«Все долги возвращаются, хотя и не всегда теми, кому мы одалживали»
Мария фон Эбнер-Эшенбах
— И что это сейчас было? — повернулся я к отцу.
— Видимо не хочет чтобы ты всё покупал.
— Как же сложно...
— С Наташей у меня тоже не сразу всё гладко пошло. Твоей маме как оказалось было дороже время, нежели то, сколько я на неё потратил. И пока я это не понял, мне не давали зелёный свет.
— И как же ты это понял?
— Да когда я нам по шаурме купил, ливанул дождь. И мы несколько часов сидели в заброшенном доме и болтали. А когда я провёл её до общаги, то она меня в щёку поцеловала и сказала, что это было одно из лучших свиданий.
Я не нашёл что сказать на это. Стоял и ждал когда наконец-то соизволят привезти наши машины.
Как по будильнику подъехал кортеж из пяти новеньких, отполированных машин.
Дождавшись, пока машины припаркуются, мы с отцом сразу пошли в сторону его внедорожника, который еле поместился в парковочную зону.
Забрал ключи, с отцом закинул вещи и мы с ним опять устроили забег.
Сначала шли, потом всё быстрее и быстрее пока не перешли на бег. Кто-то что-то кричал нам в след, но было плевать. Да и не пойти ли им?
И снова запыхавшиеся мы остановились возле ювелирного, где женская часть выбирала себе ювелирку.
— Муж, а мне идут эти серьги, — Вероника, не дав мне перевести дыхание, сунула под нос две пары серьг, — или эти.
И я завис. Моментально и бесповоротно. Всматриваясь в пары серёжек я пытался найти отличия, но как будто их не было. Форма прям одна и та же, цвет золота тоже золотой, а камни зелёные и вроде как одной и той же формы.
— Спрошу точнее, — вздохнула Ника, — тебе какой цвет больше нравится: бирюзовый или циан?
В глазах потемнело. Какой нахер бирюзовый? Какой циан?
— Так они же… одинаковые.
Можно сказать, я прорычал а не ответил. Что сейчас происходит? Почему, мне это сильнее трепит нервы, нежели допрос от тёщи и тестя?
Рядом кто-то хрипло прыснул. Обернувшись, увидел, что отец, красный как помидор сдерживается чтобы не заржать, тряся плечами.
— Вообще-то нет, — Ника вцепилась в меня взглядом.
— Короче, — посмотрел Нике в глаза, — не издевайся. Возьми обе. Зачем выбирать? И честно, я не вижу отличий, хоть убей.
На секунду воцарилась тишина. Все взгляды были направлены на меня. Да что не так? Не надо на меня так смотреть.
Воздух стал становиться как будто бы горячее, а по моему лбу начал скатываться пот.
— Расслабься, Лёш, — вздохнула жена, — просто пошутила. Заняться мне нечем как спрашивать тебя по оттенкам.
— С огнём играешь, — процедил я, — и чего все так замолчали? Ментов и так в стране хватает.
— Да так, — начал отец, — обычно все начинают искать оправдания и редко, кто говорит вот так… прямо.
— Ладно, всё. Забыли.
Выдохнув, я подошёл к ближайшему стеллажу с мужскими цепями. Ко мне хотела было подойти консультантка:
— Бать…
Но отец был занят: смотрел на колье. С сердечком из какого-то не очень дорого драг камня. Белое. Но это явно не серебро. Серебро более холодное. А это тёплое. И очень похоже на кольцо одного генерала с Приграничья. Золото.
— Вам лучше туда подойти, — тихо кивнул консультантке.
Девушка кивнула и подошла к отцу. Они что-то тихо обсуждали, но отец всё время косился на маму… Точно.
— Мам, а как ты думаешь, как этот браслет будет смотреться? — я указал на первый попавшийся на глаза.
Мои женщины переглянулись, не понимая что происходит и почему я их не спросил. Еле кивнул. Они поняли.
Пока мы втроём отвлекали маму как могли, отец уже расплачивался из бумажника за колье. Но не было упаковки.
Посредине разговора мы втроём отступили и отвернулись продолжая обсуждение без мамы, дав манёвр отцу.
Краем взгляда я заметил, как мама увидев колье залилась краской и просто обняла отца.
— А где Катя? — этот вопрос внезапно слетел с моего рта. Ведь когда мы с отцом прибежали, я что-то не обратил на то, есть она или нет.
— Сказала, что ей такое… скучно.
— Сидит на скамейке в телефоне.
Скучно да? А что ей интересно? Что её увлекает? Мы же даже не поговорили нормально.
Мы все сейчас тут выбираем себе машины, ювелирку и всё такое. А она? Да, новые шмотки… Но это же… Буквально ничего. Просто тряпки, хоть и качественные.
