Утро в Тяньцзинь встретило нас шумом проснувшегося города, запахами свежего хлеба и жареного теста, доносящимися с уличных лотков, и ярким солнцем, которое золотило крыши и пагоды, превращая столицу в сияющую драгоценность. Лучи света проникали даже в нашу небольшую комнату в таверне, рисуя на полу золотые прямоугольники и заставляя пылинки танцевать в воздухе.
Мы сидели за столом в общем зале, завтракая рисовой кашей с овощами и паровыми булочками, которые ещё дымились, источая аппетитный аромат. Я с аппетитом уплетала булочку, запивая её горячим чаем, и чувствовала, как силы понемногу возвращаются. После вчерашних приключений — спасения мальчика, встречи с императрицей и всей этой суматохи — у меня разыгрался зверский аппетит.
— Нам нужно кое-что сделать перед визитом во дворец, — неожиданно сказал Ху Янь, откладывая палочки.
— Что именно? — спросила я, потянувшись за второй булочкой.
— Привести себя в порядок, — он окинул меня оценивающим взглядом, в котором читалась лёгкая ирония. — Ты собираешься идти к императрице в этом?
Я посмотрела на свою одежду. Дорожное ханьфу, в котором мы путешествовали несколько дней, действительно выглядело не самым презентабельным — пыльное, помятое, с парой пятен от вчерашнего ужина и, кажется, следами сена из повозки.
— А что не так? — попыталась защищаться я, хотя уже понимала, что спор проигран. — Вполне приличная одежда для странствующих культиваторов. Ну, подумаешь, немного помялась в дороге.
— Для странствующих — да, — согласился он. — Для гостей императорского дворца — нет. Во дворце свои правила. Там встречают по одёжке, провожают по уму, но сначала всё-таки по одёжке. Если мы придём в таком виде, нас даже слуги не воспримут всерьёз, не то что императрица.
Я вздохнула, признавая его правоту. В конце концов, он прав — первое впечатление много значит, особенно когда собираешься проникнуть в самое сердце империи.
— И где мы возьмём приличную одежду? У нас не так много денег. Ваншу, конечно, заботливый, но золотом не снабдил.
— У меня есть кое-что, — спокойно ответил он, поднимаясь. — Идём. Тут недалеко есть хорошая лавка. Я заметил её, пока мы шли.
***
Лавка оказалась именно такой, как я и представляла — небольшой, но изысканный магазинчик с тканями и готовой одеждой. Хозяин, пожилой мужчина с цепким взглядом оценщика, сразу понял, что мы не простые покупатели, и предложил нам лучшие образцы.
Ху Янь выбрал для себя тёмно-синее ханьфу из плотного шёлка, расшитое серебряными нитями по вороту и рукавам. На поясе — широкий пояс с вышитыми облаками, такие же, как у высших чиновников, но без официальных знаков отличия. Длинные пепельные волосы он собрал в высокий хвост, перехваченный серебряной заколкой с нефритом. Когда он вышел из примерочной, я на мгновение забыла, как дышать.
«Боги... он выглядит... он выглядит как принц из тех самых дорам, которые я смотрела в своей прошлой жизни. Только лучше. Намного лучше. Настолько лучше, что у меня сейчас сердце выпрыгнет из груди и устроит самостоятельную пляску под луной».
[Ху Янь / Янь Лу. Статус: ПРЕОБРАЖЁННЫЙ. Эмоции: Спокойная уверенность. Уровень опасности: ЭСТЕТИЧЕСКИЙ (для сердечно-сосудистой системы Линь Сяо). Особые отметки: Только что надел новое ханьфу. Выглядит так, будто всю жизнь только и делал, что блистал при императорском дворе. Что, впрочем, неудивительно — за тысячу лет насмотришься.]
— А теперь твоя очередь, — сказал он, и в его глазах мелькнуло то самое выражение — смесь любопытства и предвкушения. — У меня есть идея.
Через полчаса я стояла перед большим бронзовым зеркалом и не верила своим глазам.
На мне было платье невероятного фиолетового оттенка — цвета сумерек над горами, цвета тех самых нитей, которыми я ткала реальность. Верхнее ханьфу из тончайшего шёлка переливалось на свету, нижнее — из более плотной ткани — ниспадало мягкими складками. Широкий пояс с золотой вышивкой подчёркивал талию, а длинные рукава ниспадали почти до пола. Волосы были убраны в изящную причёску с нефритовыми шпильками, которую помогла сделать хозяйка лавки, оставив лишь несколько локонов, обрамляющих лицо.
— Это... — я не находила слов. — Это слишком роскошно. Мы не можем себе этого позволить.
