В парадном зале Гу Цзинхоу, только услышав шум снаружи и собираясь учинить распеку, поднял голову и остолбенел: перед ним стояла та самая грязная, в обносках, «покойница», шествуя с видом полновластной хозяйки.
─ Ты… ты и вправду жива?!
Глава клана с суеверным ужасом с ног до головы окинул падчерицу взглядом.
Хотя слуги шептали о ее помешательстве, вид воскресшего человека заставил его сердце пропустить удар.
Гу Минъюэ бесцеремонно опустилась в первое попавшееся кресло, сама налила себе чашку чаю, сделала небольшой глоток и лишь после этого процедила:
─ Коль у вас со зрением худо, отец, подойдите ближе, проверьте, отбрасываю ли я тень.
─ Дерзкая девчонка! Как ты смеешь так разговаривать с отцом?!
Гу Синьлянь, получив звонкую оплеуху своему авторитету, тут же приняла позу законной дочери и гневно закричала: ─ Раз ты не сгинула, так отвечай: что стряслось в Янчжоу?! Каким образом матушка и братья нашли свою смерть?!
Гу Цзинхоу в тот же миг впился в падчерицу взглядом. Это волновало его сильнее всего.
Клан Линь почитался влиятельным родом, так как же их смогли вырезать подчистую средь бела дня?
Рука Гу Минъюэ с чашкой слегка дрогнула.
В голове завизжала система: [Хозяйка! Держи себя в руках! Ради всего святого, не брякни, что это ты утопила их в выгребной яме! Иначе тебя тут же скрутят как серийного маньяка!]
Не меняя выражения лица, Гу Минъюэ с напускной скорбью тяжело вздохнула:
─ Ох, история эта темная и долгая.
Она отставила чашку и пустилась в самые бесстыдные россказни:
─ В ту ночь месяц был черен, звезды не светили. Орава бандитов в масках ворвалась на территорию Линь. У каждого в руке – вот такой топор…
Она изобразила руками размер: ─ Здоровенный горный топор, рубили всех подряд налево и направо.
─ Да как же ты тогда уцелела?! – не выдержала Гу Синьлянь, сгорая от зависти.
С какого перепугу вся ветвь Линь легла в землю, а эта никчемная девка спаслась?
─ А вот тут всецело благодарите великую добродетель мачехи, ─ с невиннейшим видом изрекла Гу Минъюэ голосом чтеца погребальных стихов. ─ Когда амбал занес над моей головой тесак, матушка вдруг истошно завопила: «Не смейте трогать мою Минъюэ!» – и грудью бросилась наперерез.
С легким вздохом сожаления она покачала головой:
─ Эх, удар пришелся точнехонько по макушке, мозги брызнули прямо на балки. Но даже умирая, мачеха мертвой хваткой вцепилась душегубу в ногу и завопила на весь двор: «Минъюэ! Беги! Не оглядывайся!»
Уголки рта Гу Цзинхоу задергались в припадке.
Гу Синьлянь вытаращила глаза так, будто перед ней приземлился чужеземец с другого конца света.
В головах отца и дочки в эту секунду роилась лишь одна огромная туча вопросов:
Э-э-э?
Госпожа Линь защищала Гу Минъюэ?!
И сама подставила голову под удар?!
Да во всей столице не сыскалось бы человека, который не знал, что мачеха спала и видела, как бы сожрать печень этой падчерицы!
Именно Линь в свое время выставила девушку из дома на верную гибель!
Чтобы она заступилась за Минъюэ?! Скорее свиньи заговорят по-человечески, чем эта ведьма проявит милосердие!
─ Ты… ты врешь! – завопила Гу Синьлянь, тыча пальцем в соперницу. ─ Не могла она тебя спасать! Это ложь от начала до конца!
─ Лгу? – Гу Минъюэ развела руками с видом оскорбленной невинности. ─ А как же я тогда выжила?
─ Я… – Синьлянь задохнулась от злости.
