Второе блюдо. Моллюски асари на пару с сакэ

……Я видела сон.

Огромный зал, арендованный целиком, аккуратные столы, за которыми сидят группы людей — ровно по количеству столов. Все в безупречных костюмах, ни одной складки, спины выпрямлены.

Знакомые лица… мои одногодки, новички компании «Котобуки». Тогда мы только устроились — ещё совсем зелёные. На лицах смешались ожидание, тревога, напряжение. Конечно, и я во сне выглядела так же.

Но это был не сегодняшний тренинг для первогодок. Это было… самое первое обучение, сразу после поступления.

«…А теперь позвольте представить вам наших сотрудников, которые уже вовсю трудятся в компании! Встречайте!»

Мужчина-ведущий на сцене с напускной торжественностью объявил это в микрофон, и перед нами появились несколько старших сотрудников в костюмах. Наверное, специально подобрали тех, кто ненамного старше нас — чтобы было проще общаться. Они выстроились в ряд, и мы встретили их бурными аплодисментами.

Кто-то из них смущённо улыбался, кто-то выглядел напряжённым перед толпой новичков… Но всё равно — они были другими. Другой взгляд. Другая походка. Даже костюмы сидели иначе. Не просто возраст — опыт. И мы… нет, все мы без исключения — смотрели на них с восхищением.

«Какие же они классные, правда? Хотя кое-кто, кажется, так нервничает, будто ему самому сейчас экзамен сдавать! Сколько лет вы уже работаете? Может, вас снова на обучение отправить?»

По залу прокатился неловкий смешок.

«Шутки в сторону! Сейчас у вас будет свободное общение! За каждый стол сядет один из сотрудников, так что можете задавать вопросы — о работе, о переживаниях, о чём угодно! Услышьте всё из первых уст! Итак, начинаем!»

По сигналу ведущего старшие сотрудники начали расходиться. Один из них подошёл к нашему столу.

…Он выглядел особенно молодо. Едва ли старше двадцати. Может, вообще мой ровесник.

Он сел и с лёгкой улыбкой сказал:

— Эм… я Хирото Фудзука, из магазина «Котобуки» в Омотэ. С этой весны — менеджер канцелярского отдела. Пока ещё многому учусь, но стараюсь. Приятно познакомиться.

— Омотэ…

Я невольно повторила название. Ведь именно туда меня должны были направить.

— О! Ты, случайно, не из тех новичков, что придут в Омотэ?!

— Э…

Он вдруг оживился, подался вперёд, глаза засияли. Это будущий сэмпай. Надо быть вежливой. Я понимала это… но, честно говоря, мужчины давались мне тяжело. Я невольно отпрянула.

— Да, но…

— В какой отдел!? Может, канцелярия!?

— Н-нет! Это ещё не решено! Сначала будет практика, потом распределение по результатам!

— А, ну да…

Он сразу сник. Так явно расстроился, что мне даже стало неловко.

— Просто… я надеялся… В этом году у нас аж пять новичков, думал, может, у меня впервые появится подчинённый…

— Да.

Сосед по столу — серьёзный парень с короткой стрижкой — поднял руку.

— Я Ивасигэ Кохэй, направлен в Фунасаку. Можно вопрос?

— Вопрос?

Фудзука на мгновение моргнул, потом рассмеялся.

— Да не надо так официально! Мы почти ровесники! Я сам ещё не привык…

— Тогда… сколько вы работаете?

— Закончил университет, сразу сюда — сейчас ровно год.

— …И уже менеджер?

Парень широко раскрыл глаза. И не только он. Я тоже. Всего за год… Это было почти невозможно. Такие случаи — редкость. Один на десятки человек. И этот человек… перед нами? Но сам он, похоже, не замечал нашего шока.

— Ивасигэ, ты борьбой занимался?

— …Что?

— Ну, у тебя телосложение… и уши… как это называется… чеснок? Нет… пельмени?

— …«Уши борца».

— Точно! Это ведь от падений, да? Кстати, пельмени — вкусная тема…

— Э…

— Ты что любишь есть?

— Я… мясо…

— О, мясо — это тема! Особенно с пивом… а, стоп, тут же несовершеннолетние…

Вся наша группа переглянулась. Этот человек… Серьёзно?

— Так, следующая… как тебя зовут?

— Я?! Эм… Канадазава Хикари, магазин Цутикура…

— Хикари! Что любишь?

— Эм… может показаться… не очень… но я… люблю рамен…

— Да это нормально! Какой?

— Свиной соевый… густой…

— О! Я тоже! Хотя густой с сушёной рыбой тоже класс…

— В Омотэ есть такой известный…

— Точно!

И вот уже… Вся беседа превратилась в разговор о рамене. Кто что любит. Где вкуснее. Кто какие бульоны предпочитает.

Напряжение исчезло. Все расслабились.

…Все, кроме меня.

— А ты, Фудзуки, что любишь?

Он посмотрел на меня. Все взгляды обратились ко мне. И эти лица… расслабленные, почти улыбающиеся… Меня передёрнуло.

— …Это как-то связано с работой?

Я сказала это. И воздух вмиг застыл. Все замерли. Кто-то опустил глаза. Кто-то беспокойно отвёл взгляд.

…И лишь он один — с этой ужасно раздражающей улыбкой на лице — не дрогнул.

— …Это всё-таки свободное общение, так что необязательно говорить только о работе.

— В таком случае я хочу говорить только о том, что касается работы. И отвечать буду только на это.

— И почему же?

— …Неужели не понимаете? Как вы думаете, с каким нервяком я вообще здесь сижу?

Я понимала, кто передо мной. Старший сотрудник из того же магазина… более того, человек, который может стать моим непосредственным начальником. Я всё это знала. Но уже не могла остановиться.

— Первая работа. Первый незнакомый город. Первая самостоятельная жизнь… Не знаю, как у остальных, но лично меня просто бросили одну в совершенно чужой мир. Естественно, мне страшно. Естественно, я хочу ухватиться хоть за какую-то подсказку.

— …Угу.

— И всё же вы… тратите это драгоценное время на бессмысленную болтовню. Да, наверное, не мне это говорить, ведь я здесь в положении младшей. Но… хотя бы отнеситесь к нам серьёзно. Не растрачивайте наш единственный шанс впустую, играючи.

Я сказала это. Сказала. Воздух вокруг нашего стола словно налился тяжестью.

…Что я вообще творю?

Здесь нужно было улыбаться. Поддакивать. Смеяться его пустым шуткам и, если уж он спросил, просто назвать любимую еду. Но я не смогла. Наверное, просто не хотела признавать, что такой легкомысленный человек может быть менеджером. Человеком, к которому нам следует стремиться.

— …Ну что ж! Кажется, я примерно всё понял!

В этой гнетущей тишине Фудзука-сэмпай вдруг произнёс это, как ни в чём не бывало. Я уже приготовилась, что сейчас он рассердится, но, вопреки ожиданию, он по-прежнему улыбался легко и светло.

— Для начала — Ивасигэ Кохэй.

— Д-да!?

— Он занимался дзюдо всерьёз, раз уж уши у него такие. Физически крепкий. Характер прямой, уважает иерархию. Типаж для продуктового отдела. Может, мясной… хотя и рыбный тоже подойдёт. Такие нравятся начальству.

— Э?..

Никто не понимал, что происходит. Но Фудзука-сэмпай не остановился.

— Канадзава Хикари застенчивая, но… в хорошем смысле одержимая. Когда ей что-то нравится, она может погрузиться в это с головой и не чувствовать усталости. И ещё она из тех, кому приятно видеть радость другого человека, особенно если речь о любимом предмете. Это видно уже по тому, как она смотрела собеседнику прямо в глаза, когда разговор заходил о рамене.

— А…

Канадзава Хикари смущённо опустила взгляд.

— Такому не научишь, это настоящий талант. Но вот то, что ты в обычной жизни не умеешь смотреть людям в глаза, для розницы не очень удобно. Сначала я бы посоветовал отдел женской одежды… нет, лучше хобби или товары для малышей. Там чаще приходят семьи с детьми, это тебе подойдёт. А с количеством ассортимента ты, думаю, справишься.

— Э… а, спасибо…

— А теперь следующий…

Так он и продолжил — одного за другим называл новичков за столом и с поразительной точностью разбирал их характеры и склонности.

…Почти как дурацкий психологический тест. Просто игра. Ведь, как бы там ни было, распределять людей по отделам будет директор магазина, а вовсе не он. Его слова ничего не решали.

И всё же… Я была потрясена. Это вовсе не было игрой. Он с самого начала смотрел на нас всерьёз. Через какие-то пустяковые разговоры, через ничего не значащую болтовню — за считаные минуты он успел понять, кто мы такие.

— И наконец, Фудзуки Ринко.

— …!

Я вздрогнула. Настала моя очередь. Сейчас меня отчитают. Скажут, что какая-то неопытная новенькая посмела нагрубить старшему. Меня охватила дрожь — от стыда за собственную глупость и от страха.

Но Фудзука-сэмпай посмотрел на меня и сказал:

— Пожалуй, тебе бы неожиданно подошёл отдел канцелярии. Ты серьёзная, справедливая и заботишься о других.

— Забочусь… о других?..

Я уже приготовилась к выговору, а вместо этого меня похвалили. Я даже не смогла толком отреагировать. Мне такого и родители никогда не говорили.

— И нет, я не потому это говорю, что сам менеджер канцелярии.

— Но… почему?..

— А разве не ради всех ты на меня сейчас наехала? Ты ведь сказала: «Не растрачивайте наш шанс играючи».

— А…

— Способность не бояться, говорить прямо и отстаивать остальных — это очень важно. Плюс ты собранная, умеешь видеть общую картину. Если в команде есть такой человек, сплочённость становится сильнее. В канцелярии ассортимент огромный, людей больше, чем во многих других отделах, и там особенно важна командная работа. Так что я бы с радостью взял тебя к себе — объединять всех.

— ……

Я не понимала, что у него на уме. Что это вообще такое? Наверняка не только я одна так подумала. И словно отвечая на это, он заговорил снова — спокойно, уже без шуток.

— Ты спросила, понимаю ли я, насколько тебе тревожно… Конечно, понимаю. Я же говорил — я всего второй год в компании. Моё первое обучение новичков было буквально вчера, если по ощущениям. Я прекрасно помню, как сам сидел, весь зажатый от напряжения. Помню этот страх, этот пот по спине.

— …Фудзука-сэмпай…

— Поэтому я с самого начала думал: что бы такого сказать вам сегодня, чтобы хоть немного развеять ваш страх перед работой в «Котобуки»? Чтобы вы увидели в этой компании что-то хорошее? Чтобы я выглядел крутым старшим, которым можно восхищаться?.. Но потом я посмотрел на ваши лица — и передумал. Решил, что не надо.

— П-почему…? — невольно подался вперёд Ивасигэ Кохэй.

Этот вопрос волновал и меня. Все взгляды снова устремились на него. А он, смеясь своим лёгким, чуть беспечным смехом, сказал:

— Да потому что у нас текучка просто чудовищная.