— Уже позволили, — спокойно ответил Ху Янь, протягивая хозяину небольшой мешочек с золотыми монетами. Откуда у него взялось столько денег, я решила не спрашивать. Наверное, те самые запасы, о которых упоминал Ваншу.
— Но...
— Ты идёшь во дворец, — перебил он. — Ты должна выглядеть соответственно. И потом, — он сделал паузу, и в его голосе появилась та самая бархатная нотка, — этот цвет тебе идёт. Очень идёт.
[Линь Сяо. Статус: ПОТРЯСЁННАЯ. Эмоции: Смущение, радость, неверие. Уровень опасности: НИЗКИЙ. Особые отметки: Только что получила комплимент от Повелителя Демонов. И шикарное платье. Пытается не разрыдаться от счастья. Плохо получается.]
***
Мы вернулись в таверну, чтобы оставить старую одежду и немного отдохнуть перед визитом. В общем зале было людно — обеденное время, и многие посетители обедали, обсуждая последние новости.
Мы заняли тот же столик у окна и заказали чай, чтобы скоротать время до заката. И тут я услышала разговор за соседним столиком.
Двое мужчин — один в форме стражника, другой в одежде мелкого чиновника — оживлённо беседовали, не особенно заботясь о том, что их могут услышать.
— ...и говорю тебе, это не просто болезнь, — горячился чиновник. — Я сам видел. Третьего принца как подменили. Он говорит странные вещи, рисует какие-то знаки, которых никто не понимает. Император уже всех лекарей перепробовал, монахов приглашал — ничего не помогает.
— Может, порча? — предположил стражник. — Или демон вселился?
— Кто знает, — чиновник понизил голос. — Но слухи ходят разные. Говорят, это наказание небес за грехи предков. Или что принц продал душу тёмным силам за знания. Он, знаешь ли, всегда слишком много читал. Не как нормальный человек, а как одержимый.
— И что теперь?
— А что теперь? Императрица-вдовствующая ищет кого-то, кто сможет изгнать зло. Но пока безуспешно. А принц всё хуже. Вчера, говорят, опять кричал что-то про «эврику» и «нелогичность мира». Странно это всё.
Я замерла, стараясь не дышать, чтобы не пропустить ни слова. Ху Янь тоже напрягся, хотя внешне это никак не проявилось.
— «Эврика»? — прошептала я, когда чиновники ушли. — Это слово... оно не отсюда. Это слово из моего мира.
— Ты уверена? — тихо спросил Ху Янь.
— Абсолютно. Это древнегреческое слово, но его используют учёные в моём мире, когда делают открытие. — Я сглотнула. — Ху Янь... что, если третий попаданец... это принц?
Он задумался, и в его глазах мелькнуло что-то тревожное.
— Возможно. Но тогда императрица просит нас изгнать зло из того, кто... из своего же мира? Из такого же попаданца, как ты?
— Я не знаю, — честно ответила я. — Но если это так... нам нужно быть очень осторожными. Мы не знаем, кто он и что ему нужно.
[Линь Сяо. Статус: НАСТОРОЖЕННАЯ. Эмоции: Тревога, любопытство. Уровень опасности: ПОВЫШЕННЫЙ. Особые отметки: Только что поняла, что третий попаданец может оказаться принцем. Пытается осмыслить эту информацию. Пока безуспешно.]
***
— У меня есть план, — сказал Ху Янь, когда мы допили чай. — Сначала мы попробуем помочь императрице. Посмотрим, что за «зло» вселилось в принца. Если это действительно попаданец... будем действовать по обстоятельствам.
— А если нет?
— Если нет — проведём обряд, изобразим изгнание, а потом под каким-нибудь предлогом останемся во дворце, чтобы найти камень. У нас будет доступ, время и, возможно, даже помощники.
— А потом?
— А потом найдём камень и сбежим через портал. Быстро, тихо и незаметно.
Я кивнула. План был не идеальным, но других у нас не было.
— Только, — добавил он, — постарайся не светиться фиолетовым без необходимости. Во дворце много глаз. И ушей.
— Постараюсь, — пообещала я.
***
Закат окрасил небо над Тяньцзинь в глубокие багровые и золотые тона, когда мы подошли к воротам императорского дворца. Солнце медленно опускалось за горизонт, и его последние лучи скользили по черепичным крышам, зажигая их огнём, отражались в глазурованной поверхности стен и рассыпались тысячами искр в водах искусственных озёр.
Ворота были ещё величественнее, чем я представляла. Высотой в несколько человеческих ростов, они были обиты медными листами, на которых искусные мастера вычеканили сцены из древних легенд — охоту Небесного Императора, битву с демонами, основание династии. Золотые драконы, вырезанные из цельных кусков дерева и покрытые сусальным золотом, извивались по краям створок, их глаза из зелёного нефрита, казалось, следили за каждым, кто приближался.
