Поражение Абстрактной Королевы (День 58)

— Я сдаюсь.

Глядя на макушку склонившей голову соперницы, я — Утаката Цукино — глубоко выдохнула.

Кажется, я нормально не дышала уже несколько часов. Официальные матчи всегда сопряжены с определенным напряжением, но сегодня оно было запредельным. Только сейчас я осознала, как сильно взмокла от пота шея.

Я выстояла. Каким-то чудом.

В последнее время девяносто процентов моих мыслей после партий сводятся именно к этому. Вместо сладкого чувства триумфа от слова «победа», меня накрывает лишь волна облегчения от того, что я «каким-то чудом не проиграла» и «смогла выжить».

Как итог, после моих матчей остаются не «победитель и проигравший», а «мертвец и тяжелораненый».

Коротко и безрадостно обменявшись с соперницей дежурными мыслями по поводу прошедшей партии, я собрала вещи и вышла из здания Сендагая-центра. Я уже собиралась направиться к станции, как вдруг кто-то похлопал меня по плечу сзади.

— Простите, вы ведь Утаката Цукино-сан? Дзёрю Мэйдзин[1]!

Высокий, щебечущий голос. Честно говоря, из-за усталости после матча мне было безумно лень даже оборачиваться, но всё же я — профессиональный игрок. Популяризация культуры сёги — моя важная обязанность. Мгновенно натянув дежурную улыбку и переключившись в «режим общения», я повернулась к источнику звука и тут же пожалела об этом.

— Повелась!

Меня ткнули пальцем в щёку. Привет из прошлого века.

Ну конечно. Именно так эта особа всегда со мной обращалась.

— …Что вы здесь делаете, наставник?

На мой хмурый взгляд эта женщина в самом расцвете сил ответила с невероятной легкостью:

— Ой, ну вечно ты такая холодная, Цуку-тян.

Тацуми Мариса. Глядя на её кричащую внешность и обилие открытой кожи, в это невозможно поверить, но она — бывший профессиональный игрок в сёги.

Звеня россыпью металлических украшений, она продолжила:

— И я же сто раз просила не называть меня наставником. Я уже не выступаю.

— Ах, простите, «тётушка».

— Да, давай-ка это мы тоже забудем. Звучит как-то старовато.

Лицо тридцатилетней женщины внезапно стало предельно серьезным. Но я ответила абсолютно логичным аргументом:

— Но если убрать из наших отношений титулы наставника и ученицы, то мы останемся просто «тётей» и «племянницей», поэтому…

— Давай просто Мари-сан, оч-прошу, Цуку-тян.

— Ха-а…

А ведь раньше она со смехом откликалась и на «тётушку», и на «наставника». Сложные они создания, взрослые.

К слову, «Цуку-тян» — это мое домашнее прозвище. В раннем детстве я шепелявила и никак не могла выговорить свое имя «Цукино», постоянно повторяя: «А вот Цуку, а вот Цуку…» Отсюда и пошло.

…Говорят, что привычки трехлетнего возраста остаются с человеком до ста лет, но кто бы мог подумать, что это прозвище доживет со мной до таких лет.

Мне бы хотелось, чтобы хотя бы на публике она называла меня «Цукино», как подобает наставнику, а не тёте, но моя просьба была отклонена с формулировкой «Не мило». Не мило, значит.

Впрочем, отчитывать её сейчас бессмысленно. Я решила перейти к сути.

— Настав… Мари-сан, редко вас можно встретить возле Зала сёги.

— М? А-а, да я тут по работе в Сендагаю заскочила. Вспомнила, что у тебя сегодня партия, вот и решила заглянуть.

— Вот как. Спасибо, что специально…

Я уже начала глубоко кланяться в знак благодарности, но Мари-сан резко меня оборвала:

— Скучно играешь, Цуку-тян.

— …

Это прозвучало не легкомысленно, как обычно говорит моя тётя. Это был голос «наставника», который когда-то научил меня всему в сёги. Сглотнув, я ответила:

— Вы… смотрели партию?

— Ну, краем глаза.

Мари-сан легонько потрясла смартфоном. Я отвернулась, чувствуя, как бледнеет лицо, но она не собиралась ослаблять хватку.

— То, что у тебя жесткий, оборонительный стиль — это было понятно всегда, тут ничего такого.

— В таком случае…

— Но всё это работает…

Мари-сан посмотрела на меня таким строгим взглядом, какого я не видела даже во времена её активной карьеры.

— …только при условии, что за этим стилем стоит «твёрдое убеждение».

— …

Мне нечего было возразить. Я лишь крепко сжала левое предплечье правой рукой. Мари-сан обреченно вздохнула.

— До матча за титул Женского Мастера у меня к тебе вообще претензий не было. Твоя индивидуальность работала в правильном русле и приносила результаты.

— …

— Но вот после этого… твой стиль начал рассыпаться.

— …Да.

Я признала это сдавленным шепотом. То ли Мари-сан поняла, что мне тяжело облечь свои переживания в слова, то ли просто сжалилась, но она предложила зайти в ближайшее кафе.

Я кивнула и, собираясь с мыслями, покорно последовала за ней.

Заняв столик и сделав заказ, я наконец-то излила ей душу:

— Всё так, как вы говорите, Мари-сан… Еще недавно я ни на секунду не сомневалась в своем стиле игры.

— Знаю. Ты с самого детства зовешь меня наставником, но играешь вообще не так, как я.

— Ну, отчасти это потому, что ваш стиль слишком уж свободолюбив…

— Аха-ха, наверное, я первая и последняя в истории сёги, кто умудрился получить пять штрафов за двойную пешку[2] в официальных матчах!

— Этим не стоит гордиться.

А ведь в то время ей наверняка доставалось и от прессы, и от коллег. Но она всегда оставалась такой. Не знаешь, то ли восхищаться ею, то ли за голову хвататься…

— Ладно, бог со мной. Откуда у тебя-то эти сомнения взялись?

— Дело в том…

Как раз в этот момент принесли мой латте с красной фасолью адзуки.

— Фу-фу.

При виде обожаемой традиционной японской сладости даже я на мгновение забыла о мирских печалях, и мои глаза засияли. Следом официант, с легким недоумением на лице, начал расставлять на столе добавки, за которые я специально доплатила заранее.

— А также ваши сливки, мёд, кленовый сироп и пакетики с сахаром.

— Превосходно[3]. Благодарю вас.

Я вежливо и с улыбкой поклонилась. Пока Мари-сан ностальгически посмеивалась над моим коронным «превосходно», официант выдавил дежурную улыбку, сказал: «Приятного аппетита», и удалился.

Пока я старательно занималась «привычным процессом» обогащения латте сладостью, Мари-сан поторопила меня:

— Ну и? С чего бы вдруг несравненной Утакате Цукино, гениальной шахматистке нашего поколения, терять форму?

Я слизнула первую порцию гипер-сладкого латте с адзуки и ответила:

— Понимаете, в последнее время за моими партиями стало следить огромное количество людей. В интернете начали писать всякое…

— Ну, ожидаемо. А-а, но ведь…

Мари-сан не успела договорить, потому что ей принесли заказанное «Тропическое парфе Биг-Тандер». …Оно было гигантским. Я окинула его скептическим взглядом и заметила:

— Изжога замучает.

— Чья бы корова мычала.

Мари-сан кивнула на арсенал подсластителей вокруг моей чашки. …Ну, о вкусах не спорят.

Она начала так яростно раскапывать верхушку из мороженого, что мне аж стало страшно, и вернулась к теме разговора:

— Цуку-тян, ты вроде никогда не была из тех, кто парится из-за комментов в соцсетях?

Я решительно помотала головой.

— Вовсе нет. Но даже я не смогла проигнорировать одно конкретное замечание.

— Какое?

— Подозрения в том, что мой стиль игры похож на ИИ… на шахматную программу.

— А-а, эти сказки…

Мари-сан перестала ковыряться в парфе и раздраженно простонала:

— Это еще в мои времена началось. Паранойя насчет читерства с помощью софта.

— Да. И на меня тоже пало легкое подозрение.

— И че? Реально читеришь?

— Да как вы могли подумать.

— Логично.

Мари-сан с видом «я так и знала» снова отправила ложку с парфе в рот. Её абсолютное, безоговорочное доверие немного согрело мне душу, и я продолжила:

— Все эти обвинения беспочвенны, так что до полномасштабного скандала дело не дошло. Это превосходно.

— Ну и славно. А проблема тогда в чем?

На этот абсолютно резонный вопрос Мари-сан я ответила с очень, очень тяжелым вздохом:

— Проблема в том, что из-за этого инцидента я сама начала осознанно оглядываться на ИИ.

— А-а…

Мари-сан понимающе кивнула. Я продолжила исповедь:

— Я прекрасно понимаю опасения тех, кто это писал. Мой стиль ведь строится на принципе «анализируй, накапливай опыт и находи оптимальное решение» — и я доводила эту концепцию до абсолюта.

— Ну, это можно сказать про любого профессионала. Хотя у тебя, Цуку-тян, эта черта действительно выражена сильнее, чем у других. В твоей стратегии почти не чувствуется личных предпочтений или привычек.

— Да. И я подумала: а не является ли ИИ — идеальной, завершенной формой этого подхода? Но если это так…

— «А правильно ли я делаю, оставаясь такой, какая есть?» Начала загоняться об этом?

— К моему стыду, да.

— Молодо-зелено.

Мари-сан весело рассмеялась, а потом добавила: «Впрочем, я и сама еще молодая». Я проигнорировала этот театр одного актера и продолжила:

— И в результате этих запоздалых поисков «своего собственного стиля»…

— …на свет появилась скучная шахматистка, которая просто сломала свою же выигрышную форму. Понятно.

— У-у…

Я повесила голову. Так было всегда. Я блестяще справляюсь с движением к «заранее заданному ответу», но стоит мне столкнуться с задачей найти «свой собственный ответ», как я тут же теряюсь. Летнюю домашнюю работу я всегда делала за один день, но вот проекты для «свободного исследования» вгоняли меня в ступор. Такой уж я человек — Утаката Цукино.

Именно поэтому я пошла в сёги — потому что восхищалась своей свободолюбивой и эксцентричной тетей. Я наконец-то добилась результатов, наконец-то обрела крупицу уверенности в себе… и вот опять.

Пока что я еще держусь на плаву благодаря победам, вырванным на зубах, так что катастрофы в турнирной таблице нет. Но если спад усугубится, всё полетит в пропасть. А если я сломаюсь окончательно — предчувствую, что больше уже не поднимусь. В Лиге Поощрения[4] я насмотрелась на таких игроков с лихвой.