На этот раз заледенело уже всё вокруг. Все замерли. И я вместе с ними.

— Э… Фудзука-сэмпай…

— Мм? Что такое, Ивасигэ?

— Т-так можно вообще говорить? На обучении для новеньких?..

— А почему нет? Это же правда. И вы ведь сами знаете. На сайтах вакансий чёрным по белому написано: текучка в первые годы больше тридцати процентов.

— Н-ну… знаем, конечно, но…

— Нет смысла врать тем, с кем тебе потом работать.

Сказав это, он обвёл взглядом зал.

— Сейчас здесь почти сотня новичков. И это только по блоку Тохоку. Если сложить все регионы, в этом году в компанию пришло около тысячи человек. А значит, через три года больше трёхсот из них уже уволятся. Сумасшедшая цифра.

— Фудзука-сэмпай… ну… может, не стоит дальше… — даже Канадзава Хикари, до этого сидевшая тише воды, решилась его остановить.

Но он не обратил внимания.

— Среди моих одногодок тоже за год очень многих уже не стало. Новая работа, новый город, выходы в выходные, внезапные переводы, неприятные начальники, деньги… причин полно.

— Фудзука-сэмпай! Правда, уже…

— Поэтому я и хочу, чтобы вы дорожили своими связями с людьми.

На этих словах все снова вскинули глаза.

А он продолжил:

— Скажу честно — это ужасно стыдно, но о тех, кто из моих одногодок уже ушёл, я почти ничего не помню. Только имена и магазины, куда их распределили. Хотя год назад мы все вместе говорили, что будем стараться, держаться и идти дальше… А сейчас я уже не помню ни их контактов, ни чем они занимались раньше, ни что любили есть… если совсем честно, даже лица постепенно стираются.

Он криво усмехнулся, будто над самим собой.

— А это ведь страшно грустно. Поэтому я и хотел, чтобы вы хотя бы немного узнали друг друга. Чтобы через год не забыть.

— Узнали… друг друга?..

— Именно! О работе вам и так всё объяснят в магазине, ваши непосредственные начальники. А вот эта встреча… как ни банально звучит, она бывает один раз. Например, даже если через год Ивасигэ уже уйдёт из компании, всё равно, если я снова увижу эти уши, я сразу вспомню: ага, это тот парень, который любит тяжёлый тонкоцу-рамен.

— …Сэмпай, вы перепутали. Я вообще-то люблю тори пайтан.

— А… семейный рамен люблю я… — тихо вставила Хикари.

— …Ну, это уже детали.

Он точно перепутал это всерьёз.

— На работе всё то же самое. Не только одногодки. Старшие, младшие, начальники, подчинённые… и, конечно, покупатели. Всё в итоге строится на людях. Поэтому я хочу, чтобы вы умели ценить такие связи.

— …Чтобы нас этому научить, вы и устроили весь этот допрос? — кто-то тихо спросил.

— Ну, тут и мой эгоизм есть, — рассмеялся он. — Просто мне хотелось узнать о вас не только должности и распределение. Любимая еда интереснее, чем формальная анкета. Раз уж мы здесь встретились, грустно было бы разойтись, так ничего и не узнав друг о друге. Так что…

И с той же своей бездонно светлой улыбкой он сказал:

— Так что если мы когда-нибудь снова соберёмся вместе — давайте в тот раз уже просто пойдём есть что-нибудь вкусное. У вас всё получится. Правда.

В этих словах… была жизнь. Тепло. Настоящее, живое тепло, от которого люди сами собой начинают улыбаться.

Я и сама не заметила, как тихо шевельнула губами:

— …Киританпо.

— М?

— …Это моё любимое блюдо. Киританпо-набэ… Мы часто ели его всей семьёй…

— А-а.

Фудзука-сэмпай улыбнулся — так, словно разговаривал с другом.

— Я тоже люблю. Вкусно же.

« Простите, что прерываю, но наше время подходит к концу! Старшие сотрудники, пожалуйста, возвращайтесь!»

Голос ведущего разнёсся по залу через динамики. И правда… уже столько времени прошло.

— Ой, чёрт, мне пора! Спасибо всем за сегодня! Когда устроитесь — держитесь там…

— Фудзука-сэмпай!

— М?

Едва он вскочил со стула, как его окликнул Ивасигэ Кохэй. И сам тут же вскочил, вытянулся и, резко поклонившись под прямым углом, громко произнёс:

— Спасибо вам большое за сегодняшний день!

Голос разнёсся по всему залу. Фудзука-сэмпай улыбнулся — широко и искренне.

— О, точно! Забыл один совет! «В розничной торговле главное — улыбка!» Если можешь улыбаться — уже справишься! Ладно, увидимся!

С этими словами он поспешно убежал. А я… смотрела ему вслед. И в тот момент… искренне им восхитилась. И правда захотела идти за ним.

«Так, дальше у нас практическое занятие! Новые сотрудники, пожалуйста, перемещаемся в следующий зал!»

— …Эм, Фудзуки-сан, да?

Когда я уже собиралась уходить, подчиняясь объявлению, ко мне нерешительно обратилась Канадзава Хикари.

Я обернулась.

Она слегка покраснела, но при этом смотрела прямо в глаза и спросила:

— Ты… из Акиты? Ну… киританпо ведь местное блюдо…

— …Ага.

Я специально ответила на диалекте.

И её лицо тут же просияло, она радостно хлопнула в ладоши:

— Я так и подумала! Я тоже из Акиты! Вот ведь совпадение… Это, наверное, судьба!

— Судьба…

— И ещё… спасибо тебе за то!..

— За что?

— Ну… ты ведь за нас заступилась, да? Перед Фудзукой-сэмпаем…

От её слов меня вдруг накрыла волна смущения. Я уже почти забыла об этом…

— В итоге это было просто недоразумение. Я только испортила атмосферу.

— …Но я всё равно была рада. Мы только познакомились, а ты уже считала нас своими.

Она сказала это тихо, почти шёпотом. Слишком прямо. Я не знала, что ответить. В этот момент снова прозвучало объявление о перемещении.

— Ой, надо бежать! Давай… будем стараться вместе! Хэба, манзу!

— …Хэба, манзу.

Я улыбнулась ей в ответ и направилась дальше. Потом во время обучения мы ещё несколько раз разговаривали, и в итоге подружились. Хотя… в реальности это было наше последнее общение. Но тогда… мы точно дали друг другу обещание.

Что это — судьба. Что мы товарищи. И будем стараться вместе. И всё же… она…

***

Сухость в горле, будто всё внутри растрескалось, больно сжала меня изнутри — и я проснулся.

…Тело ломило, было холодно. Я поёжился, сжав плечи. Пробуждение хуже похмелья… значит, я просто вырубился. Похоже, не выдержал и заснул за просмотром YouTube прямо под котацу. Сон — ни к чёрту.

— Сколько сейчас… времени…

Я потер глаза и с трудом открыл их. Воды… чёрт, как хочется воды… Глаза жгло — то ли от сухости, то ли от вчерашних слёз. Я моргал снова и снова… и наконец увидел это.

Лицо Фудзуки. Прямо передо мной.

— …А?

Мозг, ещё наполовину спящий, вдруг резко включился. Почему-то… буквально в нескольких сантиметрах от моего лица — так близко, что ещё чуть-чуть, и наши носы коснутся — находилось её беззащитное спящее лицо. Вблизи она выглядела ещё красивее. Маленькое лицо, длинные ресницы… даже пор не видно. Её дыхание щекотало мою верхнюю губу.

И в этот момент я окончательно проснулся.

— …!?

Я едва не закричал — и только чудом сдержался.

Ситуация была простой. Мы оба уснули под котацу. И, переворачиваясь во сне, оказались лицом к лицу. К счастью, она ещё не проснулась. И никто нас не видел. Стоит мне тихо встать, не разбудив её — и всё решится…

…И тут я почувствовал чьё-то присутствие сверху.

— А…?

Не меняя положения, я медленно поднял взгляд.

…И встретился с ней глазами.

— И…

Она вздрогнула, будто мышь заметила хищника, и тихо пискнула. По спине пробежал ледяной холод. Это была…

— А… Асахи!? Что ты делаешь у меня дома!?

Холодный пот выступил на лбу. Асахи смотрела на нас… и, судя по всему, уже сделала какие-то выводы. Причём явно не те.

— Н-нет, вы не так поняли… Я просто… пришла за пальто, которое вчера оставила… Я правда не собиралась мешать… Я даже в домофон звонила…!

— Асахи, ты неправильно всё поняла!!!

— Я вовсе не хотела мешать… Простите… Простите, что не поняла ситуацию… Я не знала, что вы… в таких отношениях…

Её круглые глаза дрожали, голос становился всё тише и влажнее. Плохо дело.

— Это не так!! Мы просто перевернулись во сне и случайно оказались вот так…!

— …Тогда убирайтесь.

Холодный голос раздался прямо рядом. Я замер. Словно ржавый механизм, моя голова медленно повернулась.

Фудзуки уже проснулась. И смотрела на меня. Взгляд… полный презрения. Как на мусор.

— …Менеджер-извращенец.

Пробуждение было худшим из возможных.

***

Супермаркет «Котобуки», филиал Омото, отдел канцелярии — и проверять не нужно, это моя работа. Сегодня, как и всегда, я обслуживал покупателей, параллельно разгребая гору задач, и не заметил, как до закрытия остался всего час. К этому времени поток клиентов уже заметно спадает. Парт-таймеры с дневной смены давно разошлись, и в зоне кассы остались только я да Сэгата-сан из отдела игр.

Самое спокойное время за весь рабочий день.

И вот я стоял за кассой, уставившись в присланные из головного офиса документы, когда…

— Менеджер, говорят, ты Фудзуки-чан домой утащил?

— Пф-ф!

Сэгата-сан прищурилась, как кошка, и выдала это с такой невозмутимостью, что я аж подавился.

— К-как вы уже узнали!? Это же было только вчера!

— Хе-хе-хе, не недооценивай любовь тётушек к сплетням.

— Э… То есть…

— По крайней мере, все из канцелярии уже в курсе.

— Уооооо…!

Я схватился за голову. Скорее всего, кто-то с той самой пьянки проболтался… Чёрт, я недооценил сеть «тётушек»! Теперь разгребать последствия…

— Хотя не переживай. В канцелярии все знают, что ты не из тех, кто такое делает. Все думают, что ты просто помог ей.

— Правда!?

— Ага. Потому что ты в этом плане до смешного правильный.

— Фух… А?

Как-то странно прозвучало… Это комплимент? Наверное… лучше не уточнять, а то только хуже будет.

— Кстати, менеджер, ты что там с таким серьёзным лицом изучаешь?

Сэгата-сан заглянула мне через плечо.

— А, это список новых товаров, которые поступят в отдел. Нужно решить, что и в каком количестве заказывать для нашего магазина и отправить заявку в головной офис. Ну, вы ведь в играх тем же занимаетесь…

— Хм? Ты этим занимаешься? Раньше же это вроде на Сумиде-сан было?

