Третье блюдо. Тушёная свинина с сансё

Я пришёл на работу раньше всех и тут вдруг кое-что вспомнил. С детства я, вообще-то, не особо возражал против работы на стремянке.

С высоты стремянки торговый зал выглядел совсем иначе – свежо и даже немного необычно. Да и воздух под потолком казался чище. К тому же было в этом что-то от школьного фестиваля: суета, подготовка, предвкушение… хотя, конечно, в двадцать пять лет такие мысли выглядят слегка подозрительно.

– …И что это вы тут делаете, менеджер Фудзука?

Я как раз сидел на самой верхушке стремянки и возился с подвесной табличкой, когда снизу раздался голос. Голос Фудзуки Ринко.

Я посмотрел вниз – у подножия стремянки собралась целая делегация: Фудзуки, Сумида, Оонори и Сэгата. Все четверо, как по команде, уставились на меня с одинаково недоумёнными лицами. А взгляд Фудзуки был таким холодным, будто она мысленно приговаривала: «Дурак и дым – оба любят высоту».

Но если они уже здесь, значит…

– Ой, уже так поздно? Простите-простите, осталось только здесь поменять – и всё…

– Я спрашиваю, чем вы занимаетесь?

Сумида наступала с откровенным недоверием в голосе.

Да… Сумида, как всегда, внушает ужас.

– Перевешиваю подвесные указатели на правильные места. Торговый зал сильно изменился по сравнению с тем, что было раньше.

Они переглянулись. Лица – будто я только что заявил, что ночью тайком перенёс весь магазин на пару метров влево.

– Н-ну… если уж так, мы бы и сами это сделали…

– Я хотел закончить до открытия. К тому же это работа со стремянкой – для женщин в форме с юбками это всё-таки тяжеловато. И, честно говоря, опасно.

– Опасно… – протянула Сумида.

– И потом, это моя работа. Та, которую должен делать именно я.

Сумида моргнула, явно сбитая с толку. Оонори и Фудзуки за её спиной выглядели не лучше. И только Сэгата, улыбаясь как обычно, своим растянутым, расслабленным тоном заметила:

– Ну вообще-то, одному на стремянку тоже лезть опасно… кто-нибудь внизу должен страховать…

– …Да, если подумать, вы правы… но я уже закончил.

Я сделал последний штрих и спустился вниз. С подвесными указателями покончено.

– Как раз вовремя. Есть кое-что, что я хотел бы вам показать.

– …Что ещё?

– Вот.

Я развернул лист бумаги и показал его им.

– Это…?

– Новый план торгового зала.

Точнее, пробный образец нового плана вместо старого. Я упростил схему, выделил стеллажи по категориям цветовыми блоками и добавил иллюстрации, чтобы было понятнее с первого взгляда. Я не просто так целый год сидел в офисе, уставившись в монитор и мучая таблицы с презентациями. В таких вещах я действительно разбираюсь.

– Наши основные покупатели – пожилые люди и семьи, поэтому я сделал упор на наглядность. Добавил рисунки товаров, чтобы и детям, и старикам было понятно сразу. Как вам?

– «Как вам», говорите… когда вы вообще успели…

– Пришёл пораньше и сделал в офисе. Это пока черновик, могут быть огрехи. Если скажете, что исправить, я переделаю.

– Но зачем вообще…

– …А это ведь неплохо.

Это сказала Оонори.

Обычно она держится сухо, но сейчас, разглядывая план, выглядела искренне впечатлённой.

– Эй, Оонори?!

– Нет, Сумида, правда. Старый план был сплошным текстом и жутко неудобным. Я давно так думала. А тут и вопросов от покупателей станет меньше, и выкладке можно будет уделять больше внимания.

– Может, и так… но это ещё не значит, что…

И тут Сумида, похоже, наконец заметила. Она пристально уставилась на план, затем перевела взгляд на новые подвесные указатели.

– Всё-таки, так и есть…!

Найдя источник несоответствия, она заговорила быстро и резко – сердито, но с каким-то странным облегчением.

– Менеджер Фудзука, похоже, вы себе лишней работы прибавили. Вы ведь обычно в зал не выходите, вот и ошиблись! Подписи не совпадают! Расположение неверное!

– Что?

– …А ведь правда.

Оонори и Сэгата тоже, следуя её взгляду, поняли, в чём дело.