Погруженная в мысли, я и не заметила, как Мари-сан в мгновение ока уничтожила свое гигантское парфе. Очнувшись, я взглянула на свой латте — я успела сделать лишь один крошечный глоток. Я торопливо пригубила напиток, но он уже совсем остыл. Отчего-то захотелось расплакаться. Хоть это и было сладко и вкусно.

Видимо, заметив на моем лице скорбь вселенского масштаба, Мари-сан сбавила тон:

— Знаешь, Цуку-тян, тебе с самого детства не хватало «игры»[5]. Вся в маму.

Мне об этом говорит человек, который сам состоит из «игры» на сто процентов. Поймав мой взгляд, Мари-сан звонко рассмеялась:

— У тебя сейчас на лице написано: «И это мне говорит ходячее воплощение несерьезности».

— Угх…!

Я застонала от того, насколько точно она попала в цель. Мари-сан посмотрела мне прямо в глаза:

— Конечно, твоя серьезность и целеустремленность — это твои сильные стороны, Цуку-тян. Но когда сталкиваешься с такой абстрактной проблемой, как поиск «своего я», очень важно уметь расширять горизонты.

— Расширять горизонты?

— Ага. Смотри, если ты исследуешь темный лабиринт, тебе нужен узконаправленный фонарик. Но если ты выходишь ночью в степь, куда полезнее будет фонарь, освещающий всё вокруг, верно?

— !

— Суть в том, что когда цель ясна — ты используешь один метод. А когда ищешь нечто расплывчатое — нужно уметь переключаться.

Это было очень в духе Мари-сан — простое, но бьющее в самую суть объяснение. Всё так. Это в точности описывало мою проблему. Я загнала себя в туннельное зрение.

Я задрожала от восторга, впервые за долгое время получив от наставника подобное откровение.

— …Наставник, это превосходно.

— Аха-ха, «превосходно» засчитано. Но я Мари-сан, а не наставник.

Предупредив меня, Мари-сан вдруг резко схватила мою руку, лежащую на столе. От неожиданности я вздрогнула. Но она продолжила, не сводя с меня серьезного взгляда:

— Так вот. Если ты сейчас действительно хочешь «расширить горизонты», у меня есть для тебя идеальная подработка… Не интересует?

…А? Эм, разговор как-то резко свернул не туда…

— П-подработка? А, кстати, Мари-сан, а кем вы вообще сейчас работа…

Не успела я договорить, как смартфон Мари-сан на столе завибрировал.

Мой взгляд случайно упал на экран с новым уведомлением.

<Уса-кун> <Я на месте. Вы щас где?>

«Уса? Кто это?»

По крайней мере, я никого с таким именем не знала, но и копаться в личных связях тети смысла не было.

Мари-сан отпустила мою руку, схватила телефон, а заодно подхватила и чек.

— Ой, сорян, Цуку-тян. Мне пора бежать.

Она начала суетливо собираться. Я в недоумении спросила:

— Д-да, конечно, но Мари-сан, так в чем же всё-таки заключается ваша рабо…

— А, детали потом обсудим! Ну, бывай, Цуку-тян!

— Всего доб…

Мари-сан торопливо зашагала к выходу. — Но, сделав пару шагов, она обернулась и с ослепительно-легкой улыбкой бросила:

— Играй, говорю! В жизни важнее всего баланс между работой и игрой! Слышишь, Цуку-тян?!

Оставив эту в высшей степени «характерную» для неё фразу, наставник удалилась.

— …Да! Это превосходно, наставник!

Услышав мой ответ, она быстро расплатилась на кассе и, уже с кем-то разговаривая по телефону, деловито выскочила из кафе.

А поскольку мой латте всё еще был в процессе употребления, я решила посидеть еще немного. Столик располагался прямо у окна, так что я могла лениво наблюдать за Мари-сан на улице. Выйдя из кафе, она продолжала говорить по телефону и озиралась по сторонам. Видимо, кого-то ждала. Коллегу по работе?

Пока я следила за ней, Мари-сан, судя по всему, нашла того, кого искала, и помахала рукой. И этим человеком оказался…

— …Э?

…светловолосый мальчишка в школьной форме. И мало того — как только они встретились, она тут же принялась активно трепать его по голове, демонстрируя какую-то странную близость. …Э-э-э…

«…Тридцатилетняя женщина, делающая упор на "игру"… и молодой школьник… так мило общаются…»

… …Кажется, я увидела то, чего видеть не следовало. Ой как не следовало. …

Я поспешно отвернулась от окна и уставилась на декоративное растение в горшке.

…

А, какой вкусный латте с адзуки. Да, превосходно. Просто превосходно.

＊

Двадцать минут на линии Собу от Сендагаи. Выйдя на станции Огикубо, я уныло побрела домой.

Был период, когда из-за назойливой прессы мне даже выделяли машину, но сейчас всё тихо-мирно. По дороге ко мне почти никто не пристает. В конце концов, люди не так уж хорошо запоминают лицо обычной старшеклассницы, которую пару раз мельком показали в новостях.

К тому же, я принимаю свои собственные — хоть и смехотворные — меры маскировки.

Я собираю волосы наверх и надеваю кепку.

Называть это полноценной маскировкой даже как-то неловко, но, как ни странно, это отлично работает. Дело в том, что обычно… во время партий и на публике я всегда распускаю волосы, и в массовом сознании мой образ неразрывно связан с «длинными черными волосами». Поэтому стоит мне их спрятать, как индивидуальность «Утакаты Цукино» практически растворяется в толпе.

Так что и сегодня я преспокойно и без лишнего внимания шагала домой по торговой улице «Огикубо Судзуран-доори».

— Не хватает игры… значит.

По пути я прокручивала в голове слова наставника. Если отбросить наши посиделки в кафе, то тот факт, что я сразу после матча иду прямиком домой, сам по себе кричит о полном «отсутствии игры» в моей жизни. От этого стало немного тоскливо, и я тяжело вздохнула.

Ах, в такие дни хочется наесться сладкого до отвала… И тут я осознала, что забыла купить «послеужинную сладость». А ведь мои запасы любимых десертов дома как раз истощились. Придется зайти в комбини, но с этого места на кратчайшем пути к дому уже не было магазинов с нормальным выбором.

«Делать нечего, придется сделать небольшой крюк. Так, вроде через этот переулок…»

С этой мыслью я свернула на улицу, по которой обычно не ходила. Свежий пейзаж. Хоть это и мой родной район, но я отклонилась от привычного маршрута. Обычно у меня просто нет причин сюда сворачивать… …?

— …Кафе?

Посреди неприметной улочки, где стояли лишь жилые дома и безликие многоэтажки, мой взгляд зацепился за незнакомую вывеску. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть.

— …Кафе… настольных игр?

Судя по всему, заведение называлось «Курумаза». Оно открылось недавно? Если бы в этом районе появилось обычное кафе, я бы, как любительница сладкого, точно об этом знала…

— Видимо, акцент здесь не на еде, а на этих самых настольных играх.

Честно говоря, я слабо представляла себе концепцию «кафе настольных игр». Если это что-то вроде манга-кафе, то ради еды туда точно не ходят.

Я немного постояла у вывески, но, решив, что мне здесь ловить нечего, собралась было уйти────как вдруг в голове словно божественное откровение снова прозвучал голос тети:

«Знаешь, Цуку-тян, тебе с самого детства не хватало "игры"».

— !

Я как вкопанная замерла на месте. …Игры… …Честно говоря, совет наставника был очень ценным, но я понятия не имела, какую форму должна принять эта конкретная «игра».

Ночные тусовки, игра с огнем, игры с парнями. В мире полно слов со словом «игра», но всё это было бесконечно далеко от моей реальности. Я всю жизнь посвятила сёги и не думала, что смогу получать удовольствие от чего-то подобного. И всё же…

— …Настольные… игры… значит…

…

Очнулась я уже на лестнице, ведущей вверх.

＊

— З-здравствуйте…

Видимо, раньше здесь было обычное кафе. Толкнув изящную, чуть старомодную дверь, я переступила порог бодогэ-кафе «Курумаза». И тут же немного пожалела.

Внутри оказалось на удивление чисто и уютно, но… не было ни одного посетителя. Толпа народу — это, конечно, проблема, но заведение с нулем клиентов пугает ничуть не меньше.

В голове промелькнула мысль развернуться и уйти, как вдруг из глубины зала раздался голос:

— А, э, д-добро пожаловать!

Из подсобки выбежал человек, явно работающий здесь. В его приветствии явно читалась паника в духе: «Боже, к нам кто-то пришел?!»

Это был худощавый юноша в очках. Примерно моего возраста. На бейджике, приколотом к фартуку, значилась фамилия «Токива».

— Э-э, а-а… брони у нас вроде… не было. Эм, вы, эм, одна?

Для работника сферы услуг этот юноша вел себя поразительно неловко и неуверенно. Но именно это неожиданно помогло мне расслабиться. Как бы это сказать… я почувствовала странное родство душ.

От волнения он начал нервно поправлять очки на переносице, и я, поддавшись импульсу, тоже потянулась к своим — бутафорским очкам без диоптрий, которые нацепила прямо перед входом для дополнительной маскировки. Повисло молчание. …Что это вообще такое? Мы что, общаемся по очкастому телеграфу? Нет, надо что-то сказать.

— А, эм, брони нет, я одна. …И вообще, я, э-э, абсолютный новичок в этих ваших настольных играх. Это не страшно?

Я выпалила это скороговоркой, и, видимо, моя тревога передалась ему. Юноша — Токива-сан — мгновенно отбросил всю свою неуклюжесть и озарил меня теплой, искренней улыбкой.

— Ну конечно! Мы таким гостям только рады. Прошу, присаживайтесь за этот столик.

Он указал мне на место. Судя по всему, столик был рассчитан на четверых. Пока я раскладывала вещи на одном из стульев, Токива-сан метнулся к стойке за водой и влажным полотенцем. Усаживаясь, я краем уха уловила его бормотание:

— И почему эта гяру решила опоздать именно сегодня…

…Видимо, его коллега задерживается. Действительно, даже при отсутствии клиентов один сотрудник на кафе такого размера — это странно.

Вернувшись с водой и полотенцем, Токива-сан объяснил систему заведения:

— В основе своей мы работаем как обычное кафе. У нас нет платы за столик, вы просто заказываете еду или напитки и можете бесплатно играть в любые настолки на полках.