По обе стороны ворот замерли стражники в парадных доспехах. На них были панцири из тёмной лакированной кожи, усиленные металлическими пластинами, и высокие шлемы с плюмажами из конского волоса. В руках они держали длинные копья с наконечниками, которые тускло поблёскивали в закатном свете. Лица стражников были непроницаемы, как маски, но я заметила, как их глаза скользнули по нам, оценивая, взвешивая, запоминая.
Я протянула нефритовую табличку, которую вчера дала нам императрица. Старший стражник взял её, внимательно изучил, поворачивая так и этак, чтобы проверить подлинность. Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем следовало — наверное, фиолетовое платье и вправду производило впечатление.
— Проходите, — наконец сказал он, возвращая табличку и коротко поклонившись. — Вас проводят.
Тяжёлые створки ворот бесшумно отворились, и мы ступили на территорию дворца. У меня перехватило дыхание.
Это было не просто здание — это был целый город внутри города. Беломраморные дорожки, выложенные плитами такой гладкой полировки, что в них отражалось небо, вились между искусственными озёрами. Вода в них была прозрачной, как слеза, и в ней плавали золотые рыбки с длинными, струящимися хвостами, похожими на шёлковые ленты. Чуть дальше, у самого берега, распускались огромные лотосы — их розовые и белые лепестки были такими большими, что в каждом мог бы поместиться ребёнок.
Пагоды с многоярусными крышами, покрытыми глазурованной черепицей цвета весенней листвы, взмывали в небо, соперничая с облаками. Каждый ярус был украшен резными деревянными панелями с изображениями фениксов, драконов и святых отшельников. С карнизов свисали бронзовые колокольчики, и когда налетал ветер, они издавали тонкий, певучий звон, похожий на далёкую музыку.
Всё вокруг было пронизано какой-то особенной, торжественной красотой. Даже камни, даже деревья — всё было подобрано и расставлено так, чтобы создавать ощущение гармонии и величия. Я чувствовала себя крошечной песчинкой в этом океане великолепия.
«Боже мой... Это даже круче, чем я представляла. Если бы я попала сюда в своей прошлой жизни, я бы решила, что это какая-то историческая дорама с бешеным бюджетом. А теперь я здесь, в этом платье, рядом с... ну, рядом с ним, и мы идём к императрице. Линь Сяо, ты вообще понимаешь, где ты? Ты в императорском дворце! Ты, которая в прошлой жизни мечтала хотя бы раз съездить в Запретный город!»
Молодая служанка, встретившая нас у ворот, повела по этим лабиринтам. Ей было на вид лет шестнадцать, с круглым, ещё по-детски пухлым лицом и быстрыми, но почтительными движениями. На ней было простое, но опрятное светло-зелёное ханьфу, волосы убраны в две косички, перехваченные шёлковыми лентами. Она то и дело бросала на нас любопытные взгляды — особенно на меня. Видимо, фиолетовый цвет произвёл впечатление не только на стражников.
— Сюда, пожалуйста, — сказала она тонким голоском, останавливаясь перед резными дверями одного из боковых залов. Двери были из красного дерева, покрытого таким слоем лака, что в них можно было смотреться как в зеркало. На каждой створке искусный резчик изобразил сцену из жизни Конфуция — ученики, внимающие учителю, старые деревья, извилистые тропы. — Её высочество ждёт вас.
Мы вошли.
Зал оказался не таким огромным, как тронный, но не менее роскошным. Высокий потолок поддерживали четыре резные колонны из цельного ствола красного дерева — каждая в обхвате толщиной с меня. По ним вились вырезанные лозы с листьями и гроздьями винограда, среди которых прятались фигурки маленьких зверьков — белок, зайцев, птиц. Всё это было сделано с таким тонким мастерством, что, казалось, вот-вот оживёт и зашевелится.
Стены зала украшали огромные свитки с каллиграфией и живописью. На одних были изображены горные пейзажи — острые пики, утопающие в облаках, сосны, причудливо изогнутые ветрами, маленькие хижины отшельников на склонах. На других — цветы и птицы: ветки дикой сливы с нежными белыми цветами, пара фазанов с роскошными хвостами, бамбук под снегом. В каждом свитке чувствовалась рука настоящего мастера.
Пол устилали мягкие ковры с узорами, в которых угадывались очертания драконов и фениксов, переплетённых в замысловатом танце. Откуда-то из-за ширм доносился тонкий аромат сандала и сухих трав.