Да. Указатели и новый план действительно слегка не совпадали с реальным расположением зала.

Но это было сделано специально.

– Я сместил их намеренно.

– Чего?! И зачем вам такое…

– Потому что мы будем перестраивать зал под этот план.

Все взгляды тут же устремились ко мне. По их лицам было видно – они не понимают, что я несу.

– Это решение проблемы с ощущением тесноты в торговом зале.

– Мы уберём один проход.

– Что?!

Возгласы слились в один.

– Точнее, полностью уберём один ряд стеллажей и за счёт этого расширим проходы, чтобы зал перестал давить.

– Да мы это и так знаем!

Сумида повысила голос. Не зря она здесь самая опытная – суть моих слов она понимала прекрасно.

Убрать один ряд стеллажей – это не только про «простор». За этим следует упорядочивание товаров, улучшение внешнего вида, более понятная навигация, меньше лишней работы для сотрудников. В долгосрочной перспективе – одни плюсы.

Но это всё при условии, что план вообще можно реализовать.

– Вы хоть понимаете, какой это ад – убрать один ряд? Это значит перелопатить весь зал, параллельно с обычной работой! Это вам не мебель дома переставить!

– …Сумида права. Людей и так не хватает. Если мы за это возьмёмся, зал просто встанет.

– М-м… тут уж ничего не скажешь…

– …Я, пожалуй, пойду за кассу.

Фудзуки, до этого молча наблюдавшая, холодно бросила фразу и ушла. Я ожидал подобной реакции… но всё равно это задело.

Впрочем, это моя вина. Я слишком долго игнорировал торговый зал – вот и расплачиваюсь. Ответственность целиком на мне. А значит…

– Я сделаю это один.

– …Что?

– Я сделаю всё сам. В одиночку.

Теперь они окончательно потеряли дар речи.

– И за сколько ты собираешься управиться? За год? За два?

– К годовщине магазина. Через месяц.

– Да ты с ног на голову встань – всё равно нереально.

Слова Сумиды были кристально справедливы. И именно в этом – главная проблема. Через месяц, после годовщины, меня переводят в филиал Джарованы. Я могу не успеть. Эффект может оказаться не таким, как я рассчитывал. Я даже не увижу, каким станет зал после изменений.

Но даже зная всё это…

– Я всё равно сделаю это один, – я сказал это твёрдо. – В обычное рабочее время я могу не успеть. Значит, буду приходить раньше и задерживаться после смены. Это единственное, что я сейчас могу сделать.

– …Почему?

Плечи Сумиды мелко дрожали. В её голосе слышалась злость.

– Почему именно сейчас? Ты же раньше и смотреть на зал не хотел! Почему вдруг…

Её слова были слишком искренними – от них сжималось в груди. Я и сам так думал. Почему сейчас, когда уже поздно? Испугался перевода? Решил замолить вину? Тешу самолюбие? Понимаю – для окружающих это только лишняя головная боль. Я знаю это. Очень хорошо знаю.

Но…

– …Мне правда очень жаль.

Я низко поклонился. Даже Сэгата выглядела удивлённой.

– Я слишком зациклился на цифрах в офисе и упустил самое важное – торговый зал. Хотя… нет, это не совсем так.

Сейчас бессмысленно прятаться за должностями и ролями. Я говорю не как менеджер, а как человек.

Так меня научила Асахи.

– Наверное, я просто боялся нового места. Боялся, что весь мой опыт из продуктового отдела окажется бесполезным. Боялся начинать с нуля. Поэтому я бессознательно отстранился. Смотрел на всё как на чужое дело. Но…

Я посмотрел на Сэгату. Она, прищурившись, наблюдала за мной с мягкой улыбкой. Будто вот-вот скажет своим тянущимся голосом: «Старайся…»

Собрав остатки смелости, я продолжил.

– Вчера, пообщавшись с покупателями и увидев вас – тех, кто каждый день сражается на торговом зале, – я вспомнил, зачем вообще сюда пришёл.С сегодняшнего дня я буду делать всё возможное как менеджер канцелярского отдела и создам такой торговый зал, который будет удобен и для покупателей, и для всех, кто здесь работает.

– …!

В глазах Сумиды, в которых ещё мгновение назад читалась жёсткая решимость, что-то едва заметно дрогнуло.

