Из-за реструктуризации основного сюжета все главы 0.N уходят на переработку. После её конца старые главы будут возращены, заменены или удалены.
Память — штука очень ненадёжная. Она хранит лишь самые яркие или полезные воспоминания, как блестящие сокровища, предавая остальное забвению. Мне же предстояло найти то, что моя голова так хотела забыть.
Вероятнее всего, то, что я ищу в своей маленькой человеческой голове, было очень травмирующим, и поэтому моя память решила отгородиться от этого.
Я не видел причин это вспоминать, потому что просто так ничего не блокируется. Однако стоило мне вновь взглянуть на эту куклу, как накатывало очень странное чувство, будто, если я всё же колыхну свою память, то это мне пригодится в будущем.
Пока я раздумывал, Чарли погрузился в чтение, всем своим видом показывая, что я должен сам разобраться с этой проблемой.
Закрыв глаза, я стал выстраивать логические конструкции, которые, возможно, должны были вывести меня к нужной части моей памяти или хотя бы к промежуточной точке.
«Это ведь лиса. Лисы живут в лесу, верно? Раз это лиса и она живёт в лесу, значит, я познакомился с ней там? Может, это место, где мы пересекались… Мой любимый утёс, с которого открывался прекрасный вид на дельту реки и мой родной город?»
Сужая всё сильнее разброс воспоминаний, я приблизился к нужному мне максимально близко. Однако вместо чего-то, что мне представлялось, я увидел… “себя”.
Этот я сидел в комнате, похожей на ту, что была у меня в детстве. Он неспешно читал, сидя за дубовым компьютерным столом, запрокинув на него ноги. Он был сильно моложе меня, будто я смотрел на себя в 10–11 лет.
Он поднял глаза от книги, впав в небольшое недоумение, сменившееся раздражением и гневом. Казалось, будто никто и никогда не должен был здесь оказаться, а я, нарушив этот порядок вещей, крайне его разозлил.
— Что ты здесь делаешь? Ты ведь в курсе, что если забредёшь слишком далеко в подсознание, то назад не вернёшься?
— Кажется… Что я забрёл далековато, да? Как я вообще смог забраться себе в голову?
— Это сон, который наша голова создала в попытке остановить тебя от прикосновений к заблокированным воспоминаниям… Зачем ты вообще решил к ним вернуться? Если их от тебя закрыли, значит, на то была причина.
— Я просто создал куклу души и теперь хочу знать, почему ничего не помню о её оригинале. Знаю лишь, что это связано с моими привязанностями, но как — мне не ясно. Я рассчитывал найти тут ответы.
— Думаешь ты неправильно. Ты хоть и занимаешь свою роль, но больше всего виновато твоё «Я». Но ты ведь хочешь знать все причины, не так ли? Что ж, я великодушно отвечу — ты “сломанный”. А эти воспоминания — катализатор твоей “сломанности”. Доволен? Теперь вали и не мешай мне читать.
— Нет уж, я хочу свои воспоминания назад. В полном объёме. Пожалуйста, — твёрдо заявил я.
Он вздохнул. Выглядело так, будто он очень не хотел этого делать. То ли в воспоминаниях было что-то не так, то ли он пытается что-то скрыть. Но я был непреклонен в этом вопросе, и он, очевидно, это понимал.
— Я покажу, раз уж тебе это необходимо. Только… Тебе это не понравится.
— Так даже лучше.
— Пожалеешь ведь. Хотя… Так даже интереснее. С чего начнём?
— Лиса. Она стала олицетворением моей души, а значит, имеет для меня какую-то ценность. Начнём с неё.
Местность вокруг изменилась на лесной массив, покрытый тонкой дымкой тумана.
Мы стояли на вершине большого холма, у отвесного утёса, с которого открывался прекрасный вид на соседние холмы, меж которыми протекала река, ярко блестя в свете закатного солнца и покрываясь розовым отражением неба.
— Красиво… Каждый раз сердце трепещет от этого вида… — сказал я, садясь на край утёса.
