Ночь была тихой. Слишком тихой.
Айан стоял на палубе, вглядываясь в бескрайнюю гладь океана, который мерцал под светом звёзд. Прошло три дня с момента отплытия из Якано, и за это время он успел привыкнуть к ритму корабельной жизни. Утренние тренировки с Корвином, вечерние медитации с капитаном, бесконечные разговоры с Маркусом о музыке и жизни. Всё было размеренно и спокойно.
Слишком спокойно.
Внутри него энергия пульсировала тревожно, как будто предупреждая о чём-то. Айан пытался отогнать это чувство, но оно не уходило. Он смотрел на горизонт, и ему казалось, что тьма там сгущается быстрее, чем должна.
— Не спится? — раздался голос Маркуса. Кок подошёл сзади, держа в руках гитару. — Я тоже не могу уснуть. Что-то мне не по себе сегодня.
— Мне тоже, — признался Айан. — Как будто...
Он не успел договорить.
Внезапно ночную тишину разорвал пронзительный свист. Что-то чёрное и быстрое пронеслось над палубой, и Айан едва успел пригнуться. Стрела вонзилась в мачту прямо над его головой, дрожа от силы удара.
— Тревога! — заорал Маркус, бросая гитару и хватая Айана за руку. — В укрытие!
Но было уже поздно.
С неба, как чёрные тени, начали падать фигуры. Они были одеты в облегающие чёрные костюмы, лица скрыты масками, а в руках сверкали клинки, покрытые странной красноватой дымкой. Их было много — Айан насчитал как минимум десять, прежде чем один из них приземлился прямо перед ним.
— Цель — сундук, — произнёс нападающий низким, металлическим голосом. — Убить всех.
И начался ад.
---
Корвин выскочил из своей каюты с обнажённым мечом, его лицо было искажено яростью.
— В строй! — заорал он. — Защищайте корабль!
Тобиас и Ринго уже бежали на палубу, вооружённые кто чем — Тобиас с огромным топором, Ринго с двумя кинжалами. Олаф вылез из трюма с тяжёлым молотом, и его лицо было перепачкано маслом и сажей. Близнецы Дэн и Майкл действовали слаженно — один прикрывал второго, пока тот натягивал тетиву арбалета.
Капитан Лисеро стоял на корме, его глаза горели холодным синим огнём. В руках он держал свой кинжал, и вокруг него воздух дрожал от напряжения.
— Айан, держись рядом! — крикнул он. — Не отходи от меня!
Но Айан уже не мог двигаться. Он смотрел на нападающих, и внутри него всё леденело. Эти люди не были обычными убийцами. От них исходила энергия — но не та, светлая и тёплая, которую он чувствовал в океане и звёздах. Эта энергия была тёмной, пульсирующей, липкой, как засохшая кровь.
Один из нападающих поднял руку, и Айан увидел, как из его ладони вырвался поток тёмно-красной жидкости. Кровь. Она извивалась в воздухе, как живая змея, и устремилась к Корвину.
— Берегись! — закричал Айан.
Боцман отскочил в сторону, но кровяной клинок рассек ему плечо. Корвин зарычал от боли, но не упал — он рубанул мечом в ответ, и нападающий едва успел увернуться.
— Они владеют родословной крови! — крикнул капитан. — Не дайте им коснуться вас! Их кровь — их оружие!
Айан понял, что капитан имел в виду, когда увидел, как один из нападающих ранил Ринго в руку. Кровь, выступившая из раны, вдруг застыла в воздухе, а затем превратилась в тонкий кинжал, который полетел обратно в лицо Ринго. Тот едва успел увернуться, но лезвие оставило глубокий порез на его щеке.
— Они используют нашу же кровь против нас! — заорал Маркус, хватая с палубы брошенный кем-то меч. — Мы не можем их ранить!
Битва разгоралась. «Скиталец» превратился в поле боя — доски палубы были залиты кровью, и в темноте она казалась чёрной, как смола. Близнецы сражались спина к спине, отбиваясь от двух нападающих одновременно. Олаф размахивал молотом, сокрушая всё на своём пути, но его движения становились медленнее — он получил удар в бок и истекал кровью.
Тобиас был подобен урагану. Его топор крушил всё вокруг, и один из нападающих уже лежал на палубе с размозжённой головой. Но остальные были быстры и опасны.
