Дилемма сокрытия личности (День 93) — Курумаза
Глава 4Дилемма сокрытия личности (День 93) — Курумаза
Сквозь щели приоткрытой москитной сетки в кафе проникал оглушительный стрекот цикад и ветерок, приносящий с собой крохи спасительной прохлады.
С момента открытия бодогэ-кафе «Курумаза» прошло около трех месяцев. Выдался вечер одного из тех редких летних дней, когда из-за циклона жара ненадолго отступала.
Я, Токива Котаро, сидел и самозабвенно наслаждался естественным бризом, шевелящим мою челку. В последнее время старенький потолочный кондиционер в нашем кафе работал на износ, так что пустить внутрь немного свежего природного ветра было не такой уж плох...
— Жарища! Эй, Бандзё, закрой окна, я кондей врубаю.
Появившаяся в дверях бесцеремонная гяру разрушила всю атмосферу за долю секунды.
Гяру, известная как Таканаси Мифуру, привычным движением пощелкала тумблерами на панели управления и, причитая «жарко-жарко», выудила из-за стойки веер. С ним она подошла ко мне — я как раз раскладывал новую настолку за одним из столиков в зале.
Она с размаху плюхнулась на соседний стул и — о боги — принялась активно обмахивать подолом юбки свои соблазнительные бедра, балансируя на той идеальной грани, за которой уже было бы видно нижнее белье. ...Так, что это вообще такое? Превьюха к порноролику, что ли? От зрелища, способного безжалостно снести крышу любому парню-подростку, у меня аж в глазах потемнело. Прощай, летняя поэзия. Здравствуй, животная похоть.
Чтобы хоть как-то разогнать кровь, я поспешно вскочил и отправился закрывать окна ради эффективной работы кондиционера. Сама виновница переполоха даже не подумала мне помочь и продолжала хлопать юбкой.
— Бандзё, вот ты вечно душнишь, мол: «Для картона влажность вредна», а когда клиентов нет, экономишь на кондее.
— Естественно экономил, я же тут один сидел и вагоны не разгружал. Понятно, что кое-кому, изволившему явиться на работу с барским опозданием, сейчас жарко.
— Раз понимаешь, мог бы и охладить помещение заранее. Никакого сервиса.
— Ты прям как зажравшийся топ-менеджер.
Обмениваясь подобными любезностями, я закрыл окна и вернулся на свое место. ...А именно — прямо напротив школьницы-гяру с дефицитом ткани на теле.
— Фа-а, кайф, я снова живу...
Подставив лицо под ледяные струи из-под потолка, школьница беззастенчиво демонстрировала мне вспотевшую шею, выгнутую грудь и белые бедра.
Это была ситуация, идеально подходящая под словарное определение фразы «не знать, куда деть глаза».
И, разумеется, именно в такие моменты зоркость Таканаси Мифуру возрастала до предела. Словно дразня меня, она приподняла подол юбки и одарила лукавой улыбкой.
— Ой, а че это? Бандзё, тебе больше нравилось, когда мне было жарко?
Да, черт возьми, мне это дико нравилось! Честно говоря, изначально я не преследовал никаких коварных целей, но, если подумать, лицезреть объект своего обожания в таком соблазнительном виде — сплошное блаженство. Отныне я планирую стать ярым сторонником экономии электроэнергии. Исключительно из соображений экологичности и целей устойчивого развития, разумеется. ...Однако.
— ...
Разумеется, я ничем не выдал своих мыслей, поправил очки на переносице и, тяжело-тяжело вздохнув, ответил ей максимально холодным тоном:
— Концепция «выгоды» интересует меня исключительно в тех случаях, когда она приносит мне «победные очки».
— Фу, опять ты со своими «победными очками».
Таканаси-сан скривилась от отвращения. К слову, «победные очки» (Victory Points) — это, как понятно из названия, очки, необходимые для победы, базовое понятие в настольных играх. По сути, это аналог очков в спорте. Но поскольку в настолках игроки параллельно оперируют деньгами, маной и прочими ресурсами, которые не всегда напрямую ведут к победе, термин «победные очки» используется для четкого разграничения.
— Рил, кроме тебя тут так никто не говорит.
Она раздраженно фыркнула. Дело в том, что у Таканаси-сан была легкая аллергия на специфический бодогэ-жаргон. И это, судя по всему, отбило у нее всякое желание меня дразнить. Попытки соблазнения прекратились, и я с облегчением выдохнул.
Вернувшись к изучению правил новой игры, я решил немного поучать её:
— И вообще, Таканаси-сан. Вам бы стоило прекратить подобные выходки, даже в шутку.
— Это какие еще выходки?
Она невинно склонила голову набок. Ох, именно эти её жесты — неосознанные, без намека на соблазнение — били в самое сердце и были настолько умопомрачительно милыми, что я искренне просил её прекратить. Хотя в глубине души, конечно же, хотел, чтобы это продолжалось вечно. Сам не знаю, что со мной. Ясно одно: ОНА. ПРОСТО. БЕЗУМНО. МИЛАЯ.
Но, не выдавая этой криповой внутренней бури, я сохранил невозмутимый вид и продолжил:
— Ну, знаете... сверкать телом перед другим парнем, когда у вас есть молодой человек. Это как-то неправильно, не находите?
— Перед парнем? Э-э, но тут же только ты, Бандзё.
— И за кого же вы меня держите?
Кажется, она всерьез считает меня кем-то вроде домашнего хомячка.
Таканаси-сан со смехом ответила:
— Блин, Бандзё, ты вечно загоняешься. Я же это делаю, потому что сама так хочу.
— Даже если вам самой всё равно, вашему парню это вряд ли бы понравилось.
— Моему парню? А-а, ну-у...