— Вот как. А, тогда мне, пожалуйста, зеленый чай гёкуро… и сахар с мёдом.

— Да, сию мину… А?

— О, если за добавки нужно доплатить, я, разумеется, заплачу.

— Э? А, д-да. Заказ принят. М-минутку подождите, пожалуйста.

Сказав это, он поспешил обратно за стойку. Я рассеянно осматривала интерьер, и через пару минут он принес чай и добавки. Причем, к моей радости, подсластители были не поштучно, а целым подносом.

— Ваш зеленый чай. Эм, пакетики с сахаром и мёд берите сколько душе угодно.

— Ого, большое спасибо. Превосходно, превосходно.

— Превос…?

Пока юноша недоуменно хлопал глазами, я, сияя от счастья, начала методично засыпать сахар и мёд в чай, попутно завязывая светскую беседу:

— Скажите, а давно открылось это заведение?

— Всего пару месяцев назад. Так что и я, и остальные сотрудники еще только учимся…

— Понятно. Вы здесь всегда работаете один?

— Нет-нет, обычно нас двое, плюс иногда заглядывает менеджер…

Тут он тяжело, многострадально вздохнул:

— Но менеджер у нас и так редко появляется, а сегодня еще и напарница опаздывает…

— К-как у вас тут всё непросто.

Судя по всему, условия труда у него не самые завидные. Узнав об этом, мне стало даже немного стыдно, что он сейчас обслуживает меня одну.

— Эм, простите за глупый вопрос, но ничего, что я пришла одна?

Я вдруг испугалась, что сюда обычно приходят компаниями, чтобы просто «арендовать» стол и игры.

Почувствовав мое беспокойство, Токива-сан снова тепло улыбнулся:

— Разумеется, мы вам очень рады. Одиночные посетители могут поиграть с нами, сотрудниками, присоединиться к другим гостям, или, если есть желание, попробовать игры для одного.

— А, тогда сегодня…

— Да, если не возражаете, я с удовольствием всё объясню и составлю вам компанию.

— О, это было бы превосходно.

— Прево…

— А, то есть, буду очень признательна.

— Да, договорились! Тогда сегодня вашим оппонентом буду я, Токива. А как мне обращаться к вам…?

— А, я Ута…

Я уже почти представилась своим настоящим именем, но вовремя прикусила язык. Не то чтобы я не доверяла Токиве-сану, но раз уж я нацепила маскировку, раскрывать личность было бы как-то глупо. Пришлось на ходу придумывать псевдоним.

— Ута… Называйте меня Утамару.

— Неужто из Rhymester?[6]

Псевдоним оказался так себе. Могла бы и поинтереснее что-то придумать. Я была готова сквозь землю провалиться, но после своей шутливой ремарки Токива-сан мягко улыбнулся:

— Но мне нравится, «Утамару-сан». Звучит круто и легко произносится. А, тогда меня можете называть не Токива, а просто «Бандзё».

— Э?

В ответ на мое замешательство, Токива-сан смущенно почесал щеку:

— Это вроде моего прозвища здесь. Если перевернуть иероглифы в фамилии Токива, получится Бандзё. Жутко банально, да?

— Д-да нет, что вы…

— Но согласитесь, когда садишься за игру — неважно, цифровую или настольную — использовать ники или прозвища как-то естественнее, верно?

— А? О… да, пожалуй, вы правы.

Особенно в моем случае: игра под настоящим именем невольно ассоциируется с официальным «матчем». В этом смысле он был прав — «Утамару» создавало идеальную дистанцию.

Пока я приходила в себя, Токива-са… Бандзё-сан смотрел на меня с очень спокойной, доброй улыбкой. …Да.

«…Как ни крути, в хорошем или плохом смысле, но он просто искренне "хороший человек"»

Несмотря на очевидную нехватку социальных навыков, он чутко реагировал на мою тревогу и растерянность, и я кожей чувствовала его неуклюжую, но искреннюю заботу.

Честно говоря, в жестоком мире профессионального спорта таким типажам выжить почти невозможно. В глазах профессиональной сёгистки Утакаты Цукино он казался безнадежно хрупким.

Но в глазах обычной девочки Утакаты Цукино…

«Ну как, Цукино-тян? Весело тебе играть в сёги?»

В памяти внезапно всплыло воспоминание из детства: мама впервые играет со мной в «Добуцу сёги»[7].

Я расслабила плечи и подарила ему самую искреннюю улыбку, на которую была способна:

— Что ж, рассчитываю на вас, Бандзё-сан.

— Взаимно, Утамару-сан.

Мы обменялись приветствиями и улыбками. Затем Бандзё-сан спросил:

— Итак, Утамару-сан, есть ли у вас какие-то пожелания по выбору игры?

— Пожелания…

Я не совсем поняла, что он имеет в виду, и он пояснил:

— О, не переживайте, ничего сложного. Ну, знаете, новички часто просят что-то типа «хочу, чтобы всё решала удача», или «чтобы можно было весело поболтать в процессе», или «не хочу слишком сильно напрягать мозги».

— Ах, вот оно что. Если говорить о моих предпочтениях…

Я озвучила то, к чему лежала душа:

— Мне нравится молчаливо и хладнокровно уничтожать оппонента силой интеллекта на поле боя, где полностью исключен фактор случайности.

— Вы часом не военным стратегом работаете?

Кажется, Бандзё-сан слегка опешил. Черт. Опять моя одержимость сёги вылезла наружу. А ведь я пришла сюда учиться «игре».

Как я и ожидала, Бандзё-сан с задумчивым видом произнес:

— Ну, с такими запросами так и подмывает предложить вам старые добрые сёги…

Он сказал нечто, лишающее весь этот поход смысла. Что за тоска — прийти в бодогэ-кафе, чтобы отвлечься от сёги, и снова сесть за доску? Я поспешно попыталась исправить ситуацию:

— А, н-но сегодня я пришла открыть для себя новые горизонты! Так что если вы предложите мне что-то, что немного отличается от моих стандартов, это будет просто превосходно…

— А, понял вас. В таком случае…

Бандзё-сан подошел к стеллажу, доверху забитому настольными играми, и выудил оттуда коробку размером с ежемесячный журнал манги.

— Как насчет «Роскоши»[8]?

Спросить-то он спросил, но мне это название ни о чем не говорило. Бандзё-сан это понимал и тут же перешел к объяснениям:

— «Роскошь» — это игра, в которой используются карты и фишки с изображением драгоценных камней.

Он открыл коробку и достал компоненты, чтобы я могла их рассмотреть. Я не знала, на что именно обращать внимание, но взяв в руку фишку, приятно удивилась её увесистости и качеству. Хорошие компоненты — это всегда плюс. В сёги, конечно, есть свои прелести и в магнитных досках, и в онлайн-версиях, но ничто не сравнится с настоящей деревянной доской и фигурами, от которых невольно выпрямляешь спину и погружаешься в игру с головой.

Бандзё-сан продолжил:

— Детали опустим, но суть в том, что вы используете эти фишки как валюту для покупки карт, которые приносят вам победные очки.

Бандзё-сан объяснял всё предельно вежливо и понятно, указывая на нужные элементы игры.

— Однако фишки и карты лежат в общем доступе. Поэтому…

— Понятно, именно здесь и начинается тактическое противостояние с оппонентом. Битва за нужные ресурсы и карты.

— В яблочко! Вы очень быстро схватываете, Утамару-сан.

Бандзё-сан восхитился абсолютно искренне. Конечно, в этом была доля дежурной лести клиенту, но в его словах не чувствовалось фальши, и мне было неожиданно приятно.

Бандзё-сан, слегка воодушевившись, добавил:

— Кстати, в этой игре есть механика «бронирования карт» — это как отложить товар в магазине. Используется, когда на столе лежит нужная вам карта, у вас пока нет на неё средств, но вы категорически не хотите, чтобы её купил кто-то другой. Это её базовое применение.

Он сделал акцент на слове «базовое». Я немного поразмыслила и озвучила пришедшую на ум мысль:

— Иными словами, можно использовать эту механику, чтобы превентивно забронировать карту, которая критически необходима оппоненту, лишив его возможности развиваться?

— Да-да-да! Именно так! Потрясающе, Утамару-сан!

Бандзё-сан радовался с такой детской непосредственностью, что от его первоначальной застенчивости не осталось и следа. Не знаю почему, но его приводило в дикий восторг мое понимание механик. Странный он человек. Впрочем, я и сама так же реагирую на сёги, так что судить не мне.

Пока я умилялась этой картине, Бандзё-сан продолжил:

— В настольных играх вообще есть такой термин — «подрез» (cut). Это когда вы делаете ход, блокирующий выгоду оппонента. Очень важная стратегия, и она особенно сильна в дуэльном формате, как сейчас, потому что…

Ну, тут мне, как профессиональному игроку, объяснять не нужно. Я закончила фразу за него:

— Потому что в дуэли любой ущерб противнику автоматически конвертируется в вашу выгоду. Такие ходы нужно искать целенаправленно. С другой стороны, в играх на троих и более человек с этим нужно быть осторожнее. Если вы бросите все силы на саботаж одного оппонента, наибольшую выгоду из этого извлечет кто-то третий.

— Ого…

Я объяснила это абсолютно спокойным тоном, и вдруг заметила, что Бандзё-сан смотрит на меня сияющими глазами, как на какое-то божество.

Мне даже стало как-то не по себе. Что с ним такое? Неужели ему по работе обычно попадаются настолько непонятливые люди?

Заметив мое замешательство, он откашлялся и сбавил обороты.

— Кхм. В общем, как видите, это глубокая стратегическая игра, где фактор удачи практически сведен к нулю, но из-за порядка выхода карт на стол около десяти процентов всё же зависит от везения. Это не разговорная игра (пати-гейм), но и сидеть в полной тишине вас никто не заставит. Как вам?

Это было идеальное попадание — ровно на полшага в сторону от моих привычных вкусов.

Я улыбнулась:

— Звучит интригующе. С удовольствием сыграю.

— Отлично! Тогда приступим!

Бандзё-сан засиял, как ребенок, и с энтузиазмом принялся раскладывать игру. Он действительно обожает настолки. Его улыбка была такой заразительной, что я сама невольно обрадовалась. Однако…

— Кстати, Бандзё-сан, а вы сами хорошо в неё играете?

— А-а, ну… По долгу службы я играю в неё с огромным количеством клиентов, так что опыта у меня предостаточно. И, честно говоря, это игра, где разница в знаниях решает очень многое…

— Знание дебютов и паттернов напрямую конвертируется в силу на игровой доске, верно?