Айан стоял, вцепившись в поручни, не в силах пошевелиться. Внутри него энергия бушевала, требуя выхода, но он не знал, как её использовать в бою. Он видел, как его друзья сражаются и умирают, и чувствовал себя беспомощным.
— Айан! — крикнул капитан. — Ты должен действовать! Используй энергию! Направь её в руки, усиль себя!
Айан закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он вспомнил тренировки, вспомнил, как энергия текла по его телу, наполняя его силой. Он открылся миру, позволил энергии войти в него, и она откликнулась — горячая, стремительная, как пламя.
Когда он открыл глаза, мир стал другим. Он видел движения нападающих медленнее, видел, как их кровь пульсирует под кожей, видел слабые места в их защите.
— Хорошо, — прошептал он. — Давай.
Он рванул вперёд, чувствуя, как энергия наполняет его мышцы невероятной силой. Он схватил упавший меч и бросился на ближайшего нападающего. Тот не ожидал такой скорости — Айан был слишком быстр для обычного человека. Клинок вошёл в бок врага, и тот закричал, отшатываясь.
Но Айан не остановился. Он ударил снова, и снова, и снова — его тело двигалось само, инстинктивно, подчиняясь потоку энергии, который нёс его вперёд. Он видел, как враг падает, как кровь заливает палубу, но не мог остановиться.
— Хватит! — заорал кто-то, но Айан не слышал.
Он вонзил меч в грудь следующего нападающего, и тот замер, глядя на него пустыми глазами. Айан замер. Рукоять меча была скользкой от крови. Его собственные руки были покрыты ею.
— Что я... — прошептал он, глядя на тело у своих ног. — Я убил его.
Внутри него энергия погасла, как задутая свеча. Всё, что он чувствовал — это тошнота, подступающая к горлу, и холод, разливающийся по венам.
— Я убил человека, — повторил он, отступая назад. Меч выпал из его рук и со звоном упал на палубу.
— Айан! — крикнул Маркус, пытаясь добраться до него, но его оттеснил очередной нападающий.
Битва продолжалась. Айан стоял, не в силах пошевелиться, глядя на свои руки, покрытые чужой кровью. Внутри него что-то сломалось — что-то важное, что он даже не знал, что существует.
Крики вывели его из оцепенения. Он поднял голову и увидел, как Ринго отбивается от троих врагов сразу. Его кинжалы сверкали в темноте, но он был слишком медленным, слишком измотанным.
— Ринго! — заорал Айан, но было поздно.
Один из нападающих нанёс удар, и кровь Ринго, вырвавшаяся из раны, вдруг застыла в воздухе. Нападающий сжал кулак, и кровь Ринго превратилась в копьё, которое вонзилось ему прямо в грудь.
Ринго закашлялся, изо рта хлынула кровь. Он упал на колени, пытаясь ухватиться за что-то, но его руки бессильно скользнули по мокрой палубе.
— Ринго! — заревел Тобиас. Его голос был полон такой ярости, такой боли, что даже враги замерли на мгновение.
Гигант бросился вперёд, размахивая топором, как безумный. Он снёс голову одному из нападающих, отрубил руку второму, но третий был слишком быстр. Кровавый клинок пронзил Тобиаса прямо в живот.
— Нет! — закричал Айан, чувствуя, как его собственное тело разрывается от крика.
Тобиас упал, но даже падая, он успел схватить врага за горло и сжать его так, что тот захрипел и обмяк. Тобиас рухнул на палубу рядом с телом Ринго, и его рука потянулась к мёртвому другу.
— Ринго... — прошептал он, и его глаза закрылись.
Битва затихала. Капитан Лисеро, используя свою регалию, держал оборону на корме, но он был серьёзно ранен — его левая рука безжизненно висела, из раны текла кровь. Корвин и близнецы добивали последних нападающих. Олаф стоял у мачты, тяжело дыша, весь в крови — своей и чужой.
Когда последний враг упал, наступила тишина. Только плеск воды за бортом и хриплое дыхание выживших нарушали её.
— Помогите им! — крикнул доктор Эдвин, бросаясь к Тобиасу. — Он ещё жив! Дайте мне место!