— Я попросил передать это мне. Нельзя всё время полагаться только на ветеранов. Заодно сам ознакомлюсь с ассортиментом.

— Молодец.

— Это моя работа как менеджера.

— Угу-угу, достойно. Ну и? Есть что-нибудь интересное?

— Вот как раз… посмотрите.

Я показал ей документы. Сэгата-сан нахмурилась так же, как и я.

— «Набор для создания блестящих грязевых шариков», «Домашняя лаборатория: простой слайм», «Сделай сам — ракета из бутылки»… Это что вообще?

— Странно, да?

— Очень.

Сами товары были обычными. Подобные наборы для творчества — это как раз наш профиль. Странность была в другом.

— Это же полностью летний ассортимент для школьных проектов, да?

— Именно.

— …Сейчас же февраль?

— …Да.

Мы оба наклонили головы. Такие вещи обычно завозят к летним каникулам — в лучшем случае с июня. Сейчас это абсолютно не в тему. Если выставить их сейчас, они просто займут место, не будут продаваться и отправятся на склад. Тем более, что прошлогодние остатки до сих пор пылятся в подсобке.

— Ну, что там наверху думают — нам не понять. Может, просто проигнорировать? Закажи только стандартные товары к новому учебному году.

— Да…

Логично. И я сам так считал. Зачем наступать на очевидные грабли? Но…

— …Что-то не даёт покоя.

— Думаешь слишком много? — пожала плечами Сэгата-сан.

— …Может и так.

Наверное, просто непривычно, что этим занимаюсь я, а не Сумида-сан. Ладно. Тогда оформлю заказ сейчас, пока не забыл. Я потянулся за ручкой…

— Добрый вечер, менеджер Фудзука из канцелярии.

Я замер. Этот вязкий, мрачный голос… Я медленно обернулся. Перед кассой стоял… призрак в форме «Котобуки». Точнее, женщина с настолько длинными и мрачными волосами, что иначе и не скажешь.

— …Менеджер Кинугаса.

Кинугаса Крис, 30 лет. Менеджер отдела женской одежды. Длинные извивающиеся чёрные волосы, высокий рост и ужасная сутулость. Имя милое — но сама она… совсем нет. Рядом стояла её «подчинённая»… то есть Асо Нэнэ. Сегодня она почему-то необычно тихая.

— …

Кинугаса молча смотрела на меня своими тёмными, бездонными глазами. Я застыл, как лягушка перед змеёй. И в какой-то момент заметил…

Сэгата-сан исчезла. Сбежала!? Предательница…

— …Менеджер Кинугаса, вам что-то нужно?

— Ах, прости.

Она… медленно растянула губы в жуткой улыбке.

— Просто ты сегодня такой красивый, Фудзука-кун… я засмотрелась.

— Увааа…!

По коже пробежали мурашки. Фраза вроде приятная… но из её уст звучала как проклятие. Страшно. Слишком страшно.

— С-спасибо…

— Хе-хе-хе…

Она прикрыла рот рукой и продолжила с той же зловещей улыбкой:

— Почему так официально? Можешь звать меня просто Кинугаса-сэмпай.

— Ха-ха…

— Или… Крис.

Сдержись… Сдержись, моя кожа… не покрывайся мурашками на глазах у неё…!

Я незаметно ущипнул себя за бедро, чтобы не вскрикнуть. Улыбка. Главное — улыбка. В рознице главное — улыбка…

— Ха-ха… ну всё-таки это рабочее место, да и пример для подчинённых… так что давайте как раньше — менеджер Кинугаса…

— Хе-хе-хе, какая высокая трудовая дисциплина… как это красиво. Нравится.

— …Ха-ха, опять вы с такими шутками… если будете так говорить, я ведь и правда могу поверить! А-ха-ха…!

— Так поверил бы.

—…Ха-ха…

Из меня вырвался только жалкий смешок, тонкий, как стрекот насекомого. Впрочем, объяснять, наверное, уже не нужно — по какой-то причине менеджер Кинугаса питает ко мне весьма недвусмысленный интерес.

С чего всё началось — уже и не вспомнить, но клянусь — клянусь! — между нами ничего не было! Это она сама постоянно делает шаги навстречу! Причём где угодно — даже на работе! Конечно, когда к тебе проявляет интерес женщина, это приятно… но в моём случае страх полностью перекрывает любые плюсы.

— Может, как-нибудь сходим вместе поужинать?

— Ну… как сказать… ха-ха…

…Вообще, ради справедливости стоит сказать — менеджер женского отдела Кинугаса Крис работает в компании уже двенадцать лет. За это время она сменила множество магазинов, и, например, отдел женской одежды в Мидзугасава, который сейчас считается одним из самых прибыльных в регионе, во многом её заслуга. Знаний у неё — море, мне до неё как до неба, а её выверенная, надёжная работа порой кажется почти искусством.

Но то, что такой человек до сих пор остаётся всего лишь менеджером… скорее всего, объясняется её характером.

— К-кстати! Лучше скажите, зачем вы сегодня сюда пришли!? Да ещё и с Асо-сан в канцелярский отдел!?

Я поспешно сменил тему. Иначе разговор вполне мог закончиться чем-то вроде «давай встречаться с перспективой брака».

— Ах да, об этом.

Кинугаса положила руку на голову стоящей рядом Асо. Высокая Кинугаса и маленькая Асо — рядом они выглядели почти как мать и ребёнок.

— Я тут краем уха услышала… похоже, наша Асо вчера на посиделках после обучения наговорила грубостей твоей новенькой сотруднице. …Да и тебе тоже.

Асо вздрогнула, словно ребёнок, пойманный на месте преступления.

— Да, Асо? Говорят, ты даже назвала Фудзуку-куна никчёмным менеджером. Мм?

—Н-нет… это… менеджер Кинугаса… я… просто оговорилась… п-простите…

— Извиняться нужно не передо мной, а перед Фудзукой-куном. М?

— Ф-Фудзука... менеджер… простите меня…

Кинугаса наклонилась, словно складывая своё высокое тело, и заглянула в лицо Асо своими бездонными глазами. Асо побледнела и дрожала.

Страшно. Чертовски страшно.

И хотя извиняются передо мной — почему-то холодею именно я. Честное слово, ещё немного — и я бы сам начал умолять её не убивать Асо.

— М-менеджер Кинугаса!? Всё нормально, правда! Я и правда никчёмный, так что…!

—Асо… у тебя вообще есть чувство вины, раз Фудзука-кун вынужден такое говорить? Мм?

— Э-это… п-простите…

— Я же сказал, правда не держу зла, давайте не будем, ладно!? Тут всё-таки покупатели ещё есть!

— …Ну да, ты прав. Асо, скажи спасибо Фудзуке-куну.

Кинугаса неожиданно легко отступила, хлопнула Асо по голове и зловеще улыбнулась. Асо выглядела так, будто чудом избежала смерти. Впрочем, я чувствовал примерно то же самое.

— Прости нас, Фудзука-кун. Наша Асо… как бы это сказать… слишком горячая. Она ещё новичок, надеюсь, ты отнесёшься с пониманием.

— Д-да ничего… с новичками такое бывает…

Слава богу, что дело не дошло до кровопролития… — мысленно добавил я.

…Но в итоге всё даже к лучшему. Раз Кинугаса лично пришла с Асо извиняться, значит, тот спор между ней и Фудзуки… отменяется.

Вчера я, конечно, сказал иначе, но занять первое место на экзамене — это не то, что можно просто взять и сделать. Мне самому тогда просто повезло. Ну а роль Котобуки-куна… да как обычно, перед праздником разыграем жребий — и всё…

И вот как раз в тот момент, когда я почти расслабился...

— В общем, раз Асо осознала свою ошибку, я с нетерпением жду экзамена той новенькой. Если она не займёт первое место — будет Котобуки-куном, да? Уже предвкушаю… а-ха-ха...

— …А?

Я даже не сразу поверил своим ушам. Кинугаса всё так же непонятно улыбалась.

— В-вы же пришли, чтобы остановить этот спор, разве нет?

— Хах, что за странные вещи ты говоришь, Фудзука-кун? Это ведь их личная договорённость. У меня нет причин вмешиваться. Если бы речь шла о работе — другое дело.

— Н-но…

— К тому же соперничество — это хорошо. И для твоей новенькой, и для моей Асо.

Она растрепала волосы Асо, словно гладила любимого питомца. Асо, кстати, совсем не возражала — наоборот, выглядела почти довольной.

Вот же…

Она не собирается это останавливать. Более того — она всё продумала. Фактически узаконила их спор, чтобы его нельзя было замять как «глупую ссору между новичками».

Чёрт… я совсем забыл. Она ведь...

— Уже не терпится увидеть, как моя Асо выиграет. Правда, Асо?

— Да! Мне тоже не терпится, менеджер Кинугаса! Хочу увидеть, как Ринко будет проигрывать!

…Да она же безнадёжный фанат своей подчинённой. Но это уже перебор, нет!?

Пока я стоял в лёгком шоке, Кинугаса вдруг перестала гладить Асо и сказала:

— …Но всё равно меня это не устраивает. Я ведь высоко ценю тебя, Фудзука-кун. А тут тебя называют никчёмным… неприятно.

— Аиии!?

Она снова наклонилась к Асо. Та уже чуть ли не плакала.

Да что с её настроением вообще происходит!?

Асо уже смотрела на меня глазами, полными мольбы о помощи. Я окончательно потерялся… и тут...

Кинугаса резко повернулась ко мне. И снова эта ледяная улыбка.

— Тогда, Фудзука-кун… давай тоже устроим соревнование?

— …Что?

Я вообще перестал понимать, что происходит.

— Условия простые. На следующем «Фестивале благодарности» сравним рост продаж отделов по сравнению с прошлым годом. У кого прирост больше — тот и победил. Всё просто, правда? Фестиваль как раз за три дня до экзамена твоей новенькой… ах, значит, результаты объявят прямо в день фестиваля? Как символично… хе-хе-хе…

— П-подождите!? Почему это я должен с вами соревноваться!?

— Ты что, не слушаешь старших? Нехорошо, Фудзука-кун.

— Х…!

От её игривого тона меня буквально пробрало холодом.

— Хех, я же сказала — соперничество полезно. Оба отдела поднимут продажи, и младшие тоже получат стимул.

— Но…

— Ты же «надежда молодёжи». Не проиграешь какой-то замкнутой женщине, правда?

— …!?

Она смотрела прямо в меня своими чёрными, как бездна, глазами. И я понимал — отказаться невозможно. Она старше. Опытнее. Давит без вариантов.

— П-понял…! Соревнование так соревнование! Я принимаю...

— Тогда, если проиграешь, давай начнём встречаться с прицелом на брак.

— …Что??!

— Решено. Если я проиграю — выполню любое твоё желание. Подумай до фестиваля. А если выиграю… ах, как интересно… а-ха-ха.

— Э-эй, подождите...

— Пойдём, Асо. Пора закрываться.

— Да, менеджер Кинугаса!

— Эй, стойте!