— Да, именно так. И вообще, Утамару-сан, вы используете такие крутые, солидные термины.

Бандзё-сан продолжал раскладывать фишки с неизменной улыбкой и выдал фразу, которую я никак не могла пропустить мимо ушей:

— А, но не переживайте. Для первой партии я не буду играть в полную силу.

Да, для обычного новичка в бодогэ это идеальный, заботливый подход.

Но для меня… для Утакаты Цукино, профессионала, выживающего в безжалостном мире сёги, эти слова прозвучали как вызов. Он наступил тигру на хвост.

Сохраняя лучезарную улыбку, я вежливо осадила Бандзё-сана:

— Вы хотите сказать… что собираетесь играть со мной в поддавки?

— Э? А, нет, не то чтобы в поддавки, просто, эм…

Бандзё-сан замер с фишками в руках, явно запаниковав. Не снимая дежурной улыбки, я продолжила:

— Фу-фу, прошу вас, не стоит так обо мне беспокоиться. Я требую, чтобы вы играли в полную силу.

— Э? Нет, но я же говорю, в этой игре опытный игрок имеет подавляющее…

— Бандзё-сан.

— Д-да?

— В полную силу. Пожалуйста.

Встретившись с моим абсолютно серьезным взглядом, Бандзё-сан тяжко вздохнул, нервно сглотнул и, сдавшись, ответил:

— …К-как пожелаете.

— Превосходно.

Я мило улыбнулась. Любое состязание требует максимальной отдачи. Впрочем, чтобы немного разрядить повисшее напряжение, я добавила в тон шутливую провокацию:

— Фу-фу, только чур не расстраиваться, если я вас разгромлю, Бандзё-сан.

— Ха-ха, ловлю на слове, Утамару-сан.

Бандзё-сан открыто рассмеялся. …Мне было немного жаль этого славного парня, но игра есть игра, и проигрывать я не собиралась. В груди разгоралось пламя азарта.

Я внимательно выслушала все нюансы правил.

Убедилась, что фактор удачи здесь действительно минимален. Затем я четко структурировала в голове суть игры и ключевые точки контроля для победы.

Да, это интересно. Анализировать стратегии в чем-то кроме сёги оказалось невероятно свежим опытом.

Но именно поэтому мой мозг, не знающий пощады, разогнался до предела. Я уже не видела вариантов, при которых могла бы проиграть.

— Что ж, начнем, Утамару-сан?

— Да. Рассчитываю на интересную партию.

Я склонила голову в глубоком поклоне, как перед началом официального матча. Бандзё-сан немного опешил, но затем с улыбкой ответил: «О-ого, как официально», и тоже поклонился. Да, он определенно хороший парень. Но…

«…Оттого еще более жаль, что через пару десятков минут эта улыбка сменится гримасой отчаяния».

Ничего не поделаешь. Мы уже вступили на поле смертельной битвы. Раз уж мы оба обнажили клинки, опции «сжалиться» больше не существует.

С самого начала игры я обрушила на него шквал атак. Я мастерски использовала ключевую механику «бронирования», блокируя Бандзё-сану каждый ход (он при этом успевал восхищаться: «Утамару-сан, вы и правда гений!»). Параллельно я выстраивала свой собственный движок, уверенно шагая к непоколебимой победе. И вот, ровно через двадцать три минуты…

— Я сдаюсь.

Я и опомниться не успела, как прозвучало горькое, пропитанное досадой признание поражения, достойное финала титульного матча.

………Из моих собственных уст.

…

Чего-о-о?!

Пока я в глубоком шоке пялилась на доску… то есть на раскиданные по столу карточки, судорожно прокручивая в голове «внутренний анализ партии», Бандзё-сан с кривой улыбкой попытался меня утешить:

— Это было потрясающе, Утамару-сан! Для первой партии вы продемонстрировали невероятно глубокую стратегию…

— Но я проиграла.

— Н-ну, это же всё-таки настольная игра, тут всегда есть доля везения…

— До этого вы сами сказали, Бандзё-сан, что удача решает здесь лишь процентов на десять.

— Э-э, ну да. Но, э-э, в этот раз эти десять процентов сыграли мне на руку…

— Бандзё-сан.

Я оборвала его, подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Скромность победителя порой граничит с оскорблением проигравшего.

— …

Не выдержав давления, Бандзё-сан сделал серьезное лицо. Увидев это, я тут же очнулась.

«Ой-ой, это же просто "игра", зачем я навязываю ему такие пафосные спортивные принципы?!»

Щеки мгновенно залило краской. Факт того, что я играла в полную силу и всё равно проиграла, оказался настолько шокирующим, что я потеряла самообладание и показала свое истинное лицо. Как же стыдно.

Я поспешила извиниться:

— А, п-простите, я не хотела…

— …А ведь и правда.

— Э?

Бандзё-сан, видимо, пришел к какому-то внутреннему озарению и задумчиво закивал.

— Когда Таканаси-сан агрессивно злорадствует после победы, это, конечно, бесит, но зато всё честно и без фальши.

— ? Таканаси-сан?

О ком это он? Пока я сидела с вопросительным знаком на лице, Бандзё-сан вдруг посмотрел на меня прямо и четко произнес:

— Спасибо вам, Утамару-сан. Ваше замечание оказалось очень ценным.

— Э, а, да не за что…

Пока я терялась в догадках, Бандзё-сан вдруг поднял руку, неуклюже сложил пальцы в знак «V» (peace) и торжественно провозгласил:

— Таким образом, в игре «Роскошь» побеждаю я! Д-да-а, я сделал это, виу-виу!

Эта нелепая улыбка и дерганые движения пальцев… Глядя на эту картину, я не выдержала и прыснула от смеха.

— Боже, что это было, Бандзё-сан?

— П-простите. Я пока еще только ищу свой собственный стиль празднования побед…

Он начал что-то бубнить себе под нос в духе: «Так, Таканаси-сан в качестве примера лучше не использовать…» …Он действительно очень забавный и добрый человек. И, во многих смыслах, мне есть чему у него поучиться.

И не только человеческим качествам. Но и своеобразному «игровому стилю».

«Объективно говоря, его стратегия была безупречна. Он оставлял буферы под те самые "десять процентов удачи" гораздо искуснее, чем я. В сёги такой концепции просто не существует, и это… так освежает».

Я почувствовала, как стимулируются те участки моего мозга, которые обычно спят. А ведь это и правда здорово. Кажется, та самая «игра», о которой говорила наставник, находится именно здесь.

Бандзё-сан, видимо, решив, что я расстроена поражением, предложил:

— Ну, будем считать, что это была разминка. Сыграем еще партию?

Предложение было невероятно заманчивым. Но…

— Нет, спасибо за предложение, но на сегодня хватит.

— Ох, вам не понравилось?

— Нет-нет, что вы! Мне так понравилось, что я захотела… попробовать себя и в других форматах.

Я слегка смутилась и добавила:

— Я бы хотела поиграть… с вами еще.

Как только слова сорвались с губ, я подумала: «Звучит как признание парню, какой кошмар», и смутилась еще сильнее. Но сам Бандзё-сан…

— О, это же замечательно!

Он даже не подумал смущаться. Его глаза засияли абсолютно чистым, искренним энтузиазмом.

— Настольные игры — это круто, правда?!

— Э?

Да, это не было признанием в любви, но в моих словах явно читалась симпатия к нему как к человеку. Однако он этого даже не заметил. Он радовался исключительно тому, что новый клиент проникся очарованием настолок. И только.

Глядя на его реакцию, я тихонько хихикнула и ответила:

— Да, вы правы. Это так весело… Кажется, я начинаю их любить.

— Здорово, просто здорово!

Бандзё-сан радовался от всей души. Он начал проворно собирать компоненты «Роскоши» обратно в коробку и уточнил:

— Кстати, Утамару-сан, как у вас сегодня со временем?

— А, эм, у меня есть еще часа полтора…

— Понял вас. Тогда давайте я подберу несколько игр, в которые можно сыграть по-быстрому.

— Буду признательна. А можно я тоже посмотрю полки вместе с вами?

— Конечно! Милости просим.

Я встала рядом с ним, и мы вместе принялись разглядывать стеллажи, пока он с детской непосредственностью радовался моему интересу. Для меня эти коробки по-прежнему оставались загадкой, но стоило мне потянуться к какой-нибудь из-за красивого арта или забавного названия, как Бандзё-сан тут же оживлялся и с видом «О, у вас отличный вкус!» выдавал краткую, но исчерпывающую выжимку правил.

Среди них попадались игры от пяти человек или монстры, на партию в которых требовалось «полдня», что абсолютно не подходило под наши текущие условия. Но Бандзё-сан ни разу не начал с отрицания. Он блестяще описывал главную фишку игры, распалял мое любопытство, а потом резюмировал: «Обязательно сыграем в неё как-нибудь в другой раз».

Честно говоря, как человек, занимающийся популяризацией сёги, я бы с удовольствием позаимствовала его талант объяснять правила.

Я искренне восхитилась:

— Бандзё-сан, ваши объяснения — это нечто. Всё так четко, ёмко и понятно.

— Э?

Услышав похвалу, он на секунду удивился, а затем смущенно рассмеялся:

— Рад это слышать… Но, по правде говоря, этим навыком я полностью обязан своей коллеге.

— Коллеге?

— Да. Она сегодня опаздывает, к сожалению. В общем, эта коллега… она… изначально вообще не переносила настолки на дух.

— Ого. И это при том, что она работает в бодогэ-кафе?

— Да, и это при том, что она работает в бодогэ-кафе.

«Сплошная головная боль», — добавил он, но выражение его лица при этом было невероятно теплым и мягким.

— И когда пытаешься объяснить правила настольной игры такому человеку, волей-неволей приходится адаптироваться и менять подход.

— Адаптироваться…

— Объяснять кратко. Делать акцент на позитивных и веселых моментах. Никаких сложных терминов. В детали вдаваться только тогда, когда человек уже заинтересовался процессом. Вроде того.

— О-о, вот оно как.

Похоже, эта работа стала для него прекрасной школой жизни. …Хотя тот факт, что он тренировал эти навыки не на клиентах, а на собственной коллеге, вызывает некоторые вопросы.

Как бы там ни было, история была поучительной. Я поблагодарила его:

— Ваша история оказалась весьма познавательной. Премного благодарна.

— П-премного благодарна, значит…

Бандзё-сан снова зацепился за мой специфический вокабуляр. Пользуясь моментом, он спросил:

— Утамару-сан, вы иногда используете довольно необычные обороты, да?