Он склонился над телом гиганта, его руки дрожали, но он делал всё возможное. Айан подошёл ближе, чувствуя, как его ноги подкашиваются. Он смотрел на Тобиаса, на его лицо, искажённое болью, на руки, всё ещё сжимающие топор.
— Я не могу остановить кровотечение, — прошептал Эдвин. — Ему нужна помощь, настоящая помощь. Или чудо.
— Сделай что-нибудь! — заорал Айан. — Ты же врач!
— Я делаю всё, что могу! — рявкнул Эдвин в ответ. Его голос сорвался. — Но я не волшебник, я просто человек! Если бы у меня была регалия исцеления, но у меня её нет! Я не могу творить чудеса!
В этот момент Корвин подошёл к ним сзади. Его лицо было в крови, но взгляд был ясным.
— Он прав, — сказал боцман. — Мы не можем спасти всех. Мы должны...
Он не договорил.
Внезапно его рука метнулась вперёд, и кинжал, который он держал, вонзился в спину доктора Эдвина. Тот замер, не веря своим глазам, и медленно повернулся к Корвину.
— Зачем... — прошептал он и упал лицом вниз.
Айан закричал. Он не мог поверить в то, что видел. Корвин — человек, который учил его завязывать узлы и держать баланс на канате, который был примером дисциплины и силы — убивал их.
— Что ты делаешь?! — заорал Айан, бросаясь к нему.
Но Корвин уже двигался дальше. Он подошёл к Олафу, который стоял, прислонившись к мачте, и не мог пошевелиться от ран.
— Прости, старина, — сказал Корвин, и его кинжал вошёл в грудь механика.
Олаф упал без звука.
— Нет! — Маркус бросился на Корвина с мечом, но боцман был быстрее. Он уклонился и ударил коку в живот. Маркус упал на колени, хватая ртом воздух, и Корвин добил его ударом в горло.
— Предатель! — закричал Дэн, натягивая арбалет, но Майкл остановил его.
— Брат, стой! Он убил их! — Майкл встал между Корвином и Дэном, но боцман уже был рядом.
Его клинок прошёл сквозь Майкла, и тот упал на руки брата.
— Майкл! — закричал Дэн, и в его голосе была такая боль, что у Айана разорвалось сердце.
Корвин убил и Дэна.
— Теперь ты, — сказал боцман, поворачиваясь к Айану. — Прости, мальчик. Это не личное. Просто работа.
Айан стоял, не в силах пошевелиться. Всё, что он видел, всё, что он пережил за последние часы, сломало его. Он не мог двигаться, не мог думать, не мог дышать.
Но капитан мог.
Лисеро, весь в крови, с пулей в плече, с разорванной рукой, поднялся на ноги. Его регалия «Непоколебимый» светилась на его руке ярко, как маяк в ночи.
— Ты предал нас, Корвин, — сказал он голосом, который звучал как приговор. — Ты предал всех нас.
Корвин усмехнулся.
— Я делал то, что должен был, капитан. Семья Висконти заплатила мне больше, чем вы могли бы дать за всю мою жизнь.
— Семья Висконти, — горько усмехнулся Лисеро. — Они думают, что я не знаю? Что я не видел их планов? Но я видел. И я знаю, почему они прислали убийц, и почему ты стал их пешкой.
— Мне плевать, что ты знаешь, — сказал Корвин, поднимая кинжал. — Ты умрёшь, как и все остальные.
Он бросился на капитана. Лисеро встретил его ударом, и их клинки скрестились в смертельном танце. Старик был ранен, ослаблен, но его регалия давала ему силу, которую никто не мог сломить.
Они сражались несколько минут. Каждый удар Корвина был смертельным, но капитан уклонялся, блокировал, контратаковал. Кровь заливала палубу, и в свете звёзд она казалась чёрной.
Наконец Лисеро нашёл момент и вонзил свой кинжал в сердце Корвина. Боцман замер, его глаза расширились от удивления, и он упал на палубу, не издав ни звука.
Капитан стоял над ним, тяжело дыша, и его регалия погасла.
Айан опустился на колени рядом с умирающим капитаном.
— Нет, нет, нет, — шептал он, пытаясь закрыть рану, которая кровоточила на груди Лисеро. — Ты не умрёшь. Ты не можешь умереть.
Лисеро слабо улыбнулся. Его глаза были ясными, как океан в ясный день.
