Проснувшись от легкого дрема, в окне Итан заметил как сестра уже собиралась в предстоящий мини-поход. Сам он тоже собрался, проверил самочувствие матери и вышел наружу. Вокруг лежало несколько предметов разного назначения.
— Лопата, веревка, бутыль и даже кувшин с топленным жиром? — удивился он. — Мы идем на битву?
— Нееет… Ты не понимаешь? Нам может многое пригодиться, так что лучше взять сразу все. Я бы взяла и больше, но мы не унесем, — слегка смеясь, ответила сестра, привязывая закрытый кувшин к поясу.
Взглянув на кувшин, Итан ощутил острый проблеск воспоминаний: как они с сестрой перетаскивали мертвых соседей после бедствия — тех, с кем еще недавно играли и смеялись. Некоторые тела были слишком велики, чтобы оттащить их вдвоем. В такие моменты сестра отправляла его домой. Он не видел, что происходило дальше, но запах и кровь на ее руках и одежде, а также пустота в глазах намекали на страшное. Теперь, глядя на кувшин, новый он складывал эту картину целиком: большие тела приходилось разрубать, дабы постепенно переносить их в амбар по частям, а само помещение, пока он отсутствовал, все больше наполнялось спрятанными под тканью телами.
Отбросив дурные мысли, Итан собрал остальные вещи, и они отправились в путь. Дуо держалось рядом, подходя к участку который выделил брат. Здесь стоял лишь один старый дом, уже осмотренный ими ранее, а вокруг раскинулся участок с высокой сухой травой, редкими деревьями.
— Итак, тут тебе становится хуже? — спросила сестра, замечая, как ухудшалось состояния брата.
Итан осмотрелся, пытаясь отметить точное направление, но это было бесполезно.
— Да, но я не знаю, откуда точно. — признался он.
Сестра молча придумала план. После открепив все лишнее с пояса, подбежала к дому и, словно акробат, быстро забралась на крышу, сохраняя баланс и начала осматриваться. Несколько мест казались подозрительными, но больше всех выделялся небольшой участок пустой земли, где не росла трава.
Спустившись, она подошла к брату.
— Держи, — сказала она, всучив ему один конец веревки, обвязывая вокруг своей талии другой. — Вытащишь меня, если что.
Не говоря больше ни слова, взяла в руки лопату и натянула тканевую маску. После начала прорубаться сквозь высокую траву, размахивая лопатой так, словно в ее руках был меч, а сухая трава это толпа чудовищ.
Мальчик спокойно наблюдал за развернувшейся ситуацией. Его обычно спокойная и рассудительная сестра избивала траву, то и дело выкрикивая все бранные слова которые только знала. Судя по всему, она наконец-то позволила себе выпустить весь накопленный в себе негатив, хоть и таким необычным образом.
***
Трава была густой, и часто она сбивалась с пути, но каждый раз выравнивала направление. Спустя некоторое время цель была достигнута: небольшой участок земли, похожий на засохшую пашню. Здесь сестра почувствовала себя хуже обычного, но не желая задерживаться тут дольше чем нужно, начала копать, пока из земли не показался небольшой круглый кожаный мешок, тщательно перевязанный у основания.
Любопытство взяло верх, и она принялась активно распутывать плотно завязанный шнурок. Хоть и присутствовал небольшой страх перед неизвестным, последний узел был развязан, однако открытие мешка было ошибкой и из него вырвалась густая бардовая дымка, в эту же секунду нашедшая свою цель, устремляясь к единственному живому человеку что был рядом, проникая сквозь одежду и кожу в организм своей жертвы.
***
Итан почувствовал легкость, и сразу увидел как его сестра резко рухнула на спину. Он тут же бросился к ней, выпустив веревку из рук. Ее вид был страшным: из глаз, носа, ушей и рта текла кровь, а кожа покраснела и исходила жаром.
Не поддаваясь панике, Итан приподнял ей голову, помогая прокашляться и отдышаться, а затем поднес к ее губам бутыль с отваром, которым поили мать, и который сами время от времени пили. Ей стало немного легче, и чуть погодя она начала сплевывать красную от крови мокроту.
Через короткое время он помог ей встать, обхватив рукой за плечо, и передал палку, на которую опирался сам. Они решили оставить все вещи на поле и тихо вернуться к дому. По пути, сестра с хрипом в голосе рассказала о произошедшем, а Итан слушал, размышляя о странности найденного мешка.