— П-простите. Это скорее привычка, обусловленная средой, в которой я выросла…

Дело было даже не в самих сёги, а в моей тёте, которая в детстве ради смеха приучила меня к таким словечкам.

Но Бандзё-сан лишь улыбнулся:

— Да нет, когда такие слова вылетают естественно, это звучит просто круто. Вы ведь наверняка моя ровесница?

— Да, мне семнадцать.

— О, значит, одногодки.

Бандзё-сан радостно улыбнулся. И тут, поддавшись течению разговора, я сболтнула лишнего.

— В таком случае, я восхищаюсь вами, Бандзё-сан. Учиться в старшей школе и параллельно так усердно работать…

— А, нет.

Бандзё-сан неловко отвёл взгляд и поправил меня:

— Я сейчас не учусь в старшей школе.

— А…

«Какая глупость!» — тут же мысленно отругала я себя. В обычной ситуации я бы никогда не допустила подобной бестактности, но течение нашей милой беседы усыпило мою бдительность. Как же неосторожно.

Пока я кусала губы от досады, Бандзё-сан деликатно попытался сгладить ситуацию:

— Н-но вы не переживайте! Я ушел по собственному желанию…!

— А, понимаю, значит, у вас появилась другая мечта, ради которой вы…

— Н-нет, не совсем так…

Ошибка номер два. Сегодня я просто ходячая катастрофа. О боже…

Пока я мысленно рвала на себе волосы, Бандзё-сан продолжил:

— В-в общем, я сам принял это решение, так что…

— Д-да, конечно! Главное, что вы ушли не из-за каких-то серьезных проблем!

— Эм, а, ну… вообще-то я ушел после очень жесткого конфликта…

Ошибка номер три. В бейсболе это был бы страйкаут. Убейте меня кто-нибудь.

Я закрыла лицо руками — уже не мысленно, а в реальности. Бандзё-сан виновато и горько усмехнулся:

— Н-да, ха-ха, сейчас я всё испортил. Мне еще учиться и учиться.

— Э?

— Помните, я только что рассказывал про правила объяснения игр? «Быть кратким и делать акцент на позитиве». А сам сейчас всё нарушил.

— А…

— Была бы здесь Таканаси-сан, она бы мне уже такую взбучку устроила. Пронесло.

— Бандзё-сан…

Он превратил эту неловкую ситуацию в шутку, и мне стало чуточку легче. Увидев это, он мягко добавил:

— Что ж, отложим мою историю «Отчисление, от которого волосы встают дыбом: Арка Грязевого Ада» до лучших времен.

— Что это за название такое?! Мне теперь безумно интересно!

— Фу-фу, заинтригованы? Но увы, эту историю можно разблокировать только после десятого визита в наше кафе.

— Да вы прирожденный бизнесмен.

Бандзё-сан шутливо рассмеялся. Его улыбка стала для меня настоящим спасением. Он действительно невероятно добрый человек.

Он деликатно кашлянул, возвращая нас в русло игры:

— Ну так что, приступим к следующей настолке, Утамару-сан?

— Ах, точно.

Я совсем забыла, зачем мы здесь. Бандзё-сан поддразнил меня:

— Полагаю, раны от первого поражения уже затянулись?

— Ловлю на слове.

Я с вызовом приняла брошенную перчатку.

— В следующий раз… нет, я больше никогда не проиграю. На самом деле я в таких вещах профи.

— Ха-ха, звучит угрожающе. Значит, мне придется отвечать в полную силу.

— Превосходно. С этого момента я не проиграю ни единого раза и собью с вас спесь, Бандзё-сан.

Я решительно фыркнула.

Опыт первой партии открыл мне глаза, и теперь у меня нет слепых зон. Мне, конечно, жаль Бандзё-сана, но ради восстановления собственной самооценки я планирую пройтись по нему катком.

Уж простите, мой добрый и милый кавалер, Бандзё-сама.

…Спустя полтора часа упорных баталий за настольными играми…

Я сидела за столом, всухую проиграв абсолютно все партии, со сломанной гордостью и растоптанной спесью.

…Да почему-у-у?!

— О, а время-то пролетело. На сегодня закончим?

— Э? А, д-да, конечно…

Подгоняемая Бандзё-саном, я поднялась из-за стола, а над моей головой висел целый рой вопросительных знаков.

…Эм, я же буквально недавно взяла титул Женского Мастера, да? Я же буквально сегодня (пусть и с трудом) одолела сильнейшую профессионалку в сёги, прежде чем прийти сюда? И я проиграла всухую?

— …

— Итак, с вас за два напитка 1100 иен.

Очнулась я уже у кассы. Пребывая в прострации, я кое-как выдавила:

— …Эм, я оплачу через PayPay[9].

— Принято.

Я приложила смартфон к терминалу, который протянул мне Бандзё-сан. Обычно звук оплаты казался мне милым, но сегодня он резанул по ушам.

После оплаты Бандзё-сан произнес заученную фразу:

— Будем рады видеть вас снова!

— Э? А, да. Конечно. Я же должна взять реванш.

— Х-хорошо.

Бандзё-сан ответил с легкой неловкостью. А я тем временем смотрела на остаток средств на экране смартфона и хваталась за голову уже по другой причине.

«Но с моими финансами я не смогу ходить в кафе каждый день…»

Реальность такова, что мои карманные расходы ничем не отличаются от бюджета среднестатистической старшеклассницы. Все доходы от турниров по сёги жестко контролируют родители. Конечно, если мне нужно купить что-то для тренировок, они без проблем выделяют это как «рабочие расходы», поэтому я никогда не нуждалась в деньгах.

Но у меня явно не хватит духу заявить родителям, что походы в бодогэ-кафе — это мои «рабочие расходы».

«Если тратить только карманные деньги, то даже раз в неделю будет накладно…»

Я угрюмо подсчитывала бюджет в уме.

Увидев мою мрачную мину, Бандзё-сан, видимо, что-то себе напридумывал и начал отчаянно и виновато кланяться:

— П-простите меня! Мне сегодня так стыдно!

— Э?

— Просто… вы, Утамару-сан, оказались таким невероятным талантом. Вы схватывали правила на лету, у нас было такое мощное интеллектуальное взаимодействие, что я, как гик настолок, забыл о том, что я на работе, и у меня просто снесло крышу…

Бандзё-сан смущенно почесал щеку.

— В итоге я напрочь забыл о сдерживании… Я ужасный работник.

«Готов сквозь землю провалиться», — продолжал причитать он с совершенно искренним раскаянием.

Ну да, если вдуматься, сотрудник кафе, который всухую разносит клиента один на один — это действительно фиаско в сфере обслуживания. Но…

Я тихонько хихикнула:

— А мне было приятно. Приятно, что вы, Бандзё-сан, перешагнули через эти корпоративные рамки и отнеслись ко мне серьезно, в полную силу. Наоборот, спасибо вам. Мне было безумно весело.

— Утамару-сан…

Бандзё-сан облегченно выдохнул. Как же он не похож на типичного «обслуживающего персонал». От него вообще не пахнет «бизнесом». И для меня это… невероятно ценно. Наверное, поэтому я…

Сама того не ожидая, брякнула то, что было на душе:

— Кроме того, я обожаю людей, которые способны отдаваться своему любимому делу со всей серьезностью.

— Э?

— Э?

…Увидев ошарашенное лицо Бандзё-сана, я ошарашенно уставилась на него в ответ.

А через пару секунд… мои щеки начали предательски пылать. Ч-что я вообще несу?! Стою тут и открыто заявляю парню своего возраста, что обожаю его человеческие качества…!

— А, нет, я не то…

Я в панике попыталась оправдаться. Но в этот самый момент входная дверь звякнула колокольчиком. Кто-то пришел.

— Добро пожа… А, это вы, Таканаси-сан.

Бандзё-сан мгновенно изменился в лице при виде вошедшей. Судя по всему, это была та самая опоздавшая коллега.

В дверях стояла прелестная старшеклассница с розовыми волосами и недовольно дула щеки.

— У-у, ну ты и душнила. Мог бы и доиграть роль милого официанта, Бандзё. Сказал бы: «С возвращением, моя госпожа!»

— В нашем кафе отродясь не было формата мэйд-кафе.

— Да? А я так частенько делаю. По приколу.

— Пожалуйста, не меняйте жанр нашего заведения по приколу… И вообще, у нас, между прочим, клиент на выходе.

Бандзё-сан посмотрел на меня. Я уже расплатилась и собиралась уходить, так что представляться не было нужды, но я всё же вежливо поклонилась девушке:

— Я Утамару.

— Жесть, прям как в «Сётэне»[10]. Ну и имечко, отвал башки.

Ассоциация оказалась на удивление ретроградной. Пока я неловко улыбалась, она напористо продолжила:

— Я Таканаси Мифуру. Будем знакомы, Ута-тян.

— П-приятно познакомиться, Таканаси-сан.

— Блин, Ута-тян, сорян, а? Из-за того, что я опоздала.

— Э?

— Я ж тебя, такую милашку, оставила наедине с этим чи-гю[11], прикинь?

— Кто тут чи-гю?

— Ну ок, Бандзё, какое твое любимое блюдо в «Сукии»?

— Сырный гюдон.

— Ну типичный чи-гю же. Умора.

— Хватит ржать. И вообще, почему ты извиняешься за опоздание перед гостем, а не передо мной, эй, гяру?

— Ой, Бандзё, не душни, бесишь, отстой.

— Это уже превышение пределов необходимой обороны!

Ч-что вообще происходит? С момента появления Таканаси-сан не прошло и минуты, а их словесная перепалка достигла такого градуса абсурда, что у меня уже голова шла кругом.

Я выдавила дежурную улыбку и, бочком продвигаясь к выходу, сказала:

— Ч-что ж, я, пожалуй, пойду…

Бандзё-сан торопливо бросился меня провожать.

— А, э-э, у нас есть еще много классных игр, помимо тех, в которые мы сегодня играли! Так что, если вам будет интересно, эм, мы будем очень рады видеть вас снова!

— Д-да. Как только у меня появится свободное время и деньги, я обязательно…

Мои финансы действительно пели романсы, поэтому я решила отделаться туманными обещаниями и поскорее уйти.

Но тут Таканаси-сан, с её абсолютной свободой от социальных условностей, бесцеремонно вклинилась в разговор:

— Так, стоп, а вы во что играли-то? Кто кого размотал?