— Всё хорошо, Айан, — сказал он тихо. — Всё хорошо.
— Не умирай, — прошептал Айан, сжимая его руку. — Пожалуйста. Я не могу... я не могу остаться один.
Лисеро посмотрел на него, и в его глазах была такая печаль, что Айан почувствовал, как его сердце разрывается.
— Прости меня, — сказал капитан. — Я должен был сказать тебе правду раньше. Я должен был подготовить тебя.
— О чём ты? — спросил Айан, чувствуя, как его голос дрожит.
Лисеро перевёл взгляд на сундук семьи Висконти, который стоял в углу каюты, невредимый.
— В сундуке, — сказал он, с трудом выговаривая слова, — скорее всего, хранится либо родословная, либо осколок регалии. Что-то настолько ценное, что семья Висконти готова убивать за него.
Айан смотрел на сундук, не в силах поверить.
— Это всё из-за него? — прошептал он. — Все эти смерти... из-за него?
— Да, — кивнул Лисеро. — И теперь, когда все мертвы, семья Висконти и те, кто совершил нападение, будут искать этот груз. Они не остановятся, пока не получат его. И они не остановятся, пока не убьют тебя.
Айан посмотрел на капитана, и в его глазах был страх.
— Что мне делать? — спросил он.
Лисеро с трудом поднял руку и сжал плечо Айана.
— У тебя есть два выбора, — сказал он. — Первый — просто сбежать. Брось сундук. Оставь его здесь, в океане, или отдай кому-то. Это даст тебе отсрочку. Но только отсрочку. Рано или поздно они найдут тебя.
— Как? — спросил Айан. — Как они найдут меня?
— Они могут считать энергию жизни, — сказал Лисеро. — Твою внутреннюю энергию. Она уникальна, как отпечаток пальца. Если они захотят найти тебя, они это сделают. И когда они найдут тебя, они попытаются выяснить, где груз. А когда поймут, что ты не знаешь, они убьют тебя. Просто потому, что ты — свидетель.
Айан почувствовал, как холод пробегает по его спине.
— А второй выбор? — спросил он.
Лисеро посмотрел ему прямо в глаза.
— Второй выбор — забрать содержимое сундука себе. Открой его. Поглоти то, что внутри. Используй силу, которая там скрыта, и стань достаточно сильным, чтобы выжить. Но запомни, Айан: это путь без возврата. Если ты примешь эту силу, ты станешь мишенью на всю жизнь. Ты будешь искать ответы, сражаться, бежать и охотиться. Ты будешь жить в тени. Но ты будешь жить.
Капитан закашлялся, и из его рта потекла кровь.
— Выбирай, — сказал он. — И выбери сейчас. У тебя нет времени.
Айан смотрел на сундук. На тела своих друзей. На умирающего капитана. Внутри него энергия пульсировала — слабо, но всё ещё жила.
— Я выбираю второй, — сказал он, чувствуя, как голос становится твёрдым. — Я не хочу убегать. Я хочу выжить. Я хочу стать сильным.
Лисеро улыбнулся. В его глазах был свет — последний свет, который умирал вместе с ним.
— Хороший выбор, — прошептал он. — Я верил в тебя, Айан. И я знаю, что ты справишься. Просто помни: сила — это не оружие. Это ответственность. Никогда не забывай об этом.
Он закрыл глаза, и его рука ослабла.
— Прости меня, — прошептал он в последний раз. — За всё. И спасибо тебе... что был с нами.
Айан сидел на коленях рядом с телом капитана, чувствуя, как мир рушится вокруг него.
Он был один.
Совсем один.
Тишина была оглушительной.
Айан сидел на коленях рядом с телом капитана Лисеро, и время словно остановилось. Он смотрел на лицо старика — спокойное, почти умиротворённое, как будто тот просто уснул. Но тёплая кровь, всё ещё сочившаяся из раны на груди, и неподвижная рука, которая только что сжимала его плечо, говорили об обратном.
Где-то вдалеке кричали чайки. Ветер надувал порванные паруса. Океан тихо плескался за бортом, равнодушный к драме, разыгравшейся на деревянной палубе.
Айан медленно поднялся на ноги. Его колени дрожали, и он пошатнулся, ухватившись за мачту. Взгляд скользнул по палубе — и он увидел их всех.