— Наше любимое место, как-никак, — дополнил Младший, сев рядом.
— Здесь что-то произошло, раз мы тут, верно?
— Тут мы впервые её встретили, а после и приютили. Ты тогда снова с родителями поссорился, так как они в очередной раз беспричинно поливали тебя говном. В общем…
— Классика, — произнесли мы синхронно и засмеялись.
— Однако, — продолжил я, — я не вижу ни её, ни себя… В какой момент времени мы здесь?
— Прямо перед кульминацией.
— Кульминацией чего?
— Объясняю. Эта малышка прожила с нами на этот момент около полугода что ли… Сколько точно мы не помним. Мы проводили с ней много времени, играли, выговаривались обо всём, что беспокоило… Спали в одной кроватке… Гуляли… — сказал младший с ощутимой скорбной печалью.
— Звучит довольно неплохо, — понимающе произнёс я.
— Ага. Это было прекрасное время, но, как и любой человек, впервые заведший питомца, мы совершили немало ошибок. Одной из них, как оказалось, было выговариваться ей.
— Почему?
— Мы не замечали, что она нас понимает. Наши… разговоры… Были весьма давящими. В купе с атмосферой, в которой ей приходилось находиться в наше отсутствие… В общем, она “сломалась” и попыталась прикончить твоих родителей. Но силы не рассчитала, из-за чего и сама получила немало ранений.
— Погоди… Ты хочешь сказать…
— Угу. Мы нашли последствия битвы, но без окровавленного оружия, только следы крови и когтей. Они… Не захотели добивать её в доме, а потому понесли…
— Сюда, да?
— Именно.
— Блять… И почему я не смог построить с ними нормальные отношения? Тогда всего этого бы не было.
— Они сами того не желали, а ты и сам не особо старался. Но что причина, а что следствие…
По тропе к обрыву бежал очередной “я”. Он был старше Младшего, но моложе меня и выглядел крайне беспокойно.
Чем ближе он подходил к нам, тем больше изменений в окружении происходило. Из ниоткуда появились и мои родители, державшие за шею искалеченную лису, истекающую тонкими струйками крови. Она жмурилась из-за нанесённых увечий, то и дело невольно вздрагивая от каждого вдоха, но при этом продолжала сопротивляться, пытаясь изо всех своих сил вырваться.
— Воспоминания проявляются в полной мере, когда “я” из них находится рядом? — уточняюще спросил я, наблюдая за происходящим с отвращением.
— Почти. Что-то попало в его поле зрения — это проявляется в воспоминании, а остальное не меняется, оставаясь мыслеобразом. Как думаешь, почему мы смогли прийти сюда раньше него, но при этом тут никого не было? Или почему камни с нашей стороны прозрачные?
«Это стоит запомнить».
— Они нас видят? Или…
— Мы для них не существуем. Воспоминания всегда идут своим чередом, меняясь только из-за проблем с памятью, головой или если это не воспоминание, а образ или сон. Мы, считай, призраки, способные лишь смотреть и мотать взад-вперёд. Это всё, что ты хотел узнать?
— Да. Это всё.
— Тогда продолжим. Сейчас произойдёт то, над чем я очень долго ломал голову.
“Я” остановился, увидев, что лисичку держат за шею прямо над обрывом. Оба родителя кричали на неё без остановки, размахивая бедным животным, как тряпичной куклой. Последняя выглядела крайне напуганной и безуспешно пыталась вырваться из цепких лап, попутно вцепившись в них когтями.
Однако стоило ей увидеть “меня”, как в ней что-то надломилось. Она перестала оказывать сопротивление, зафиксировав свой взгляд на “мне” с жуткой улыбкой. Это было что-то психопатичное, но при этом трясущие её люди не замечали этого жуткого выражения морды.
“Я” же просто мило улыбался. Однако причина такого поведения была не ясна.
— Что с ним… С нами происходит? Это очень странное зрелище… — спросил я, пытаясь осмыслить то, что сейчас произошло.
— Это проявление Двойственности. Посмотри на его тень. Видишь, как она в судорожном припадке извивается, будто раненая змея?