Императрица Цыань сидела на возвышении в кресле, похожем на маленький трон — с высокой спинкой, украшенной резьбой, и подлокотниками в виде драконьих голов. Сегодня она была одета в тёмно-пурпурные одежды, расшитые золотыми нитями, и выглядела ещё более величественно, чем вчера. Высокая причёска была убрана золотыми шпильками с подвесками из зелёного нефрита, которые тихо звенели при каждом её движении.
Рядом с ней стояли две пожилые служанки в тёмно-синих ханьфу и какой-то важный чиновник — судя по одежде с вышитыми журавлями, довольно высокого ранга. У него было длинное, постное лицо с глубокими морщинами у губ, и он смотрел на нас с плохо скрываемым подозрением.
— А, вы пришли, — сказала императрица, и в её голосе послышалось явное облегчение. Глубокие тени под глазами выдавали, что она не спала всю ночь. — Я боялась, что вы передумаете.
— Мы не привыкли отказываться от обещаний, ваше высочество, — поклонился Ху Янь, и я поспешно последовала его примеру, стараясь, чтобы мои новые длинные рукава не запутались в складках платья.
Императрица кивнула и жестом приказала служанкам и чиновнику удалиться. Чиновник, прежде чем выйти, окинул нас таким взглядом, будто мы были мошенниками, явившимися обмануть доверчивую старуху. Но ослушаться не посмел.
Когда за ними закрылась дверь, императрица тяжело вздохнула, и вся её величественность на мгновение исчезла, оставив лишь усталую, измученную женщину с болью в глазах. Плечи её поникли, руки, унизанные кольцами, бессильно упали на колени.
— Дело в моём племяннике, — начала она, и голос её дрогнул. — Третьем принце, Чжан Вэе. Он... он был моим любимцем. Умный, талантливый, добрый. Все говорили, что из него выйдет великий правитель, если не император, то хотя бы мудрый советник. А теперь...
Она замолчала, собираясь с силами. Я видела, как дрожат её пальцы, сжимающие подлокотники кресла.
— Всё началось около месяца назад. Сначала он просто стал странно себя вести. Рисовал какие-то символы — я никогда таких не видела. Не иероглифы, не магические знаки, а что-то совсем чужое, будто из другого мира. Говорил непонятные слова, которых никто не понимал. Потом... потом он начал кричать по ночам. О том, что этот мир неправильный, что в нём слишком много нелогичностей, что он дурак, что не может ничего исправить.
Она говорила, и я слушала, и с каждым её словом по моей спине пробегал холодок. Символы, которых никто не видел. Слова о нелогичности мира. Крики о том, что он «не может ничего исправить». Это звучало так знакомо. Так... по-нашему.
«Неужели? Неужели это он? Третий попаданец, о котором говорили Хранители? Но почему он в теле принца? И что он делает? Пытается понять законы этого мира?»
— Придворные лекари бессильны, — продолжала императрица, и в её голосе звучало отчаяние. — Монахи читали молитвы, проводили обряды изгнания злых духов — ничего не помогает. Он только злится, кричит, что они ничего не понимают, что он не одержим, а просто... просто...
— Просто что? — мягко спросил Ху Янь, и в его голосе не было привычной насмешки, только спокойное внимание.
— Просто пытается понять, как всё устроено, — выдохнула она. — Его собственные слова. Я не знаю, что это значит. Но я боюсь, что теряю его. Что он уходит туда, откуда нет возврата.
Она посмотрела на нас с такой отчаянной надеждой, что у меня сжалось сердце. Этот взгляд — взгляд матери, теряющей дитя, — был сильнее любой магии.
— Вы можете помочь? Пожалуйста. Я заплачу любую цену.
— Мы попробуем, ваше высочество, — ответил Ху Янь. — Проведите нас к принцу.
***
Покои третьего принца находились в отдалённой части дворца, окружённой садом. Мы шли по извилистой дорожке, выложенной разноцветной галькой, мимо аккуратно подстриженных кустов и карликовых деревьев, причудливо изогнутых руками садовников. В центре сада журчал небольшой фонтан — из бронзовой чаши в виде цветка лотоса била тонкая струйка воды, и ветер разносил мельчайшие брызги, от которых воздух казался прохладным и свежим.
Странное место для наследника — слишком тихое, слишком уединённое. Но, как объяснила императрица по дороге, принц всегда любил уединение. Даже до своей «болезни». Он мог часами сидеть в этом саду с книгой, не замечая ни смены дня и ночи, ни дождя, ни ветра.
У дверей стояли двое стражников. Вид у них был такой, будто они ждали нападения дикого зверя. Лица бледные, руки на мечах сжаты так, что побелели костяшки.