Пусть не поймут – не страшно. Пусть ругают – заслужил.Я слишком многое упустил.

И всё же, как бы я ни старался выглядеть хладнокровным, где-то в глубине души я надеялся: хотя бы немного… пусть моё упорство дойдёт до них. Жалкое желание.

– …Ну тогда делай что хочешь.

Холодно бросив это, Сумида развернулась на каблуках. Оонори и Сэгата, всё ещё колеблясь, последовали за ней к кассам.В торговом зале остался один я.

– …Ну что ж.

Я взвалил на плечо сложенную стремянку и шумно выдохнул. Как бы там ни было, разрешение я получил. Осталось только действовать.

– Я справлюсь.

Я произнёс это вслух – словно заклинание. Ну что, за дело.

***

– Сумида, ты правда уверена, что так правильно?

Полуденное затишье – после утреннего наплыва покупателей, но до следующего часа пик. Я приводила в порядок зону у касс, когда Оонори вдруг осторожно задала этот вопрос.

– В чём?

– В менеджере.

Сказав это, Оонори перевела взгляд в сторону торгового зала.

менеджер Фудзука – как и пообещал утром – в одиночку носился по отделу, занимаясь сортировкой товаров. Видимо, из-за того, что обычно он в зал не выходит, движения у него были неловкие и неуверенные. Скажем прямо – работал он ужасно неэффективно.

На то, что у меня или у Оонори заняло бы считанные минуты, он тратил вдвое, а то и втрое больше времени.

Да он даже с обычной навигацией по залу толком справиться не мог – какая уж тут сортировка.

…Чем дольше я на это смотрела, тем сильнее злилась.

– Да пусть делает, что хочет. Всё равно он обычно в зале не бывает – что здесь, что в офисе, разницы никакой. Надоест – сам вернётся назад.

– Я не об этом.

Оонори медленно покачала головой.

Не об этом?..Я напряглась. Неужели менеджер уже что-то натворил?

И тогда она сказала:

– Ты уверена, что нам не стоит ему помогать?

– ЧТО?!

Я сорвалась на крик прямо посреди рабочего времени. Настолько это звучало немыслимо. Если бы такое сказала кто-нибудь другой – скажем, Сэгата, – я бы ещё поняла. Она добрая, она могла бы своим обычным тянущимся тоном сказать что-нибудь вроде:«Ну ладно, давай забудем прошлоеее…»

Но Оонори?!

Та самая Оонори, которая вместе со мной тащила на себе канцелярский отдел без менеджера. Та самая, которая ненавидела его не меньше моего.

И вдруг – «может, помочь?»

– П-подожди, Оонори, ты чего?! Почему ты вдруг его защищаешь?! Он же нас годами игнорировал!

– Я не говорю, что простила его за всё. Он всегда сидел в офисе и делал вид, что не замечает, как нам тяжело.

– Вот именно!

– Но он ведь извинился. Значит, и мы должны попытаться простить. Мы же взрослые.

– Это…

Не верь ему.Он просто вышел в зал, чтобы нас задобрить. Скоро ему надоест, он вернётся в офис и будет считать, что «поработал как менеджер».

Я могла бы наговорить ещё много – слов хватало. Но я не сказала ни одного. Потому что выражение лица Оонори было таким спокойным, каким я его ещё никогда не видела.

– Да хватит уже, Сумида.

Оонори достала сложенный лист бумаги и развернула его на кассе.

Это был тот самый новый план торгового зала, который Фудзука показывал утром.

– Сама посмотри. Он ведь правда хорошо сделан.

– …Из-за одного листка всё прошлое не исчезнет.

– Не только из-за этого. Смотри.

Она снова посмотрела на менеджера. Я тоже перевела взгляд – на его спину, мелькающую между стеллажами.

…Чем больше смотришь, тем очевиднее – работает он крайне неэффективно.

Он по несколько раз разглядывал каждый товар, носился туда-сюда без толку, постоянно застревал на вопросах покупателей – и снова носился.

Сколько он собирается так продолжать? Неделю? Месяц? Или правда думает в одиночку тянуть это год?

Это был труд, от которого опускались руки даже при одном воображении. Мне бы куда спокойнее было сидеть в офисе за компьютером.