Пристально взглянув в ноги “себе”, я увидел тень, которая изо всех сил стремилась остаться в ногах. Её разрывало и носило из стороны в сторону, она видоизменялась, то увеличиваясь, то уменьшаясь, то больше походя на звериную.
— И они это не замечают?
— Это видно только в воспоминаниях. В жизни она совершенно обычная и непримечательная. Впрочем, она такая не во всех воспоминаниях, а только в тех, где она проявилась… В общем, как-то так. Продолжаем?
— Да, стоит досмотреть до конца.
Тем временем стоящим у обрыва надоело трясти лису. Они порядком выдохлись, так что держать её уже не могли. Но вместо того чтобы положить бедное животное на землю, они с размахом ударили её шеей о каменистый край. Раздался громкий хруст, вероятнее всего, её костей. Малышка стала задыхаться, но тем не менее осталась в относительном сознании.
“Я” не предпринял ни одной попытки спасти её, а просто стоял, наблюдая. Казалось, что это вовсе не его питомец, а просто случайный зверёк, попавший под горячую руку.
Лиса, видимо понимая, что осталось ей совсем немного, из последних сил откусила палец державшему её отцу, отчего тот отпустил её вниз. Лишь несколько глухих ударов сопроводили её падение.
Но они не учли одного — стоять на краю обрыва, высотой около полусотни метров, и кричать от боли — не самая лучшая идея. “Я” осторожно подошёл к ним сзади и лёгким толчком уронил с обрыва, сопровождая это милой улыбкой, лишь в конце помахав им на прощание.
На этом воспоминание закончилось, убрав всех действующих лиц, но оставив территорию на месте.
— Двойственность, да? Каким образом я подцепил это? Надеюсь, ты ответишь мне на эти вопросы, — сказал я Младшему, который беззаботно сидел, наслаждаясь пейзажем.
— Двойственность можно описать простой, но очень лаконичной фразой: две крайности одной сущности. Проще говоря, это твои… Наши ментальные отклонения.
— Когда она стала у нас проявляться?
— Сразу с анализа начал? Моё ты солнышко… Однако спешу тебя огорчить, даже я не знаю, когда и с чего всё началось. Так что откуда ноги растут, придётся думать тебе… О, и перед тем, как я выдворю тебя отсюда, стоит завалить тебя домашкой для рефлексии, не думаешь?
— И так было очевидно, что это не все воспоминания. Показывай.
— Какой догадливый! Так бы и придушил, но нельзя, ведь тогда и мне шею свернёт.
Мы кратко прошли остальные воспоминания. Некоторые были идентичны этому по моим действиям, однако чаще я предотвращал или забирал кого-то дорогого мне из творящегося вокруг бедлама, стараясь при этом быть максимально мягким по отношению к ним.
— Так моя двойственность проявляется, когда объектам моей привязанности наносят вред или убивают… Но почему в этом случае я ничего не сделал, в то время как в других воспоминаниях я вмешивался и спасал тех, кого знаю?
— Силёнок не хватило. Это первое её проявление и, давай будем честны, ты бы полетел следом. Тогда трупов было бы не три, а четыре. Что ж, наше время вышло, проваливай.
— Чего?
— Пока! — произнёс Младший, наклонив голову набок с милой улыбкой и помахав мне вслед.
Я мгновенно очнулся. Чарли уже спал, оставив мне немного еды и записку:
— Как вернёшься — поешь. Твоё урчание желудка мешает мне спать ~ Чарли.
«Ублюдок…» — пронеслось у меня в голове перед тем, как я лёг досыпать до утра.
Проснувшись на следующее утро, я застал Чарли, который собирал вещи и проверял снаряжение для восхождения.
— Видимо, времени у нас больше нет, — произнёс я.
Чарли поднял глаза на меня и выглядел очень уставшим, будто совсем не спал или, может, болел? Он лишь молча бросил мне мой рюкзак, который к тому моменту был уже собран.