— Он... он опять в приступе, ваше высочество, — доложил один из них, запинаясь на каждом слове. — Кричит. Рисует какие-то знаки. Мы не смеем входить. Уже третий день.
— Откройте, — приказала императрица, и голос её не дрогнул, хотя я видела, как побелели её губы.
Стражник переглянулся с напарником, потом дрожащей рукой отодвинул тяжёлый засов. Дверь со скрипом отворилась, и изнутри пахнуло затхлым воздухом, смешанным с запахом туши и чего-то ещё, неуловимого.
— Мы подождём здесь, — сказала императрица, останавливаясь на пороге. — Идите. Я верю в вас.
Мы вошли.
Комната была огромной, но сейчас она напоминала лабораторию сумасшедшего учёного. Свитки бумаги валялись повсюду — на полу, на стенах, даже свисали с потолка. И на каждом — странные символы. Я подошла ближе, рассматривая один из свитков.
И у меня перехватило дыхание.
Это были не магические знаки и не древние письмена. Это были математические формулы. Интегралы, дифференциалы, уравнения с множеством неизвестных. Рядом с ними — химические реакции, написанные на языке, который я узнала. H₂O. CO₂. C₆H₁₂O₆. А на другом свитке — физические законы. Закон сохранения энергии. Теория относительности. Квантовая механика.
«Боже мой... Это же... это же наш мир. Наша наука. Наши формулы. Кто бы ни был этот принц, он не просто попаданец. Он...»
Посреди всего этого хаоса стоял молодой человек. Лет двадцати пяти на вид, в простой домашней одежде из мягкого серого шёлка, давно не глаженной. Тёмные, давно не стриженные волосы падали на лицо неопрятными прядями. Под глазами — глубокие, почти чёрные круги от бессонницы. Он размахивал кистью, что-то выписывая на очередном свитке, и бормотал себе под нос.
— Эврика! — вдруг закричал он, отбрасывая кисть. — Эврика! Я понял! Закон сохранения энергии здесь работает иначе! И гравитация слабее примерно на пятнадцать процентов!
Он резко обернулся, заметив нас.
— Опять! — простонал он, закатывая глаза. — Тётушка, сколько можно?! Я же говорил — я не одержим! Я не сошёл с ума! Я просто пытаюсь понять этот чёртов мир!
Он шагнул к нам, и тут его взгляд упал на меня.
Он замер.
— Стой... — прошептал он, и лицо его изменилось. Изумление. Неверие. Что-то ещё, чему я не могла найти названия. — Ты...
Он подошёл ближе, всматриваясь в моё лицо с таким напряжением, будто пытался прочитать невидимый текст.
— Ты ведь должна была умереть, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучало такое неподдельное удивление, что у меня мурашки побежали по коже. — В первой же арке. Лянь Шэн, дочь клана Лян. Второстепенный персонаж. Смерть от демонов в деревне. Я... откуда я это знаю?
Последние слова он произнёс уже как будто самому себе, и в его глазах мелькнуло что-то странное — смесь страха и надежды.
— Кто ты? — спросила я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— Кто я? — он рассмеялся, но смех этот был нервным, истерическим. — Я Чжан Вэй, третий принц этой империи. А ещё... ещё я тот, кто... чёрт, это безумие звучит...
Он запустил пальцы в волосы, взлохматив их ещё сильнее.
— Слушай, — сказал он, глядя на меня с какой-то отчаянной мольбой. — Ты не поверишь, но я знаю этот мир. Я знаю его, потому что... потому что я его придумал. Я писал эту новеллу. Годами. Каждую главу. Каждого персонажа. Я автор.
Я почувствовала, как Ху Янь рядом со мной напрягся. Но не так, как обычно. По-другому.
— Автор? — переспросил он спокойно. — Ты хочешь сказать, что написал историю этого мира?
— Да! — принц схватился за голову. — Я знаю, как это звучит. Безумно. Но это правда! Я был писателем в другом мире. Писал сянься-новеллы. И однажды... я не знаю, как это случилось. Я просто уснул за клавиатурой, а проснулся здесь. В теле принца, которого сам же и придумал!
Он заметался по комнате, разбрасывая свитки.
— И теперь я здесь! В мире, который создал! И всё идёт не так! Главный герой должен был быть светлым и добрым, а он... я слышал слухи, что он сошёл с ума! Демон-злодей должен был быть предсказуемым антагонистом, а его вообще никто не видел! А ты, — он ткнул в меня пальцем, — ты должна была умереть в первой главе! А ты стоишь здесь, живая!
