу-оппа. Ты всё это время превращался в волшебницу и много сражался. Поэтому… твоё тело уже почти подстроилось под этот мир. Оно привыкает не к мане, а к пьюр-энергии.
— То есть…
Родерус уже понимал, к чему она ведёт.
В этом мире он больше не мог пользоваться «Преображением».
И не только.
— Если воспользуешься силой из своего мира — это будет опасно.
О Хеин ударила кулак о кулак и изобразила: «Бах!»
— Теперь треснет уже не устройство трансформации, а ты сам. Ты ведь собирался вмешаться в финальную битву, если увидишь, что у нас проблемы?
— Нет. Ни о чём таком не думал.
— Угу. У тебя на лице написано, что врёшь. Это опасно… Поэтому миссию «волшебницы» оставь мне. Вернись на зрительское место и просто… болей за нас изо всех сил. Хорошо?
Спасибо за службу, волшебница Пьюр Найт.
Вместе со словами О Хеин прозвенел звонок.
Урок плавания закончился, а Родерус, придерживая голову, которая вот-вот должна была лопнуть от мыслей, кое-как переоделся.
И тут на него обрушилась новая беда.
— О Дэсу! Говорят, на школьную поездку едем к Восточному морю!
— И что с того?
— Пойдём покупать купальники!
— Что?!
Покупать купальник, который ему уже не понадобится.
***
— Ура-а-а!
Ким Лулу с поднятыми руками умчалась вперёд, а Родерус проводил её взглядом и испустил такой глубокий вздох, что земля едва не просела.
Шедшая рядом О Хеин ткнула его локтем в бок.
— Дэсу-оппа, чего опять с таким лицом?
— А ты бы на моём месте улыбалась?!
— Да тебе осталось всего несколько дней. Когда ещё сможешь спокойно разглядывать девчонок в купальниках? Наслаждайся!
— Ты вообще слышишь, что несёшь?!
Прежде чем Родерус успел взорваться, О Хеин с безупречным чувством момента порхнула вперёд.
Он надавил пальцами на ноющие виски и быстрым шагом догнал обеих.
После чего немедленно принялся разминировать ожидаемое минное поле. Особенно — Ким Лулу.
— Слушай внимательно. Я ничего покупать не буду. Примерять не буду. Даже поверх одежды прикладывать не буду. И выбирать вам тоже ничего не стану.
— Ага-а. Я и не собиралась просить тебя выбирать! Я ещё дома решила, что куплю!
— Лулу, и что же?
— Только не падайте! Я беру… вот это!
Лулу схватила вешалку и победно подняла её над головой.
Родерус в ужасе втянул воздух. О Хеин не выдержала и отвела глаза.
Потому что это был не купальник, а скорее несколько красных шнурков, случайно собранных в один предмет одежды.
И тут Родерус понял: сейчас не время думать о собственных проблемах.
На него снизошло чувство миссии.
Только он способен остановить эту бешеную кобылу и заставить купить нормальный купальник.
— Положи обратно.
— А?
— Положи этот безумный купальник обратно, Ким Лулу!
— Да блин! Я его носить буду, тебе-то какое дело?!
Можно ли объяснить ребёнку с пробелами в половом воспитании, чем плох слинг-бикини?
Родерус не умел.
Поэтому пустил в ход силу. Хорошее тело экономит работу голове.
В ходе дальнейшей борьбы — «Положи!» «Не положу!» — несчастный купальник, который каждый тянул на себя, в конце концов разорвался пополам и погиб смертью храбрых.
Потом О Хеин согласилась оплатить ущерб только при условии, что О Дэсу примерит обычное бикини, и Родерусу пришлось капитулировать.
Потом Ким Лулу сунула ему купальник с коровьими пятнами, после чего они снова разругались на весь магазин.
Много чего было.
***
Пи-пи-пи-пи. Пи-пи-пи-пи.
Зазвенел будильник.
Родерус встретил очередное утро с растрёпанными волосами.
За последние дни произошло столько всего.
Он держал оборону в магазине купальников, победил психа с щупальцами, отогнал загорелого блондинистого придурка, который пытался взять номер телефона, отговорил Ким Лулу тоже загорать…
И пока он разбирался с одним происшествием за другим, календарь незаметно дополз до сегодняшней даты.
Последний день О Дэсу.
А Родерус так ничего окончательно и не решил.
Да, О Хеин разрешила остаться. Но как всё объяснить Ким Лулу?
Возвращаться ли в школу уже мужчиной? Как вообще потом с ней общаться? Что делать в день финальной битвы?
Решений требовалась целая гора.
А главное — он ещё не был готов.
Время прошло слишком быстро.
Невыносимо быстро.
Но один день всё-таки оставался.
Сегодня — последняя работа в роли волшебницы. Значит, можно придумать оправдание или наконец раскрыть Лулу правду…
И уж точно наконец исправить её дурацкую привычку выбрасывать вперёд правую руку вместе с правой ногой.
А если сегодня из последних сил прикончить хотя бы двоих из Четырёх Небесных Владык, О Хеин будет гораздо проще в финальной битве. Можно потерпеть позор, покривляться перед горожанами и собрать побольше пьюр-энергии…
Да.
Сегодня надо всё закончить как следует.
С этим решением Родерус поднялся и подошёл к зеркалу над раковиной.
З-з-з-з-з!
По отражению прошла рябь.
Облик О Дэсу в зеркале начал медленно исчезать.
А под ней проступил Родерус.
Мужчина с резкими чертами лица.
Он в панике оглянулся: вдруг сон закончился и он снова вернулся в тюрьму?
Нет.
Ни сырых кирпичных стен, ни ползающих тараканов.
Значит, что-то произошло.
— Мунгэ! О Хеин! Что случи…
Родерус распахнул дверь и выбежал из комнаты, выкрикнув их имена.
У входной двери он увидел О Хеин и Мунгэ, которые уже собирались взлетать.
А за ними, в небе, клубился огромный чёрный вихрь.
По их виду было ясно, что ситуация неловкая.
— Вообще-то они обещали дать нам время-мон… Но началось нападение. Генеральное наступление-мон. Мы идиоты, что поверили объявленному времени нападения-мон.
— Дэсу… оппа. Давно не видела тебя таким, а ты всё-таки красавчик! Но сейчас мне пора. Ты ведь помнишь, что я говорила?
— Болей за меня. Вернусь — закажем на ужин суши.
О Хеин — волшебница Пьюр Лайт — взмыла в небо вместе со своим маскотом.
И тем утром, когда О Дэсу исчез, Родерус ещё некоторое время ошеломлённо смотрел вслед удаляющейся волшебнице.
Лишь потом до него окончательно дошло: он снова стал Родерусом.