Надев рюкзак и сняв бинты с ноги, я с радостью обнаружил, что она не зелёная, а такая, какой и должна быть. Прикосновения более не причиняли боли, а одежда на том месте не вызывала дискомфорт.
— Как подниматься будем? Тросы-то металлические. Если будем карабкаться по ним, то до конца жизни не доберёмся.
Чарли покопался в рюкзаке и вытащил странное коробчатое устройство, на боковой стороне которого виднелась синяя светящаяся полоса, являющаяся, скорее всего, элементом питания из манокамней.
— Поставь на трос и нажми сюда, чтобы он зажался. В противном случае он не прикрепится, и по тросу ты не поднимешься, — устало произнёс Чарли, протягивая мне этот странный агрегат, тем самым прервав своё молчание.
Я взял этот предмет из его руки. Он оказался довольно увесистым и жутко неудобным, однако рукоять была мягкой и со специальными креплениями для фиксации рук.
Дальнейшие мои действия были строго по данной инструкции. Этот странный девайс намертво прилип к тросу, будто приварен.
Чарли прикрепил точно такой же выше моего и, схватившись за рукоять и зажав другую кнопку, поехал вверх. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
Трос тихо хрустел, периодически испуская искры из устройства. Рядом то и дело пролетали небольшие острова и руины чего-то древнего, изрядно потрёпанные временем и монстрами.
Однако меня не покидало беспокойство. Мы были как на ладони, и если дойдёт до битвы с летающими тварями, то мы будем крайне уязвимы.
— Знаешь, — начал я, — чувствую себя червяком на крючке, от чего мне ужасно не по себе. На нас ведь не нападут монстры?
Чарли слегка посмеялся. Мои слова казались ему очень комичными… и очень глупыми.
— С чего ты взял? Как доедем до кластера, так и летающая дрянь налетит, как мухи на несвежую рыбку на утреннем привозе, — спокойно произнёс Чарли.
— Доедем до чего? Ты же помнишь, что я не местный, верно? Мне нужны пояснения, как трёхлетнему ребёнку.
— До кластера. Это огромное наслоение парящих островов друг на друга в много ярусов в виде пирога. Этот трос ведёт до одной из дырок, через которую мы и войдём.
— На кой нам это нужно!? По внешней стене пройти никак?
— Там куча пещер. Летающая нечисть нам покоя не даст, а внутри есть лифт. Мы им воспользуемся. Ещё там есть городок, где можно пополнить припасы.
Мы продолжали ехать вверх. Иногда в поле обзора попадали тонкие пути из островов, уходящих куда-то вдаль, к массивным силуэтам, но чаще это были длинные вертикальные цепи, с сотнями переходов, мостиков, источников света и монстрами, медленно провожающими нас с Чарли своими светящимися глазами.
— Эта тьма ужасно мешает… Долго нам ещё ехать? — спросил я у Чарли, попутно умирая от скуки.
— Нет. Осталось немного… И не трогай тьму, она разъедает плоть и кости, сопровождая это запахом гнилой картошки.
— Ничего она не разъедает. Она на ощупь как очень густая холодная слизь. Жмякать её тоже довольно приятно.
— Какого хера!? С-с твоими р-руками всё в порядке?
— Ну… Да?
— Ты кто, блять, вообще такой!? — настороженно произнёс Чарли.
— Обычный человек… По крайней мере был с утра.
— Ладно… Не хочешь говорить, и не надо. У всех должны быть свои секреты, — вздыхая и массируя глаза, произнёс Чарли.
— Но… Ладно, забей.
«Я ведь сказал правду. Чего это он так насторожился?» — подумал я.
Остаток пути прошёл очень быстро. Огромная каменная башня постепенно появлялась из густой тьмы, и чем ближе мы к ней подбирались, тем больше она казалась, уходя куда-то выше, за границу обзора.
Однако стоило нам пересечь её границы, как из пещер вывалилось не менее сотни призраков прошлого, в форме самых разных гигантских птиц, принявшихся яростно атаковать меня, полностью игнорируя Чарли.