— Подожди, — сказала я, поднимая руку. — Ты говоришь, ты автор. Ты написал эту историю. Тогда скажи — что должно было случиться с Сяо Фэем? С главным героем? Всё же шло по сюжету?
Принц остановился и посмотрел на меня.
— Сяо Фэй? Да, он должен был пройти путь героя, победить демонов, жениться на главной героине и стать императором. Счастливый конец. А что? Что случилось?
— Он сломался, — ответила я. — Узнал, что его мир — просто книга, и сломался. Теперь он тёмный, ищет способ всё исправить, уничтожая всё на своём пути.
— Боже... — принц опустился на груду свитков. — Я... я не хотел. Я просто писал историю. Я не думал, что они станут настоящими.
— А второй попаданец? — продолжила я. — Ты знаешь о нём?
— Второй? — он поднял голову. — Я не один? Их что, несколько?
— Один рыжий идиот в кислотной куртке, который решил, что он круче всех, и устроил апокалипсис с жезлом всепожирания. Чуть не уничтожил клан Лян.
— Жезл всепожирания... — принц побледнел. — Я придумал этот артефакт как шутку. Как пасхалку для читателей. Он не должен был существовать на самом деле!
— Ну, он существовал, — мрачно сказала я. — Я его уничтожила.
Принц посмотрел на меня с новым выражением — смесь ужаса и уважения.
— Ты уничтожила артефакт, который я придумал неуничтожимым?
— Я Ткач Судьбы, — ответила я. — Для меня нет ничего неуничтожимого. Только сложное.
— Ткач Судьбы? — переспросил принц. — Я не писал такого... В моей новелле не было Ткачей.
— Потому что я не из твоей новеллы, — вздохнула я. — Я из другого мира. Из того же, откуда ты. Я была обычной студенткой, а потом проснулась в теле Лянь Шэн. И с тех пор пытаюсь выжить.
Принц уставился на меня, открыв рот.
— Так ты... ты тоже попаданка?
— Ага. Только без твоих авторских привилегий.
Он вдруг рассмеялся — нервно, истерически, но в этом смехе слышалось облегчение.
— Боги... я не один. Я не один здесь! Есть кто-то из моего мира! Ну не считая того, про кого ты рассказала — но его я в расчёт брать не хочу.
Он вскочил и бросился ко мне, но Ху Янь шагнул вперёд, заслоняя меня. Жест был быстрым, почти незаметным, но в нём чувствовалась такая собственническая защита, что у меня на мгновение перехватило дыхание.
— Осторожнее, — сказал он тихо. — Не приближайся.
Принц отшатнулся, и только сейчас, кажется, обратил внимание на моего спутника.
— А ты кто? — спросил он, вглядываясь в лицо Ху Яня. — Ты не из моей новеллы. Я бы запомнил такую внешность. Пепельные волосы, серые глаза... это необычно даже для сянься.
Ху Янь молчал. Я видела, как напряглись его плечи, как побелели костяшки сжатых кулаков. Он смотрел на принца — на автора — и в этом взгляде было что-то такое, от чего мне стало не по себе.
— Он со мной, — быстро сказала я. — Мой спутник. Он помогает мне.
— Помогает? — принц с подозрением прищурился. — В каком смысле?
— В прямом. Мы вместе пытаемся спасти этот мир от разрушения. Потому что из-за меня — из-за моего попадания сюда — образовалась Воронка Небытия, которая притягивает всяких ненормальных. И Хранители Сюжета грозятся стереть нас всех, если мы не закроем Воронку.
— Хранители Сюжета? — принц побледнел ещё сильнее. — Я... я придумал их. Как шутку. Как метафору. Они не должны были быть настоящими!
— Они настоящие, — мрачно сказала я. — И очень серьёзные.
Принц молчал долгую минуту, переваривая информацию. Потом снова посмотрел на Ху Яня.
— Ты не простой культиватор, — сказал он вдруг. — Я чувствую в тебе что-то... тёмное. Очень тёмное. И очень древнее. Кто ты на самом деле?
В комнате повисла тишина. Я смотрела на Ху Яня и видела, как меняется его лицо. Не гнев — что-то более глубокое. Боль. Понимание. И что-то ещё, чему я не могла найти названия.
— Моё имя, — сказал он тихо, и голос его прозвучал глухо, как удар по пустоте, — Ху Янь.
Принц замер.
Сначала мне показалось, что он не расслышал. Но потом я увидела, как расширяются его зрачки, как бледнеют губы, как мелкая дрожь пробегает по пальцам. Он сделал шаг назад, споткнулся о груду свитков и едва не упал, схватившись за край стола. Лицо его стало белым как мел.