— Э? А, ну, эм…

Бандзё-сан замялся. Я вздохнула и с бизнес-улыбкой ответила ей:

— К моему стыду, мы сыграли партий пять, и я проиграла всухую. Что ж, до сви…

— Рил? Умора. Ута-тян, ты че такая нубяра? ЛОЛ.

— …Простите?

Тут уж я остановилась.

— Эй, п-подождите, Таканаси-сан!

Бандзё-сан заметил мое раздражение и попытался её осадить, но Таканаси-сан было плевать:

— Не, ну Бандзё же вообще днарь в настолках, не? Слить ему пять раз подряд — это надо уметь, ЛОЛ.

— Э? Слабый? Бандзё-сан?

Это я пропустить мимо ушей не могла. Я недоуменно посмотрела на него. Он бросил на Таканаси-сан очень недовольный взгляд, вздохнул и объяснил мне:

— Ну… в партиях с ней — с Таканаси-сан — мой винрейт действительно невелик.

— Хе-хе-хе.

Таканаси-сан гордо выпятила грудь. Но Бандзё-сан тут же добавил сноску:

— Но это потому, что я постоянно ей поддаюсь! А еще, послушайте, Утамару-сан! Этот человек, в отличие от вас, жутко бесится, если я начинаю играть в полную силу!

Видимо, накипело. Бандзё-сан перешел в режим жалоб:

— Мало того, она постоянно абьюзит правило «Ой, давай я перехожу»! А когда мы, как нормальные люди, делаем ей поблажки как новичку, она вдруг выкидывает дикую удачу на кубиках и разносит нас в пух и прах! Так что дело тут вообще не в том, что я слабый…

— Аха-ха, отмазки обиженного задрота, жесть! Ой, сорян, Ута-тян же у нас еще слабее, да? ЛОЛ.

Таканаси-сан продолжала заливисто хохотать. …

Слушая ее издевки, я с выражением невыносимой душевной боли на лице толкнула дверь кафе.

— А, Утамару-сан! П-простите, Таканаси-сан просто…!

— Эй, Ута-тян, ты уже всё? А я думала, мы хоть каточку вместе сгоняем.

Пока я пыталась ретироваться, Бандзё-сан сыпал извинениями, а Таканаси-сан добивала меня своими искренними, но оттого еще более обидными комментариями.

Я оглянулась на них с идеальной «дежурной улыбкой».

И сама не заметила, как произнесла фразу, полностью игнорирующую мое финансовое положение:

— Что ж, буду весьма признательна, если вы оба составите мне компанию «завтра» в это же время. Превосходно.

＊

Если вкратце: в течение следующих трех недель я продолжала позорно проигрывать им обоим.

Я, конечно, проигрывала Бандзё-сану «в честном бою», как и в первый день. Но кроме этого, выяснилось, что «Таканаси Мифуру» — мой абсолютный криптонит.

Как и жаловался Бандзё-сан, она буквально уничтожала меня своими бесконечными «перехожу» и читерской удачей. В сёги таких концепций не существует, поэтому я была бессильна. И, в силу своего характера, я не могла сказать «нет» на ее просьбы отменить ход.

Кроме того, я запретила Бандзё-сану играть со мной в поддавки, а Таканаси-сан, наоборот, запретила ему играть с ней всерьез. В итоге Бандзё-сан превратился в «гяру-фамильяра», который бафал Таканаси-сан и атаковал исключительно меня.

Естественно, в играх на троих всё заканчивалось тотальным доминированием Таканаси-сан.

Но самое удивительное — меня это совершенно не злило. Наоборот, если говорить о чистом фане от игры, партии с участием Таканаси-сан были даже веселее.

В ней от природы заложен талант к «игре». Выигрывая, она прыгает от радости, проигрывая — дует губы, а в процессе постоянно болтает и создает атмосферу праздника. Она — моя полная противоположность. И именно поэтому она стала идеальным оппонентом для того, чтобы «отвлечься от сёги».

Впрочем, дуэли один на один с Бандзё-саном (как в мой первый день) я любила не меньше.

Проводить погожие выходные послеобеденные часы, попивая вкусный чай и ведя с ним спокойные интеллектуальные баталии — это время стало для меня настоящим «сокровищем», возвращающим в те дни, когда я только начинала изучать сёги.

…Хотя в итоге я всё равно проигрывала и бесилась от досады.

Нет, иногда, благодаря причудам вероятности, мне всё же удавалось вырвать победу.

В такие моменты я ликовала: «Всё, я полностью удовлетворена, можно сделать перерыв от бодогэ-кафе!» — и в прекрасном настроении шла домой.

Но стоило мне лечь в горячую ванну вечером, как перед глазами всплывало лицо Бандзё-сана, и в голове зарождалась мысль: «Знаешь, всё-таки это не была чистая победа на скилле…»

В мире «профессионалов» — и не только в сёги — главным мерилом силы является винрейт на дистанции. Я тоже придерживаюсь этой философии.

С этой точки зрения, тот факт, что я «случайно победила» Бандзё-сана, не доказывает, что я превзошла его в мастерстве. Таков был мой вердикт.

И вот, вылезая из ванны, я уже пылала новым огнем решимости сокрушить его в следующем матче.

На следующий день я снова покорно тащилась в бодогэ-кафе, снова получала по ушам и снова разжигала в себе жажду реванша… Классический порочный круг.

Мои визиты в бодогэ-кафе стали ежедневной рутиной.

И вот однажды, во время оплаты счета, прозвучал тот самый вопрос, ударивший в самую суть.

— Слушай, Ута-тян, а ты часом не профи в чем-нибудь таком?

— Э…?

Я мгновенно побледнела. Неужели она догадалась, что я — Утаката Цукино, профессиональная сёгистка? Но Таканаси-сан имела в виду другое.

— Не, ну официантке такое говорить не комильфо, но ты ж у нас бабла оставляешь немеряно. Гоняешь сюда стабильно по четыре раза в неделю. Я и подумала: походу, у девахи какой-то жесткий заработок есть.

— А-а, вот вы о чем.

Значит, мою личность она не раскрыла. Но наблюдательность у нее пугающая. С этой девушкой нужно держать ухо востро во всех смыслах. На днях она вообще выдала: «Ута-тян, без кепки тебе было бы куда милее!» — и попыталась сорвать мою маскировку… От нее не знаешь, чего ожидать.

Я решила отмазаться от вопросов про деньги банальной ложью:

— Эм, ну, профи я или нет — это отдельный разговор, но у меня есть очень прибыльная подработка.

Как выяснилось, эта ложь оказалась худшим ходом из возможных. Услышав про «прибыльную подработку», глаза Таканаси-сан вспыхнули жадным блеском:

— Рил?! Че за тема? Подгони и мне местечко…

Но тут стоявший рядом Бандзё-сан абсолютно будничным тоном крикнул в подсобку:

— Менедже-е-ер! Таканаси-сан хочет уволиться-я-я!

— Эй, Бандзё, хоророш! Я пошутила, шеф! Обожаю нашу рыгаловку…!

Таканаси-сан с грохотом убежала в подсобку. Превосходно. Расплатившись, я тихонько ретировалась, пока меня не втянули в дальнейшие расспросы.

Отойдя на безопасное расстояние от кафе, я проверила остаток на балансе электронного кошелька и тяжело вздохнула.

Она попала в самую точку.

Поскольку доходы от сёги контролируют родители, а мой личный кошелек по объему не отличается от кошелька средней школьницы, ходить в бодогэ-кафе четыре раза в неделю — это катастрофа. Финансовая дыра. Сейчас я буквально соскребала остатки своих сбережений.

Более того, я тратила на это время, которое по-хорошему должна была уделять тренировкам по сёги.

Но вот что касается времени — тут проблем как раз не было. Наоборот, сейчас это шло мне только на пользу.

Поистине, наставник Мариса обладает даром предвидения. То ли благодаря тому, что я научилась «играть» в бодогэ-кафе, то ли по какой-то иной причине, но мои последние результаты в сёги были блестящими. Некоторые интернет-издания даже писали статьи с заголовками: «Утаката Цукино полностью вернула былую форму».

Если честно, я сама не до конца понимаю, как именно это сработало. Но факт остается фактом: мое психологическое состояние сейчас лучше, чем когда-либо.

Раньше я часами мучила себя безответными вопросами о своем стиле игры. Теперь же это время уходит на размышления: «Как мне обыграть Бандзё-сана (непредсказуемую Таканаси-сан выносим за скобки)?»

И там, и там присутствует одержимость победой, но почему-то планирование матчей — то есть, партий в настолки — с Бандзё-саном наполняет меня радостным волнением. На душе тепло, и сплю я как убитая. Даже мама недавно с облегчением заметила: «У тебя в последнее время такой свежий цвет лица». Просто превосходно.

Иными словами, мои походы в бодогэ-кафе приносят одни лишь плюсы для моей основной профессии.

…Кроме финансовых убытков.

«Что же делать…»

В нормальной ситуации ребенок пошел бы к родителям и попросил увеличить карманные деньги. Но в моей семье это абсолютно исключено. Потому что…

«У моих родителей невероятная, просто параноидальная аллергия на слово "игра"».

Не поймите неправильно, они замечательные родители. Но когда дело касается любых игр — цифровых или настольных — они мгновенно перекрывают мне кислород. Особенно мама.

Причина кроется в одном давнем инциденте, связанном с сёги, между моей мамой и ее младшей сестрой — Мари-сан.

В детстве мама ходила в секцию сёги. Благодаря своей природной усидчивости она стремительно прогрессировала и спустя год уже считалась восходящей звездой, подающей надежды на профессиональную карьеру.

Но однажды Мари-сан, мамина младшая сестра, от скуки решила: «Что-то играть не во что, пойду-ка и я на сёги». И на третий день занятий… она всухую разгромила мою маму.

Это унизительное поражение сломало не только мамину страсть к сёги, но и напрочь убило в ней любой интерес к концепции «игр» как таковых.

Мама бросила сёги навсегда. А вот свободолюбивая Мари-сан решила: «А сёги-то — забавная штука», и, играючи, дошла до звания Женского Мастера.

…

Да уж, тут поневоле возненавидишь игры.

Сколько ни слушаю эту историю про маму, каждый раз хочется плакать. Но самое трогательное здесь то, что мама, несмотря ни на что, продолжала всем сердцем болеть за Мари-сан в её карьере, а сейчас так же яростно поддерживает меня. Святая женщина.

Особенно меня поражает то, как мама повела себя, когда я в детстве «загорелась» сёги, глядя на тетю. Мама специально купила детскую версию «Добуцу сёги» и «весело» играла со мной.

