Глава 7
Эйден проснулся от звука.
Не от крика петуха, не от ругани хозяина таверны, не от топота сапог по деревянному полу. От дождя.
Капли стучали по крыше глухо, тяжело, как удары пальцев по натянутой коже. Одна капля — холодная, наглая — упала прямо на щёку. Эйден открыл глаза. Второй раз за эту ночь.
Он лежал на подстилке из старой соломы, в углу общей комнаты таверны, где ночевали те, у кого не было денег на отдельную каморку. Тело ныло. Плечи, спина, колени — всё, что он заработал за последние месяцы. Он уже привык. Привык настолько, что перестал замечать. Почти.
Он сел. Провёл ладонью по лицу. Мокро. Крыша протекала. Капли падали ровно, ритмично — прямо рядом с его подстилкой, на дощатый пол. Лужа уже набухла, тёмная, холодная.
Эйден встал. Накинул рубаху — грубую, серую, с чужого плеча. Вышел на улицу.
Дождь лил стеной. Небо было серым, низким, тяжёлым. Улица превратилась в грязь. Стройка — в грязную кашу. Работать нельзя. Совсем.
Плотник стоял под навесом, у стены дома, скрестив руки на груди. Смотрел на небо. Молчал.
Эйден подошёл. Встал рядом. Тоже посмотрел на небо.
— Дождь, — сказал плотник. Голос у него был спокойный, как у человека, который видел сотни таких дождей. — Два дня будет. Может, три.
Эйден кивнул.
Он понял. Два-три дня без работы. Значит — без еды. Или меньше еды. Хозяин таверны не кормит тех, кто не платит. А платить ему нечем.
Он вернулся в таверну. Внутри было темно, сыро, пусто. Пара посетителей сидела у дальней стены, пила дешёвое пиво. Хозяин — грузный мужчина с обвисшими щеками — стоял за стойкой. Смотрел на пустой зал. Недовольно. Денег нет. Посетителей нет. Дождь.
Эйден сел в угол. Прислонился спиной к стене. Закрыл глаза.
Он не мог сидеть без дела. Не умел. Тело требовало движения. Голова — работы. Он думал. Медленно, тяжело, как всегда, когда голод подступал к горлу.
Он поднялся. Подошёл к хозяину.
Хозяин посмотрел на него. Устало, раздражённо.
Эйден ничего не сказал. Просто показал пальцем наверх — на потолок. Потом на инструменты, лежавшие в углу. Потом на себя.
Хозяин не понял. Нахмурился. Отмахнулся.
Эйден не ушёл. Он наклонился. Поднял с пола кусок угля. Подошёл к стене — к той, что была ближе к стойке. И начал чертить.
Быстро. Размашисто. Линии, углы, наклон. Схема крыши. Где протекает. Где гниёт. Где нужно поставить подпорку. Где — заменить доску. Без затрат. Без нового дерева. Просто — переставить. Укрепить. Починить.
Хозяин смотрел. Долго. Молча. Потом перевёл взгляд с рисунка на Эйдена. И — кивнул.
Эйден полез на крышу.
Дождь. Скользко. Холодно. Ветер бил в лицо, срывал равновесие. Он работал. Осторожно. Медленно. Каждое движение — выверенное. Он не торопился. Он знал: если упадёт — умрёт. Или сломает ногу. А это — смерть. Медленная, голодная.
Через два часа крыша была починена. Не идеально. Но — сухо.
Он спустился. Мокрый, грязный, замёрзший. Хозяин стоял у входа. Смотрел на него. Удивлённо.
Он дал Эйдену еду. Больше, чем обычно. Миску горячей похлёбки. Кусок хлеба. И — монету. Медную. Маленькую. Тусклую.
Эйден сжал монету в руке. Тёплую от его пальцев. Первая монета. Он заработал её головой.
Он сел у стены. Съел похлёбку. Медленно, растягивая. Смотрел на огонь в очаге. Думал.
Вечер. Таверна наполнилась. Дождь не прекращался, но люди всё равно шли — промокшие, уставшие, злые. Двое путников сидели за столом недалеко от Эйдена. Пили. Говорили.
Эйден сидел рядом. Слушал. Он уже понимал язык достаточно. Не всё. Но — достаточно.
— Дарган собирает людей, — сказал первый путник. Голос хриплый, усталый. — Говорит, война будет. С монголами.
Второй кивнул. Отпил из кружки.
— Слышал. И белая женщина с ним. Говорят, она видит будущее.
Эйден замер. Рука сжала кружку. Костяшки побелели.