Таканаси-сан вдруг замялась. На её лице появилось редкое для нее выражение задумчивости. Но я уже видел это выражение раньше. Потому что...
«...Это в точности то лицо, которое она делает, когда играет в настолки на блеф».
А если точнее — это лицо Таканаси Мифуру, которая собирается соврать.
...Каждый раз, когда речь заходит о её парне, Таканаси-сан почему-то становится неразговорчивой.
Поначалу я списывал это на девичье смущение или думал, что у них там какие-то проблемы в отношениях, поэтому старался не лезть.
Но при этом она не упускала случая ввернуть ремарку в духе «А вот у меня парень есть!». Я думал, может, она хочет выговориться или похвастаться, и из вежливости поддерживал тему, но стоило мне это сделать — она тут же замыкалась.
Хвастается парнем на каждом шагу, но подробностей не выдает. То наступает, то отступает. И так продолжается уже несколько месяцев.
«...Если рассуждать логически... честно говоря, это выглядит максимально подозрительно».
К такому выводу я пришел. То есть, что именно подозрительно... Моя надежда, смешанная с желанием верить в лучшее, нашептывала мне, что, возможно, никакого парня не существует в принципе. Спрашивать её об этом в лоб было бы слишком нагло. Но мне до безумия хотелось знать правду.
— А-а... кстати.
Передвигая фишки на поле, я решил под видом полушутки чуть глубже копнуть её личную жизнь.
— А что за человек этот ваш парень, Таканаси-сан?
— Э? Ч-что значит... что за человек?
Её взгляд явно забегал. Точно врет. Слишком подозрительно. Обычная Таканаси-сан отреагировала бы куда легче, в духе: «Че-е? Бандзё, ты че, ревнуешь? Фу, кринж-ж!».
А сейчас на её лице явно читалось: «Хоть бы эта тема поскорее закрылась». Это то самое чувство обреченности, которое появляется, когда в «Мафии»[1] тебя начинают коллективно топить на дневном голосовании.
Но я не собирался загонять её в угол. Продолжая копошиться с настолкой, я задал вопрос тоном обычного «разговора ни о чем»:
— Ну, как его зовут? Сколько ему лет? Что-нибудь такое.
— Икэмэн[2].
— Самый размытый слив информации в истории человечества.
— А еще... ну... как сказать. ...Это личная информация.
— Уровень информационной безопасности нашей гяру внезапно пробил потолок.
Ага, как же. Личность, о которой неизвестно ничего, кроме того, что он «икэмэн». В наше время даже о Боссе Черной Организации[3] можно найти больше инфы.
Я взглянул на Таканаси-сан. Она недовольно надула губки и отвела взгляд, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
Я, конечно, не садист, чтобы издеваться над коллегой. Не садист, но...
«Для человека, который по уши в вас влюблен, эта информация — вопрос жизни и смерти!»
Разумеется, мне хотелось вытрясти из неё всю правду до последней капли. Но и расстраивать Таканаси-сан я тоже не хотел. В результате этой внутренней борьбы...
— ...
Между нами повисло неловкое молчание. Никто не знал, как продолжить разговор. В итоге мы оба, не сговариваясь, уткнулись в свои смартфоны. Просто ад.
В отличие от Таканаси-сан, которая постоянно скроллит ленту и строчит кому-то в соцсетях, у меня в телефоне по дефолту ноль уведомлений.
От нечего делать я начал листать персонализированную ленту новостей. Видимо, я зря на днях поддался уговорам кузена и пересмотрел кучу роликов из серии «Неразгаданные мировые тайны», потому что теперь мне подкидывало исключительно мрачные новости. От этого хотелось выть.
Раздраженно смахивая ленту, я вдруг наткнулся на статью, которая хоть как-то пересекалась с моими интересами.
<Интервью с Женским Мастером Утакатой Цукино: «Самое важное — это "игра"»>
Это была статья о профессиональной сёгистке. Каким бы заядлым гиком настолок я ни был, го, сёги и классические шахматы находились вне сферы моих компетенций. Но имя «Утаката Цукино» я действительно пару раз гуглил.
А всё потому, что несколько клиентов упоминали слух, будто она живет где-то здесь... в районе Огикубо.
Но и гуглил я её тогда чисто за компанию с клиентами, чтобы поддержать разговор. Сам я к Утакате Цукино особого интереса не питал.
Но...
— ...
...Почему же сейчас, увидев её лицо в ленте новостей, мой палец замер, а взгляд прикипел к экрану?
...?
Не отдавая себе отчета, я кликнул по статье и начал жадно разглядывать прикрепленное к ней крупное фото. ...Нет, я и раньше слышал эти банальные мужские пересуды о том, что она «красотка», и сам считал её «симпатичной».
Но на этом всё. Для меня это была просто еще одна новость из потока, и я, в отличие от тех клиентов, не строил воздушных замков из серии: «Раз она живет рядом, может, у меня есть ванчан с ней пересечься». И дело не в том, что я корчу из себя святошу. Просто к тому моменту в моей жизни уже прочно обосновался мой главный краш — «Таканаси Мифуру».
Так почему же именно сейчас эта статья так приковала мое внимание? Я сам не мог найти ответ.
Словно ища подсказку, я начал вчитываться в текст интервью. ...Надо признать, её рассуждения вызывали глубокую симпатию. Особенно фрагмент про «важность игры» — тут я был с ней полностью солидарен. Как человек она определенно вызывала интерес. Но...
«...»
...Очнулся я в тот момент, когда понял, что прокрутил статью обратно вверх, открыл её фотографию на весь экран и приблизил лицо.
«...?»
Что со мной не так? Неужели я оказался куда более подвержен лукизму, чем сам о себе думал? Да, она милая девочка, но то, с каким маниакальным упорством я её разглядывал, пугало меня самого.
