Я решил вступить в библиотечный кружок.
Совсем не потому, что Хан Арым заманила обещанием особого отношения. Совсем-совсем.
Да и обещание означало всего лишь, что, если вступлю, она пойдёт мне навстречу.
Выбрал библиотечный просто потому, что больше некуда.
Кондитерский, в который ходит Ким Хевон?
Я люблю есть печенье, а не печь.
Фотокружок, который выбирает Хан Сохён?
Вроде неплохо, но, похоже, слишком много занятий и мероприятий. Активной Сохён подойдёт, а меня такая насыщенная деятельность только вымотает.
Прошлогодний кружок настольных игр вообще не рассматривается.
Вот и остаётся библиотечный.
К тому же лучше вступать туда, где уже есть знакомый человек.
— Пока, ребята! До завтра!
— Да. Пока.
Ким Хевон проводила взглядом автобус, увозивший Арым и Сохён.
Домой мы пошли вдвоём.
— Хевон.
— Что?
— Почему ты вступила в кондитерский кружок?
Говорить было не о чем, а молча идти скучно, вот я и спросил про кружок.
Да и действительно было интересно.
Но…
— Там нет парней.
— Нет парней?
Неожиданный ответ.
Неужели Хевон из тех феминисток, которые ненавидят мужчин? Вряд ли.
— В кондитерском одни девушки. Никто из парней не пристаёт, удобно.
— Хм.
Пристают, значит.
Если подумать, раньше она уже затрагивала что-то похожее. Предлагала притвориться моей девушкой.
Тогда на вопрос о причине сказала, что это секрет. Может, связано?
— Тебя парни признаниями атакуют?
Я спросил в шутку.
— Да.
А оказалось — правда.
Почему это правда?
— …Серьёзно?
— С детства постоянно признавались, стоило чему-нибудь случиться.
— …
— Из-за этого девушки даже травили меня.
— Травили?
— Да. Распускали слухи, что я отбиваю у них парней или держу поклонников про запас.
Разговор оказался серьёзнее, чем я ожидал.
— А ты ничего не делала?
— Да. Я просто жила, а вокруг сами признавались и сами же что-то обсуждали.
— …Тяжело тебе было.
— Да. Поэтому с тех пор не сближаюсь с парнями. Иначе потом ещё и девушки начнут меня изматывать.
Даже у очень красивых свои проблемы.
Впрочем, конечно.
Идеальных людей не бывает.
Даже если сам человек идеален, окружающие не оставят его в покое. Так или иначе всё равно придётся страдать.
— Поэтому до нашего знакомства ты в классе молчала.
— Да.
Я начал немного лучше понимать её поведение. Думал, просто характер такой, а дело, оказывается, в излишней популярности.
Атмосфера стала слишком тяжёлой, и я немного пошутил:
— Не переживай. Я признаниями атаковать не буду.
— …Тебе-то можно.
Она что-то пробормотала.
— А?
— Ничего.
Что она сказала?
Хевон покачала головой и пристально посмотрела на меня.
— Сделать тебе?
— Что сделать?
— Домашнее печенье.
Печенье?
— Я хорошо пеку.
— Правда?
— Да.
Ну конечно.
Раз с прошлого года в кондитерском кружке, странно было бы совсем не научиться.
— Тогда испечёшь мне?
Я немного воодушевился.
Друг ещё почти никогда не дарил мне домашнего печенья. Тем более девушка.
Видимо, заметив моё ожидание, Хевон улыбнулась глазами.
— Да. Жди. Сделаю красиво.
◆ ◆ ◆
— До завтра.
— Угу. Спокойной ночи, Пэк Соджун.
Мы разошлись по квартирам.
Вернувшись к себе, я привычно растянулся на кровати и посмотрел телефон.
Но…
— …?
Ким Чхэын: Что значит «переехал»?
Мне написала Чхэын.
Причём очень много.
Ким Чхэын: Хочу поговорить.
Ким Чхэын: Почему переехал и ничего не сказал?
Ким Чхэын: Ты ведь шутишь?
Ким Чхэын: Посмотри сообщения.
Ким Чхэын: Сейчас с теми девочками гуляешь?
Ким Чхэын: Я у твоей квартиры.
Ким Чхэын: Ты правда переехал?
Ким Чхэын: Напиши, когда освободишься.
Ким Чхэын: Ты на меня за что-то сердишься?
Ким Чхэын: …Когда придёшь?
Я невольно вздохнул.
Словно стало нечем дышать.
— …Эх.
Кроме сообщений, оказалось ещё несколько пропущенных звонков.
Видимо, с Хевон и подругами я совсем их не заметил.
И тут…
Телефон завибрировал.
Ким Чхэын: Наконец-то прочитал.
Я вздрогнул.