Они просто ушли. Я хотел броситься за ними… но ноги отказали. И я только и мог, что стоять за кассой и тупо смотреть, как они исчезают за лестницей.

— Что случилось, менеджер? Вид у тебя, как у человека, у которого мир рухнул.

Когда их уже не было видно, рядом вдруг снова оказалась Сэгата-сан.

— С-сэгата-сан… где вы были…?

— М? Да так, выключала телевизоры в зале. Скоро закрытие же.

— Пока вас не было… со мной произошло… нечто ужасное…

— Ну, не знаю, что там у тебя, но держись, менеджер.

Держись? Это вообще решаемая проблема? Мой противник — Кинугаса Крис. Она может сколько угодно притворяться, но если возьмётся всерьёз — у меня нет ни единого шанса. Меня просто загнали в угол.

— Всё… конец…

— До закрытия ещё тридцать минут, менеджер.

Сэгата-сан сказала это таким спокойным тоном, будто ничего не произошло.

***

— И не говорите «спасибо»! Я ведь делаю это по собственной воле!

— Н-нет, я, конечно, благодарен, но… подожди… ты правда всё это ради меня сделала?

— Ну… не совсем «ради вас», если честно…

Асахи слегка отвела взгляд и замялась, словно подбирая слова.

— Просто… я подумала, что если продолжу вот так приходить к вам в гости, то должна хотя бы немного соответствовать…

— Соответствовать…?

— Да! — она вдруг резко выпрямилась, будто собралась с духом. — Чтобы не мешать, а наоборот — быть полезной! Убирать, готовить, следить за порядком… чтобы вы не подумали, будто я просто так к вам захожу и пользуюсь всем подряд!

— Э-э… да я вроде и не думал ничего такого…

— Но могли бы подумать! — перебила она с неожиданной серьёзностью. — Поэтому я решила заранее всё исправить!

…Слишком предусмотрительно. И, если честно, немного пугающе. Я почесал затылок, не зная, как реагировать.

— Но… всё равно, это уже перебор. Полдня уборки — это не «немного помочь».

— Н-не перебор! — Асахи энергично замотала головой. — Я ведь сама хотела! И… мне это нравится.

— Нравится… убираться у меня дома?

— Да!

Ответ был слишком быстрым. И слишком уверенным.

— …Слушай, Асахи, — осторожно начал я, — ты уверена, что всё в порядке? Ты сегодня какая-то… странная.

— Странная!?

— Ну… обычно ты не надеваешь… — я жестом указал на её наряд, — вот это.

— Э-это… это просто настроение! Сегодня мне захотелось чего-то… домашнего!

— Домашнего…

Слишком домашнего. Я оглядел комнату ещё раз. Чисто. Идеально чисто. Даже подозрительно.

— Подожди… — вдруг осенило меня. — Ты сказала, что ходила в магазин за бытовыми вещами?

— Да!

— …Ты что-то выбросила?

— Н-нет! Ничего важного!

— «Ничего важного»…?

Это прозвучало подозрительно. Очень подозрительно.

Я медленно прошёлся взглядом по комнате…

…и замер.

— …А где мои старые журналы?

— Ах, это… — Асахи на мгновение отвела взгляд.

— Асахи?

— Они были… немного пыльные, и я подумала, что…

— Ты их выкинула!?

— Н-нет! — она поспешно замахала руками. — Я их аккуратно сложила и убрала!

— Куда!?

— В кладовку!

— А…

Я облегчённо выдохнул.

…Хотя, если подумать, это почти то же самое, что и «выкинула».

— В любом случае… — я снова посмотрел на неё. — Спасибо, конечно. Правда.

— …Не за что.

На этот раз она ответила тише. И почему-то смущённо.

— Но в следующий раз… не нужно так стараться. Серьёзно.

— …Не нужно?

— Да. Ты же не домработница.

— …Понятно.

Она кивнула. Но выражение её лица стало каким-то… странным. Словно я сказал что-то не то.

— …Тогда, — после короткой паузы тихо добавила она, — можно я хотя бы ужин приготовлю?

— Ужин?

— Да! Я уже купила продукты!

— Подожди, ты ещё и продукты купила!?

— Ну… да…

— На мои деньги?

— Н-нет! На свои!

— …

Я замолчал. С одной стороны — неловко. С другой…

— …Ладно. Тогда давай вместе приготовим.

— Вместе!?

— Ну да. Раз уж ты столько всего сделала, не могу же я просто сидеть.

— …Хорошо.

Асахи кивнула. И… почему-то едва заметно улыбнулась. Её чрезмерная добросовестность — не новость, но сегодня с Асахи явно что-то не так. Даже улыбка у неё какая-то неестественная.

С лёгкой тревогой на душе я смотрел на неё в профиль, пока она смывала пену с раковины, и тут…

— …Странно говорить это после того, как я тут вроде бы «отрабатываю благодарность», но…

Она, не отрывая взгляда от льющейся из крана воды, тихо пробормотала:

— Сегодня… мне бы хотелось попробовать то, что приготовите вы, Фудзука-сан.

— …!?

Глядя на окончательно странную Асахи, я и вовсе потерял дар речи. То, что Асахи — воплощение ненасытного аппетита и совершенно беспомощна перед соблазном, давно уже стало очевидным фактом. Но при этом она ещё ни разу сама не просила приготовить ей ужин. Пусть и сдавалась почти сразу, всё же она всегда делала вид, что хоть немного сопротивляется.

И, конечно, для меня это было бы только в радость, но такая внезапная перемена даже немного пугала.

— Асахи… ты точно хорошо себя чувствуешь?

— Что это значит?!

— Ну… ты ведь никогда раньше сама не говорила, что хочешь попробовать мою еду… Всегда твердила, что это вредно для здоровья, что неудобно ещё и ужином тебя угощать…

— У… у меня тоже бывают такие дни…

Асахи сжала мокрую губку и принялась мять её в руках, недовольно поджав губы. Такого выражения лица я у неё ещё не видел.

— Это же странно… Я ведь была первым собутыльником, а с Фудзуки вы вдруг ночами напролёт сидите вместе… Несправедливо… Мне одной всё время достаётся только стыд…

— …?

Она что-то бормотала, продолжая мять губку, но голос был таким глухим, что я почти ничего не разобрал. Как бы там ни было, ситуация явно ненормальная. Мы знакомы не так уж долго, но всё же успели не раз выпить вместе, и мне казалось, что я понимаю её лучше обычного. И если верить моему чутью, Асахи сейчас на что-то злится.

Надо быть осторожнее. Намного осторожнее. Обращаться с ней сейчас надо почти как с хрупкой вещью.

Я лихорадочно прокрутил в голове все варианты и наконец выдал самое вероятное:

— …Асахи, ты сегодня днём не ела?

— …!

Бжууууух — из губки, которую она стиснула в руке, в раковину потоком хлынула вода. От одного её взгляда, мгновенно ставшего ледяным, я невольно попятился.

Плохо. Опять не туда попал.

— ……

— Асахи…?

Она не ответила. Лишь застыла на месте. Тяжёлое, свинцовое молчание повисло в нашей тесной комнате. Я уже начал думать, что оно сейчас просто раздавит меня, когда Асахи наконец медленно повернулась ко мне.

И на её лице расцвела улыбка. Почти божественная.

— Курица нанбан… была вкусной?

— …А?

— Ну что. Вы же слышали.

На лице всё та же мягкая, лучезарная улыбка. И только в этот момент я понял кое-что страшное. Понял — и почувствовал, как кровь отливает от лица. Потому что улыбалась она, как богиня… а вот глаза у неё не улыбались вовсе.

— Курица нанбан, которую вы ели вдвоём с Фудзуки после того, как я ушла… была вкусной?

Никогда в жизни обычная кухонная губка в женской руке не казалась мне настолько жутким оружием. Н-неужели Асахи до сих пор злится из-за того, что мы с Фудзуки съели курицу нанбан без неё?!

— Э… ну…

— М? Что такое? На такой простой вопрос можно ответить сразу, разве нет? Или вы не ели? Курицу нанбан?

— Нет, ели, но…

— Тогда почему у вас так бегают глаза? Вчера ночью вы же просто ели курицу нанбан, верно? Или с Фудзуки у вас было что-то ещё, кроме курицы нанбан?

— …!!

Я судорожно сглотнул и заставил себя не отводить взгляд. Когда-то дед, бывший охотник, рассказывал мне, что бурые медведи невероятно одержимы своей добычей. Если по ошибке украдёшь у такого зверя его законную еду, он будет преследовать тебя с пугающим упорством. А конец у того, кто посмел отнять у медведя добычу, всегда один. И всегда страшный.

И если сопоставить это с нынешней реакцией Асахи — всё сходится! Её, похоже, до глубины души задело, что вчера она так и не попробовала курицу нанбан!

— Ну же, Фудзука-сан? Так было что-нибудь?

Не расслабляйся. Перед тобой не Асахи. Перед тобой медведица в наряде домработницы. Стоит отвести взгляд — и тебе конец.

— П… прости. Да, мы съели курицу нанбан… и она была вкусной.

— А кроме этого?

— Кроме этого? Да ничего. Только курица нанбан…

— …Правда?

— Честное-пречестное! Мы оба так устали, что после курицы нанбан почти сразу уснули!

Строго говоря, я ещё потом немного смотрел YouTube, но это, пожалуй, к делу не относится. Во всяком случае, клянусь: ничего, кроме курицы нанбан, вне поля зрения госпожи Асахи я не ел! Это уже больше напоминало мольбу о пощаде. Мол, я всё честно рассказал, так что простите меня. И всё же я был уверен, что Асахи всё ещё злится… Но...

— …Ну тогда ладно!

— А?

К моему изумлению, Асахи отступила удивительно легко. Более того, она даже вроде бы вздохнула с облегчением. Я настолько растерялся, что не сразу нашёлся с ответом.

— В… в смысле, ладно? Мы ведь даже твою порцию съели…

— Ой, ну что вы такое говорите. Я же не ребёнок, чтобы устраивать сцену из-за подобных пустяков.

— Э… да…?

Стоп. Так дело было не в том, что мы съели курицу нанбан без неё?

— Ладно, лучше давайте уже готовить ужин! Может, я чем-нибудь помогу?

— Н-нет, тут не нужно ничего сложного. Лучше посиди под котацу, согрейся.

— Правда? Тогда с удовольствием…

Асахи сняла треугольную косынку и фартук — и настроение у неё тут же переменилось. Теперь она прямо сияла, бодро шагая к котацу.

…Что это сейчас было? Меня что, только что пощадили…?

То смущается, то злится, то улыбается — ощущение было такое, будто меня морочит лисица. Такой Асахи я раньше не видел. Что с ней вообще сегодня? Впрочем… главное, что в итоге она вроде бы снова в хорошем настроении. Значит, всё обошлось… наверное.

— Т-тогда я начну готовить…

— Очень жду!

Асахи ответила так бодро, что я, так и не избавившись от ощущения странности, всё же перевёл дух и направился к кухне, сиявшей чистотой так, будто её подменили.