─ Ну раз мачеха ценой своей жизни выиграла для меня секунды, я была обязана оправдать ее жертву, ─ логично завершила свое вранье Гу Минъюэ. ─ Я и припустила со всех ног. В деревне-то работы не боялась, бегала быстрее зайца. Перемахнула через стену Янчжоу, забилась в первую попавшуюся собачью нору и трое суток просидела впотьмах, так и выжила.
Выслушав сей эпос, отец и дочь переглянулись. При всей дикости рассказа… они ни на секунду не усомнились в том, что погром учинила не Минъюэ.
Причина была проста: в их представлении падчерица являла собой образец слабости, трусости и никчемности.
Она цыпленку горло перерезать не смогла бы, не то что вырезать целый клан!
Какая хрупкая девица, не способная удержать в руках меч, могла справиться с отрядом тренированных телохранителей Линь?
В конце концов Гу Цзинхоу выстроил в голове «разумное» объяснение:
в темноте разбойники месили всех подряд, мачеха подставилась по глупости, а эта дурочка со страху забилась в грязь под крыльцо.
А бредовые россказни про «спасительный удар» – не что иное, как плод воспаленного безумием рассудка.
─ Хватит! – Гу Цзинхоу с отвращением махнул рукой, словно отгоняя навозную муху. ─ Раз уж уцелела, сиди тихо в своей конуре и не высовывайся! Погляди на свои шмотки, позор семьи!
─ Не выйдет, – Гу Минъюэ не только не сдвинулась с места, но и демонстративно протянула руку ладонью вверх.
─ Глава клана, я проделала путь через полстраны в рванье и потерпела изрядные убытки. Мой прежний павильон «Слушая бамбук», чай, пустует? Немедленно прикажите вычистить его до блеска. И кроме того…
Девица перешла к откровенному шантажу: ─ Перенесенный ужас, моральный ущерб, дорожные издержки – всё про всё обойдется ровно в тысячу лянов серебра. Иначе завтра же я отправлюсь к зданию суда округа, ударю в большой барабан и во всех красках распишу честному народу, как знатный род Гу морит голодом и гнобит вернувшуюся из ссылки старшую дочь.
─ Ты… ты смеешь мне угрожать?! – Гу Цзинхоу позеленел от злости, но боялся, что умалишенная действительно поднимет шум и разрушит свадьбу с Четвертым принцем.
Гу Минъюэ оскривила губы в хищной усмешке:
─ Можете проверить, батюшка, кому терять больше – мне в лохмотьях или вам в шелках.
Полночь. Тяжелые тучи заслонили луну.
У мрачных стен темницы Великого суда завывал ледяной ветер, а охрана несла службу в усиленном режиме.
Окутанная черным плащом Гу Минъюэ скользнула к боковому входу темницы бесшумно, точно привидение.
В голове тотчас зазвучал голос дотошной системы:
[Хозяйка, здесь зона повышенной секретности: три кордона стражи, двое тайных наблюдателей. Рекомендую применить дурманящий порошок либо пробраться через вентиляцию на крыше…]
─ Заткнись. Красться по крышам недостойно моего статуса.
Гу Минъюэ просто вышла из тени и направилась прямиком к караульным у боковой калитки.
Двое стражников с обнаженными мечами уже разинули рты длякрика, но девушка небрежным движением кисти швырнула на каменный стол предмет…
─ Дзынь! –
Два массивных золотых слитка весом по десять лянов каждый со звоном брякнулись о камень, озарив ночную тьму ослепительным желтым сиянием.
─ Я спешу.
─ Будьте добры, пропустите в камеру смертников к людям из клана Шэнь.
Охранники уставились на золото, способное покрыть жалованье за полжизни, и глаза их заплыли жадностью.
Переглянувшись, они в мгновение ока спрятали слитки за пазуху, а свирепые лица сменились подобострастными улыбками:
─ Всегда пожалуйста, госпожа! Сюда, прошу за мной!
Тюремщик подобострастно согнулся в три погибели, освещая путь фонарем: ─ Не беспокойтесь, нынче на смене свои люди! Только времени у вас в обрез, не подведите нас, благодетельница!