— Я облажался…
Женщины схмурили брови.
— Катя… У неё же… Ну нет возможности водить, да и сейчас…
— Успокойся, — Вероника взяла мой подбородок, — просто купи ей что-то, что может понравиться.
— К примеру?
— Кольцо там, браслет или что-то в этом духе.
— Серьги-гвозди и тонкий браслет с подвеской из циркона.
— Цирконом?
— Шестой класс не место для бриллиантов. И золото белое .
В этом был смысл. Но циркон? На сколько я помнил это же просто подделка, бутафория. Дешёвка. Настоящая дешёвка.
— Лёш... Кате хватит… — начала Вероника.
— Нет. У нас машины, а ей что? Тряпки и пародию?
Не раздумывая, я подозвал консультантку и в приказном порядке сказал показать мне все серьги-гвоздики.
Начался ад. Я посмотрел наверное сотни разных серёжек. Все они были как будто бы одинаковыми, но разными. Эти большие, эти слишком выделяются, эти наоборот слишком простые. Всё было не то. Совершенно не то.
Нашёл.
Небольшие, в виде небольших цветочков из маленьких бриллиантов. Не сильно взрослые, но и не детские. Идеально.
Помучив её ещё минут 20, я наконец-то смог выбрать и браслет с подвеской. Браслет как и серьги из белого золота, где звенья плотно прилегают друг к другу. Подвеска тоже белая, но с ярким и большим сапфиром посередине в виде сердца. Надеюсь Кате понравится.
И как только я хотел уже оплатить, в мой взгляд попал то, на что я сразу не обратил внимание. В центре магазина стояла отдельная витрина с толстым, если не бронированным стеклом. А освещение внутри менялось медленно: сначала холодный белый цвет, а после мягкий жёлтый. И изюминка: подвеска, в центре которой камень менял цвет, переходя от зелёного к красному.
— Его, — я кивнул в сторону камня консультантке.
— Алексей! Это безумие! — Побледнела мама, — я понимаю ещё сапфир, но эта подвеска стоит как однушка. И Катя… Она не поймёт настоящей ценности. Может сломать или потерять…
— Плевать, — мой взгляд был непреклонен, а кулаки сжаты, что ещё немного и пойдёт кровь, — даже если не будет знать его ценности… Она увидит его красоту. Упаковывай. И чтобы красиво было, — бросил я консультантке.
Девушка замерла, взглянула на витрину, потом на меня. На её лице плясали паника и надежда.
— Мне необходимо позвать управляющего. Прошу прощения.
Она отошла, что-то срочно прошептала в рацию. Через минуту к бутику подошли двое мужчин в безупречных костюмах. Один — с улыбкой, как будто он держит здесь половину всех магазинов, второй — с каменным лицом, готовый уложить любого вне зависимости кто перед ним.
—Добрый день, позвольте представиться — Григорий, — начал управляющий, протягивая руку, пока его напарник подошёл к витрине. — Должен признаться, я удивлён, что этот камень купит такой молодой человек как вы.
— Как будто это что-то особенное.
В этот момент раздался глухой щелчок магнитного замка, а после на пару секунд отключился свет, а после снова включился. Администратор в белых перчатках, будто хирург, извлёк кулон и перенёс его на стол положив в футляр, который консультантка уже подготовила.
— У вас оплата наличными или картой? — за кассу встал Григорий, пока консультантка упаковывала ювелирку.
— Ник, Кир, вы уже…
— Уже давно купили всё, — похвасталась Ника, показав небольшой пакетик.
— Тогда по карте.
Оплачено.
Катя сидела на лавочке в наушниках в телефоне, как будто ей было всё равно.
Подняв глаза на нас, она сразу вытащила наушники и убрала телефон в карман.
— Держи, — протянул ей пакет.
Взяв его, Катя посмотрела внутрь и достала тот самый футляр с подвеской.
Щёлк.
Глаза сестры вместо скучающих сразу же расширились в шоке. Она быстро посмотрела по сторонам и, закрыв, убрала футляр в пакет.
— Зачем? — она смотрела на меня явно не веря.
— Захотелось и всё.
Тишина. Катя хлопала глазами, стараясь понять шучу я или нет.
— Спасибо… большое, — прошептала она.
— Было бы за что, — пожал плечами, — куда вы ещё хотите зайти? — повернулся к своим женщинам и родителям.
— Думаю… в косметический, а то не могу смотреть уже на твои угри, да и… он, — Вероника коснулась шрама, и её голос перешёл на шёпот, — побаливает. Нужен крем.
— Ладно, — кивнул в сторону бутика, — мы с батей в часовой, а вы тогда по своим женским делам?
Девушки пошли в сторону косметического, а мы с отцом зашагал к соседнему магазину.