Как ни крути, ужин сам себя не приготовит. Я открыл холодильник, размышляя, что бы такое взять по-быстрому, и тут взгляд упал на свёрток в газетной бумаге.

— А, точно… совсем забыл.

И правда — я совершенно о нём не вспомнил. Я вытащил тяжёлый свёрток, развернул ещё чуть сыроватую газету и снова посмотрел на содержимое. Внутри оказалась целая куча ракушек размером примерно с большой палец. Иными словами — целая гора асари.

Ну а началось всё позавчера.

***

Рабочий день подошёл к концу, и я, как обычно, бродил по продуктовому отделу на первом этаже, выбирая, что взять на ужин.

— Э-э!? Фудзука, тебя опять на обучение позвали?

Удивлённый голос рядом принадлежал менеджеру овощного отдела — Намори Юке. Все ласково зовут её Намо-чан. Хрупкая девушка с длинными заплетёнными волосами — стоит ей появиться, и вокруг сразу становится спокойнее. Говорят, она даже какие-то ионы излучает.

Она тоже после работы зашла за продуктами, и мы просто шли рядом, болтая ни о чём, пока я вздыхая не ответил:

— …Ага, опять. Честно, уже пора бы кого-нибудь другого позвать.

— Да это же хорошо! Значит, тебя считают примерным старшим!

— А может, просто думают: «этого можно спокойно на целый день с точки убрать».

— Э-это уже слишком мрачно…

Намо-чан неловко улыбнулась.

— Всё нормально! Ты идеальный сэмпай! Ты же даже меня научил пользоваться экселем!

— …Тебе бы уже самой это пора уметь.

— Я стараюсь! Правда! Зато калькулятором пользоваться умею!

— А в итоге всё равно мне вносить данные.

Проще самому всё сразу сделать в Excel.

…И всё-таки менеджер, который нормально управляется только с калькулятором — это, мягко говоря, сомнительно. Говорят, она купила смартфон по совету продавца, но пользуется только звонками и почтой, а экран даже не настраивала. С техникой у Намо-чан всё совсем плохо.

— Н-ну вот! Именно поэтому ты и идеальный сэмпай! Терпеливо всё объясняешь таким, как я! Да!? Да!? Ахаха…

— Идеальный, значит…

Как-то она слишком ловко увильнула.

— Хотя да… вряд ли стоит выставлять примером человека, которому я до сих пор отчёты делаю…

— Д-да! Вот именно! Ты самый подходящий!

Она бодро закивала, соглашаясь с моим сарказмом.

…Но если серьёзно, даже в одном этом магазине найдётся куча молодых менеджеров, которые куда больше подходят на роль «образцовых». Например, Усидзаки из мясного отдела… или…

— ЭБИКО, ТЫ ЧЁ НАДЕЛАЛААААА!!!

Громовой рёв перекрыл мои мысли и разнёсся по всему продуктовому залу. Однако ни Намо-чан, ни остальные покупатели даже не вздрогнули — только устало скривились. Видимо, уже привыкли.

Этот голос…

— Опять она!

Я рванул туда, откуда донёсся крик. Как и ожидалось — рыбный отдел. Менеджер Мио Самэдзима и её подчинённая — Эбико Сакура. Высокая, пугающая тётка, закрутившая кого-то в «кобру» — это Самэдзима. А маленькая девчонка, которую в эту «кобру» зажали — это Эбико.

— Опять заказ запорола, а!? Что мне теперь с этим количеством ракушек делать, а!?

— С-стоп-стоп-стоп!! Самэдзима-сэмпай!! Суставы!! Суставы щас отвалятся!!

— Заткнись! Сегодня точно не отпущу! Может, тебя саму в солёной воде вымочить, а!?!!

…Ситуация ясна. Эбико снова накосячила с заказом, набрала лишнего, и под конец дня у них завал из товара. А Самэдзима в ярости. Хотя… может, ей уже перестать давать Эбико оформлять заказы?

Нет, стоп. Главное — не устраивать рестлинг прямо в торговом зале!

— Ф-Фудзука-сэмпай… спаси…

Эбико жалобно простонала, скрученная в смертельной «кобре». Я уже привык к таким сценам.

— …Самэдзима, я возьму эти ракушки. Отпусти её.

Я закинул пару упаковок в корзину.

— Тц! Повезло тебе, Эбико!

Её наконец отпустили.

— Фух… я думала, помру…

Хотя секунду назад суставы у неё трещали, сейчас она уже бодрая. Вот это выносливость.

— Тогда я тоже возьму немного~ — сказала Намо-чан.

— Намо-чан-сэмпай, спасибо!!

— Что это за обращение вообще…

Я хотел было возразить, но в этот момент кулак Самэдзимы врезался Эбико в макушку.

— Айй!!

— Простите, Фудзука, Намо. Из-за этой дуры опять вас напрягли…

— Да ничего! Новички всегда ошибаются!

— Эбико тоже, наверное, поняла уже…

— Эй, Эбико! Скажи спасибо нормально!

— Есть, сэмпай!

Эбико выпрямилась, отдала честь и шагнула вперёд.

— Спасибо, Фудзука-сэмпай и Намо-чан-сэмпай!! …Только в следующий раз спасайте пораньше, ладно... гбф!?

Договорить она не успела. Фирменный лариат Самэдзимы — «Акулья бомба» — сработал мгновенно. Эбико улетела, как скомканная бумажка. Глядя ей вслед, я вдруг подумал…

А может, в этом магазине единственный нормальный менеджер — это я?

— Такая сложная вещь… — пробормотала Фудзуки, заглядывая в тарелку. Я тут же отозвался:

— Да ладно тебе, ничего сложного. По сути, просто на сковородке всё прогреть — и готово.

— …Не похоже на «просто».

Она всё так же внимательно разглядывала ракушки, будто изучала их как экспонаты.

— Ну, если заморачиваться с подготовкой, то да, хлопотно. Но я вчера уже всё сделал, так что сегодня — ерунда.

— Подготовку…?

— Ага. Песок вымочить, промыть, перебрать… если это не сделать заранее, потом есть будет невозможно.

— Понятно…

Фудзуки кивнула, но взгляд у неё оставался сосредоточенным. Видимо, в её голове уже шёл разбор рецепта по пунктам.

Тем временем Асахи, не скрывая интереса, наклонилась ближе к тарелке.

— Какой приятный запах… А это точно просто сакэ?

— Ну, не только. Там ещё немного чеснока, масла и соевого соуса.

— Вот как…

Она глубоко вдохнула аромат, и плечи у неё слегка расслабились.

— Пахнет… очень по-домашнему.

— Рад, что нравится.

Я поставил рядом небольшие миски и протянул каждой палочки.

— Осторожно, горячее.

— Спасибо!

Асахи ответила бодро, сразу же потянувшись к одной из ракушек.

Но...

— …Подожди.

Фудзуки остановила её.

— …Что? — Асахи замерла с палочками в воздухе.

— Сначала… нужно сказать.

— Сказать?

— Да.

Фудзуки сложила ладони перед собой и тихо произнесла:

— Спасибо за еду.

На мгновение повисла пауза. Асахи моргнула, а потом поспешно повторила:

— Спасибо за еду!

…Почему-то я тоже автоматически выпрямился.

— Спасибо за еду.

И только после этого мы наконец потянулись к еде. Асахи первой подхватила ракушку, поднесла к губам и осторожно попробовала. И в следующую секунду...

— …Мм!

Её глаза широко раскрылись.

— Очень вкусно…!

— Правда?

— Да! Очень мягкое… и вкус насыщенный… и бульон такой… тёплый…

Она говорила сбивчиво, явно не успевая за собственными ощущениями. Фудзуки, наблюдавшая за ней, тоже осторожно взяла одну ракушку. Медленно. Аккуратно. Словно это был не ужин, а дегустация на экзамене.

Она поднесла её к губам, закрыла глаза и сделала маленький глоток. Пауза. Тишина. И затем...

— …Действительно. Очень вкусно.

Голос её был спокойным, но в нём чувствовалась искренняя оценка.

— Особенно… бульон.

— О, ты тоже сначала бульон оценила?

— Это основа блюда.

…Как и ожидалось. Асахи тем временем уже успела съесть вторую ракушку.

— А можно ещё?

— Конечно.

— Ура!

Она радостно потянулась за следующей. Фудзуки же, наоборот, ела медленно, вдумчиво, словно запоминая вкус. И всё бы ничего… Если бы между ними не витало что-то странное. Тонкое напряжение. Почти незаметное, но ощутимое.

Асахи время от времени косилась на Фудзуки. Фудзуки — изредка бросала взгляды в ответ. И каждый такой взгляд словно тихо искрил в воздухе.

…А я просто ел молча. Старательно делая вид, что ничего не замечаю. Потому что... Стоило мне хоть что-то сказать, и, кажется, это хрупкое «перемирие за ужином» могло рассыпаться в любой момент.

— Фудзуки, ты… совсем распустилась! Это же неприлично! С начальником… вот так вот…

— Это ты мне говоришь…? Сама-то… развратная студентка…!

— Ч-что-о-о!?

— Я всё видела…! Как ты тут хозяйничала… будто это твой дом…!

— А вы-то что здесь делаете ночью у начальника дома!? Это ещё вопрос, кто тут…!

— Я пришла по делу! В отличие от тебя!

— Ага, по делу! Знаем мы эти «дела»!

— Н-не придумывай лишнего…!

— Это ты не придумывай!

…И вот так они сцепились. Я сидел между ними, с кружкой в руке, и уже который раз пожалел, что вообще согласился открыть ту злополучную банку пива.

— Эй… эй, вы чего… успокойтесь немного…

— Молчите, пожалуйста, менеджер!

— Не вмешивайтесь!

— …да я же ничего не сделал!?

Ответом мне стали два одинаково колючих взгляда.

…Ну да. Теперь я крайний. Асахи с шумом поставила кружку на стол.

— Вообще-то! Это я первая начала сюда приходить!

— И что с того? — холодно отрезала Фудзуки. — Это не даёт тебе никаких прав.

— Да как это не даёт!?

— Очень просто.

— Тогда у тебя их тем более нет!

— У меня есть служебная необходимость.

— А у меня… у меня…

Асахи на секунду запнулась.

— У тебя — что?

— …есть право как у человека, которого пригласили!

— Я тоже была приглашена.

— Но не ночевать же!

— Я и не…!

— Ага, конечно!

Я медленно закрыл лицо рукой.

…Это катастрофа.

— Эй… давайте хотя бы есть нормально, а…

— Тогда не перебивайте!

— Не мешайте разговору!

— Да какой разговор!? Вы ругаетесь из-за ерунды!

— Это не ерунда!

— Это важно!

— …что именно важно-то!?

Обе одновременно открыли рот... И снова уставились друг на друга.

Тишина. Тяжёлая, натянутая. А потом...

— …Тебе он нравится, да?

Асахи вдруг сказала это тихо, но отчётливо. Я подавился.

— Кхх!?

Фудзуки замерла.

— …что?

— Тебе нравится менеджер, да?