«Может, она просто попала в мой идеальный типаж на каком-то подсознательном уровне? ...Да нет...»
Я бросил короткий взгляд на «гяру, в которую влюблен по-настоящему прямо сейчас», мысленно вздохнул от её ослепительной красоты, и снова уставился на фото её полной противоположности — скромной и элегантной сёгистки.
«...Вряд ли дело в этом...»
Я, конечно, тот еще эксперт по собственным фетишам, но тут логика пасовала. В Таканаси-сан я влюбился не из-за внешности с первого взгляда, а благодаря нашему ежедневному общению. Так что я не какой-то «прирожденный фанат гяру».
Но и сказать, что мой типаж — это «Ямато Надэсико»[4], я тоже не мог. Лучшее тому доказательство — когда я смотрел статьи об «Утакате Цукино» раньше, у меня не возникало такой реакции.
Значит...
«Произошло ли что-то между тем днем и сегодняшним? Что-то связанное с Утакатой Цукино...»
...Как я ни ломал голову, на ум ничего не приходило. С фанатами Утакаты Цукино я не общался. Да и из постоянников у нас в последнее время только Утамару-сан заходит. ... ...?
«А? Странно... Кого-то мне эта Утаката Цукино до боли напоминает...?»
В голове на секунду мелькнула искра озарения, объясняющая мой внезапный интерес к этому лицу. Но...
— Эй-эй, Бандзё, че ты там так увлеченно разглядываешь?
— Ва!
Не успел я опомниться, как Таканаси-сан перегнулась через стол и заглянула в мой экран.
Я в панике заблокировал телефон и вскочил со стула, разрывая дистанцию.
— Н-ничего такого!
— Да ладно, по твоему лицу же видно, что там было что-то эдакое!
Таканаси-сан, почуяв горячую тему, потирала ручки и надвигалась на меня.
— Небось, фотку своей любимки палил?
— Н-н-ничего подобного!
Я начал заикаться от того, что моя настоящая любимка выдвинула мне такое странное обвинение.
Моя паника лишь убедила Таканаси-сан в её правоте. В её глазах зажегся опасный огонек. ...Дело дрянь.
Это было лицо человека, готового применить грубую силу. Выражение абсолютной решимости отнять у меня телефон, даже если для этого придется устроить со мной борцовский поединок в партере. Однажды во время игры в бодогэ она уже провернула нечто подобное, и для меня это закончилось катастрофой. ...Ну, в смысле, для моего морального состояния. И физиологии.
— П-подож...
— Не бойся, Бандзё. Я буду нежной.
Сжимающий телефон гик со слезами на глазах и тяжело дышащая гяру. Картина, балансирующая на грани уголовного кодекса. ...Это плохо. По всем фронтам плохо!
Я уже мысленно приготовился к худшему, как вдруг...
— П-прошу прощения...
Под тихий звон дверного колокольчика в кафе робко зашел посетитель.
В ту же секунду мы отпрыгнули друг от друга, как ошпаренные, и рефлекторно переключились в рабочий режим.
— ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!
— Ва!
От избытка рвения мы крикнули одновременно, да так громко, что гостья аж подскочила. Мы переглянулись, мысленно ругая себя за непрофессионализм, и поспешили к ней. Оказалось, что это...
— О, приветики, Ута-тян!
— Здравствуйте, Таканаси-сан. И Бандзё-сан.
Наша постоянная клиентка вежливо — нет, даже чересчур церемонно — отвесила нам глубокий поклон. Я тоже поклонился в ответ и встретил её радостной улыбкой:
— Добро пожаловать, Утамару-сан. Спасибо, что снова заглянули к нам.
— Ч-что вы. Это я должна извиняться за то, что прихожу каждый день... Мне так неловко.
Утамару-сан почему-то начала съеживаться от смущения. Для кафе и для нас она была идеальным клиентом, настоящим подарком небес, и за что она извинялась — уму непостижимо. Впрочем, если честно, мне безумно нравилась эта её черта.
По идее, работник не должен судить клиентов по принципу «нравится / не нравится», но как гик настольных игр я искренне уважал её подход к играм и её талант. Играть с ней было так же весело, как и с Таканаси-сан, только совсем по-другому.
Я правда всегда с нетерпением ждал её при... ... ...?
— Эм, Бандзё-сан? У меня что-то на лице?
— Э? А, нет...
Сам того не замечая, я уставился на лицо Утамару-сан в упор. Точно так же, как минуту назад пялился в статью в интернете.
Да что со мной сегодня?! Весеннее обострение, что ли? Пока я стоял в растерянности, не зная, куда деть глаза, Таканаси-сан решила подлить масла в огонь.
— Забей, Ута-тян. Это нашему Бандзё должно быть стыдно. Стоило тебе зайти, как он хвостом завилял.
— Э?
Утамару-сан залилась легким румянцем и посмотрела на меня. Ох, кажется, я только что заработал репутацию крипового баристы. Но поскольку в словах гяру была доля правды, я попытался отшутиться:
— Но ведь вы тоже рады приходу Утамару-сан, разве нет, Таканаси-сан?
— М? Ну, да!
Таканаси-сан широко улыбнулась. Утамару-сан ответила ей теплой, мягкой улыбкой.
Мы проводили её за столик и, как обычно, сели втроем.
Сегодня Утамару-сан сделала весьма необычный заказ:
— Эм, если возможно, я бы хотела сыграть во что-нибудь, где нужно использовать ложь и актерскую игру. Было бы превосходно.
— Э?
