Тук.
Рука Шлюса безвольно упала на больничную койку.
Он лежал с закрытыми глазами, погрузившись в сон.
Некоторое время Трие молча смотрела на его лицо, а затем тяжело вздохнула.
— Это из-за меня.
— Это неправда.
— Всё случилось потому, что я слишком слабая.
Утешения Айрис ничем не помогали.
Трие уже была твёрдо убеждена в своей правоте.
— Теперь я наконец всё поняла. Из-за моей слабости Шлюс пострадал и чуть не погиб… Я должна стать сильнее.
— То же самое касается и меня. Если бы я была достаточно сильна, чтобы защитить себя…
— Нет. Айрис, ты ведь столько всего умеешь помимо сражений. А я умею только драться. Если я не буду сильнее всех остальных, от меня вообще никакой пользы…
— …
Увидев горькую улыбку Трие, Айрис не нашлась с ответом.
В её нынешнем состоянии любые слова утешения могли лишь усугубить ситуацию.
— Мне нужно отправиться на тренировки. И я не вернусь, пока не стану достаточно сильной, чтобы защищать Шлюса.
— Т-так внезапно? Но если уж уходишь, хотя бы скажи об этом Шлюсу.
— Нет. Если он проснётся и попросит меня остаться, я наверняка не смогу уйти. Поэтому нужно сделать это до его пробуждения…
Трие взяла лист бумаги, быстро нацарапала на нём несколько слов, сложила и положила на столик.
Вот так просто уйти, даже не попрощавшись?
Она хоть подумала о чувствах тех, кого оставляет?
Айрис невольно прикусила губу.
— Если случится что-нибудь, с чем вы не сможете справиться, позови меня. Я буду сообщать о своём местонахождении каждый раз, когда куда-нибудь перееду. Но только тебе. Шлюсу ни слова. Поняла?
— Хорошо…
Айрис и сама не заметила, как на неё взвалили такую тяжёлую обязанность.
Знать, где находится Трие, и при этом лгать Шлюсу, будто ничего не знаешь…
Она терпеть не могла подобные вещи.
Но раз уж согласилась, отступать было поздно.
— И куда ты отправишься сначала?
— Сначала?.. Я немного подумала и решила всё-таки разыскать своего прежнего учителя. Слышала, что сейчас он скрывается где-то в пустыне. Так что для начала придётся его найти.
Пустыня.
Проклятая земля, где царят жара и засуха, а жизнь встречается крайне редко.
И Трие собиралась отправиться именно туда.
Теперь Айрис хотя бы немного представляла, насколько серьёзно та настроена.
Она решила проводить Трие как следует.
Всё равно удержать её вряд ли получилось бы.
— Надеюсь, в следующий раз мы встретимся, когда ты станешь ещё сильнее.
— Ага. Я скоро вернусь.
Айрис слегка приподняла юбку и присела в реверансе.
В ответ Трие шутливо преклонила одно колено, словно принося рыцарскую клятву.
Затем забрала длинный меч и покинула больничную палату.
Больше она не возвращалась.
**"
«Может, всё-таки стоило её остановить?..»
Резиденция Флешеттов.
Айрис лежала грудью на письменном столе и задумчиво постукивала по нему пальцами.
Ей было страшно снова встречаться со Шлюсом.
Вдруг он начнёт допытываться, куда отправилась Трие?
Точнее, Айрис боялась, что тогда придётся ему солгать.
Но ещё сильнее её мучило другое.
«Ах… Зачем я вообще это сказала?..»
Она жалела о признании, которое случайно вырвалось у неё перед Шлюсом.
Наверняка в тот момент она просто сошла с ума.
Ведь до сих пор ей удавалось соблюдать необходимые границы.
Она любила его, но довольствовалась тем, что наблюдала издалека.
Так почему же вдруг…
— Кажется, я и правда спятила…
Впрочем, перед признанием она ясно попросила его всё забыть.
Сказала, что говорит не в своём уме, поэтому не стоит воспринимать её слова всерьёз.
К счастью, Шлюс отличался просто невероятной невнимательностью к подобным вещам.
Наверняка он свято поверил, что в эликсире содержатся какие-то опьяняющие вещества.
И действительно сделает вид, будто ничего не слышал.
«Да. Пожалуй, пора сдаться».