Ринго лежал у борта, его руки всё ещё сжимали кинжалы, а глаза были широко открыты и смотрели в пустоту. Рядом с ним — Тобиас. Гигант, который казался непобедимым, сейчас был неподвижен, его топор валялся в луже крови, смешавшейся с морской водой.
Чуть дальше — близнецы Дэн и Майкл. Они упали рядом, как и жили — вместе. Рука Майкла всё ещё лежала на плече брата, словно он пытался защитить его даже в последний момент.
Олаф. Механик, который знал каждую деталь «Скитальца», который мог починить что угодно одним ударом молота. Он лежал у трюмного люка, и его лицо было спокойным, почти удивлённым.
Доктор Эдвин. Учёный, который знал всё о болезнях, травах и странных тварях. Его книга валялась раскрытой в луже крови, страницы намокли и стали тёмными.
Маркус. Кок. Музыкант. Единственный, кто протянул Айану руку дружбы в первый же день. Его гитара была разбита, а пальцы, которые так ловко перебирали струны, теперь безжизненно сжимали рукоять меча.
Айан закрыл глаза, но картины не исчезли. Они горели в его сознании, как клеймо.
*Почему?* — мысль билась в его голове, как птица в клетке. — *Зачем? Ради чего?*
Он открыл глаза и посмотрел на сундук. Деревянный, обитый железом, с гербом скрещённых мечей и падающей звезды. Он стоял у входа в каюту капитана, нетронутый, чистый, словно издеваясь над всем этим хаосом.
Айан подошёл к нему и опустился на колени. Внутри него энергия пульсировала — тихо, но настойчиво. Он протянул руку и коснулся холодного металла.
— Из-за тебя, — прошептал он. — Все эти смерти — из-за тебя.
Сундук молчал. Он был просто предметом. Просто деревом и железом. Но Айан знал, что внутри него скрыто нечто такое, за что люди готовы убивать. За что убили его друзей.
Он резко отпрянул, словно обжёгшись, и отступил на несколько шагов.
— Что мне делать? — спросил он у пустоты. — Что мне теперь делать?
Ответа не было. Только ветер свистел в порванных парусах и где-то внизу скрипел корпус корабля.
Айан опустился на палубу, прислонившись спиной к мачте, и позволил мыслям захлестнуть его.
---
*«Как в таком прекрасном мире можно убивать лишь за какой-то сундук?»*
Он смотрел на океан. Бескрайний, сияющий под лучами восходящего солнца. Вода переливалась золотом и серебром, как в первый день, когда он ступил на борт «Скитальца». Где-то вдали выпрыгнул дельфин, сверкнув на солнце мокрым боком, и скрылся под водой.
Прекрасный мир. Живой. Дышащий.
Но в нём была тьма. Та самая тьма, которую Айан увидел в глазах нападавших. Та самая тьма, которая заставила Корвина предать всех, кого он знал.
*«Как можно убивать в таком мире?»*
Но Айан уже знал ответ. Потому что он сам убил. Своими руками. Он видел, как жизнь уходит из глаз человека, которого он пронзил мечом. Он чувствовал, как тепло покидает тело, и знал, что это его рука принесла смерть.
Тошнота снова подступила к горлу, и он согнулся, но его желудок был пуст. Он просто сидел и дрожал, чувствуя, как внутри него что-то ломается.
*«Я убийца, — думал он. — Я такой же, как они. Я такой же...»*
Но затем он вспомнил лицо капитана. Лисеро смотрел на него перед смертью, и в его глазах не было осуждения. Только надежда.
*«Ты выбрал правильный путь, — сказал он. — Сила — это ответственность».*
Айан поднял голову. Его глаза были красными от слёз, но взгляд стал твёрже.
— Ладно, — сказал он вслух, и его голос прозвучал хрипло, как у человека, который долго молчал. — Нужно что-то делать.
Он встал на ноги. Тело болело, мышцы дрожали от перенапряжения, но он заставил себя двигаться.
— Для начала, — сказал он, оглядывая палубу, — я должен взять компас и нож капитана.
Он направился в каюту Лисеро. Внутри было темно, но свет из иллюминатора пробивался сквозь щели. Всё было разбросано — капитан не успел подготовиться к бою. Айан нашёл компас на столе — тот самый потёртый медный компас, который указывал на места силы. Он взял его и положил в карман.
