[ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ – СПЕЦИАЛЬНЫЙ РЕПОРТАЖ NHK – 20:30].
Город был парализован. На всех цифровых рекламных щитах Мустафу привычная красочная реклама товаров с изображением героев сменилась суровой черно-белой трансляцией.
— «...Повторяем нашу главную новость: Экспресс линии Яманотэ, выехавший со станции Мустафу в 13:05, до сих пор не вернулся. Власти официально классифицировали это как нападение злодеев класса S. Хотя главными подозреваемыми является Лига злодеев, никаких требований о выкупе или манифестов не поступало, и ни одна другая группировка не взяла на себя ответственность. Национальное полицейское агентство работает совместно с HPSC, но поисковые работы могут быть приостановлены из-за сильного шторма, который сейчас обрушился на побережье».
(Если кто забыл или не знал: HPSC – Комиссия общественной безопасности героев).
Голос репортера задрожал. — «На данный момент нас попросили не публиковать список пассажиров, чтобы не нарушать частную жизнь семей. Однако источники подтверждают, что на борту было более семисот человек...»
В домах по всему Мустафу эта новость прозвучала как физический удар. Семьи пассажиров метро в парализованном ужасе смотрели на экран, осознавая, что задержка, на которую они жаловались, была атакой злодеев.
— «HPSC опубликовала следующее заявление».
На экране появляется госпожа президент на трибуне, ее лицо словно высечено из камня.
— «Это нападение свидетельствует об эскалации активности злодеев, которую мы не можем и не будем терпеть. Лига злодеев продемонстрировала готовность совершать массовые убийства для достижения своих целей. Мы мобилизуем все доступные ресурсы, чтобы найти выживших и привлечь виновных к ответственности».
— «Поиски будут продолжаться независимо от погодных условий или технических трудностей. Мы не теряем надежды. Мы не прекратим поиски».
Вернемся к ведущему.
— «Членов семей пропавших пассажиров просят связаться со специальной горячей линией. Мы продолжим информировать вас по мере развития ситуации. Если у вас есть родственники, которые могли быть в пострадавшем поезде, пожалуйста, следите за новостями на этом канале. Мы будем сообщать вам о любых изменениях по мере их возникновения».
Голос ведущего стал еще мягче.
— «Мы мысленно с теми, кого затронула эта трагедия».
___
[ЭСТАКАДА ЛИНИИ ЯМАНОТЕ – 21:40].
Дождь начался час назад.
Айзава стоял на краю платформы, где появился портал, руки его были в карманах, а шарф, которым он был перемотан, безвольно повис на шее, насквозь промокший.
Внизу под ним в обе стороны тянулись пустые рельсы. Полицейская лента развевалась на ветру. Судебные эксперты закончили работу несколько часов назад, оставив после себя только меловые отметки и бирки с уликами, которые медленно смывал дождь.
Он простоял здесь двадцать минут, просто... глядя.
Пытался понять. Пытался увидеть то, что упустил.
Звук шагов по мокрому бетону заставил его обернуться.
Детектив Цукаучи подошел к нам с зонтом в руке, но не стал им пользоваться. Его костюм промок так же сильно, как костюм Айзавы.
— «Я так и думал, что найду тебя здесь», — тихо сказал Цукаучи.
Айзава ничего не ответил, просто отвернулся и уставился на пустые рельсы.
— «Поисковые группы отзывают», — продолжил Цукаучи. — «Шторм слишком опасен. Они возобновят поиски на рассвете».
— «Разве HPSC не говорило об обратном? И что они рассчитывают найти на рассвете? Тела?»
— «...Возможно. Но только если Всемогущий сможет помочь».
— «...»
Цукаучи неловко потер голову. — «Прости. Это просто... вылетело из головы».
— «Все в порядке. Ты, наверное, привык утешать таких людей», — произнес Айзава. Каким бы сильным ни был символ мира, в нынешней ситуации он ничем не смог бы помочь.
— «Спутники?»
— «Шторм теперь все скрывает. Тепловизор бесполезен. Если там и есть обломки, то они разбросаны на тысячи километров друг от друга».
Он сделал паузу.
— «В официальном отчете они будут числиться как "пропавшие без вести" в течение следующих 72 часов. После этого... их статус изменят на "предположительно погибшие"», — сказал Цукаучи, глядя на свои ботинки.
— «HPSC уже говорит о "перекладывании ответственности". Если общественность узнает, что Лига нацелилась на этот конкретный поезд, потому что в нем ехал студент U.A – тот самый, который только что стал лицом операции по спасению Хосу, – начнутся беспорядки. Они обвинят школу в том, что она привела войну туда, где обычные граждане просто ехали по своим делам».
— «Пусть винят», — сказал Айзава, и его глаза на короткую, бесполезную секунду вспыхнули красным. — «Это я сказал ему идти домой. Я сказал ему, что он будет в безопасности, если просто сядет на поезд и не будет привлекать к себе внимание».
— «Сотриголова...» — беспомощно вздохнул Наомаса.
— «Не стоит об этом», — перебил его Айзава. — «Я ничем не могу помочь в этой ситуации. Беспокоиться еще больше бесполезно, так что я сосредоточусь на том, что действительно могу сделать».
— «То есть?»
— «На поисках Лиги».
Между ними повисло долгое молчание. Наконец Наомаса снова вздохнул. — «Я дам тебе знать, если что-то выяснится. Скорее всего, мне придется иметь дело со многими семьями на вокзале».