— …?
Ким Чхэын: Уже закончил с ними гулять?
…Что это?
Она что, всё время смотрела на переписку? Как так быстро заметила?
На секунду стало не по себе.
Но сообщения продолжали приходить.
Ким Чхэын: Хочу поговорить. Встретимся сейчас?
[Я]: В такое время?
Ким Чхэын: Хочу поговорить лично.
[Я]: Можно же написать.
[Я]: Или позвонить.
Ким Чхэын: Нет. Хочу поговорить лично.
Она как попугай повторяла, что хочет видеть моё лицо.
У меня возникло подозрение.
[Я]: Ты сейчас где?
Неужели всё ещё у моей старой квартиры?
Ким Чхэын: Возле твоей квартиры.
«…И правда».
Но погоди.
…Столько времени прошло, а она до сих пор там?
[Я]: Если хочешь лично, поговорим завтра. Сегодня иди домой, Чхэын.
[Я]: Ты же знаешь, что я там больше не живу.
Ким Чхэын: Тогда дай новый адрес. Я приеду.
Просто упрямилась, и всё.
— …
[Я]: Жди в парке рядом. Сейчас приеду.
Значит, придётся наконец всё прояснить.
◆ ◆ ◆
— Ким Чхэын.
— Соджун.
Она действительно ждала в парке возле моей прежней квартиры.
Увидев её, я едва удержался от вздоха.
На ней всё ещё была школьная форма. Похоже, домой она даже не заходила.
— Слушай… Сколько ты уже стоишь у моей квартиры?
— …С тех пор, как ты ушёл с теми девочками.
— То есть почти с самого начала?
— …Да.
Как это назвать? Упрямство? Безумие?
— Зачем столько ждала? Поговорили бы потом.
— …Это я хочу тебя спросить.
Она пристально посмотрела на меня.
— Почему заранее не сказал?
— О чём?
— О переезде. Мог же предупредить. Когда ты вообще переехал?
В голосе Чхэын прозвучали резкие нотки.
— …Эх.
Сколько раз я сегодня уже вздохнул?
Знай я, что так выйдет, может, вообще не стоило говорить о переезде.
«Когда-нибудь всё равно пришлось бы».
Она бы всё равно узнала.
Поэтому я и рассказал сегодня. Из элементарной вежливости, как один человек другому.
Но…
— Чхэын.
— Да.
— Ты моя девушка?
— …А?
Элементарная вежливость. Только и всего.
— Я понимаю, что тебе обидно. Мы близкие «друзья», а я вдруг переехал и ничего не сказал.
Да.
Чувствительного человека, который очень привязывается к друзьям, такое может задеть. Особенно если речь о друге детства.
Для неё моя старая квартира была чем-то вроде нашего общего места.
Но…
— Только это не повод вызывать друга среди ночи на разговор.
В её поведении было слишком много навязчивости.
— Почему не повод? Мы же не чужие.
На секунду мне даже показалось, что это со мной что-то не так.
После её «мы же не чужие» чувства, которые я так долго сдерживал, начали прорываться.
— …А кто мы друг другу?
Друзья детства?
Парень, который признался, и девушка, которая ему отказала?
На язык просились самые разные слова.
Но я продолжил спокойно:
— Чхэын, просто друзья так не разговаривают. Не реагируют настолько остро на обычный переезд.
— …Я остро реагирую?
— Да. Очень остро.
Впрочем, я тоже.
— Потому что мы друзья детства…
— Даже если друзья детства.
…Выдох.
— Даже если так, это уже слишком.
Друг всего лишь переехал в другую квартиру.
Переехал и переехал. Странно так обижаться и требовать ответа, почему он не предупредил.
— Ты ведь не моя девушка. Почему так себя ведёшь из-за этого?
— Это…
— Разве не странно?
Я злился.
Не мог точно сказать, из-за чего. Просто смотрел на Чхэын и злился.
На то, что она будто даже собственных чувств не понимает.
На то, что сама мне отказала, а теперь снова даёт повод заблуждаться.
— Мы же не в таких отношениях. Почему я должен отчитываться перед тобой о каждом шаге?
— …
— Не должен.
Да.
Между нами в итоге нет ничего такого.
Мы друзья детства, но только и всего.
Единственное, что связывало нас, — измотанная, едва державшаяся дружба из детства.
— Разве нормально вызывать друга сюда среди ночи из-за такого?
— …
Она молчала, низко опустив голову.
Решив, что Чхэын сдалась, я отвернулся.
— Всё, иди домой. Захочешь поговорить — поговорим потом, когда успокоишься.
Но…
— …Из-за этого?
— …?
Я остановился, услышав тихие слова за спиной.
— …Ты так себя ведёшь, потому что я тогда отказала тебе?