Поздней ночью все уже спали, и только дух Кощея прибывая в глубине сознания, пытался осмыслить происходящее. Тьма вокруг была бесформенной, и, словно ночное небо, наполнялась мириадами звезд. Каждая звезда ложилась под руку послушно: ясные, четкие знания выкованные за долгие годы хранились в бесчисленной библиотеке сознания.
Он нырял все глубже, изредка замечая более яркие фрагменты, что были не его, но чьим хозяином он теперь был. Лица женщины и девочки, имена которых он не смог найти. Чужая память была неполноценна, и некоторые детали были потеряны навсегда. Это явление не должно было его волновать, однако к его удивлению… волнение и некая печаль все же присутствовали.
Погрузившись на самое дно, он ожидал увидеть два разума: один — мальчика, чье тело он присвоил, и второй — более массивный: свой собственный.
То, что он видел, было совершенно иным: два равных сознания были сплетены воедино, составляя одно целое. Не было ни границ, ни разделения, ни следов борьбы за первенство. Лишь единая структура, в котором существовало одно, но мощное сознание.
Дух замер, наблюдая за этим. Впервые за столетия он ощущал… удивление.
В прошлом Кощей использовал воскрешение иначе — опираясь на основу, спрятанную в Игле. Но теперь игла была уничтожена, и пришлось импровизировать.
Он ожидал подавить потухший разум, превратив его в ничто.
Но мальчик не исчез.
Он сопротивлялся, пытаясь остаться.
Итогом этого столкновения стало рождение нового сознания. Ни Кощей, ни мальчик — теперь существовало новое Я, рожденное из их слияния. Оно ощущало память, опыт и знания двоих, но это уже не было разделением; теперь все было единым, гармоничным целым.
Каждая мысль, каждое воспоминание переплелись, создавая новую совокупность, непривычную, но удивительно сбалансированную. Старые *я* растворились, уступив существу, одновременно древнему и юному, чужому и своему.
И как не странно, но новым сознанием двигала цель, знакомая Кощею: сбор знаний и мудрости, а от мальчика лишь небольшая привязанность.
Это было осознание… рождение нового *Я*
***
Мудрость нового разума работала быстро, вспоминая недостижимую мечту.
Он уже начал формировать новое, понимая, что теперь появилась возможность того, что раньше казалось таким далеким. Вновь открылась перспектива, которую Кощей когда-то лишь мечтал достичь — ассимиляция чужого разума.
Вслед за одной достигнутой целью возникла возможность стремиться к другой. Достигнув ее, он мог интегрировать чужие знания без привычных пыток, не тратя недели, а порой и месяцы в пустую.
Прибывая в экстазе от открытия, Итан медленно открыл глаза, отвечая на действия сестры, тихо будившей его ранним утром. Девочка поднесла палец к губам, словно прося не шуметь, и показала за спину. Бросив взгляд на мать, он заметил: ее лицо впервые за долгое время, хоть и слегка, но прояснилось.
Итан встал, и с необычной для себя активностью потянулся. Прокручивая в голове обычный распорядок дня, он собравшись вышел на улицу. Сестра кивнула ему, а сама поспешила к матери — ее маленькие руки уже привыкли к рутинной утреней заботе о матери.
Снаружи было прохладно. Воздух еще не успел прогреться, но этот холод приятно обволакивал кожу — помогая делать мысли яснее.
Он взял ведра и отправился к реке. Раньше он старался носить одно, но полное ведро, а теперь же понимал — два не полных будет легче нести, за счет распределения веса. Натаскав воды, он развел костер и подготовил таз для стирки. Его же сестра в это время омывала мать вчерашней водой, и меняла ее белье.
Залитая водой древесная зола служила неплохим чистящим раствором и Итан приступил к стирке. Он пытался тщательно отмыть каждое пятно, каждую соринку грязи на постельном белье, что только что вынесла сестра. Щелок вызывал раздражение на руках, однако мальчик просто игнорировал это.
Закончив со стиркой, он вместе с сестрой понесли таз к реке. Полоскание проходило гладко, но вот Итан начал чувствовать неладное. По неизвестной причине боль в груди постепенно нарастала, однако когда они закончили, и отжав одежду возвращались к дому, то она снова начала отходить. Это подозрительное явление заинтересовало мальчишку.
Вернувшись во двор, они оба развешивали белье, когда Итан неожиданно произнес:
— Слушай, думаю я сегодня еще раз схожу осмотреть дома, ты не против? Траву я уже собрал, так что сегодня в лес ходить не надо.
— Хорошо — согласилась сестра, с одним лишь уточнением — Но ты знаешь, если что случится кричи.
