«Пусть вырастет славным мужем»
Глава 32 из 41
Настройки чтения
18px
1.8
1

«Пусть вырастет славным мужем»

Глава 32

«Пусть вырастет славным мужем»

Перед ними раскинулся зажиточный по меркам деревни двор.

Просторная земляная площадка перед главным домом была выметена дочиста.

Слева от входа стоял скромный навес, под которым аккуратно громождались дрова и нехитрый сельхозинвентарь; справа бамбуковый заборчик огораживал загон для птицы, откуда доносилось звонкое «кукареканье» и «квохтанье».

В самом центре двора красовался новенький восьмиугольный стол, уставленный вещичками для обряда гадания-чжоу.

Гостей собралось немало, все сидели вокруг, о чем-то оживленно беседуя.

Многие держали в руках глиняные пиалы, прихлебывая горячий чай с сияющими лицами.

─ Дорогие родители, Янь-гээр, А-Ши, наконец-то вы добрались! ─ раздался зычный, раскатистый голос. ─ Человек в новом темно-синем халате, Чэнь Хэшэн, с улыбкой выбежал навстречу прямо из кухни, а следом за ним спешила раскрасневшаяся Пэй Цайин в фартуке.

─ Папа, мама, а мы уж с Хэшэном думали сами идти вас встречать.

По случаю первого дня рождения сына Пэй Цайин выглядела празднично и сияла от счастья.

Услышав голос зятя, из толпы поднялись двое пожилых людей – родители Чэнь Хэшэна.

Обоим перевалило за пятьдесят, виски заметно поседели.

Отец семейства, рослый мужик с голосом под стать сыновнему, после взаимных приветствий по-свойски ухватил Пэй Цююна за руку и потянул за собой: ─ С такой дали спозаранку добирались, устали небось. Самый час для обряда, проходите к столу, гости дорогие!…

Пэй Цайин сняла фартук, взяла сына из рук свекрови и приблизилась к столу, мягко направляя малыша к разложенным предметам.

Разумеется, материнское сердце желало сыну лишь книжной мудрости.

Ей хотелось, чтобы он пошел в дядюшку, добился звания цзеюаня и отправился в столицу делать карьеру.

Потому она изо всех сил старалась подтолкнуть ребенка в нужную сторону.

Однако мальчик к кистям и бумаге интереса не проявил.

Его взгляд был прикован к лежавшему справа деревянному мечу, сплошь покрытому узорами в виде грозовых раскатов.

Не успела Пэй Цайин опомниться, как малыш рванулся вперед, ухватил меч обеими ручонками и прижал к груди со всей мочи.

Эта потешная сцена вызвала дружный смех собравшихся.

─ Ай да внучек! Схватил меч – не страшен никакой волк, вырастет славным мужем! Добрая примета, одобряю!…

Свекровь радостно заплескала в ладоши, и массивные серебряные браслеты на ее запястьях звонко звякнули, тотчас привлекая завистливые взгляды многих женщин.

Родственники и соседи наперебой засыпали семью добрыми пожеланиями.

Пусть всё вышло не так, как мечтала Пэй Цайин, но оружие в руках мальчика – тоже неплохой знак; сияя от гордости, она подхватила сына на руки, принимая поздравления.

Краем глаза Лу Фэнши заметила Лу Цинцин, одиноко стоявшую у порога главного дома. Та прислонилась плечом к косяку, словно отгороживаясь от общего веселья.

Она приходилась старшей сестрой покойной жене Пэй Чжияня на четыре года, в детстве они даже играли вместе.

Три года назад, в пятнадцатилетнем возрасте, та вышла замуж за представителя рода Чэнь, и с тех пор их пути почти не пересекались!

Три года разлуки оставили след: на лице Лу Цинцин, облаченной в темно-синий жакет, проступил нездоровый синеватый отсвет, сильно изменивший ее некогда миловидные черты.

С окончанием обряда чжоу началось праздничное застолье.

Чэнь Хэшэн увлек Пэй Цююна и Пэй Чжияня за центральный стол, где собирались мужчины под крепкое вино.

Пэй Цайин усадила Лу Фэнши и госпожу Ван за столик во втором ряду, поближе к кухне.

Устроившись на лавке, Лу Фэнши развязала накидку и положила её на колени, являя миру свое свежее, хоть и простое платье.

Вскоре ее внимание вновь привлекло странное поведение Лу Цинцин.

Та вроде бы улыбалась, но в этой улыбке сквозило жуткое, неестественное напряжение.