— С чего ты…

— Потому что иначе ты бы не приходила ночью.

— …

Фудзуки на мгновение отвела взгляд. И этого было достаточно.

— Вот видишь!

— Это не твоё дело!

— Моё!

— Нет!

— Да!

— Нет!!

— Да!!

— Хватит!!

Я хлопнул ладонью по столу. Обе вздрогнули.

— …Вы вообще слышите себя?

Тишина.

— Это просто ужин. Просто еда. Просто разговор. Почему вы превращаете это в…

Я запнулся, подбирая слова.

— …в какую-то странную войну?

Асахи сжала губы. Фудзуки отвернулась. И впервые за всё время ни одна из них не ответила.

…Наконец-то.

Я устало вздохнул.

— Давайте просто поедим. Пока всё не остыло.

Пауза.

— …

— …

— …ладно.

— …хорошо.

Они почти одновременно опустили взгляды. И снова взялись за палочки.

…Но напряжение никуда не делось. Оно просто стало тише. Глубже. И почему-то от этого становилось только тревожнее.

— В-вовсе я не распущенная…!

И вот так они, раскрасневшись, уже вовсю сцепились, сверкая мутными от алкоголя глазами и запинаясь на каждом слове. Ясно было одно — обе в стельку пьяны.

…Странно. Алкоголь ведь в процессе готовки должен был выветриться…

Я машинально ковырялся в тарелке с жирными мясистыми ракушками, размышляя об этом, пока передо мной разворачивалась эта сцена. И ведь выпили всего по банке.

…С другой стороны, если так завестись, и не такое возможно. Хотя… вы вообще слышали пословицу «вино — до лёгкого опьянения, цветок — в бутоне»? К слову, я-то даже до лёгкого опьянения не дошёл. Глядя на них, наоборот, как-то протрезвел.

— Да ну вас всех! — вдруг вспылила Асахи и, с типично пьяным пафосом, схватила моллюска из своей тарелки.

Её движения были нарочито резкими, мол «я злюсь», но стоило ей откусить...

— Ммммм…! Всё-таки вкусно!

И тут же её лицо расплылось в блаженстве. Ага. Сейчас начнётся…

— Чем больше жуёшь, тем сильнее раскрывается этот сочный, упругий вкус! Просто невероятно! Настоящее «простота — лучшее совершенство»! Лёгкая солёность, бульон, пропитанный ароматом морепродуктов… ах… я впервые понимаю, насколько вкусны моллюски! Как и ожидалось от вас, Фудзука-сан! Я могу жевать это бесконечно…!

Классический «репортаж Асахи». Даже пьяная — а поток не остановить. Я невольно улыбнулся. Когда так едят, готовить действительно приятно.

— А ещё...

— А ещё, — спокойно перехватила Фудзуки, — здесь очень удачно добавлена мицуба.

— …!

Асахи недовольно надулась, но Фудзуки продолжала, не обращая внимания. Несмотря на то, что язык у неё уже заплетался, осанка оставалась безупречной, движения — точными.

— Хрустящая текстура создаёт приятный контраст… И аромат тоже великолепен. Эта свежесть будто наполняет рот лёгким ветерком… Можно было бы использовать зелёный лук, но… такой вариант гораздо изящнее. Мне нравится. Очень вкусно, менеджер.

— В-вау…

Я даже не сразу поблагодарил — сначала восхитился. Совсем другой стиль, но тоже впечатляет… будто меня сейчас оценивает какой-нибудь известный критик.

— Я тоже хотела это сказать! — возмутилась Асахи.

Фудзуки же лишь тихо фыркнула.

— Фх.

— Ууух…!

…Серьёзно, вы точно не друзья?

— Менеджер, давайте я вам ещё положу.

— А? Да не надо, правда…

— Не стоит стесняться.

Фудзуки спокойно взяла мою тарелку и ловко переложила туда ещё моллюсков.

— Держите.

— Спасибо…

…Честно, я был тронут. Но...

— А-а-а…!?

Асахи вдруг издала какой-то страдальческий звук.

— Фудзука-сан… мне тоже… я тоже… если бы я раньше…

— Эм… ты о чём вообще?..

— Хотите, я вам тоже положу?

— Д-да, пожалуйста…

— Раз уж хотите, я сама положу, — мгновенно вмешалась Фудзуки.

— Э?!

Она молниеносно отобрала тарелку Асахи.

— Вы же любите поесть. Вот, держите.

И навалила туда… гору. Настоящую гору.

— …!! …!

Асахи, опустив голову, вдруг начала колотить себя по бёдрам кулаками.

…Она что, настолько счастлива? Я растерянно наблюдал, но тут...

— Фудзука-сан!?

Асахи резко подняла голову. Лицо у неё уже было просто пунцовое. Плохое предчувствие.

— Д-да?

— Вам ведь тяжело доставать мясо из раковин, да!?

— Э? Да не особо...

— Тяжело, да!?

— …ну, если честно…?

— Я помогу!

— Чего!?

— Я… я достану и… и… накормлю вас!

— ЧТО!?

Это уже не я — это Фудзуки.

— Это нарушение правил!

— Каких ещё правил?!

— Неважно!

Асахи уже выковыряла мясо и, дрожащей рукой, протянула ко мне.

— Д-держите… а-а-ам…

Руки трясутся, палочки трясутся, моллюск трясётся…

…Да ни за что.

— Не надо! Я сам могу! И вообще, это же… это…!

— Вы устали! Не отказывайтесь!

— Это уже не усталость, это инвалидность какая-то! Фудзуки, помоги...

Я повернулся к ней. И застыл.

— …

Она тоже покраснела до ушей… и дрожала. И тоже держала палочки.

— Фудзуки…?

— …Такие вещи… случаются раз в жизни… — пробормотала она, глядя куда-то вниз. — Это… в благодарность за еду… и больше ничего…

И еле слышно:

— …а-а-ам…

…Это уже явно выходило за рамки «благодарности». С двух сторон на меня надвигались палочки.

Спереди — Асахи.Сбоку — Фудзуки.

Отступать некуда.

…Это вообще что за ситуация? Я не понимал, что происходит. Что они делят? Что это за соревнование?

В голове всплыло:

«Когда вина слишком много — начинается хаос».

…Да, точно. Это всё из-за алкоголя!

— Хватит! Вы обе слишком напились! Это неприлично!

— У…

— …

Обе вздрогнули. И, словно очнувшись, медленно убрали палочки… и, смущённо опустив глаза, сами съели свои кусочки.

***

— Я… просто хотела поговорить с вами наедине…

Она тихо пробормотала это, не поднимая взгляда.

— Потому и… сделала так, чтобы она уснула…

— Это же не «просто»! — невольно повысил я голос. — Это опасно вообще-то!

— …знаю.

Ответ прозвучал неожиданно спокойно.

— Знаю, что плохо…

Она чуть сильнее сжала стакан.

— Но… иначе бы не получилось…

Её голос становился всё тише, всё мягче, будто таял.

— …она ведь не ушла бы…

Я замер.

— И вы бы… тоже…

— Что я?

— Вы бы всё время смотрели на неё.

Сердце неприятно кольнуло.

— А я…

Фудзуки едва слышно усмехнулась.

— Я ведь тоже… хотела… чтобы вы смотрели только на меня… хоть немного…

— …

Слова застряли в горле. Она медленно подняла взгляд. Глаза затуманены, но в них была не только пьяная дымка. Там было что-то ещё. Глубже.

— Это… тоже «непохоже на меня»?

— …Фудзуки…

— Я и сама не понимаю, что со мной, — тихо сказала она. — Сегодня весь день… как будто что-то не так…

Она слегка покачнулась и оперлась локтем о стол.

— Когда увидела… ту девушку у вас дома… Когда услышала, что вы… договорились встречаться… Когда вы… так спокойно…

Слова путались.

— …мне стало… неприятно.

Она будто сама удивилась этому признанию.

— Очень… неприятно…

Тишина. Слышно только тихое дыхание Асахи, уснувшей рядом.

— …глупо, правда?

— Нет…

Я покачал головой.

— Не глупо.

Она на мгновение замерла.

— …правда?

— Правда.

Я вздохнул.

— Но… способ ты выбрала… мягко говоря, странный.

— …пф…

Она слабо фыркнула.

— Даже в такой момент… вы всё равно… как начальник…

— А кем мне ещё быть…

— …

Она чуть улыбнулась. Совсем по-другому, чем обычно. Тихо. Устало.

— …а можно… сегодня… хоть немного… без этого?

— …

Я посмотрел на неё. Потом на спящую Асахи. Потом снова на Фудзуки.

— …только сегодня.

— …спасибо.

Она выдохнула — будто напряжение хоть немного отпустило. И чуть ближе придвинулась к столу.

— Тогда…

Она протянула ко мне руку… но на полпути остановилась. Смущённо.

— …можно я… ещё немного посижу так?

— …как хочешь.

— …

Она тихо кивнула. И просто осталась рядом. Без слов. Только тёплый воздух, запах еды… и странное, непривычное ощущение близости, которое нельзя было ни объяснить, ни прогнать. Только сейчас я заметил — в её улыбке проскальзывает горькая самоирония.

— …Вчера ночью мне приснился сон о стажировке для новичков.

Фудзуки тихо пробормотала это.

— Стажировка… та самая, сразу после приёма на работу?

— Да. Та, где мы с вами впервые встретились… Хотя вы, наверное, не помните.

— Ну это...

— Похоже, я с самого начала всё неправильно понимала. Думала, что если делать всё правильно, можно стать достойным взрослым.

Она тихо усмехнулась.

— …Нет, не так. Я начала ошибаться ещё тогда, когда отказалась от мечты стать парикмахером.

— Отказалась от мечты…?

Я слышал это впервые.

— Ты же говорила, что хотела стать консультантом по косметике…

— Да, на собеседовании в «Котобуки» я так и ответила. Это звучит лучше… Хотя, может, я просто пыталась убедить в этом саму себя.

И почему-то я совсем не удивился. Наоборот — всё встало на свои места. То странное ощущение, которое я вчера уловил, было не просто так.

— …Почему ты отказалась?

— Когда поступила в техникум, я поняла, насколько сильно обременяю родителей.

В её голосе появилась тяжесть.

— …Я начала жить одна и тогда впервые осознала, сколько стоит жизнь. Огромные деньги. Я подрабатывала, брала ссуды… делала всё, что могла. Но даже так едва хватало на себя.

— …И поэтому ты пошла в «Котобуки»?

— Даже если бы я стала парикмахером, это не гарантировало стабильного дохода. А моя семья не из богатых… как я уже говорила.

— …Родители заставили?

— Нет. Они ничего не говорили. Наоборот, поддерживали меня… Именно поэтому я сама отказалась. Я старшая. Если я буду жить как хочу, младшим будет несправедливо.

— Это…

Я замолчал. Да, это достойно. Правильно. Но даже понимая всё это… её выбор — жертвовать собой ради других — был… нездоровым. И, словно прочитав мои мысли, она тихо усмехнулась.

— Возможно, так я просто убеждала себя, что стала взрослой.

