Ночь уже опустилась на улицу, но сестра все еще продолжала есть таким темпом, словно оттягивает неизбежное. После Итан помог ей убрать посуду и приступил к мытью. Когда он закончил, в доме воцарилась тихая, непривычная тишина — слышалось лишь тихое потрескивание дров в печи и слабое посапывание матери на полу.
Сестра уселась на полу рядом с печкой, задумчиво перебирая в руках маленькие палочки с зазубринами, словно пытаясь вспомнить уроки.
Итан наблюдал за ней, поражаясь как вечно собранная и спокойная девочка нервничает, то и дело переводя взгляд на мать, и обратно на палочки. После она просто бросила их на пол и сложила руки на груди.
— Ладно, если начну быстрее вспомню, верно? — Словно спрашивая у воздуха произнесла она. — Так чего ты там хотел знать?
Словно готовясь нырнуть в ледяную воду, сестра шумно выдохнула и придвинулась ближе. Она на секунду прижала колени к груди, немного успокаиваясь, и только потом заговорила — тихо, стараясь не разбудить мать.
— Слушай… Это вроде как… основа основ, — она поморщилась. — Мама говорила лучше, но я попробую объяснить так, как помню.
Скрещенные руки символизировали начало урока.
— Для начала… магия работает на мане. Мана — это такая штука, которая есть везде… как воздух. И как и его, ты ее не увидишь. Но если долго сидеть тихо, прям совсем тихо, и сосредоточится — можно ее почувствовать. Она… часто двигается, но не всегда, иногда совершенно спокойна.
Сестра ткнула пальцем в пол возле своего живота.
— Потом. Ядро. Это… ну почти как новый орган, словно второе сердце. Оно связывает тебя с маной. Но его надо сделать самому. Просто направлять ману внутрь себя. Обычно она сама находит место, но вроде как ее можно направить, у меня вот чуть выше пупка.
Сестра поерзала, будто проверяя, правильно ли говорит.
- В общем ты создаешь внутри себя ядро, оно совсем небольшое, размером с горошину. Красную горошину. Когда заканчиваешь, то ядро надо беречь, так как в случае беды, оно погаснет и ты умрешь… — Ее взгляд метнулся к матери и она поежилась. — Мама так говорила, так что осторожно
Итан слушал необычайно спокойно, не перебивая сестру, и то и дело кивал головой, запоминая каждое слово и предупреждение.
— А какой ядро формы? — спросил он, и заметил потерянное выражение на лице сестры.
- А… ну… я не знаю, не спрашивала… — Немного расстроенно ответила она, после чего грубо продолжила. — Да и не важно. Какой от этого толк? Слушай давай! Так… Ядра разделяются по силе, как цвета радуги, от красного к фиолетовому. Есть вроде и белое, но это сказки. Что-бы усилить свое ядро, надо точно так-же кормить его маной, как и при его создании, и спустя какое-то время оно начнет менять цвет. Если ты так же сосредоточишься, сможешь почувствовать ядро внутри, и да, оно круглое!
Вроде…
Сестра на секунду задумалась, словно пытаясь вспомнить слова матери, не уверенная, правильно ли все рассказывает.
— Дальше… — она потерла пальцами виски. — Цвет ядра—это как… ну как отметка, насколько ты сильный. Красное — Самое первое, самое слабое. Потом оранжевое, желтое, зеленое, голубое, синее, фиолетовое… — она перечисляла, загибая пальцы, стараясь не сбиться. — Да, вот так. Чем выше цвет, тем больше маны ты сможешь использовать и тем больше заклинаний сможешь делать.
Она понизила голос до шепота:
— У мамы всегда было красное, а вот у бабушки когда-то было зеленое… но потом… — она не договорила, бросив быстрый взгляд в сторону матери, и судорожно сглотнула.
Не продолжая, она начала говорить о другом, забывая эту тему.
— Не важно, слушай дальше. Контроль. Вот что главное. Когда ты только начинаешь, мана совершенно непослушная и может вести себя непредсказуемо, хотя я лично этого еще не видела. Однако мама говорила, что терпение и уверенность — самые важные вещи. Если боишься, то и мана не будет слушаться, и в итоге ничего не получится.
Сестра немного помолчала, словно проверяя, понимает ли Итан то, о чем она говорит, а после чего продолжила:
— Слишком сильно направлять ману в ядро не стоит, ему надо давать переработать полученную ману, иначе оно может повредится, и будет плохо. И хоть саму ману потрогать нельзя — ядро уже можно, но оно обычно слишком маленькое что-бы его повредить. Еще… люди по разному чувствуют ману: я например довольно хороша в этом, а вот… — она тихо придвинулась — а вот маме это давалось сложно, и в итоге она не продвинулась дальше красного.
После она отодвинулась, и встала потягиваясь высоко вверх, словно стараясь достать до потолка, после чего дополнила:
— Это все что я знаю. А, нет… там дальше что-то про основные элементы, которыми управляет мана, но этому меня должны были научить уже позже. Так что теперь точно все.
Сестра кивнула, словно давая понять, что скоро начнется самое интересное. Итан хотел ее прервать и задать несколько вопросов, однако остановился, понимая, что, скорее всего, она рассказала все, что сама знала.
— Ладно… — вздохнула девочка и уселась поудобнее, словно готовясь к долгой прогулке. — Сначала просто попробуй почувствовать ману. Сядь тихо, закрой глаза и перестань слушать. Она везде… но если ничего не произойдет, просто попробуй еще раз.