— Лучше не стоит брать его с собой, зараза могла остаться там. Да и… — Замолчал он, словно не желая продолжать.
— Что? — не понимая к чему клонит Итан, удивилась сестра.
Он лишь вздохнул. «все же в ней еще теплится детская наивность…»
Поняв что дальше не стоит спрашивать, они молча дошли до дома.
Внутри, Итан помог ей отмыть лицо от крови, затем поинтересовавшись самочувствием. Сестра лишь отмахнулась, подошла к печи и взяла подозрительно знакомую банку, садясь на пол. В глазах читалось непонимание. Однако как только банка была открыта, дом наполнился опьяняющим сладким ароматом, а в нос ударила легкая нотка спирта. Сдерживая смех, он наблюдал как она пробует настойку на вкус, морщась от неприятного вкуса.
— Чего смеешься, мелочь? — проговорила сестра. — Мне уже можно, я взрослая. А тебе не дам, маленький!
Делая еще глоток, она вспоминала, как мама по праздникам покупала у соседа сушенные фрукты, и запомнила что с ними надо делать.
«Это напиток только для взрослых, детям его нельзя» — Так обычно говорили, если она изъявляла желание попробовать.
Вспоминая хорошие времена, она обнимала банку и улыбалась, то и дело поглядывая на спящую мать, и шепча что-то себе под нос.
В это же время Итан размышлял. По опыту он понимал, их дела могут стать намного сложнее чем были. Найдя в поле гниющий труп, даже целую яму с ними, было бы проще. Но находка усложнила ситуацию
«Из известного следует… кто-то специально отравил деревню. Это не разбойники, эти напали бы уже давно. Кому надо истреблять целую деревню, еще и таким странным образом? Если только…» — тут его размышление прервал звонкий, и довольно громкий звук изданный сестрой.
— Чего ты… — и снова, не успел он договорить как…
— Ик! — икота вновь вырвалась. — Я не.. Ик.. специально… — уже чуть ли не плача отвечала она.
— На, пей медленными глотками — тихо посмеиваясь подошел брат, и вручил сестре кружку с налитой в нее теплой водой.
Не продолжая свою предыдущую мысль, его волновала другая деталь, на которую все это время, он хоть и обращал внимание, но все же закрывал глаза.
«Почему на нее так плохо воздействует эта дрянь? Даже прямое столкновение возымело такие слабые эффекты… Да и в целом этой семейке повезло, ну, не считая меня конечно… Мать больна, но держится, сестра же в целом довольно бодрая. В чем причина?»
— Слушай — решился спросить он — И все же… почему ты такая крепкая? Ну… на тебя эта гадость практически не влияет.
Сестра задумалась, и пожала плечами:
— Мама что-то упоминала, но толком не объяснила… Возможно, это потому, что я училась магии.
Итан слегка опешил. Он знал что в этом мире магия присутствует, но ей училась его сестра? Еще несколько раз прокрутив в голове свою память из этого мира, он так и не нашел воспоминаний об этом. Возможно это был один из потерянных фрагментов.
— Ты училась магии? Я не знал… — решил уточнить он.
— Ну… Мама мечтала стать магом, но не прорвалась выше красного ядра. Тебя магия не интересовала, а я же с ее наставлениями уже имею оранжевое, хоть и не умею пользоваться, — немного смутившись, ответила сестра. — Мы договорились, что как только я достигну оранжевого, она отправит меня в институт. А тебе не сказали, чтобы не волновать, ну и чтобы не закатил истерику.
«Не заинтересовался магией? Черт, а я был довольно глуп» — про себя добавил Итан, усмехаясь и понимая, почему от него это скрыли.
— Может, повторишь мне то чему тебя учила мама? Возможно учись я как и ты… — решил не заканчивать он, и сестра в итоге поняла это по своему.
— Ладно, но после ужина — ответила сестра, собираясь вставать.
Итан остановил ее, решив сильно не напрягать, и приготовить сегодняшнюю еду в одиночку. Он как обычно нарвал немного крапивы и бросил в кипящую на печи воду, добавил пару сушеных грибов, а также покрошил в нее половину картошины и оставил вариться.
— Нет — сказала она, словно предугадывая его слова. — Я сама не все помню, так что как и сказала, начнем после еды.
Вспоминая чему ее учили, сестра закрыла глаза и начала что-то бессвязно бурчать себе под нос, то и дело говоря: — Нет не так. — и снова уходила глубоко в свои мысли.