Взгляд ее то и дело соскальзывал на маленького Тао-эра на руках у Пэй Цайин.

─ А-Ши, ты куда это смотришь? На-ка, выпей пиалыцику горячего супу, согрейся. ─ Лу Фэнши с легким удивлением опомнилась и приняла из рук госпожи Ван чашку: ─ Спасибо, тетушка.

Она отпивала понемногу ароматный бульон.

И под прикрытием этого нехитрого дела вновь присмотрелась к приметам лица.

Теперь она могла поручиться: глаза ее не обманули.

В области переносицы Лу Цинцин залегла густая, несмываемая серая тень – не банальная хандра и не хворь, а нечто куда более… зловещее и грязное.

Но хуже всего обстояло дело с дворцом потомства: мало того, что он запал и усох, в глубине его пульсировала едва заметная, но до боли резкая кроваво-красная нить!

Это не имело ничего общего с обычным бесплодием!…

Сердце Лу Фэнши пропустило удар.

Эта кровавая вязь безошибочно указывала на недавний выкидыш или искусственное прерывание беременности, причем прошло всё крайне скверно, повредив саму основу женского лона.

Обида и злость, затаившиеся в этой кровавой тени, почти обрели плоть, порождая вокруг ее зоны потомства слабый, но полный лютой ненависти сквозняк.

Сквозняк этот был слишком слаб, а шумное веселье сегодняшнего праздника… заглушало любые посторонние эманации, потому-то Лу Фэнши и не уловила нечисть с порога.

Однако самой Лу Цинцин этого хватало с лихвой.

Застолье за их столом завершилось примерно через полчаса, тогда как мужчины за средним столом продолжали прикладываться к чаркам.

Матушка Чэнь и пара соседок остались болтать с госпожой Ван.

Госпожа Ван взяла Тао-эра на руки, чмокнула малыша в пухлую щечку, а затем залезла пазуху, извлекла анисовый платок и развернула его – внутри обнаружился увесистый серебряный замочек.

Пэй Цайин испуганно замахала руками: ─ Мама, это слишком щедрый подарок!…

Одна работа мастера тянула серебра по меньшей мере на два-три ляна.

При их-то скромном достатке раздобыть такую сумму явно стоило немалых трудов.

─ Не переживай, это из моих старых девичьих серебряных шпилек переплавили, заплатили только за работу мастера.

Поскольку народу вокруг толпилось много, а хвастаться достатком она не любила, показывать вещицу раньше времени не стали.

Но и скрывать презент полностью тоже не годилось, иначе люди подумали бы, будто родня со стороны жены явилась сюда с протянутой рукой.

Сейчас был самый подходящий момент.

Большая часть гостей уже разошлась, остались лишь те, кто был по-настоящему близок с хозяевами.

Увидев, что родня Пэй Цайин не поскупилась на серебро для внука, соседи поняли: за спиной у хозяйки дома стоит надежный тыл, и жить ей станет много легче.

Матушка Чэнь втайне тоже была недовольна: внуку год исполняется, а бабка со стороны матери ни словечком не обмолвилась о подарках. Оказывается, приберегла сюрприз напоследок!

─ Сваха, больно тяжелый замок отгрохала. ─ Госпожа Ван еще раз прижалась губами к щечке внука с бесконечной нежностью: ─ Ничего, подрастет – как раз впору будет.

Сестра матушки Чэнь, госпожа Чжан, шутливо поддела её: ─ Сестрица, ты еще и нос воротишь! Будь у меня такие родственники, я бы от радости прыгала!…

─ Да я не в том смысле, сестрица, просто неловко мне, что сваха зря тратилась. ─ Женщины весело рассмеялись.

И лишь для Лу Цинцин эта сцена становилась всё более невыносимой.

Наконец обед подошел к концу. Разморенный суматохой Тао-эр захныкал, и Пэй Цайин унесла его укладывать в западную комнату.

Сестра матушки Чэнь спешила домой и откланялась первой.

Остальные гости тоже разошлись потихоньку.

За столом опустело, соседки споро собрали остатки еды, унесли посуду и принялись шумно полоскать её у колодца рядом с кухней.

Перебросившись еще пара слов с Пэй Цайин, госпожа Ван стала собираться в обратный путь.

И тут Лу Фэнши внезапно схватилась за живот и скривилась: ─ Ох-хо-хо, матушка, как же у меня живот скрутило!…

назадназад
1 ... 30 31 32 33 34 ... 41
впередвперед