Последний, в свою очередь, остановился в 6–7 метрах надо мной, наблюдая, как я отчаянно отмахивался мечом в свободной руке от летающих тварей, и посмеивался.
Каждый взмах всё сильнее меня раскачивал, то и дело ударяя спиной о каменную стенку кластера, но без боя я сдаваться не собирался.
Разрезанные мной монстры с огромной скоростью устремлялись вниз, куда-то на глубину. Те же, кого я разрезать не смог, продолжали пикировать на меня, заставляя болтаться всё сильнее и сильнее.
— Ча-а-арл-и-и-и! Я не удержусь! Блять, кончай смеяться и помоги!
— Подожди. Ещё капельку.
За спиной стали раздаваться вибрации, становясь всё сильнее и явно приближаясь ко мне.
Внезапно из стены вырвалось с десяток щупалец, ставших хватать монстров и утягивая их внутрь кластера. И, разумеется, несколько щупалец схватили и меня. Им не составило труда оторвать мою тушку от стены и начать трясти меня как тряпичную куклу.
Тряска была столь сильной, что мои ботинки и плащ отправились познавать дно бездны, растворившись во тьме.
— Охерительно! Теперь меня ещё и отхентаят! Спасибо, Чарли, очень помог! — крикнул я, продолжая попытки вернуться к тросу.
— Он обычно не нападает на людей… Ты бывал внутри Демонов Кошмаров?
— Да!
— И прошёл его?
— Естественно, блять! Иначе я бы здесь был!?
— Тогда понятно. Это тоже Демон Кошмаров. В этом кластере его логово. Не дай ему себя утянуть. Лови! — крикнул мне Чарли и кинул верёвку.
Я сразу понял, чего он от меня хочет. Привязав себя верёвкой, я отрезал щупальце, которое меня держало, тем самым освободившись.
Тем временем Чарли привязал верёвку к устройству для подъёма и зажал ей кнопку.
Моё поруганное тело полетело вверх, но монстр не собирался так просто меня отпускать, направив все свои тентакли прямо на меня. Они пролетали в сантиметрах от моего тела, впиваясь в стены или, при попытке поймать меня, промахивались и устремлялись вниз.
— Я… Выжил? Фух, видимо, смерти придётся ещё немного подождать… Я так скоро со всеми архангелами в лицо познакомлюсь… Но вот за одежду обидно.
— Не стоит. Ангелы те ещё продажные суки, а вот новую сошьёшь.
— Я чуть не стал ещё взрослее… Боюсь представить, что было бы, если бы эта тварь смогла стряхнуть с меня всю одежду…
— А вот я могу. Шикарное было бы зрелище!
Мы с Чарли засмеялись. После случившегося это казалось глотком чистого воздуха… и поводом для подколов в мой адрес… Пока мы резко не доехали до конечной.
Чарли подтянул моё болтающееся тело к небольшому деревянному чалу, торчавшему из стены с проходом куда-то вглубь этой каменной башни.
— Почему этот Демон вообще напал на меня? Судя по твоим словам, не должен был… Да и Демоны на уровне, где мы с тобой встретились, тоже стали ко мне крайне агрессивны…
— Ты прошёл кошмар Алекс, а значит, теперь ты самая сочная добыча для любого Демона, ведь твои воспоминания стали невероятно вкусными, — ответил Чарли, вынимая из рюкзака пару ламп.
— И так теперь будет всегда!?
— Пока не умрёшь. Привыкай. Здесь это норма.
Чарли протянул мне фонарь, светивший ярким белым светом. Он был очень лёгким и больше похож на масляную лампу.
— Нам ведь туда? Нас там не сожрут?
— Нет. Стража города чистит этот проход от всякой нечисти, так что опасность нам не грозит… Наверное.
— Тебе говорили, что ты не умеешь успокаивать?
— Много раз. Пошли, наш путь ещё не окончен.
Протянутый им фонарь осветил огромную пещеру, конца которой было не видно. Мы неспешно вошли, идя всё дальше от входа, растворясь в окружающей тьме.