— Она не просто богиня, — продолжил первый. — Она — его советник. Она говорит, кого убить. Кого оставить.
Эйден поставил кружку. Медленно. Тихо. Внутри всё горело. Он хотел встать. Хотел бежать. Найти её. Спасти. Но он сидел.
Он знал: если он побежит сейчас — умрёт. И она останется одна.
Он сидел. Слушал дальше. Запоминал каждое слово. Каждое имя. Каждую деталь.
Ночь. Он не мог уснуть. Вышел во двор.
Дождь закончился. Небо чистое. Звёзды. Холодные, яркие. Он смотрел на горы. Думал о Лиане.
Внезапно — боль. Резкая, острая. В виске. Он упал на колени. Схватился за голову. Перед глазами — вспышка.
Поле. Снег. Кровь. Он стоит с мечом. Перед ним — женщина. Светлые волосы. Она смотрит на него. И плачет.
Боль ушла. Эйден стоял на коленях. Дышал тяжело. Он не понимал, что это было. Но запомнил её лицо. Это была Лиана. Но... старше. И с мечом.
Он поднялся. Вытер лицо. Посмотрел на небо. Молча.
Дожди закончились. Стройка возобновилась.
Эйден работал как десятник. Пятеро рабочих. Он направлял. Показывал. Учил. Один из рабочих — молодой, неуклюжий — постоянно ошибался. Эйден терпеливо объяснял. Снова. И снова.
Плотник наблюдал. Долго. Потом сказал:
— Ты хороший учитель. Терпеливый.
Эйден пожал плечами.
— Я сам недавно ничего не умел.
Плотник кивнул. Ушёл.
Эйден смотрел на рабочих. На стройку. На город. Он понимал: он уже не просто выживает. Он живёт.
Базар. День. Эйден шёл между рядами. Искал инструмент. Хороший. Дорогой. У него было немного монет. Но он хотел купить качественный молоток.
Он нашёл нужный. Торговался. Продавец — знакомый старик с хитрыми глазами.
— Ты поднялся, — сказал старик. — Помню тебя. Ты был никем. Теперь — десятник.
Эйден усмехнулся.
— Всё ещё никто.
Старик покачал головой.
— Нет. Ты кто-то. Ты строишь. Это важно.
Эйден купил молоток. Ушёл.
Вечер. Каморка. Эйден сидел на полу. Писал письмо Лиане. На коре. Углём.
«Я слышал о тебе. Ты у Даргана. Ты стала его советником. Я не знаю, что это значит. Но я знаю: ты жива. Я иду. Я стану сильнее. Я приду за тобой».
Он спрятал письмо. Лёг. Закрыл глаза.
Мысль:
«Ты стала другой. Я знаю. Но я тоже изменился. Мы встретимся. И тогда... посмотрим».
Ночь. Эйден вышел на улицу. Пошёл к краю города. Смотрел на горы.
Он увидел белую тень. Лис сидел на камне. Смотрел на него.
Эйден подошёл ближе. Лис не двигался.
— Ты следишь за мной. Зачем?
Лис молчал. Потом — голос в голове. Символы. Слова. Обрывки.
«...идёшь. ...сильный. Но ...ещё не готов. ...ждать. ...учиться».
Эйден слышал знакомые слова: «ты», «идёшь», «сильный», «не готов», «ждать», «учиться».
— Я жду. Я учусь. Но сколько?
Лис смотрел на него. Потом встал. Ушёл. Исчез в темноте.
Эйден стоял один. Смотрел на горы.
Мысль:
«Сколько ждать? Сколько учиться? Я не знаю. Но я не остановлюсь».
Утро. Стройка. Эйден пришёл. Там его ждал не только плотник. Рядом стоял мужчина. Высокий. В дорогой одежде. Богатый.
Плотник сказал:
— Это господин. Он хочет построить дом. Большой. Он слышал о тебе.
Эйден смотрел на господина. Господин смотрел на него.
— Говорят, ты видишь, — сказал господин. — Понимаешь. Строй мне дом. Я заплачу.
Эйден молчал. Потом кивнул.
Он взял уголь. Начал чертить. Прямо на земле. Большой дом. С окнами. С крышей. С крепкими стенами.
Господин смотрел. Потом улыбнулся.
— Хорошо. Начинай.
Эйден смотрел на чертёж. Потом на свои руки. Потом на небо.
Мысль:
«Я строю. Снова строю. Но это не то, что я хочу построить. Я хочу построить мир для неё. И я построю».
КОНЕЦ ГЛАВЫ 7