Белье было развешано, и посидев немного для отдыха, он накинул мешок на спину. И направился в сторону реки, незаметно обходя дома, стараясь при этом не вызвать беспокойство у сестры подозрительными действиями. Он и сестра уже много раз обыскивали дома в поисках полезного или съестное, и забрали уже все что могли. Или они так думали.
Обыск одного из домов что стоял у реки принес результаты. При первичном осмотре ничего необычного не было, однако снаружи… из под стены росли небольшие ростки картошки. Дети упустили этот момент. Вернувшись внутрь, Он прикинул примерное расположение. Движение — и доска поддалась. Видимо, запасливый житель спрятал еды для своей семьи.
«Трупам это уже не нужно» — Словно издеваясь произнес он, доставая из под пола мешок проросшей картошки и банку сухофруктов.
Картошка оказалась хорошей, не зеленой и без неприятного запаха. Сухофрукты же нужно будет отдать на проверку сестре, так как он никогда таких не видел. Временно сделав перерыв, он вернулся к дому, сообщив сестре о находке.
— Сначала кролик, теперь это??? — Сестра была ошарашена удачей брата, хоть и кролик на деле ей не являлся.
— Картошка проросла под домом, из-за чего я ее и… — не успел он ей ответить, как резко утонул в ее объятиях.
— Кхх… сломаешь… — прокряхтел Итан, сдавленный руками сестры.
Передав находку, он снова отправился к реке. Спустя длительное время, он чувствовал неладное намного сильнее чем раньше. И все же из всего этого, одна деталь его волновала особенно резко:
«Почему на &?*!!n болезнь не воздействует так, как на нас с матерью?. Стоп. Что это было?.. Я хотел произнести имя сестры, но вышло… это?»
Еще пару раз попытавшись назвать ее по имени, из горла вырывались только бессмысленные звуки. Судя по всему именно так воздействовала неполная целостность памяти.
«Прискорбно». — Подумал он — «Если и есть что-то в мире ненавистное мне… так это потеря моего»
Последнее слово особенно сильно отозвалось в голове, но он старательно это проигнорировал.
«И все же… что то с этой болезнью не то».
Ночью мальчик старался осмотреть траву, словно пытаясь узнать ее секреты, но знания о новом мире были весьма скудны, а до всей этой истории с болезнью его и вовсе не волновали такие глупости. Роясь в домах даже была найдена пара книг, но без умения читать, они были бесполезны.
Ходя кругами, он наконец выделил одну область, в которой его состояние значительно ухудшалось, настолько что сложно было даже ходить. Временно было решено отложить это. С обещанием исследовать аномалию, он вернулся к дому. Время уже шло к полудню, а из дома послышался аромат еды.
В животе послышалось урчание. Вкусное и хорошее питание второй день подряд? Словно это был сон, от которого и не хотелось просыпаться. Внутри сестра уже разливала такую простую, но такую желанную похлебку из картошки по мискам. Как всегда, первой она кормила мать, и уже после этого принималась за еду сама.
Обедая, Итан в голове про себя думал, рассказать сестре о находке, или же лучше все проверить самому. Закончив с похлебкой, он все же решил поделиться.
— Ты уверен? — тихо и неуверенно проговорила сестра. — Разве может у болезни быть источник?
— Я не знаю… — сквозь зубы соврал он. — Поэтому и решил спросить совета у тебя, ты старше.
На миг, Итан даже забыл, что его сильная старшая сестра, всего на два с половиной года старше. Для него она всегда была великой горой, что твердо стояла перед ним, защищая сначала его, а теперь и мать тоже.
— И все же, стоит ли нам что-то сделать? — проговорил он, ожидая ответа от задумчивой фигуры сестры.
Она же задумавшись села на пол, и запрокинув, положила голову на скамью. То и дело вздыхала, словно собираясь что то сказать, но замолкала и снова вздыхала.
— Определенно стоит что-то сделать, но что? — ответила она спустя время, бросив взгляд на брата. — Хоть на меня эта дрянь действует и хуже чем на вас с мамой, но если я подойду близко, и рухну… ты же не сможешь меня вытащить.
— Веля! — слегка грозно вскрикнул мальчик, удивленный ругательству сестры, но еще более удивленный внезапному имени сошедшему с уст.
— Ну чтоо? — жалобно проскрипела она — Мама спит, и точно не отругает... Знаешь… давай просто сходим позже и посмотрим, а сейчас стоит отдохнуть.
И будто довольная произнесенным ругательством, она закрыла глаза, притворившись спящей. Не зная что сказать на такое детское поведение, Итан лишь немного рассмеялся, и упираясь в стол закемарил.