Для Утамару-сан, которая обычно предпочитала «интеллектуальные баталии с минимумом случайности», это было совершенно нетипично. Я на секунду опешил, но Таканаси-сан тут же радостно подхватила:
— О, супер! Обожаю такое! Давай в «Игру, где надо говорить Хаа!»[5].
— И что же это за игра?
— Короче, смотри...
Таканаси-сан принялась объяснять правила. Как обычно, с технической точки зрения её инструктаж хромал на обе ноги, но то, насколько это «весело», она передавала идеально. Я даже залюбовался тем, как она говорит. — Но тут...
— А вы что скажете, Бандзё-сан? Там действительно нужна «актерская игра», но...
Утамару-сан неожиданно обратилась ко мне. Я вздрогнул. Черт. Я так засмотрелся на Таканаси-сан, что вообще выпал из реальности.
— ...Хотелось бы услышать и вашу рекомендацию, Бандзё-сан.
Мне показалось, или обычно теплый голос Утамару-сан прозвучал чуть холоднее обычного? Дело пахнет керосином.
Я быстро взял себя в руки, секунду подумал и предложил:
— Тогда как насчет «Таймбомб» (Time Bomb)[6]?
— Таймбомб?
— Да. Это игра на скрытые роли, в духе «Мафии», но она отлично играется даже втроем, правила легкие, а процесс очень динамичный. Замечательная игра.
— О, звучит интригующе. И в чем суть?
— Если вкратце: «Мы все полицейские, давайте дружно обезвредим бомбу!». Но есть нюанс. Во время раздачи ролей кто-то тайно становится террористом, и его цель — сделать так, чтобы бомба взорвалась.
— То есть, предатель, скрывающийся в рядах полиции.
— Да, аналог мафии. В этой игре полиция называется «Тайм-Полис», а террористы — «Бомберы».
— Получается, тот, кому выпадает роль Бомбера, должен вести себя так, будто он вместе со всеми пытается обезвредить бомбу, но на деле вести команду к взрыву. Игра, требующая лжи и актерского мастерства, как я и просила.
— Именно. И самое классное в ней то, что даже если личность Бомбера раскрыта, игра на этом не заканчивается. Дело в том, что...
Не успел я договорить, как проницательная Утамару-сан подхватила мою мысль:
— Ах, это потому, что главная цель игры — «обезвредить бомбу», а не найти преступника. Значит, Бомбер, если его раскусят, может перестать прятаться и начать открыто саботировать процесс.
— Во-во, у них всегда остается ванчан!
Радостно вставила Таканаси-сан, которая сама регулярно прокалывалась на роли Бомбера и переходила к открытому террору.
Я продолжил объяснение:
— Разумеется, доверие остальных игроков сильно облегчает жизнь, поэтому главное искусство для Бомбера — это решить, как долго оставаться в тени. С другой стороны, Тайм-Полис тоже могут намеренно вести себя подозрительно, чтобы втереться в доверие к врагу.
— Как интересно... Звучит превосходно.
В глазах Утамару-сан зажегся огонек интеллектуального любопытства. Мы с Таканаси-сан кивнули друг другу, и я достал «Таймбомб» с полки.
Пока я распечатывал коробку, Таканаси-сан тяжело вздохнула:
— Обожаю эту игру, но я в ней просто дно.
— Ну да, у вас же, Таканаси-сан, все мысли на лице написаны. Да и болтаете вы без умолку.
— Вот именно. Чтобы не спалиться, лучше вообще помалкивать.
— О, так вы всё-таки понимаете.
Я усмехнулся, но в глубине души искренне ею восхищался. Она прекрасно понимала, как нужно выигрывать, но всё равно болтала без умолку, чтобы сделать игру веселой и живой. За это я ее очень уважал.
Но в то же время...
«А ведь она прекрасно понимает, что для сокрытия лжи лучше помалкивать...»
Мои мысли вновь вернулись не к настолкам, а к её «парню», о котором из неё слова не вытянешь. То, как она дозирует информацию...
Моя робкая надежда на взаимность вспыхнула с новой силой, и я невольно засмотрелся на профиль объекта своего обожания. Из транса меня вывел голос Утамару-сан:
— Кхм. Бандзё-сан? Мы будем начинать?
— Э? А, простите! Давайте перейдем к правилам!
— Да, будьте любезны.
Мы собрались с мыслями и погрузились в мир «Таймбомб».
＊
Спустя пятнадцать минут после начала первой партии. Игра достигла своего апогея.
— Фу-фу, спасибо, что поверили мне и признали во мне Тайм-Полис, Таканаси-сан. Это превосходно.
Утамару-сан, которая всю первую игру самоотверженно вела расследование в паре с Таканаси-сан, вдруг одарила свою напарницу зловещей улыбкой.
— Ута... тя? Эм, к чему это жуткое вступление? Т-только не говори мне, что ты...
— Увы, именно то, о чем вы подумали.
Утамару-сан, заручившись абсолютным доверием Таканаси-сан и заполучив кусачки, без колебаний перерезала провод, который гарантированно вел к «Взрыву».
Она с сияющей улыбкой перевернула карту «ВЗРЫВ» и заявила:
— Я — Бомбер.
— НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!
Получив взрыв бомбы на самом последнем ходу, Таканаси-сан в отчаянии схватилась за голову и перевернула свою карту роли... которая, естественно, оказалась картой Тайм-Полис.
Гяру из бодогэ-кафе, которую обвели вокруг пальца в первой же обучающей партии, потерпела сокрушительное фиаско.
Таканаси-сан с невыносимой досадой смотрела на Утамару-сан.
— У-у, ну как так, Ута-тян...! Ты же казалась такой честной и правильной девочкой...!
— Простите, Таканаси-сан. Но мне было очень весело работать с вами в команде. Фу-фу.
— У-у... Ута-тя-я-я-я-я-я-я-я-ян!