Итан медленно сел напротив, слегка опустив голову. — И… как понять, что я ее почувствовал? — спросил Итан осторожно, улыбнувшись.
— Эээ… — сестра смутилась, но попыталась подобрать слова. — Вроде как ее чувствуют по разному… сквозь меня например словно… начал проходить легкий ветерок, и я ухватилась за него
Он закрыл глаза, стараясь почувствовать любое незнакомое ощущение. Сначала ничего особенного не происходило — просто покалывание во всем теле. Однако он понял, что оно отличается от привычной боли, и сосредоточившись еще больше, начал чувствовать еще больше покалываний по всему телу. Итан открыл один глаз на секунду, встретился с взглядом сестры и притворно пожал плечами:
— Похоже, ничего не получилось… — тихо пробормотал он, слегка улыбаясь.
Сестра лишь слегка нахмурилась:
— Не расстраивайся, я сама поначалу столько раз не чувствовала ничего. Просто нужно терпение.
Итан снова закрыл глаза, сосредотачиваясь. На этот раз ощущения стали еще ярче: легкое тепло, которое как будто струилось по всему телу, а покалывание — словно тысячи иголок слегка касаются кожи. Он прислушивался к каждому ощущению, пробовал направить поток к рукам, плечам, словно проверяя, куда мане удобнее течь, и постепенно оно концентрировалось ближе к телу. Мана тихо поднималась вверх к груди, обтекая его, но он держал дыхание и старался не выдать происходящие.
Выдыхая, он начал направлять ману в сторону к правому боку. Направленный поток начал постепенно скругляться в шар, но мальчику это не нравилось. Дыхание немного сбилось, но мана все равно продолжала заворачиваться. Сдавшись он позволил ей свободно течь, образовывая небольшую горошину красного цвета. Приобретая форму, поток остановился, полностью завершая форму. Он тихо выдохнул, ощутив движение — как будто внутри него что-то ожило. Он вновь открыл глаза бросив взгляд на сестру и невзначай улыбнулся:
— …Кажется, что-то есть… — сказал он, тихо делая вид что это незначительно. — Теплые покалывания по всему телу.
Сестра приподняла бровь, выдавливая улыбку, но внутри чувствовала себя слегка обиженной скорым успехом брата:
— О, вот это похоже на ману! — прошептала она, почти радостно. — Она ведь слушается тебя немного? Даже если ты этого не хотел, верно?
Итан вновь закрыл глаза, выдавливая небольшую нервозность внутри, словно безуспешно старается взять под контроль ману. Изображая неудачу, он откинулся назад к стене.
— Допустим, — наконец сказал он, открывая глаза и делая вид, что расслабился после долгого сидения. — Вроде получилось.
Сестра улыбнулась, приподняв подбородок возгордившись:
— Отлично! Видишь, не так уж и сложно это сделать с хорошим учителем. Но это только первый шаг. Дальше можно будет попробовать направить ее чуть глубже… но это уже будет для создания ядра, и это мы отложим на потом. Сейчас нельзя слишком нагружаться. Мне потребовалась всего неделя, думаю и ты справишься примерно так же, может чуть быстрее! А пока отдыхай.
Бросив эту фразу брату, она выпила воды, и легла у печи, улыбаясь сама себе и своему мастерству в обучении.
Итан устроился на полу, прислонившись к стене, стараясь удержать остатки ощущений, которые он чувствовал при концентрации. Уют медленно растекался по комнате, смешиваясь с запахом углей и мягкой усталости после ужина.
Сестра тихо перевернулась на бок, подложив руку под голову, и закутавшись в плед, начала сладко посапывать. Он наблюдал за ней минуту, пока в голове мысли все еще возвращались к странным покалываниям, которые проходили по телу, и к слабому ощущению движения внутри.
Сначала глаза оставались открыты, фиксируя слабый свет от угольков в печи, но постепенно веки становились тяжелее. Поток маны внутри него словно успокоился вместе с дыханием, легкое тепло разлилось по всему телу, а напряжение от болезни медленно покидало мышцы.
Итан едва заметно улыбнулся, удивляясь как просто и естественно вдруг стало контролировать тело. Он считал, что ему долго придется сражаться с усталостью и болью в теле, но мана привнесла странное облегчение.
Сестра тихо ворочалась в полу-сне, и ее мягкий, ровный вдох стал последней нотой в мелодии спокойствия комнаты. Итан глубоко вдохнул. Легкое струилась по всему телу, мышцы отпускали усталость, дыхание замедлялось. С каждым вдохом он чувствовал, как напряжение медленно покидает тело, словно уходя вместе с вечерним воздухом. Еще вдох, и, неожиданно для себя он закрыл глаза.
И только снаружи, на крыше дома, тихо и совершенно незаметно для сторонних глаз спокойно лежал мужчина средних лет. Он прислонился к черепице, слегка подтянув колени, а перед ним была раскрыта небольшая книга. Перьевая ручка плавно скользила по бумаге, фиксируя что-то важное: заметки, наблюдения, мысли.
Иногда незнакомец приподнимал взгляд, прислушиваясь к редким шорохам в ночи, которые разбавлялись звуками потрескивания печи из дома.
Мир вокруг был окутан сумрачной пеленой, и казалось, что даже тени скользящие повсюду знали: здесь нет места суете. Мужчина снова опустил взгляд на страницы, аккуратно делая пометки словно собирая кусочки истории. Однако каждый написанный им символ тут же растворялся, словно его никогда и не было.