…Конечно, я тогда была маленькой и ничего не знала о её травме, но боже, какую жестокость я заставила её пережить! До сих пор корю себя за это. Как подумаю, с какой материнской любовью она улыбалась мне за доской, ничем не выдавая своей боли… Она просто ангел.

И именно поэтому. Из огромного уважения к маме. Я стараюсь максимально поддерживать её позицию дистанцирования от любых «игр».

Поэтому, как бы сильно не пели романсы мои финансы…

— Слышь, маман. Я тут по бодогэ-кафешкам тусить собралась, подкинь баблишка!

— Я НИ ЗА ЧТО ТАКОГО НЕ СКАЖУ! Какая неблагодарная дочь так скажет?! Это же чистое зло!

Следовательно, вариант с просьбой увеличить карманные расходы отпадает полностью.

Остается только найти тайную подработку, но…

«А время-то на неё откуда брать?»

Я и так урезала время на тренировки по сёги ради походов в кафе. Добавить к этому часы работы — и график просто лопнет по швам.

В голове вдруг всплыла фраза Таканаси-сан.

«Прибыльная подработка… значит».

Если такая реально существует, я бы сама не отказалась узнать о ней.

Без жесткого графика, с высокой оплатой и чтобы никто не узнал, что я профессиональная сёгистка.

Только я подумала: «Вот бы найти такую идеальную работу…», как смартфон в руке завибрировал. Звонила наставник — Мари-сан, что бывает крайне редко.

— Да, алло.

— А, Цуку-тян? Это я. Ну как, подумала над моим прошлым предложением?

— ? Прошлым предложением? Эм, о чем вы? Ах, про то, что мне не хватает «игры»?

— Не, я не про это. Хотя с игрой у тебя, судя по всему, дела идут на лад. Твой стиль стал намного гибче.

— Спасибо большое. Вы были правы, я нашла для себя отличную «игру»…

— Вот и славно. Но звоню я по другому поводу. Насчет того, второго дела.

— Второго дела? Эм, а было что-то еще?

Вроде бы в тот день в кафе мы обсуждали только «игру» и ничего больше.

Пока я тщетно копалась в памяти, наставник раздраженно вздохнула.

— Ну и память у тебя, Цуку-тян. Я же тебе прямо перед уходом сделала очень важное деловое предложение.

— Деловое предложение? Перед уходом? Эм…

Теперь я смутно припоминала. Точно, она тогда схватила меня за руку и предложила какую-то странную авантюру. Я тогда была слишком зациклена на совете про «игру» и пропустила её слова мимо ушей. Что же это было…

И тут, словно читая мои мысли, Мари-сан нанесла свой коронный шах и мат, достойный её лучших лет в профессионалах. С идеальным, дьявольским таймингом.

— Цуку-тян. Тебя не интересует прибыльная подработка?

＊

На следующий день я прибыла по адресу, который скинула Мари-сан. Увидев здание, я удивленно открыла рот.

— Это же…

Это была та самая многоэтажка на Огикубо, куда я зачастила в последнее время. Бодогэ-кафе «Курумаза» находилось на четвертом этаже этого здания.

Я еще раз сверилась с картой в телефоне. Всё верно. Я на месте.

Здание «Огикубо Интеракшн», пятый этаж.

«Поверить не могу… Компания Мари-сан прямо над "Курумазой"?!»

Мы с мамой знали только то, что Мари-сан работает «президентом компании» и «вроде бы довольно занята». Кто бы мог подумать, что её офис в двух шагах от нашего дома.

Поразмыслив, я решила подняться на пятый этаж на лифте. Идти по лестнице мимо входа в «Курумазу» было как-то… неловко. Хотя я и не делала ничего плохого.

Выйдя из лифта, я осмотрелась. Если «Курумаза» занимала весь четвертый этаж, то пятый был поделен на три небольших помещения.

Офис налогового консультанта, частное детективное агентство. И — цель моего визита.

«Кадровое агентство Role Worker»[12].

Стоя перед неприметной дверью с простой табличкой, я глубоко вдохнула.

…Надо же, мы в одном здании, а атмосфера в корне отличается от цветастой «Курумазы». Хотя, скорее, это «Курумаза» здесь белая ворона. Кажется, Таканаси-сан хвасталась, что сама украшала там всё на свой вкус.

Я нажала кнопку интеркома у двери. Из-за двери тут же раздался голос:

— Да-да-а, открыто!

— Прошу прощения.

Я открыла дверь, чувствуя легкий мандраж. Внутри оказался типичный тесный офис из многоэтажки. В центре стоял длинный стол для совещаний и четыре офисных кресла. В глубине виднелся стол побольше — видимо, для руководителя. За ним восседала Мари-сан. Других сотрудников в офисе не наблюдалось.

Заметив меня, Мари-сан выглянула из-за монитора и расплылась в дружелюбной улыбке.

— Молодец, что пришла, Цуку-тян.

— Да, наставник.

— Мари-сан. Или, в стенах этого офиса, можешь называть меня «президент».

Мари-сан встала и подошла ко мне. Я обвела офис взглядом и тихо пробормотала:

— Президент…

— Ага, президент. Ну как тебе моя компания?

— Да как вам сказать…

Честно говоря, офис не выглядел ни презентабельным, ни откровенно ужасным. Мне нечего было сказать. Но одна деталь всё же привлекла мое внимание.

— Эм, а это что…?

В дальнем правом углу офиса стены были выкрашены в ярко-синий цвет. Что-то вроде хромакея (blue screen). Там стояло какое-то осветительное оборудование, а рядом — кабинка, напоминающая примерочную в магазине одежды. Для такого крошечного офиса эта зона занимала слишком много места.

Мари-сан перехватила мой взгляд:

— А, это мы тут фотки для портфолио делаем, иногда видосы снимаем.

— Фотки и видео…?

Я нервно сглотнула. …Дело в том, что мама часто причитала: «Ох, чует мое сердце, ввязалась наша Мариса в какой-то сомнительный бизнес».

И сейчас, оказавшись здесь, я начинала понимать, что мамины страхи небеспочвенны.

Подозрительный офис в сомнительном здании. Тетя, которая никогда не говорит прямо о своей работе. Ни одного сотрудника в штате. Странная фотозона. Громкое название «Кадровое агентство», и, главное…

«В нашу прошлую встречу Мари-сан очень подозрительно миловалась с каким-то школьником-блондином…»

Я сузила глаза и подозрительно уставилась на тетю.

«Кажется, я слишком поторопилась, клюнув на "прибыльную подработку"».

Я уже начала жалеть о своем решении. …Так, решено: сейчас я вежливо сверну разговор и отправлюсь домой.

Но стоило мне принять это решение, как я увидела, что Мари-сан смотрит на меня с хитрой ухмылочкой. Она словно читала мои мысли.

— Цуку-тян, ты ведь сейчас думаешь, что я занимаюсь каким-то сомнительным, нелегальным бизнесом, да?

— Угх. Н-нет, что вы…

Я отвела взгляд, пойманная с поличным. Мари-сан звонко рассмеялась и выдала:

— И ты абсолютно права. Бизнес у меня немного «серый», сестре о таком не расскажешь.

— Э?

— Но…

Она подмигнула мне:

— …он не настолько гнилой, чтобы мне было стыдно смотреть в глаза тебе или Всевышнему.

— Мари-сан…

Я облегченно выдохнула. Да, она всегда была такой. Свободолюбивая, взбалмошная, но никогда не переступающая важную моральную черту. Именно за это мы с мамой так её любили и доверяли ей.

Успокоившись, я с легкой улыбкой спросила:

— Так в чем же конкретно заключается ваша работа?

— А, ну да. Если в двух словах…

Она произнесла это с гордой, лучезарной улыбкой, ни капли не стесняясь:

— Сдача юношей в аренду!

— Ой, я же забыла, мне сегодня нужно зайти в полицейский участок по пути домой…

— Стой-сто-о-ой!

Тетя отчаянно вцепилась в племянницу, уже готовую бежать сдавать её копам.

Я посмотрела на неё ледяным взглядом, полностью лишенным родственной теплоты. Наставник… точнее, Тацуми Мариса (29 лет) со слезами на глазах начала оправдываться:

— Ты не так поняла! Я не нарушаю закон!

— А, понимаю. Значит, вы просто умело находите лазейки в законодательстве. Мое восхищение, наставник. Ваш интеллект поражает.

— Да выбирай ты выражения! Н-нет же… А, черт! Вот, смотри сама!

Она в отчаянии взъерошила волосы, схватила пульт и включила висящий на стене телевизор. Запустилась запись с жесткого диска.

На экране показывали обычный уличный опрос прохожих. …Хотя нет, не совсем обычный. У микрофона стоял старшеклассник, который нес такую забавную и неординарную чушь, что знаменитости в студии (их лица были видны в маленьком окошке в углу экрана) просто покатывались со смеху. Судя по всему, это был фрагмент какого-то развлекательного шоу.

Посмотрев это пару минут, я догадалась:

— А, этот старшеклассник…

— Ага, мальчик из нашего агентства.

— А-а, так вот что значит «сдача юношей в аренду»…

Мари-сан выключила телевизор. Я извинилась за свои поспешные выводы, но всё же уточнила:

— То есть, по сути, вы — актерское агентство или компания по предоставлению массовки, верно? Тогда почему бы так прямо и не…

— Э-э, ну… в этом и заключается наша «серая» зона.

Мари-сан неловко почесала затылок.

— Сама понимаешь, если мы открыто заявим, что этот мальчик — «нанятый актер массовки», у телеканала будут проблемы.

— А, ну да. По сценарию они же якобы «случайно остановили его на улице».

— Вот именно. Но сам парень ничего не выдумывал. У него действительно такой характер, и истории он рассказывал свои собственные. В этом нет ни капли лжи. Просто…

— Враньем является только часть про «случайного прохожего».

— В точку.

Мари-сан криво усмехнулась. …Понятно. Закон она не нарушает, но моей кристально честной маме такое и правда лучше не рассказывать.

Мари-сан продолжила объяснять специфику:

— Мы также отправляем людей создавать массовку на ивентах и автограф-сессиях, организуем простенькие флешмобы, предоставляем «плюс один» для ресторанов, где нельзя забронировать столик на одного…

— А-а… Да, это определенно «кадровое агентство». С легким налетом серости. Но…

Я вспомнила стиль игры наставника и невольно рассмеялась.

