Мы пробирались сквозь груды обломков, где раньше был аптечный склад. Стеклянные осколки хрустели под ботинками, смешиваясь с хлюпаньем чего-то живого в тенях. Джеймс прихрамывал, прижимая к груди последний магазин — патроны мы считали шепотом.
— Ты слышал? — я замер, прижав ладонь к его бронежилету. Где-то выше, на втором этаже рухнувшего здания, скрежетали клешни по бетону. Словно гигантский краб точил когти о гробницу.
Взрыв снаружи осветил помещение на миг. Тени на стене сложились в чудовищный силуэт — человеческий торс, слитый с брюшком скорпиона, хвост с жалом размером с копьё. *Он* рыл землю, выкапывая из-под обломков солдатские тела. Впивался жалом в трупы, и те начинали дергаться, как марионетки.
— Наживку готовит, — прошептал я, отпрянув от окна. — Бежим через подвал.
Спуск в погреб завалило плитами, но между ними зияла дыра, словно чьё-то горло. Внутри пахло формалином и гнилыми яйцами. Джеймс навел фонарик — луч выхватил ряды стеклянных цилиндров. В мутной жидкости плавали... клоны. Те же скорпионо-люди, но меньше, с прозрачной кожей. На стенде арабская надпись: «Проект Джаббар».
— Боже, да они тут фабрику устроили, — Джеймс тыкал стволом в пробитые трубки. Зелёная жидкость сочилась на пол, шипя. — Надо всё спалить.
— Сперва образцы, — я рылся в ящиках, пока не нашёл жёсткий диск с логотипом биохаба «Феникс-Генетикс». Штаб молчал — рация шипела пустотой.
Грохот сверху заставил вздрогнуть. Цементная пыль посыпалась с потолка. *Он* вошёл в здание — стены дрожали от каждого шага. Жало проткнуло перекрытие, метнулось в нашу сторону. Мы кинулись к противоположному выходу, когда пол под ногами затрясся.
— Ловушка! — Джеймс вскрикнул, проваливаясь в внезапно разверзшуюся яму. Я успел схватить его за ремень, впиваясь пальцами в арматуру. Внизу, на дне колодца, копошились слипшиеся тела — десятки тех самых «образцов», сросшихся в единый клубок из клешней и жал.
— Тяни! — он бил ногами по цеплявшимся за ботинки тварям. Я изо всех сил дёрнул, когда что-то холодное обвило лодыжку. Щупальце с шипами тянуло вниз. Выстрел Джеймса разрезал хватку, брызги кислоты обожгли лицо.
Мы вывалились на улицу, прямо под рёв «Абрамса». Танк давил гусеницами последних мутантов, но на его броне уже копошились чёрные наросты — словно раковая опухоль пожирала металл. Из люка торчала рука в перчатке, сжимающая детонатор.
— Взрывчатка! — я толкнул Джеймса в канализационный люк. Огненный смерч поглотил танк, куски раскалённой стали свистели над головой.
Под землёй оказались тоннели. Вода по колено кишела личинками — белесые черви с человеческими зубами. Джеймс, бледный как мел, указывал на граффити: жёлтый треугольник с тем же «Карантином» и стрелкой «к выходу».
— Ловушка, — прошептал я, но выбора не было. Тоннель вёл к освещённому люку. Голоса сверху звучали знакомо:
— ...образцы 34-G уничтожены. Активируйте вирус-каннибал.
Ответный голос скрипел, будто пропущенный через синтезатор:
— Протокол «Чистое поле» утверждён. Время до детонации: 7 минут.
Мы вылезли в ангар, заставленный цистернами с зелёным газом. На стене висела карта — вся провинция помечена карантинными зонами. Джеймс, дрожа, прицелился в ближайшую камеру наблюдения:
— Это не война. Это... чистка.
Гудок сирены разрезал тишину. Где-то внизу, в недрах комплекса, заработал механизм. Экран на стене замигал: «АКТИВАЦИЯ ШТАММА N7-RAGNAROK».
— Я понял, — я схватил диск с данными, суя его в непрогоревший карман. — Они создали заразу, которая мутирует носителей. А когда эксперимент вышел из-под контроля...
— ...начали всех жечь, — Джеймс усмехнулся, перезаряжая автомат.