Опытная в настолках гяру-тусовщица попалась на удочку скромной, невинной с виду девушки и вопила от горя. Прямо как сценка из рекламного баннера какой-нибудь веб-манги. Умора.
Внезапно Таканаси-сан вспомнила обо мне. Она повернулась и посмотрела на меня щенячьими, полными слез глазами.
— Бандзё-о-о... Ута-тян — гениальная актриса, просто жесть!
— Согласен. Я тоже снимаю шляпу.
— Вот именно! А-а-а, блин, как же обидно! Развестись на блеф новичка!
— Бывает.
— Реально, какие же мы жалкие Тайм-Полис, Бандзё.
— ...Мы?
Я зацепился за одно-единственное слово. В глазах Таканаси-сан мелькнул ужас: «Э, неужели...».
А я... ухмыльнулся и перевернул свою карту роли.
— Я, вообще-то, тоже Бомбер.
— ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕ-Е-Е-Е-Е-ЕСЬ!
Жестокая правда столкнула Таканаси-сан на самое дно отчаяния. Её реакция была настолько идеальной, что ей бы позавидовал любой протагонист сёнена. Как же я её люблю.
Кстати, в базовых правилах на троих игроков есть вероятность, что в игре окажутся два Бомбера. Для Тайм-Полис это сущий ад. Любой опытный игрок держит такой расклад в голове, но Таканаси-сан удивилась этому факту так искренне, будто видела впервые. С ней невероятно весело играть.
Но за этим столом был еще один человек, играть с которым — сплошное удовольствие, хоть и по другим причинам.
Я тепло улыбнулся Утамару-сан:
— Отличная работа, Утамару-сан.
— Спасибо, Бандзё-сан. Благодарю вас за то, что вы намеренно вели себя подозрительно, перетягивая на себя внимание. Благодаря этому я смогла завоевать доверие Таканаси-сан.
— А я благодарен вам за то, что вы поняли мой замысел и пошли со мной на открытый конфликт.
— Взаимно. Это помогло нам полностью скрыть тот факт, что мы по одну сторону баррикад.
Мы с наслаждением обменивались комплиментами, обсуждая наши стратегии. О, это восхитительное послевкусие интеллектуальной победы.
Но Таканаси-сан, глядя на нас, окончательно сдулась.
— Я больше никому в этой жизни не поверю...
— Эй, ну зачем так убиваться? Можно подумать, твой парень ушел к лучшей подруге.
Её эмоции скакали так, будто это не партия в бодогэ, а конец света. Впрочем, это тоже часть её очарования, хотя сегодня она расстроилась как-то по-особенному.
Пока мы с Утамару-сан обменивались кривыми улыбками, Таканаси-сан, видимо, уязвленная нашей солидарностью, надула щеки:
— Бандзё, Ута-тян, вы че-то в последнее время слишком спелись. Нечестно так.
Её слова прозвучали почти как... ревность? Я бросил взгляд на Утамару-сан — она тоже слегка покраснела. ...На секунду мне даже показалось, что у меня наступил период популярности. Но верить в такую удобную иллюзию опасно. Прямо как верить союзнику в «Таймбомб», если вспомнить участь Таканаси-сан. Или как верить в справедливость — если вспомнить мое отчисление из школы.
Чтобы успокоиться, я сделал глубокий вдох и холодно ответил Таканаси-сан:
— Раз уж вы так говорите, почему бы вам не привести сюда союзника, которому вы сможете доверять на сто процентов?
— ? Моего стопроцентного союзника? Кого это? Духа бабули?
— Дух бабули — это, конечно, надежно. Но в бодогэ играть он физически не сможет.
— Тогда бабулин стенд[7]?
— Не надо превращать своих родственников в носителей сверхспособностей ради настолок. Я имел в виду...
Я немного замялся, но решил пойти ва-банк:
— ...Например, вашего парня.
Я произнес это неуверенно, но четко. Может, это было немного жестоко, но, честно говоря, я не вкладывал в эти слова особого смысла. Это была лишь затравка для нашей обычной с ней перепалки. Способ перевести ее досаду от проигрыша в шутку и двигаться дальше.
Но мой замысел потерпел крах. Еще до того, как Таканаси-сан успела огрызнуться... в разговор почему-то вклинилась Утамару-сан.
— Э, Таканаси-сан, у вас есть молодой человек?
Услышав такую нетипичную для нее реакцию, Таканаси-сан растерянно захлопала глазами.
— Н-ну, есть... А что такого?
— Нет, просто я была уверена, что...
Сказав это, Утамару-сан вдруг бросила на меня короткий взгляд, а затем снова посмотрела на Таканаси-сан. Я, конечно, не тупой ОЯШ из ромкома, да и Таканаси-сан тоже не дурочка, так что мы оба прекрасно поняли, ЧТО означал этот взгляд.
В глубине души я возликовал, но Таканаси-сан, разумеется, мгновенно всё отрицала:
— Эй-эй, Ута-тян, ты че гонишь! Я ж тебе бан в кафе выпишу!
— Э-э?!
Утамару-сан испуганно ахнула. Я тоже обреченно вздохнул:
— Приношу свои извинения, Утамару-сан, но, кажется, я переоценил ваш уровень интеллекта.
— Как грубо!
Утамару-сан возмущенно воскликнула. Но поскольку все понимали, что это шутка, развивать конфликт никто не стал. Утамару-сан виновато улыбнулась:
— И-извините. Значит, вот как... У Таканаси-сан, оказывается, есть пара...
— Да че ты так удивляешься, обидно вообще-то!
— А, нет, я ничего такого не имела в виду! Эм...
Утамару-сан смущенно промычала что-то и, пытаясь сменить тему, спросила:
— И-и какой он, ваш молодой человек?