— Не хочешь обновиться? А то твои… Как будто ты с ними родился.
Отец покачал головой, смотря на свои старые, но до сих пор презентабельные часы.
— Ненадо. Это подарок от отца, твоего деда, на восемнадцатилетие, — он замолк, смахнул невидимую пылинку со стекла. — Лучше ты выбери. Я помогу.
Мы вошли внутрь. Пахло кожей и металлом. Отец, оживившись, начал тыкать пальцем в стеклянные полки:
— О, смотри, — отец указал на довольно крупные часы, — кайденцы. Прям по твоему заказу. Неубиваемые и с подсветкой.
Я посмотрел на часы. Тяжёлые, массивные, ремешок резиновый, не будет звенеть, а циферблат — лаконичный, без вычурности, но с тем блеском, который выдаёт дорогую вещь.
— Да… — тихо сказал я, примеряя их. — Моё.
— Берём? — отец уже хотел позвать продавца.
Я кивнул.
— Берём.
Когда консультант достал часы из витрины, я сразу же их примерил. Сели идеально.
— Сколько с меня? — спросил я, доставая карту.
Но прежде чем касса пикнула, рядом появилась Кира.
— Не утруждайся, — её ладонь мягко легла на мою руку.
— Кира…
— Без разговоров, — она достала свою карту и спокойно приложила к терминалу. Короткий звуковой сигнал, чек, и консультант с улыбкой протянул пакет.
Я хотел возразить, но она только посмотрела так, что любые слова застряли в горле.
— Считай, от нас с Никой. Просто так, — и уже тише добавила, — иногда тебе тоже можно принимать подарки, а не только раздавать.
Я выдохнул, чувствуя, как тепло расползается по груди — странное, тихое, почти забытое.
— Ладно… — усмехнулся я. — Тогда обещаю носить их, пока стрелки не сотрутся.
— Вот и договорились, — кивнула она, чуть улыбнувшись краем губ.
Отец только фыркнул, глядя на нас с тем редким, почти довольным выражением.
— Так, домой?
И в этот же момент у меня на весь магазин заурчал живот, как будто я не несколько дней.
— Может поедим?
— А до дома не дотерпишь? — сказала появившаяся внезапно Вероника с таким же как у Киры пакетом.
— Не думаю... Просто пахнет очень вкусно сверху. Давайте зайдём?
— Лёш, фастфуд? А домашняя еда тебе чем не угодила?
— Мам, я шесть грёбанных лет не ел всякой гадости. Почему бы не расслабиться и не отдохнуть?
— Мам, я шесть грёбанных лет не ел всякой гадости. Почему бы не расслабиться и не отдохнуть хоть раз, а?
— Хм, — усмехнулась мама, прищурившись. — “Отдохнуть”, значит? После шести лет сухпайков решил желудок добить?
— Мам…
— И масло это, и булки на дрожжах, и майонез…
— Так тем более! — усмехнулся я. — Это же вкусно!
— Вкусно тебе будет, когда врач потом желудок резать начнёт.
Катя всё это время шла чуть позади, уткнувшись в телефон. Услышав разговор, приподняла голову и тихо сказала:
— Я бы не отказалась от чего-то жареного…
— Вот! — я повернулся к маме. — Даже она за.
— Конечно, — усмехнулась мама. — Где одна глупость, там и вторая найдётся. Ладно, уговорила.
— Мудрое решение, — вставил отец, уже пряча улыбку.
— Да-да, очень мудрое, — буркнула она, но глаза смягчились. — Давай веди.
Мы поднялись на верхний этаж.
Шум, запах жареного масла, сладкой ваты и кофе. Толпы людей, смех, детский визг. После бутиков и блеска ювелирки всё это казалось каким-то слишком живым, настоящим.
Я улыбнулся. Не смог сдержаться.
— Вот это я понимаю… еда, — буркнул я и пошёл к стойке, не давая никому возразить.
Через минут пятнадцать я вернулся с подносом, перегруженным картошкой, бургерами и каким-то сладким мусором в стаканчиках.
— Ты серьёзно? — мама подняла брови.
— Ага. — Я уже жевал, не особо глядя на них. — Шесть лет, мам. Шесть.
Отец покачал головой, но в уголках губ мелькнула тень улыбки.
Кира едва, почти незаметно улыбнулась.
— Как будто ребёнок.
— Пускай, — тихо ответила мама, разворачивая бургер.
Я ел быстро, не чувствуя ни вкуса, ни времени. Просто — ел.
Хруст, тепло, соль, что-то липкое на пальцах. С каждой секундой внутри становилось всё спокойнее, как будто кто-то выключал войну в голове.
И, может быть, впервые за эти шесть лет, мне было просто… вкусно.