— Ху... Ху Янь? — переспросил он, и голос его сорвался на хрип. — Повелитель Демонов? Главный злодей моей новеллы? Тот, кто... тот, кого я...
Он не договорил. Он просто стоял и смотрел — смотрел на человека, чью судьбу он написал своими руками. Чью боль. Чьи страдания. Чьи потери.
Ху Янь молчал. Он стоял неподвижно, но я чувствовала, как от него исходит такая волна напряжения, что воздух вокруг, казалось, загустел. Его глаза — серые, человеческие глаза этой личины — смотрели на автора с такой смесью чувств, что у меня сердце разрывалось.
— Ты... — прошептал принц, и в его голосе звучал ужас. — Ты настоящий. Ты стоишь здесь. Живой. А я... я написал твою мать мёртвой. Я написал твоего отца предателем. Я написал твоё детство... боже, я написал, как все отвергали тебя, как ты был одинок, как...
Он закрыл лицо руками и застыл так, дрожа всем телом.
— Прости, — выдохнул он сквозь пальцы. — Прости меня. Я не знал. Я не думал... я просто писал историю.
Ху Янь молчал. Он не двигался, не говорил ни слова. Только стоял и смотрел.
— Циклы, — вдруг сказал принц, опуская руки. Его лицо было мокрым от слёз. — Я... я написал про циклы. Это был секретный лор, который я планировал раскрыть в сиквеле. Что Повелитель Демонов застрял во временной петле. Что он проживает одни и те же события снова и снова, пленник собственной судьбы.
Я вздрогнула.
«Циклы? Он говорит о циклах? О тех самых, о которых Ху Янь обмолвился пару раз? «В прошлой жизни», «в другом цикле»... Я думала, это просто фигуры речи. Способ говорить о прошлом. А это... это было буквально?»
Я посмотрела на Ху Яня. И вдруг поняла.
Все эти намёки, которые я слышала от него раньше. «В прошлый раз», «в другом цикле», «я уже проходил это». Я думала, он так говорит о своих тысячелетних воспоминаниях. О разных эпохах, которые он пережил. Но нет. Это было другое.
Он проживал одну и ту же жизнь. Снова и снова. Одни и те же события. Одни и те же смерти. Одни и те же поражения. Бесконечный круг, из которого нет выхода.
«Боже мой... — у меня перехватило дыхание. — Сколько раз? Сколько раз он проходил через это? Сколько раз терял? Сколько раз умирал? И каждый раз помнил. Каждый раз знал, что всё повторится. И ничего не мог исправить.».
Я смотрела на него — на Ху Яня, на человека, который стоял рядом со мной все эти недели, который учил меня, защищал, шутил, злился, смотрел на меня с этой странной теплотой в глазах. И вдруг я увидела его по-новому. Увидела всю ту боль, которую он носил в себе. Всё то одиночество. Всю ту безнадёжность.
«Как он вообще не сошёл с ума? Как он может стоять здесь, говорить со мной, улыбаться? Сколько силы нужно, чтобы выдержать такое? И он всё это время молчал. Ни разу не пожаловался. Ни разу не сказал мне правду».
— Ты знаешь, как это остановить? — спросил Ху Янь, и в его голосе впервые за всё время прозвучала та самая, искренняя надежда, которую я так редко в нём слышала. — Как разорвать цикл?
Принц покачал головой, вытирая слёзы рукавом.
— Я не успел это прописать. Я только набросал идею. Что ключом станет кто-то, кто не подчиняется правилам этого мира. Кто-то чужой.
Он посмотрел на меня.
— Наверное, это ты. Ты — ключ.
Я почувствовала, как Ху Янь перевёл взгляд на меня. В его глазах было что-то такое... такое хрупкое, что у меня защипало в глазах.
— Я? — переспросила я. — Но как?
— Не знаю, — признался принц. — Я только набросал концепцию. Что появление чужака, не связанного законами этого мира, может сломать петлю. Но как именно — я не прописывал.
— Значит, нам придётся выяснить это самим, — твёрдо сказала я. — Как и всё остальное.
Я посмотрела на принца — на этого человека, который выглядел таким растерянным и виноватым, что мне стало его почти жаль.
— Слушай, — сказала я. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Ты создал этот мир, но не знал, что он станет реальным. Ты написал страдания, но не хотел их причинять. Это не оправдание, но это объяснение. Сейчас у нас есть выбор: сидеть и убиваться чувством вины, или попытаться всё исправить.
— Исправить? — принц поднял на меня глаза. — Разве это можно исправить?
— Можно попытаться, — ответила я. — У нас есть цель — найти камень-ключ, который откроет путь к Кольцу Снятия Оков. Если хочешь помочь — присоединяйся. Если нет — оставайся здесь и жди, пока всё рухнет.