— …это очень в духе наставника. В сёги вы тоже любили смело и нестандартно использовать фигуры.

— Спасибо, Цуку-тян. А, но сестре ни слова, договорились?

— Фу-фу, могила.

Что ж, бизнес действительно со специфическим душком, но ничего криминального в нем нет.

Убедившись в этом, я перешла к главному вопросу:

— Так что за подработку вы хотели мне предложить, Мари-сан?

— Ах, да. Это идеальная работка для такой занятой пчелки, как ты. Очень простая и супер-прибыльная.

— Звучит превосходно. Я как раз ищу нечто подобное.

— Фу-фу, я так и знала. В общем, Цуку-тян, я хочу предложить тебе стать…

— Да?

— Арендованным парнем.

— Ой, мне еще надо заскочить в редакцию скандального журнала[13] по пути…

— Стой-сто-о-ой! Это же хуже полиции!

— Ваша подработка бьет все рекорды по шкале сомнительности!

— Ты не так поняла! Это не ТОТ арендованный парень! Никакого интима и всё такое!

— Разумеется! Но я всё равно говорю «нет»!

— Да почему?!

— Что значит почему…?!

…

…А и правда, почему?

Наставник не упустила секундной заминки на моем лице и тут же нанесла точечный удар:

— Я назвала это «арендованным парнем» просто для удобства. То, что предлагаем мы, сильно отличается от того, что принято понимать под этим словом в обществе.

— …Что вы имеете в виду?

— Когда ты слышишь «арендованный парень», ты, наверное, представляешь свидания на целый день, где клиентка наслаждается иллюзией романтики и платит за это деньги… По сути, эскорт, так?

— Ну… да. А у вас всё иначе?

— Абсолютно. Это как с тем интервью для шоу или массовкой. Мы предоставляем не иллюзию любви, а парня-«декорацию». Парня для статуса. Иными словами…

Мари-сан сделала эффектную паузу и с жаром выдала определение:

— Мы предоставляем «арендованного парня», цель которого — работа на внешнюю аудиторию. Парень-аксессуар для демонстрации своего превосходства перед окружающими!

— И вы считаете, что этим стоит гордиться?!

На мой выпад Мари-сан лишь устало пожала плечами и томно вздохнула:

— Ох, Цуку-тян. У каждого человека в жизни рано или поздно наступает момент, когда ему критически необходимо продемонстрировать окружающим наличие идеального партнера.

— Б-боже, почему это звучит так убедительно…

Наставник многозначительно откашлялась и продолжила:

— Так что ничего пошлого в этом нет. Наша основная задача — предоставлять фотоматериалы для соцсетей.

— А, типа фотки со свиданий выкладывать?

— Точно. По сути, работа «актером массовки в роли парня». Никакого физического контакта, естественно. К тому же, мы жестко проверяем всех клиенток, а если нужно куда-то ехать, то за вами будет присматривать детектив из соседнего офиса. Кстати, вот расценки и время.

Мари-сан сунула мне в лицо экран смартфона с цифрами. …!

— Э-это… это просто невыразимо превосходно…

В моих глазах замигали знаки иены. Это действительно была «очень прибыльная подработка». Оплата была просто астрономической. К тому же, если нужно просто делать фотки, это займет совсем немного времени.

Заметив мои колебания, Мари-сан нанесла добивающий удар:

— Недавно один мальчик, который брал на себя львиную долю таких заказов, ушел из агентства. А спрос на эту услугу сейчас огромный, это одна из наших главных статей дохода. Мне срочно нужна замена. Поэтому я готова предложить тебе повышенную ставку и гибкий график.

— Понятно, вот откуда такие превосходные условия…

— Ага. И поскольку работа специфическая, всё делается под псевдонимом. Полная анонимность.

Для меня это было просто идеально. Я уже была готова согласиться, но оставалась одна нестыковка.

— А, но Мари-сан. Это же «арендованный парень»? Не «девушка».

— Естественно. Я не собираюсь сдавать свою очаровательную племянницу в аренду незнакомым мужикам.

Нет, ну сдавать её незнакомым женщинам — тоже так себе идея… Но я не об этом.

— Вы хотите, чтобы я играла роль мужчины?

Конечно, полностью отделив себя от образа «Утакаты Цукино», мне было бы проще работать, но…

— Да. Не переживай, Цуку-тян. У тебя очень правильные, красивые черты лица, которые при желании могут выглядеть весьма мужественно.

Не знаю, радоваться ли этому комплименту. Пока я сомневалась, Мари-сан продолжила давить аргументами:

— И к тому же, ты же отлично умеешь маскироваться!

— Э? Да не то чтобы отлично. Просто у меня внешность такая, что стоит немного изменить деталь, и меня уже не узнать. Как с теми же волосами — стоит их собрать, и лицо меняется до неузнаваемости.

Тот факт, что в бодогэ-кафе меня до сих пор не раскусили — лучшее тому подтверждение. И тут…

— Во-о-от! Это самое главное! А, секундочку!

Мари-сан вдруг взволнованно сорвалась с места, загромыхала вглубь офиса и через пару секунд вернулась с чем-то в руках.

— Вот, смотри! Я покупала это для прошлого сотрудника, но так и не пригодилось.

— М-м… Светлый парик?

Я автоматически взяла его в руки. Мари-сан взглядом приказала мне надеть его, и я, вздохнув, подошла к ростовому зеркалу у стены и начала натягивать парик.

Пока я возилась, Мари-сан трещала без умолку:

— Прошлый парень просто взял и сам перекрасился, мол, парики носить в лом. Ему понравилось, так что я не возражала, а парик лежал без дела. Вот и пригодился.

— Ха-а… Прошлый парень-блондин…

…Стоп, а ведь в прошлый раз Мари-сан встречалась у кафе с каким-то блондином. Если тот парень и есть «предыдущий сотрудник», то получается… я заберу его должность и его псевдоним? Если мне не изменяет память, в переписке значилось…

— О, а неплохо смотрится.

Пока я обдумывала эту мысль, процесс надевания парика завершился.

Я посмотрела в зеркало. На меня смотрел невероятно красивый юноша с золотыми волосами.

Трансформация была настолько радикальной, что я сама невольно залюбовалась.

— Вау… просто невероятно. Это что, я…?

— А, давай-ка тут использовать «я» в мужском роде — «орэ». Так будет правдоподобнее.

Действительно. Я откашлялась, понизила голос на октаву и попробовала снова:

— …Это что, орэ[14]?

— Отлично!

Мари-сан захлопала в ладоши. Это казалось каким-то перебором, но, честно говоря, я была в восторге. Я и раньше знала, что моя внешность сильно зависит от прически, но в этом парике мое сознание моментально переключилось на новую личность. По спине даже пробежали странные, будоражащие мурашки.

Мари-сан восхищенно разглядывала меня:

— Как я и думала. Цуку-тян, тебе безумно идет мужской образ. Ты готова к работе прямо сейчас! Да!

С этими словами Мари-сан со всей силы хлопнула меня по спине, даже не дождавшись моего окончательного согласия, и тем самым скрепила наш договор.

— Что ж, рассчитываю на тебя. Ты теперь — лицо нашего агентства, элитный арендованный парень…

И президент агентства по подбору персонала…

…Глядя на меня — девушку, внезапно обернувшуюся идеальным светловолосым юношей с пронзительным взглядом…

…даровала мне то самое имя, которое я уже однажды видела в её телефоне.

— …Уса Ицуки-кун.

---

Примечания:

[1] Дзёрю Мэйдзин (女流名人) — один из высших титулов в профессиональных женских соревнованиях по сёги; буквально «женский мастер».

[2] Двойная пешка (二歩, нифу) — грубейшее нарушение правил в сёги: запрещено ставить две пешки на одну вертикаль. В официальной партии карается немедленным поражением.

[3] Превосходно (重畳, тё:дзё:) — коронное словечко Цукино. Устаревшее книжное выражение со значением «весьма отрадно», «исключительно», «превосходно». Подчёркивает её академичность и оторванность от современного молодежного сленга.

[4] Лига Поощрения (奨励会) — официальная организация по подготовке профессиональных игроков в сёги. Отличается жесточайшей конкуренцией и строгими возрастными ограничениями.

[5] Игра (遊び, асоби) — ключевое понятие главы. В японском охватывает широкий спектр смыслов: развлечение, досуг, лёгкость, непредсказуемость, незапланированность. Также технический термин в механике: «люфт», «зазор» — пространство для манёвра. Именно это значение обыгрывается в совете Мари-сан.

[6] Rhymester — культовая японская хип-хоп группа. Утамару (Utamaru) — псевдоним одного из её ведущих участников. Бандзё принимает имя Цукино за отсылку к рэп-исполнителю.

[7] Добуцу сёги (どうぶつしょうぎ, «звериные сёги») — упрощённая версия игры для детей: фигуры с изображениями животных на маленькой доске 3×4. Создана профессиональным игроком специально для знакомства малышей с сёги.

[8] Роскошь (Splendor) — популярная настольная игра, в России издаётся под названием «Роскошь». Игроки собирают драгоценные камни, чтобы покупать карты развития. Механики «бронирования карт» и «подрезания» (cut) — реальные базовые тактики этой игры.

[9] PayPay — популярный в Японии сервис мобильных платежей через QR-коды. Звук успешной оплаты в приложении — характерное мелодичное «Пэй-Пэй!».

[10] Сётэн (笑点) — долгоиграющая японская юмористическая телепрограмма. Ассоциация с именем «Утамару» у Таканаси-сан вызвана, вероятно, созвучием с именами участников или комичностью ситуации.

[11] Чи-гю (チー牛, «сырный гик») — японский интернет-сленг. Происходит от «сырный гюдон» (チーズ牛丼) — блюда из сети быстрого питания Sukiya. Используется как стереотипное обозначение невзрачного, замкнутого молодого человека в очках, типичного отаку. В сцене Таканаси-сан немедленно проверяет Бандзё-сана вопросом о любимом блюде — и он, подтверждая стереотип, называет именно сырный гюдон.

[12] Кадровое агентство Role Worker (ロールワーカー) — название содержит каламбур: role (роль) + worker (работник) = «работник роли», что точно отражает суть бизнеса Мари-сан.

[13] Скандальный журнал — отсылка к реально существующему изданию «Бунгэй Сюндзю» (文藝春秋), известному в том числе журналистскими расследованиями. В оригинале название намеренно записано с частичной заменой иероглифа кружком: 文○春秋.

[14] Орэ (俺) — грубоватое мужское местоимение первого лица («я») в японском языке.