— «Молодой человек», блин.
Таканаси-сан весело рассмеялась, выдержала мхатовскую паузу и выдала:
— Мега-икэмэн.
— Вот опять. Классическая вода вместо фактов.
Я тут же вцепился в её показания. Пока Таканаси-сан хмурилась, я объяснил ситуацию недоумевающей Утамару-сан:
— Понимаете, Утамару-сан, её истории о парне — это что-то вроде городских легенд.
— Городских легенд...? А, вы имеете в виду сказания о ёкаях? Нэкомата, Умибодзу, Макура-гаэси[8]?
— Вы в эпоху Эдо родились, что ли?
Ассоциации у Утамару-сан были такими же дремучими, как и всегда. Забавно.
Пока я смеялся, Таканаси-сан решила перевести стрелки:
— А сама-то че, Ута-тян? У тебя карепи-то есть?
— Нет. Если под словом «карепи» вы подразумеваете «человека, с которым я состою в романтических отношениях», то в моей жизни подобных индивидов пока не появлялось.
— П-понятно.
Таканаси-сан немного опешила от столь серьезного и развернутого ответа. Да уж, контраст между гяру и девушкой из прошлого века не перестает радовать. Это вечное столкновение культур. Про их будни можно было бы мангу рисовать в Manga Time Kirara.
В общем, я с удовольствием наблюдал за их перепалкой со стороны. Как вдруг...
Утамару-сан перевела взгляд на меня и без предупреждения пошла в атаку:
— А что насчет вас, Бандзё-сан? Есть ли у вас объект симпатии?
— Хёхэ?
От такого внезапного удара под дых я издал какой-то нечленораздельный писк. Не знаю почему, но перед глазами возникла шахматная доска в момент объявления мата. Наверное, это всё аура Утамару-сан. Мое сердце заколотилось как сумасшедшее.
Я неосознанно бросил короткий взгляд на Таканаси-сан. ...Да, это был худший ход из возможных.
Утамару-сан выдала короткое «А» (осознание), а Таканаси-сан...
— Опа-а? Опа-па-па-па-а?
Она уставилась на меня взглядом хищника, почуявшего кровь.
Я в панике попытался отвести глаза, но гяру подалась вперед, демонстрируя декольте, и пошла в наступление:
— Ой, да ла-а-адно, Бандзё-о. Так у тебя ко мне типа ЭТО самое?
Да, всё именно так. Гадом буду, ЭТО САМОЕ. ────Разве я мог так сказать?!
— К-к-к-какое еще ЭТО САМОЕ?
— Звучишь так же жалко, как чувак, который орет: «Я не девственник!».[9]
Таканаси-сан гаденько ухмылялась. Д-дело дрянь. Она вцепилась мертвой хваткой. И даже если для нее это просто шутка, я-то знаю, что долго уворачиваться не смогу.
Ведь я по-настоящему влюблен в Таканаси-сан. Если она продолжит давить, я рано или поздно выложу всё как на духу.
Но этого нельзя было допустить! Ради сохранения мирной атмосферы на подработке, и чтобы не смущать девушку, у которой уже есть парень. Это было строжайшее табу.
Я поправил очки, пытаясь унять дрожь, но выходило из рук вон плохо.
Катастрофа. Полная катастрофа. Кто бы мог подумать, что меня загонят в угол в такой безобидной ситуации.
В поисках спасения я умоляюще посмотрел на Утамару-сан. Она ведь умная и добрая девочка! Наверняка она оценит ситуацию, всё поймет и бросит мне спасательный кр...
— И что же это за чувства, Бандзё-сан?
...Она смотрела на меня ледяным, пронизывающим взглядом палача. Эй, что за дела? Утамару-сан, почему вы так жестоки? Какая вам выгода с того, чтобы вытаскивать на свет мои романтические секреты?
— ...
— Угх...
С одной стороны — садистская ухмылка гяру. С другой — холодный, оценивающий взгляд благовоспитанной девушки. Они зажали меня в тиски без единого слова.
Спрыгнуть с этого обрыва с помощью дешевых отмазок уже не выйдет.
Я отчаянно зашарил взглядом по залу, ища пути к отступлению. Но спасателей поблизости не было. Только горы коробок с настолками и лежащий на столе «Таймбомб»...
«...Таймбомб?»
Мой взгляд упал на карту Бомбера, которая досталась мне в прошлой партии, и шестеренки в голове закрутились.
В чем прелесть этой игры? В том, что даже если твою личность раскрыли, игра продолжается.
Потому что главная суть игры — фокус игры — не в поиске предателя.
Главное — взорвется бомба или нет.
...А разве это не применимо к моей текущей ситуации?
То, что «мне кто-то нравится», уже практически доказанный факт. Отрицать это бесполезно.
Но! Главный «фокус» сейчас не в этом.
Мой геймовер наступит только в том случае, если станет известно, что «мне нравится Таканаси-сан».
К счастью, пока что Таканаси-сан воспринимает это как повод для шуток, а у Утамару-сан есть лишь смутные подозрения, а не железная уверенность.
Иными словами, факт наличия у меня объекта симпатии почти подтвержден.
......Но вот КТО именно этот объект — здесь еще есть пространство для маневра!
Остается лишь один вопрос: кого именно выбрать на роль «козла отпущения»...
— А, кстати!
Пока я лихорадочно строил коварные планы, Таканаси-сан вспомнила кое-что важное и выпустила еще одну стрелу:
— Перед тем как Ута-тян пришла, Бандзё, ты же телефон от меня прятал!
— Э? А...
Точно. Тогда я действительно не дал ей посмотреть в экран. Потому что на экране была... ... ...Точно.