Видимо, всё произошедшее стало наказанием за попытку завладеть тем, что принадлежит другой.
Айрис решила признать свои ошибки и отказаться от Шлюса.
Она должна оставаться святой и дарить любовь как можно большему числу людей.
Это и есть правильный путь.
Жить благочестиво, ни на что не отвлекаясь…
Тук-тук.
В дверь постучали.
— Да?
— Госпожа, его превосходительство Шлюс Хайнкель желает с вами встретиться.
— А-а… Т-тогда передайте, что я сейчас выйду…
— Он уже направляется к вашей комнате.
— Что-о?!
Шлюс уже идёт сюда?!
Кто вообще его впустил?
«Проклятые старикашки!..»
Тяжело вздохнув, Айрис поспешила снять ночную рубашку и переодеться.
Из коридора уже доносились приближающиеся тяжёлые шаги.
Она как раз успела собрать длинные волосы в тугой хвост, когда…
Тук-тук…
— Входи.
— …
После короткого стука дверь открылась.
Шлюс Хайнкель молча поздоровался с ней кивком, вошёл и с глухим стуком закрыл дверь.
Айрис украдкой взглянула на его лицо.
И сердце болезненно сжалось.
На краю его щеки всё ещё виднелся едва заметный шрам.
— Ты вот так запросто врываешься в комнату девушки? Совсем никаких манер.
— Дело срочное. Ничего не поделаешь.
— И что же такого срочного?
Ответ был очевиден.
Наверняка Шлюс пришёл спросить, не знает ли она, куда отправилась Трие.
Но пока Айрис всё равно не могла сообщить ничего полезного.
Она знала лишь, что Трие собиралась в пустыню.
Точного места назначения та ещё не называла.
— Мне срочно нужно ответить на твоё признание в любви.
— Ах!..
Услышав совершенно неожиданные слова, Айрис вздрогнула.
Здесь ведь не такая уж хорошая звукоизоляция!
Она немедленно попыталась развернуть барьер, мешающий восприятию.
Но раз за разом терпела неудачу.
И вовсе не потому, что слишком разволновалась.
Кто-то намеренно мешал ей развернуть барьер.
— Что ты делаешь?..
— Это мне следует спросить. Ты перевернула все мои мысли вверх дном, а теперь предлагаешь просто забыть об этом?
— …
Возразить было нечего.
Но даже молча стоять оказалось непросто.
Айрис приходилось изо всех сил сдерживать предательски дёргающиеся уголки губ.
При мысли о том, что её признание вызвало такую бурю в сердце Шлюса, ей безумно хотелось улыбнуться.
— Я хочу предложить тебе брак, Айрис.
— Б-брак?! Как ты можешь так шутить со святой…
— Я не шучу. Говорю совершенно серьёзно.
— А… А-а! Ты имеешь в виду тот разговор о моей племяннице.
— Нет. Я говорю о браке с тобой, Айрис.
— …
Айрис крепко сжала губы.
Наверняка сейчас все горничные столпились за дверью, прижав уши к щелям.
От одной мысли, что они слышат этот разговор, лицо начало заливаться краской.
— О чём ты вообще думаешь?..
— Разве это не главная резиденция Флешеттов? Если среди прислуги нет шпионов, беспокоиться об утечке сведений о брачных переговорах незачем.
— Дело совсем не в этом…
Он вообще не понимал, в чём проблема.
Разумеется, сам разговор вряд ли выйдет за пределы дома Флешетт.
Но ведь вскоре все обитатели резиденции узнают, что она призналась Шлюсу в любви!
А если об этом услышат ещё и старейшины…
Как после такого вообще смотреть им в глаза от стыда?
— Решать тебе, Айрис. Ты можешь до конца жизни оставаться святой. А можешь стать моей женой. Причём второй вариант вовсе не означает, что тебе придётся немедленно отказаться от титула. Мы можем тайно обручиться, а свадьбу провести позже, когда ты сама этого захочешь.
— …
Какое соблазнительное предложение.
Когда перед тобой ставят такой выбор, ответ кажется очевидным.
Разумеется, нужно последовать своим желаниям…
— Я…
— Ах да, забыл сказать. Я уже обещал жениться на другой.
— Что? И кто она?
— Боюсь, пока не могу сказать.
— …
Айрис застыла.
Она недоверчиво уставилась на Шлюса, но выражение его лица ничуть не изменилось.