— Взрослой…

— Да. Не полагаться ни на кого, жить ради семьи, а не ради себя… Я думала, что это и есть правильный взрослый путь. И что я делаю шаг вперёд… Как же глупо я ошибалась. На самом деле я просто… отворачивалась.

До этого она смотрела в стакан. Теперь подняла глаза на меня. Я невольно затаил дыхание.

— У меня… кроме «правильности» ничего нет.

— Фудзуки…

Потому что её глаза были полны слёз.

— Это всё, что у меня есть. Я не умею ловко жить, как другие. Я неуклюжая, не особо умная… Даже на последнем экзамене на повышение я одна провалилась из всего нашего магазина.

— Это не так, Фудзуки, ты...

— Так и есть. Я это поняла, когда начала работать. Вокруг все лучше меня… Нет, не так. Это я одна осталась ребёнком. Сколько бы ни притворялась взрослой, я даже с собой справиться не могу… всем мешаю… даже вам, менеджер… и ещё умудряюсь винить других…

— Фудзуки!

— …Поэтому оставьте меня в покое. Я устала.

Она даже не слушала. Просто опустила взгляд. И в её лице была только… тяжёлая, вязкая усталость.

— …Сегодня я кое-что услышала. Ваш разговор с менеджером отдела одежды… Вы ведь будете соревноваться. Из-за меня.

— Это не из-за тебя.

— Даже если так… лучше сосредоточьтесь на этом. А насчёт экзамена… не беспокойтесь.

— Поэтому ты отказалась от занятий?

— Да. Я больше не хочу вас тянуть вниз… А, кстати… есть кое-что, чему я всё-таки хочу научиться.

Она вдруг подняла лицо… и медленно приблизилась ко мне.

— Учить пить — тоже обязанность начальника… верно? Тогда научите меня.

Она приблизилась почти вплотную. Я не двигался. Смотрел в её затуманенные глаза.

— Мне кажется… алкоголь может меня спасти.

Расстояние между нами стало почти нулевым.

— Если напиться до потери рассудка… если перестать всё понимать… тогда я, возможно, смогу измениться. Смогу выбросить эту дурацкую «правильность». Поэтому… Её тёплое дыхание коснулось моего лица. И тут до меня дошло.

— Поэтому научите меня...

— Да ты сдурела, что ли.

Бац. Я с размаху ударил её ладонью по лбу.

— Ай!?

Фудзуки, не ожидавшая такого, плюхнулась на пол, держась за голову.

Я тяжело вздохнул.

— Ч-чего это вы вздыхаете!?

— А что, по-твоему, мне ещё делать…

Я почесал затылок… и выхватил у неё стакан.

— А!

Поздно. Я уже опрокинул содержимое в себя. Тёплая, насыщенная жидкость прошла по горлу. Я шумно выдохнул.

— Серьёзное лицо сделала — думал, важный разговор… а это просто желание напиться!

— П-просто напиться!?

— Конечно! Всё сама надумала, сама себя накрутила — это не разговор, это нытьё! Пей воду!

— …!

Теперь уже она отступила. Оглянулась в поисках спасения… и заметила моё пиво. Но я оказался быстрее.

— А!?

Я залпом допил и его.

— Фу-ух… вот это да… после работы пиво — самое то. Вкус взрослой жизни. Тебе, ребёнку, не понять.

— З-зачем вы так…

В её глазах стояли слёзы. От той «опасной» женщины не осталось и следа — передо мной снова был просто упрямый ребёнок.

— Я тоже хочу напиться! Хочу всё забыть!

— Тем, кто так пьёт, алкоголь не дают. Иди, открой кран.

— Почему!? Разве не для этого его пьют...

— Для этого, говоришь?

— …!

Я понизил голос, и она вздрогнула. Я смотрел на неё… и понимал. Нет, не злился. Скорее… чувствовал свою вину. Я — её начальник. И я не научил её, как взрослый человек должен относиться к алкоголю. Сколько раз уже говорили: пить можно, но не становиться рабом выпивки. А у нас дома — таким детям алкоголь не наливают.

— …Слушай внимательно, Фудзуки.

— Н-не хочу! Я не буду...

— Ты ребёнок.

Я сказал это прямо. Она не успела закрыть уши. И от этих слов её глаза снова наполнились слезами.

— Ты даже с собой справиться не можешь, ничего не знаешь, постоянно ошибаешься и не способна жить одна.

— Н-неправда…! Я и сама это прекрасно понимаю…!

— …Но знаешь, так у всех.

От моих слов Фудзуки вздрогнула и подняла голову.

…Честно говоря, хоть я и сказал это, я прекрасно понимаю, о чём она говорит. Потому что…

— У всех так. Не только у тебя, Фудзуки — все испытывают те же страхи. Я тоже.

— Не лгите!

Её голос сорвался на отчаянный крик.

— Это выдумка! Вы куда лучше меня во всём!

— Вот как? Например?

— Во-первых, вы умный! Вы отлично работаете! И вы честный, искренний, умеете сопереживать… Вы радуетесь вместе с другими! Плачете вместе с ними!

— Ну-ну.

— Но при этом вы слабый! Вы — менеджер, а всего лишь из-за перевода в непривычный отдел сломались! Да так, что смотреть было больно!

— П-понятно…?

— Я тогда в вас разочаровалась до глубины души! Вы были совсем не тем крутым наставником с той стажировки! Я даже думала, не пожаловаться ли на вас начальству… Я, между прочим, почти пошла к начальнику Сибате!

— Серьёзно…?

Я и сам знаю, что тогда был в ужасном состоянии, но… меня что, реально могли уволить…?

— Но вы справились!

Она сказала это твёрдо.

— Даже в том отчаянном положении вы не сдались и поднялись! И на юбилейной распродаже ваш отдел показал блестящие результаты… Мой наставник, которым я восхищалась, вернулся! Поэтому вы ещё и не умеете сдаваться, и это тоже ваша сильная сторона...

И вдруг она осеклась. Лицо моментально залилось краской, и она резко посмотрела на меня. А я… только ухмыльнулся.

— Надо же, Фудзуки. Ты обычно такая колючая, а тут так меня расхваливаешь. Приятно, между прочим.

— Вы… вы меня подловили…!

— Сама всё сказала, я тут ни при чём.

— Ух…!

Она в порыве стыда замахнулась кулаком… но так и не ударила.

— Ладно, признаю, я ошибся. Фудзуки, ты серьёзная, справедливая, заботишься о других… и ещё умеешь замечать достоинства людей.

— А…?

Она так и застыла с поднятым кулаком, моргая.

— Эти слова…

— Ты подходишь для канцелярского отдела, Фудзуки.

Я повторил то, что сказал ей тогда, на стажировке. И по её реакции… что, она правда думала, что я забыл?

— …Как я мог забыть? Я ведь даже спрашивал, что ты любишь есть — думаешь, просто так?

Тот день я помню до сих пор. Ивасигэ Кохэй, который любит мясо и у которого уши, как вареники. Канадзава Хикари, застенчивая, но безумно любящая рамен. Мугино, которая печёт торты по выходным. Огура, выросший при храме, с необычными вкусами. Мурофуши, который ест четыре раза в день.

И… Фудзуки Ринко.

Я помню всех. Даже если мы разъедемся по разным филиалам. Даже если кто-то уйдёт из «Котобуки» и пойдёт своим путём. Я не забуду. Потому что сам сказал тогда: «Цените связи между людьми».

— Ах…

Её поднятый кулак медленно опустился на колени. Похоже, она наконец поняла, к чему я веду.

— У нас есть Сумида — ветеран отдела, она знает всё о канцелярии и умеет вести за собой людей. С ней мы как за каменной стеной.

— Н-но, Фудзука-сан…

— Есть Оонори-сан, бывшая домработница — она раскладывает товар быстрее и точнее всех. Пока я одну коробку разгребаю, она уже третью начинает.

— Я… я ведь сотрудник… Я должна вести отдел…

— А ещё есть Сэгата-сан из игрового отдела! Она одна управляется со сложным направлением и даже за канцелярией следит. Да ещё и атмосферу создаёт — рядом с ней всем спокойно.

— Я должна… как можно скорее… стать полноценной… чтобы никому не мешать…

— И ещё… у нас есть Фудзуки Ринко.

Я посмотрел ей прямо в глаза. Они дрожали. Она боялась. Словно спрашивала: «Разве мне это можно?»

Можно. Конечно можно.

— Пока я был в депрессии, именно ты одна держала весь отдел. Спасибо тебе, Фудзуки. Так что… иногда позволь и нам помочь тебе.

— …!

В её глазах снова выступили слёзы. Она отчаянно сдерживала их. И в этот момент передо мной была не «взрослая девочка» и не «девочка, притворяющаяся взрослой» — а просто она сама.

— У… ууу…

Долгий путь. Очень долгий. Её упрямство — это нечто… но, кажется, сегодня с этим будет покончено. Теперь она наконец научится полагаться на других...

— Нет! Я всё равно против!

— Чего!?

Она яростно замотала головой и силой загнала слёзы обратно. Серьёзно?! После всего этого?!

— Это же был идеальный момент, чтобы согласиться!

— Ничего подобного! Я поняла, что вы хотите сказать! Но я всё равно хуже других!

— Да не в этом дело! Вокруг полно людей, на которых можно опереться!

— Нет! Раз я хуже, значит должна стараться вдвое больше!

— Да ты… упрямая до невозможности!!

— Хоть так называйте!!

Она отвернулась. Да она просто загнала себя в угол! Этот новичок… Я тут из кожи вон лез, объяснял ей, а она…!

Всё, я всерьёз разозлился.

— Тогда смотри!

Я схватил пульт и включил телевизор.

На экране появилось:

— Всем привееет! Добро пожаловать на канал Кинпика! С вами Пикакин!

Канал Кинпика. То есть… канал её коллеги — Канадзавы Хикари.

Фудзуки округлила глаза.

— П-почему это видео…!? Не хочу! Я не буду это смотреть! Это глупости!

— Это не глупости!

— Глупости! В тот день на стажировке мы обещали стараться вместе! А Хикари сбежала из компании и занялась вот этим…!

— Сначала посмотри, потом решай!

— Не буду! Ни за что!

Фудзуки крепко зажмурилась и отвернулась от экрана.

Ну и упрямство…!

— Канадзава смотрит вперёд, а ты отворачиваешься?!

— …!?

Это сработало. Её закрытые глаза медленно открылись. И она посмотрела. На экран. На девушку, которая смотрела прямо в камеру и улыбалась без тени сомнения.

— Хикари…?

***

— Фудзуки-сан, ты и вправду удивительная.

Это было… да, уже после окончания стажировки. Я ехала в вечернем поезде, когда Хикари вдруг, стоя рядом, выпалила это.

…С чего бы это так внезапно?

Я украдкой попыталась взглянуть на неё, но она тут же заметила мой взгляд и поспешно отвернулась. Казалось, за четыре дня совместной стажировки мы немного сблизились… но её застенчивость была по-настоящему закалённой.

— Что это вдруг?