«Гениальный план» собрался в моей голове за долю секунды.
И я, вернув себе былую невозмутимость, перешел в контратаку:
— Фу-ух... Ладно, раз уж вы меня так подозреваете, скрывать больше нет смысла.
— О?
Я тяжело вздохнул. И... включил тот самый режим Бомбера, которого только что раскусили.
— Всё верно. У меня действительно есть человек, который мне нравится. Но это... не какая-то там девчонка, вечно опаздывающая на работу.
— Эй, ты на кого батон крошишь, Бандзё! Хамло! А ну извиняйся!
— А ты сама-то не догадываешься?
Мы с Таканаси-сан вернулись к нашей привычной манере общения.
Но второй игрок за столом — Утамару-сан, в которой внезапно проснулся инстинкт первоклассного игрока — оставалась абсолютно невозмутимой. Как штиль перед бурей. Она продолжала смотреть на меня с легким подозрением:
— ...В таком случае, Бандзё-сан, кто же объект вашей симпатии?
— Эм... ну...
Ее аура начала давить на меня. Она заговорила ровным, безэмоциональным тоном:
— Если мне не изменяет память, вы всегда отзывались о себе пренебрежительно, утверждая, что у вас мало друзей. Особенно после того, как вы бросили школу.
— Д-да.
— Кроме того, Таканаси-сан частенько подтрунивает над тем, что у вас нет знакомых девушек, и я ни разу не видела, чтобы вы могли привести достойный контраргумент.
— Же-е-е-е-е-есть! Ута-тян включила режим прокурора! Умора! ЛОЛ!
Гяру заливалась смехом, пока Утамару-сан втаптывала меня в грязь. Ах ты ж...!
Но Утамару-сан, без капли злого умысла, продолжала выносить приговор:
— Более того, сам факт того, что вы, Бандзё-сан, ставите свои хобби гораздо выше романтики и новых знакомств, красноречиво свидетельствует о вашем характере. Исходя из этого...
— И-исходя из этого?
— ...Можно сделать вывод, что в вашей жизни крайне мало людей, которые могли бы стать «потенциальным объектом романтического интереса».
— ...
— С учетом всего вышесказанного, я спрашиваю вас еще раз: вы уверены, что человек, который вам нравится — не Таканаси-сан?
Д-да что с ней такое? Она словно идеальный покерфейс. Иногда она выдает такую безжалостную жажду докопаться до истины, что становится страшно. Формально, как опытный игрок в бодогэ, я всё еще превосхожу ее по винрейту, но в плане базовых человеческих характеристик я проигрываю ей всухую.
И сейчас происходило именно это. Мой наспех слепленный план лжи начал трещать по швам.
Неужели моя жалкая попытка сбежать будет мгновенно разрушена этим ледяным, пронизывающим взглядом? От этого предчувствия я нервно сглотнул.
Но отступать было некуда. Запасного плана у меня нет. Оставалось лишь поставить всё на эту ложь... отчаянную, вымученную ложь.
— Ч-человек, которого я люблю по-настоящему...
— Да. Кто же этот человек, Бандзё-сан?
...Угх. Ну и взгляд. Не верится, что моя ложь прокатит против такой как она.
Не верится, но... цепляясь за последнюю соломинку...
Я разблокировал смартфон, вывел на экран интервью «того самого человека» и сунул его им прямо под нос.
А затем, глядя в глаза не Таканаси-сан, а Утамару-сан, я произнес эту жалкую ложь.
— Человек, которого я по-настоящему люблю — это профессиональная сёгистка Утаката Цукино!
В ту же секунду. Идеальный покерфейс Утамару-сан, который не дрогнул ни разу за все наши партии в настолки...
— ........................Хеа?!
...Разлетелся вдребезги. В её глазах плескалась такая паника, какой я никогда не видел. Она бессмысленно замахала руками, а затем... выдала:
— Я-я пойду домой.
«ЧЕГО, ТАК РЕЗКО?!» — мысленно заорали мы в один голос.
Она объявила о немедленном уходе. От этого мы, два сотрудника кафе, впали в ступор. Такое поведение могло означать лишь одно: мы допустили какой-то фатальный провал в обслуживании. Даже я, не говоря уже о закаленной в боях Таканаси-сан, конкретно запаниковал.
— С-с-стой, подожди, Ута-тян! То есть, Утамару-сан! Сорян-сорян, мы реально перегнули палку! Прости нас, пожалуйста!
Таканаси-сан включила редкий для неё режим искренних извинений. Но Утамару-сан лишь непонимающе склонила голову:
— ? Нет, Таканаси-сан, вы ни в чем не виноваты...
— П-правда? Тогда может...
— Да.
Утамару-сан очаровательно улыбнулась... и встала из-за стола.
— Я пойду домой.
«Всё-таки уходит...»
Мы понуро повесили головы. Глядя на нас, Утамару-сан попыталась как-то оправдаться:
— П-правда, дело не в том, что мне было неприятно или что-то в этом роде!
— Вы уверены? Если наши слова или поведение показались вам неприемлемыми, пожалуйста, скажите нам всё прямо, чтобы мы могли исправить это в будущем...
— Нет-нет, ничего подобного! А, хотя...
— Хотя?
Я нервно сглотнул. В сфере обслуживания всегда есть место жалобам, но к неадекватным придиркам сумасшедших клиентов у меня уже выработался иммунитет.
Но если жалобу подаст такая идеальная клиентка, как Утамару-сан — это совсем другое дело. Чем же я вызвал её недовольство? Мне было до жути страшно это услышать. Ведь в таком случае вина стопроцентно лежала бы на мне.