Значит, он не шутит.
Он пришёл предлагать ей брак.
И при этом заявляет, что уже обещал жениться на другой?
Да ещё и отказывается назвать её имя?!
— Да что с тобой вообще…
***
Мне отказали.
Причём самым решительным образом.
— С вами всё хорошо?
— А, да. Всё в порядке.
Я взял у горничной мешочек со льдом и приложил к щеке.
После увесистой пощёчины лицо заметно распухло.
Даже не думал, что у Айрис такая тяжёлая рука.
Прижимая лёд к горящей щеке, я был вынужден покинуть резиденцию Флешеттов.
«Облажался…»
Слишком уж самонадеянно себя повёл.
Я что, Казанова какой-нибудь?
И с чего решил, будто могу открыто заявить, что у меня уже есть невеста, и всё равно получить согласие на брак?
Да я просто конченый идиот.
— Придурок.
— …
Именно это я услышал от Эмилии, когда вернулся домой и рассказал ей о произошедшем.
Диагноз оказался настолько точным, что возразить было нечего.
— Братик, ты совсем с ума сошёл? Ты вообще собираешься её добиваться или нет?
— Да я не пытался её соблазнить. Я хотел заключить брачный союз с Флешеттами и…
— Хватит оправдываться! Чтобы заключить союз, тебе всё равно нужно добиться святой!
— …
Как вообще вышло, что теперь Эмилия меня отчитывает?
Я и сам не заметил, как оказался перед ней, сидя с выпрямленной спиной и низко опустив голову.
— Тогда, может, мне прямо сейчас снова к ней сходить? Сказать, что про другую невесту я соврал, и…
— Ничего себе. Ты серьёзно считаешь это хорошим решением? Ужас какой.
— Тогда что мне делать?..
— Ухаживать за ней как следует! Не разговаривать с ней свысока, будто ты великодушно принимаешь её признание. Ты тоже должен показать, насколько сильно хочешь быть с ней.
— Боюсь, не получится.
— Почему ещё?!
— Не думаю, что люблю Айрис настолько сильно.
— …
Эмилия с досадой хлопнула себя ладонью по лбу.
Да я и сам, произнося эти слова, чувствовал себя последним ничтожеством.
Только подумать.
Какой-то ублюдок собирается заставить женщину отказаться от положения святой и сделать своей женой, хотя сам её даже не любит.
И всё это прекрасно зная, что она искренне в него влюблена.
На мгновение я даже задумался, заслуживает ли подобная мразь права жить на свете.
— И когда ты успел к ней охладеть? Я ведь думала, что тебе нравится святая.
— В смысле охладеть? У меня с самого начала не было к ней романтических чувств.
— Братец, ты правда совсем ничего к ней не чувствуешь?
— Думаю… нет. Кроме физического влечения.
— П-правда? Хм-м… Хм! Вот как… Значит, я всё неправильно поняла…
Эмилия почему-то заметно повеселела.
Она принялась обмахивать лицо ладонями, то и дело украдкой поглядывая на меня.
А затем встретилась со мной взглядом и приблизилась.
Под её напором я невольно опрокинулся на деревянный пол.
— Тогда, братик… Давай сделаем вот как.
— ?..
Эмилия заправила волосы за ухо, взяла моё лицо обеими руками и наклонилась ближе.
Только что убранные волосы снова рассыпались и защекотали мне лицо.
Но отстраниться я уже не мог.
Её милые алые губы коснулись моего подбородка, чуть ниже рта.
Похоже, она закрыла глаза и немного промахнулась.
Смутившись ещё сильнее, Эмилия залилась краской, а затем на этот раз попала точно в губы.
Раздался тихий чмокающий звук.
Я принял её язык, скользнувший мне в рот.
На вкус он был сладким, с лёгкой терпкостью.
Но едва я собрался распробовать этот вкус получше, Эмилия выдохнула и отстранилась.
Казалось, она вот-вот заплачет.
— Ни больше ни меньше… Люби святую ровно настолько, насколько любишь меня, братик. С этого момента ты будешь любить её именно так. Что скажешь?
— …
Предложение не решало проблему.
Ведь тогда я вообще не смогу любить Айрис.
Потому что тебя я не воспринимаю как женщину.
(П.с. от Беса. Как же я хочу проломить этому еблану его тупую черепушку)