— «Иди», — равнодушно пробормотал Айзава. — «Я останусь здесь еще ненадолго».
На этом все закончилось.
Когда детектив отошел, Айзава полез в карман и достал маленький смятый листок бумаги. Это был пропуск на тренировку, который Юта еще не подписал. Он смотрел на него до тех пор, пока дождь не превратил чернила в синее размытое пятно.
— «Лучше бы ты плавал, парень», — пробормотал Айзава, его рука слегка дрогнула. — «Потому что, если нет... я сожгу эту Лигу дотла».
Его размышления прервал звонок из кармана. Он достал телефон, экран был залит дождем. Глядя на расплывчатое имя Незу, он ответил.
— «Сотриголова».
— «Шота», — раздался голос Незу, непривычно лишённый своего обычно высокого тона.
— «Полагаю, вы ознакомились с последней директивой HPSC».
— «Да», — равнодушно ответил он. — «А как же семья?»
На другом конце провода повисла пауза. Айзава шел дальше, пока не остановился под навесом закрытого круглосуточного магазина, чтобы укрыться от дождя.
— «Вот почему я звоню. Где вы?»
___
Тридцать минут спустя такси остановилось в квартале от города Хинохара.
— «Я здесь».
Он сказал это после завершения разговора
— «Миднайт уже там. Она ждёт в двух кварталах от дома Акутами. Шота… скажу прямо. Это самая тяжёлая часть работы, а день у тебя сегодня выдался очень долгий. Если хочешь вернуться в U.A, я могу поручить сообщить им эту новость Владу Кингу или даже сделать это сам».
— «Нет», — перебил его Айзава.
— «Но...»
— «Это я разрешил ему уехать раньше», — сказал Айзава, глядя на свое отражение в темной луже. — «Он был моим учеником. Моим стажером. Это я сказал ему, что он будет в безопасности. Если ей придется услышать, что ее сын, возможно, мертв, она заслуживает услышать это от человека, который не смог его защитить. И я...»
Он сделал паузу.
— «Я заслуживаю того, чтобы знать, чего стоят мои "логичные" решения. Это бремя, которое я никому не передам».
На другом конце провода повисла долгая пауза. — «Очень хорошо. У Миднайт есть официальные досье Комиссии. Удачи, Шота».
Связь оборвалась. Айзава положил телефон в карман и вышел под дождь.
___
[ТЕМ ВРЕМЕНЕМ – РЕЗИДЕНЦИЯ АКУТАМИ].
— «Ты можешь в это поверить?» — спросила Рин, глядя на телевизор в гостиной Айко. — «Целый поезд. Просто... исчез».
Айко покачала головой, не отрывая взгляда от новостных кадров. — «716 человек. Эти бедные семьи».
— «Знают ли они, что произошло? Я имею в виду, действительно ли они знают?»
— «В новостях говорят, что это Лига злодеев. Какая-то пространственная аномалия. Но...» — голос Айко дрогнул. — «Как можно заставить поезд исчезнуть?»
Эри сидела на полу с книжкой-раскраской, почти не обращая на них внимания.
— «Мама Айко, когда Юта вернётся домой?»
— «Еще несколько дней, милая. Он проходит стажировку в качестве героя».
— «А. Ладно».
Айко повернулась к Рин.
— «Я не могу представить, через что проходят эти семьи».
— «Я знаю, хорошо? Честно говоря, в этом году нападения злодеев участились. Сначала U.A, потом Хосу. Не прошло и дня, как началось это», — Рин посмотрела на нее и улыбнулась.
— «Тебе, должно быть, тяжело. У тебя такой выдающийся сын, но ты так переживаешь за его безопасность. Сейчас ты самая популярная мать в префектуре».
Айко натянуто улыбнулась, понимая, что та имеет в виду Хосу. — «Да... это утомительно».
Обогреватель гудел, а воздух наполнял аромат имбирного чая.
— «Мне просто хотелось бы, чтобы он был чуть менее популярен в категории "попадание в беду"», — ответила Айко, хотя и не смогла скрыть гордость в голосе.
Однако в глубине души ее раздирали противоречивые чувства. Гордость и беспокойство.
Она снова и снова пересматривала новости из Хосу и каждый раз вздыхала.
— «Я просто рада, что он со своими учителями», — пробормотала Айко. — «Учитывая все происходящее, быть рядом с профессионалами из U.A – наверное, самое безопасное что может быть».
Ей хотелось завернуть его в одеяло и больше никогда не выпускать из дома, но она знала, что это не та жизнь, которую он бы выбрал. Или та жизнь, которая выбрала бы его.
— «Пусть у него будет хотя бы одна нормальная неделя», — молча молилась она. — «Никаких монстров или злодеев. Только домашние задания и...»
Разговор перешел на более легкие темы: Сад, предстоящий местный фестиваль и успехи Эри в рисовании. Так они создали маленький островок домашнего уюта. Айко ощутила редкую умиротворенность, не подозревая, что именно в тот поезд, по которому она скорбела, Юта тайком села, чтобы сделать ей сюрприз.
Этот пузырь лопнул от трех резких, тяжелых ударов в парадную дверь.
Рин застыла, ее рука зависла над тарелкой с печеньем, а Эри подняла голову от своей раскраски с широко раскрытыми любопытными глазами.
— «Странно», — прошептала Рин, взглянув на часы. — «Для посетителей уже поздновато».
— «Это Юта?» — спросила Эри с горящими глазами.
— «Может быть. Подожди, я пойду проверю».