Пока я покрывался холодным потом от напряжения, Утамару-сан... почему-то вперила в меня пристальный взгляд, её щеки залил легкий румянец (наверное, от гнева), а затем она отвела глаза и бросила:
— ...Б-было бы превосходно, если бы вы говорили «такие вещи», когда мы с вами... наедине...
— Э?
Я на секунду завис. Но тут же вспомнил наш разговор секунду назад — про то, что «мне нравится Утаката Цукино» — и меня осенило. Таканаси-сан тоже догадалась и тут же принялась меня отчитывать:
— Ой, блин, точно, Бандзё! Раз тебе нравится эта Утаката Цукино, ты должен набраться смелости и сказать это ЕЙ В ЛИЦО! А не нам тут заливать!
— Чего? Э, нет, вы же сами прижали меня к стенке, вот мне и пришлось...
— А, так ты отмазываешься, Бандзё? Ты вообще эту Утакату Цукино реально любишь, а?
Черт, кажется, она снова начала меня подозревать. Н-нужно срочно всё отрицать!
— Как грубо! Я люблю Утакату Цукино-сан всем своим сердцем!
— Я пошла.
«ДА ПОЧЕМУ ТАК РЕЗКО-ТО?!»
Стоило мне во всё горло заявить о своей чистой (и абсолютно фальшивой) любви к Утакате Цукино, как Утамару-сан с невероятной, аномальной скоростью уровня SCP-объекта[10] рванула к выходу.
Мы физически не могли за ней угнаться. Я едва успевал следить за ней взглядом. И тем не менее, она аккуратно оставила наличные за игру на кассе, и...
— Спасибо за сегодняшнюю партию... то есть, за игру!
Она даже педантично отработала ритуал «спасибо за игру»[11], после чего так же на SCP-скорости покинула кафе.
...
Мы с Таканаси-сан стояли в полнейшем шоке от произошедшего.
Но... как только наши взгляды встретились, мы вздрогнули. Словно пытаясь скрыть неловкость, мы оба вернулись в режим «сотрудников».
Я принялся убирать «Таймбомб» в коробку. Таканаси-сан складывала оставленные Утамару-сан деньги в кассу. ...Мы работали молча.
И вот, когда я закрыл коробку с «Таймбомб» и собирался поставить её на полку, Таканаси-сан захлопнула кассовый аппарат и спросила:
— Слушай, Бандзё.
— Чего?
Я ответил, даже не оборачиваясь. Таканаси-сан продолжила таким же равнодушным, отстраненным тоном:
— ...То, что тебе нравится эта Утаката. Это правда?
— ...Ну, в общем, да...
— Понятно.
— Да.
...Обменявшись этими короткими фразами, не глядя друг другу в глаза, мы погрузились в тишину.
...
Если бы это была настольная игра, то я совершил абсолютно правильный мув: «не сдался до самого конца и сражался изо всех сил». В этом нет никаких сомнений. Я поступил правильно и как человек, и как геймер.
Но тогда почему...
— Ясно. Значит, у тебя был любимый человек, Бандзё.
— ...Ну...
— Ясно-ясно. ...Понятненько.
— ...
Почему меня не покидает ощущение... словно я совершил фатальную ошибку, сходив двумя пешками по одной вертикали?
---
Примечания:
[1] «Мафия» (人狼, дзинро) — в Японии широко известна под названием «Оборотень» (Werewolf). Классическая игра на скрытые роли, в которой «волки» тайно устраняют «мирных жителей», пытаясь остаться неразоблачёнными. Котаро описывает выражение лица Таканаси-сан именно через образ из этой игры.
[2] Икэмэн — японский сленговый термин, обозначающий красивого, стильного и крутого молодого человека.
[3] «Чёрная организация» (黒の組織) — главная злодейская группировка из культовой манги и аниме «Детектив Конан». Личность её босса долгое время оставалась абсолютной загадкой даже для читателей.
[4] Ямато Надэсико — традиционный японский эстетический идеал женщины: скромной, изящной, верной и преданной.
[5] «Игра, где надо говорить Хаа!» (はぁって言うゲーム) — популярная японская вечериночная карточная игра. Игроки произносят одну и ту же фразу или звук, передавая заданную эмоцию (удивление, злость, восторг и т.д.), а остальные угадывают, какую именно. Требует актёрских способностей.
[6] «Таймбомб» (タイムボム, Time Bomb) — настольная игра на скрытые роли для 2–8 игроков. Карты изображают провода: большинство безопасны, но один ведёт к взрыву. Каждый раунд игроки передают карты соседям: «Тайм-Полис» стараются найти и «обезвредить» бомбу, а «Бомберы» незаметно её активируют. Ключевая особенность: раскрытый Бомбер не выбывает — игра продолжается.
[7] Стенд — отсылка к аниме и манге «JoJo's Bizarre Adventure», где стенд — это визуализированная сверхъестественная способность человека.
[8] Нэкомата, Умибодзу, Макура-гаэси — ёкаи (сверхъестественные существа) из японского фольклора.
[9] «Я не девственник!» — отсылка к популярному японскому интернет-мему «童貞ちゃうわ» (дотэй тяу ва). В молодёжном юморе слово «девственник» означает не только физический статус, но и фигурально — «человека, абсолютно несведущего в романтике и впадающего в панику при общении с девушками».
[10] SCP Foundation (SCP-Фонд) — отсылка к популярному международному интернет-проекту об аномальных объектах, которые необходимо «Содержать, Охранять, Защищать». Некоторые объекты описываются как перемещающиеся с невозможной скоростью — так что зафиксировать их взглядом невозможно.
[11] «Спасибо за игру» — в оригинале «Тай-ари» (対あり), сокращение от «спасибо за матч / партию» (Тайсэн аригато годзаимасу). Популярный геймерский сленг, который Утамару использует по привычке из мира сёги.