— Н-ну… ты такая уверенная… подумала просто…

— Разве я выгляжу уверенной?

— Выглядишь! Вот хотя бы сейчас — ты первой уступила место беременной женщине…

— В этом нет ничего особенного. Я молода и здорова — уступить место естественно.

Я не пыталась произвести впечатление. Но Хикари, похоже, была тронута даже этим обычным ответом и вздохнула так, будто услышала нечто важное.

— …Я, наверное, даже начинаю тобой восхищаться.

— Преувеличиваешь. Ты ведь тоже уступила место ребёнку и теперь стоишь, держась за поручень.

— Первой сделать шаг и просто последовать за кем-то — это совсем не одно и то же.

Она улыбнулась… как-то неловко, даже с оттенком самоуничижения.

— …Я не уверена в себе. С самого детства, что бы ни делала, всё время думаю о том, как могу ошибиться… В итоге максимум, на что меня хватает — идти за кем-то следом. Наверное, и дальше так и буду — держаться в тени и выбирать самое безопасное…

— Нет смысла заглядывать так далеко вперёд.

— …Да… прости. Мы только познакомились, а я уже жалуюсь…

Её голос дрожал, будто подвешенный на поручне, и становился всё тише. Я помню, как в свете заката её профиль выглядел особенно печальным.

Глядя на неё, я вдруг сказала:

— …Вообще-то, я ужасно не люблю проигрывать.

— А?

Она удивлённо повернулась ко мне. На этот раз я сама отвела взгляд.

— …Наверное, потому что я старшая в семье. Мне трудно полагаться на других. Я всё время думаю сама, действую сама… и часто тороплюсь. Склонна всё решать в одиночку. Помнишь, в первый день? Я же тогда сама себе что-то надумала и набросилась на Фудзуку-сэмпая… Дома младшие братья меня за это постоянно отчитывают.

— П-правда?

— Да. И ещё… у меня, наверное, слишком сильная гордость. Вот сейчас, например, мне так стыдно, что я не могу посмотреть тебе в глаза.

— …Хи-хи.

Хикари улыбнулась, будто решила, что я шучу. Но это не было шуткой. Говорить вслух о собственных недостатках оказалось куда труднее, чем я думала. В этом смысле Хикари была сильнее.

— Признать свои слабости — это ведь тоже сила.

— …Я просто использую их как оправдание. Я трусливая и слишком осторожная.

— Трусливая и осторожная — и что? Если сложить это с моей упрямой и соревновательной натурой и разделить пополам, получится идеальный баланс.

— Хи-хи, что за странная логика.

— Я серьёзно. Было бы здорово работать вместе.

— …Вместе?

Она широко раскрыла глаза.

— Да. Ты бы сдерживала меня, когда я слишком спешу. По-моему, неплохой дуэт.

— Это… звучит весело.

Она улыбнулась — мягко, искренне. У неё вообще была такая улыбка, от которой теплеет внутри.

— Но, увы, не всё зависит от нас. Решения принимает отдел кадров.

— Да… хотя в «Котобуки» переводы между филиалами — обычное дело.

— Значит, есть шанс снова встретиться.

— Было бы здорово…

— До тех пор… пожалуй…

Я на мгновение задумалась и сказала:

— Если вдруг снова начну нестись вперёд, буду вспоминать тебя — как ты, Хикари, где-то там стараешься.

— Хикари?..

Она удивлённо моргнула.

…Я думала, это пройдёт естественно, но теперь стало неловко.

— Ну… раз уж мы подружились… я подумала, можно звать тебя по имени… Это слишком?

— …Хи-хи.

— Чего ты смеёшься?!

— Да нет… просто ты, Фудзуки-сан, гораздо милее, чем я думала…!

— Что это значит…!

Лицо мгновенно вспыхнуло. Хотелось провалиться сквозь землю…

И в этот момент поезд замедлился — станция Хикари.

— …Тогда я постараюсь научиться смотреть тебе в глаза, Ринко.

— А…

По имени…

Я хотела что-то сказать, но двери открылись под мелодию, и она, улыбнувшись, произнесла:

— Тогда… Ринко — до встречи!

Она почти убежала на платформу, а её щёки всё ещё были окрашены в цвет заката.

***

Стоило ей однажды встретиться с этим взглядом — и всё пошло быстро. Фудзуки всё сильнее втягивалась в происходящее на экране, невольно подаваясь вперёд. Её тоже захватило — как и меня вчера. Захватила она — та, что сражалась по ту сторону экрана.

— Всем привееет! Добро пожаловать на канал Кинпика! С вами Пикакин! Сегодня мы с помощью набора сделаем идеальный шар из алюминиевой фольги!

— Привет! Сегодня снимаем на улице! И знаете что? Из этого огромного листа бумаги мы сделаем гигантский самолёт!

— Пикакин снова с вами! Сегодня я устрою настоящую снежную битву с детьми! Хе-хе, я подготовилась — вот мой автомат для снежков! Сегодня победа за мной!

Автовоспроизведение переключало видео одно за другим. И в каждом из них она — неизменно — смотрела прямо в камеру… и улыбалась. Та самая Канадзава Хикари, которой когда-то было трудно даже встретиться взглядом, теперь изо всех сил играла роль «Пикакин», чтобы радовать десятки тысяч зрителей.

— …Она не сбежала.

Я тихо сказал это, и Фудзуки обернулась.

— Что вы имеете в виду…?

— После той стажировки она попросила у меня контакты. Я какое-то время помогал ей советами. До того, как она уволилась.

— …По работе?

— Нет. Как перестать бояться людей. Как не нервничать на публике… И ещё она спрашивала, что нравится детям.

— …Что?

— Она всегда хотела работать так, чтобы радовать детей. Причём многих сразу. Поэтому и ушла — чтобы стать блогером.

— Хикари…?

— Она стеснялась и не сказала, под каким именем будет выступать.

— …

Фудзуки снова посмотрела на экран. Там Хикари как раз играла в снежки с детьми. Получив снежком в лицо, она театрально вскрикнула, растрепала свои яркие волосы и рухнула, изображая поражение. Вокруг раздавался детский смех… и она сама смеялась — от души.

— …Почему она ничего мне не сказала…?

— Она просила не рассказывать. Сказала, пусть ты сама узнаешь, когда будешь готова. Не хотела мешать тебе, пока ты стараешься здесь.

— Но… мне не нужно было…

Она прикусила губу.

…На самом деле она уже всё поняла. Да. Канадзава Хикари ошиблась. Она не рассказала правду, потому что не хотела доставить подруге лишних проблем. Но если говорить прямо — она просто не смогла до конца довериться.

И это была её единственная ошибка. И это в полной мере относилось к самой Фудзуки сейчас. Она замолчала потому, что уже поняла: упрекнуть Хикари — значит признать собственную ошибку.

— …Когда она увольнялась, разве не было проблем?

— Конечно были. Я не слышал напрямую, но представь: новенькая уходит через два месяца. Это удар по всем. Всё обучение — насмарку, кадровики заново всё пересчитывают, нужно срочно закрывать дыру.

— Но…

— Но это взаимно.

Те же слова я сказал тогда и Канадзаве.

— …Пока живёшь, всё равно кому-то доставляешь неудобства. Хикари получила помощь от бесчисленного количества людей, чтобы выбрать свой путь. И теперь… её видео помогают не меньшему числу людей.

— Хикари…

Фудзуки снова посмотрела на экран. Нет… впервые по-настоящему посмотрела. На её упорство. На её силу, связанную с множеством связей.

— Спасибо за просмотр! Ставьте лайки, подписывайтесь! И дальше оставайтесь с каналом Кинпика!

На экране она, вся в снегу, сияла, как подсолнух.

— До встречи!

И в этот момент из глаз Фудзуки тихо скатилась слеза и упала на стол. Она вздрогнула, глубоко вдохнула — и резко поднялась.

— Фудзука-сан, можно к раковине?..

Не дожидаясь ответа, она вышла из-за котацу и быстрым шагом направилась на кухню.

— …Фудзуки?

Я обернулся. Она открыла кран — и… сунула лицо прямо под струю воды.

— Фудзуки?!

Я невольно вскрикнул. Но она, не обращая внимания, начала жадно пить прямо из-под крана. Прямо как кошка из тех видео, что лижет струю воды.

Набрав так прилично жидкости, она оторвалась:

— Пф-ф…

И вытерла рот рукавом.

— Ты что творишь!? У тебя даже волосы намокли! В такой холод — с ума сошла?!

— Зато протрезвела.

Я замер. Её взгляд уже не был пьяным. Не был детским. Холодный, острый, как у хищной птицы.

Фудзуки Ринко вернулась.

— …Сначала я думала, что проиграть — это нормально.

Она говорила тихо, но твёрдо.

— Это ведь я сама затеяла этот спор. Я всерьёз думала: пусть я одна опозорюсь, зато вы сможете сосредоточиться на работе. Но…

Она улыбнулась.

— Всё-таки я хочу победить. И Асо Нэнэ… и менеджера Кинугасу. Я ведь ужасно не люблю проигрывать, так что…

Её глаза загорелись.

— Пожалуйста, Фудзука-сан. Помогите мне победить.

— …Поздно дошло, Фудзуки.

Я выдохнул с лёгкой усмешкой. Ну наконец-то.

— Тогда начнём учёбу. Прямо сейчас.

— Сейчас?!

— У меня с собой все материалы. И у вас завтра выходной, значит можно до утра.

— Да не в этом дело, я вообще-то выпил немало…

— Вот.

Она протянула мне стакан.

— На этот раз — вода.

— …Сдаюсь.

Я взял стакан и залпом осушил. Устал после работы, выпил — уже клонит в сон… но осознание того, что на тебя впервые по-настоящему положились — мгновенно прогоняет усталость.

— Значит, серьёзно?

— Вы сами меня подтолкнули.

— Если засну — получишь подзатыльник.

— Тогда я тоже не постесняюсь.

Она усмехнулась — по-настоящему, как раньше. Ну вот, вернулась.

— Тогда достань из моей сумки письменные принадлежности.

— Хорошо.

Она потянула сумку к себе и заглянула внутрь. С сегодняшнего дня — усиленная подготовка. Я уже хотел собраться с духом и хлопнуть себя по щекам, как вдруг...

— …Фудзука-сан, а это что?

— А?

— Вот это.

Она достала из сумки лист бумаги и положила на стол. А, чёрт. Притащил домой по ошибке.

— Это список новых товаров для заказа.

Тот самый… со странными «наборами для летних исследований». Я думал, её тоже это удивит, но...

— …

Она не нахмурилась, не удивилась. Она вглядывалась.

— Что-то нашла?

— …

Она не реагировала. Только всматривалась.

И вдруг...

— …Фудзука-сан.

— Что?

— Мы можем победить.

— Чего?

— С этим… мы можем обыграть даже Кинугасу...

— Фудзука-сан… я столько не съем…

Мы одновременно обернулись. Асахи мирно спала, бормоча что-то во сне с блаженным выражением лица.

…Точно. Мы про неё совсем забыли.