Затем он увидел нож. Тот самый кинжал, которым Лисеро владел с невероятным мастерством, которым он управлял с помощью энергии, которым он убил Корвина в последний момент. Айан взял его в руки. Клинок был холодным, и на нём всё ещё была кровь — тёмная, засохшая.
— Прости, капитан, — прошептал Айан, пряча кинжал за пояс. — Я не дам ему пропасть.
Он вышел из каюты и остановился перед сундуком.
— Теперь нужно открыть тебя, — сказал он, глядя на тяжёлую крышку. — И забрать то, что внутри. Что бы там ни было.
Он опустился на колени и осмотрел замок. Он был массивным, но не запертым — просто задвижка. Айан потянул её, и крышка приподнялась с лёгким скрипом.
Он замер на мгновение, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Затем он медленно поднял крышку.
Внутри лежал предмет, который он не мог описать. Это был кристалл? Осколок? Сгусток света? Он переливался всеми цветами радуги, пульсировал, как живой, и от него исходила энергия — такая мощная, что Айан почувствовал, как его внутренняя искра вспыхивает в ответ, как будто приветствуя что-то родное.
— Что же ты такое? — прошептал он, протягивая руку.
Но затем он остановился. Вспомнил слова капитана: *«Если ты примешь эту силу, ты станешь мишенью на всю жизнь».*
Он убрал руку и закрыл крышку.
— Не сейчас, — сказал он. — Сначала я должен решить, что делать дальше.
Он встал и вышел на палубу, чувствуя, как ветер играет его волосами. Океан был прекрасен, но сейчас он казался Айану огромной ловушкой.
— Куда мне плыть? — спросил он себя, глядя на горизонт. — Назад нельзя. В Якано меня ждут те, кто охотится за сундуком. Они уже знают, что я взял его. Если я вернусь, они убьют меня.
Он повернулся и посмотрел в другую сторону — на юго-восток, где находился Иллион.
— Домой тоже нельзя, — сказал он горько. — Там меня знают. Если я появлюсь там с этим грузом, меня сразу найдут. А если я появлюсь без груза, они всё равно будут искать меня, потому что я последний, кто его видел.
Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Внутри него энергия пульсировала, и он почувствовал, как компас в его кармане слегка нагрелся.
— В таком случае, — сказал Айан, открывая глаза и глядя на северо-восток, — у меня есть только один путь.
Он смотрел на карту, которую доктор Эдвин показывал ему в первый день. Он вспомнил, как старый учёный водил пальцем по континентам, рассказывая об их особенностях.
*«Это Вальдея, — говорил доктор. — Материк диких земель и вольных городов. Там нет единого правителя, зато есть множество пиратских гнёзд и тайных школ, где учатся владеть внутренней энергией».*
— Вальдея, — прошептал Айан. — Там, где проще всего будет развивать мою энергию. Там, где я смогу набрать силы. Там, где меня никто не знает.
Он подошёл к штурвалу и положил на него руки. Дерево было тёплым от солнца, и он почувствовал, как его энергия перетекает в корабль, словно он становился его частью.
— Я поплыву в Вальдею, — сказал он твёрдо. — Я стану сильным. Достаточно сильным, чтобы защитить себя. Достаточно сильным, чтобы не дать этому сундуку погубить ещё кого-то.
Он повернул штурвал, направляя «Скитальца» на северо-восток. Паруса, порванные, но всё ещё держащиеся, наполнились ветром, и корабль медленно двинулся вперёд.
— Я не знаю, что меня ждёт, — сказал Айан, глядя на горизонт. — Я не знаю, смогу ли я выжить. Но я попытаюсь.
Он посмотрел на каюту капитана, где лежал сундук, и его рука инстинктивно коснулась кинжала за поясом.
— Я сделаю это, — сказал он. — Ради них. Ради капитана. Ради всех, кто отдал свои жизни за этот сундук.
Ветер усилился, и «Скиталец» набрал ход. Айан стоял у штурвала, сжимая его так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он был один на корабле, полном мёртвых тел. Он был один в бескрайнем океане.
Но внутри него пульсировала энергия — тёплая, живая, полная решимости.
Он выживет.
Он станет сильным.
И он узнает, что скрыто в этом сундуке.
Даже если это убьёт его.