Принц смотрел на меня долгую минуту. Потом перевёл взгляд на Ху Яня. Тот стоял молча, но в его глазах уже не было той бури, что несколько минут назад. Только усталость.
— Камень-ключ? — переспросил принц. — Где он?
— Понятия не имею, — честно призналась я. — Но я чувствую его. Он где-то здесь, во дворце. Слабо, но отчётливо.
— Во дворце? — удивился принц. — Ты уверена?
— Да. Моя сила Ткача позволяет чувствовать такие вещи. Он где-то поблизости. В северном крыле, кажется.
Принц задумался.
— Северное крыло... там старая часть дворца, которую почти не используют. Там были покои моей бабушки, вдовствующей императрицы предыдущего поколения. После её смерти их запечатали. Если камень там, его никто не трогал годами.
— Значит, нам туда, — сказала я решительно. — Сегодня же.
Ху Янь кивнул. Принц, помедлив секунду, тоже кивнул.
— Я с вами, — твёрдо сказал он. — Я должен это исправить. Я... я даже не знаю, с чего начать, но я должен.
Он оглядел комнату, заваленную свитками, и вдруг улыбнулся — криво, болезненно, но улыбнулся.
— Знаете, — сказал он тихо. — Я писал этот мир годами. Придумывал героев, злодеев, любовные линии, трагедии. Я думал, что знаю их всех. А теперь стою здесь и понимаю — я ничего не знал. Вы настоящие. Живые. И вы страдаете по-настоящему. И это... это меняет всё.
Он посмотрел на Ху Яня.
— Я не знаю, как загладить свою вину перед тобой. Но я попробую. Честно.
Ху Янь молчал. Потом едва заметно кивнул.
— Времени у нас мало, — напомнила я. — Идём. Нужно найти этот камень, пока нас не хватились.
Принц шагнул к двери, но на пороге обернулся.
— Подождите, — сказал он. — Если мы идём в северное крыло, нам понадобятся ключи. Старые, от тех покоев. Они хранятся у главного смотрителя дворца. Я могу их достать.
— Сколько времени это займёт? — спросил Ху Янь.
— Час, может, два. Нужно, чтобы никто не заметил.
Я переглянулась с Ху Янем. Он едва заметно кивнул.
— Хорошо, — сказала я. — Иди. Мы подождём здесь. Только быстро.
Принц вышел, и мы остались вдвоём в этой странной комнате, полной формул и уравнений из другого мира.
— Ты как? — тихо спросила я, глядя на Ху Яня.
Он долго молчал, потом повернулся ко мне. В его глазах была такая усталость, что у меня сердце сжалось.
— Не знаю, — ответил он честно. — Впервые в жизни я встретил того, кто... кто создал всё это. Мою боль. Мои циклы. Мою судьбу. И я не знаю, что чувствовать.
— Ты имеешь право злиться, — сказала я. — Иметь право ненавидеть его.
— Может быть, — он покачал головой. — Но глядя на него... он сам не понимал, что творит. Он просто писал историю. Как ты пишешь письмо. Как рисуешь картину. Он не знал, что это станет реальным.
— Это не оправдание, но это объяснение, — повторила я его же слова.
— Да, — он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое. — Ты хорошо справляешься. Быть голосом разума в этой ситуации.
— Кто-то же должен, — усмехнулась я. — А то вы, мужики, только и умеете, что смотреть друг на друга с трагическим видом.
Он фыркнул, и это было так похоже на его обычную реакцию, что я чуть не рассмеялась.
— Идём, — сказала я, протягивая ему руку. — Найдём этот камень, потом кольцо, потом разберёмся с циклами и со всем остальным. По одному шагу за раз.
Он взял мою руку и сжал её. Просто сжал, без слов. Но этого было достаточно.
[Линь Сяо. Статус: РЕШИТЕЛЬНАЯ. Эмоции: Усталость, решимость, странное спокойствие. Особые отметки: Только что приняла в команду автора этого мира. Считает, что хуже уже не будет. Наивная.]
[Ху Янь / Янь Лу. Статус: НАДЕЮЩИЙСЯ. Эмоции: Сдержанная надежда, усталость. Особые отметки: Только что встретил создателя своей судьбы. Пока не знает, как к этому относиться. Но ради Линь Сяо готов работать с кем угодно.]
[Третий принц / Автор. Статус: В ШОКЕ, НО РЕШИТЕЛЬНЫЙ. Эмоции: Вина, страх, надежда. Особые отметки: Только что присоединился к своим персонажам. Понял весь масштаб своей ответственности. Готов исправлять ошибки.]