Тогда почему… почему он всё-таки…

– Давайте уже простим его…

Рядом со мной незаметно появилась Сэгата и, как и ожидалось, произнесла именно эти слова.

***

…Я и так понимал, но в реальности всё оказалось адски тяжело.

– Простите, а чем отличается оригинальный картридж от неоригинального?..– Простите, для конверта с деньгами – «на помин» или «на упокой»?..– Простите, у нас ребёнок потерялся…

Простите, простите, простите…

Сегодня, как и всегда, шквал вопросов не прекращался ни на минуту. Стоит кому-то обратиться – и ты обязан немедленно остановить работу и заняться покупателем. Разумеется, с улыбкой. Таковы законы розницы. Но именно это и было самым коварным.

Канцелярия – это не просто «много товаров». Это слишком много всего.Ручки, бумага, принтерные картриджи, этикетки, товары для похорон и свадеб… да что угодно. Только закончил с одним – по дороге ловят с другим. И так по кругу.

Думая о том, что Сумида, Оонори и Фудзуки каждый день разгребают всё это, я испытывал только уважение. Физически и морально – это настоящий изнуряющий труд.

– Э-э… а эта ручка где?..

Закончив очередное объяснение, я наклонился, чтобы вернуться к сортировке – и у меня потемнело в глазах. Непривычная работа в зале плюс хронический недосып – убийственная комбинация.

Соберись, Фудзука. Если ты будешь спотыкаться на каждом шагу, ни о какой годовщине и речи быть не может. Но стоило мне мысленно сопоставить объём оставшейся работы с текущим прогрессом, как головокружение только усилилось…

– …Может, помочь?

Именно поэтому, услышав этот голос за спиной, я принял его за глас небесный.

Дошло…Моё упорство всё-таки дошло до них!

Сдерживая порыв закричать от радости, я обернулся…

– Ну что, менеджер Фудзука, как успехи?

Меня едва не вырвало. Это была не Сумида. Не Оонори. И уж точно не ангел.

Передо мной сидел на корточках дьявол в костюме – с подозрительной ухмылкой и слишком белыми зубами.

– …Начальник отдела продаж Сибата.

– Да брось ты официальщину! Мы же свои люди. Зови просто Сибата. Ну, конечно, если подчинённый так назовёт начальника – я ему врежу, ах-ха-ха!

– Что вам нужно?

– Какой холодный приём. Прямо будто видеть меня не рад.

Вот и не надо было приходить, имплантированный урод – но, разумеется, вслух я этого не сказал.

– Обход. Годовщина на носу, вот и решил посмотреть, чем ты тут занимаешься.

– …Для начальника вы слишком щедро распоряжаетесь временем.

– Ха-ха, это я хотел сказать! Слышал, ты вдруг вышел в зал – думаю, ну всё, придумал что-то интересное… А ты чем занят? Что это вообще? – Сибата фыркнул. – Сортировка товаров? За месяц до годовщины? Отличный темп.Ну всё, перевод в Джаровану обеспечен. Или ты решил «улетая – не гадить»?

– Можете считать и так.

– Похвально. Будущий менеджер канцелярского отдела будет в восторге.

Откровенная провокация. Я молча продолжил работу.

Тогда он, явно желая увидеть моё раздражение, наклонился ближе и нарочито прошептал мне на ухо…

– Фудзука-кун, ты у нас то ли слишком серьёзный, то ли просто дурак…Ну вот скажи, зачем надрываться и заниматься такой унылой, выматывающей ерундой? Нужно же всего-то – на время годовщины поднять цифры. А способов для этого сколько угодно.

– ……

– Да и вообще, менеджер, который лично занимается сортировкой товара?Ха! Это вообще-то работа для парттаймеров. Слышал такое выражение – правильный человек на правильном месте? Не хочу, конечно, сейчас это говорить, но умение грамотно использовать людей – и есть работа менеджера.Если честно, то всё, что ты сейчас делаешь, – это не работа, а иллюзия работы.Обычное набивание очков.

– …Это…

Я ведь собирался не поддаваться на провокации. Но слова сами сорвались с губ. Наверное, потому что где-то глубоко внутри я уже признал: в его словах есть правда. И начальник отдела продаж Сибата тут же учуял эту слабину – и безжалостно в неё вцепился.

– Хотя, знаешь, мне даже говорить это не нужно-о…Ветераны-парттаймеры, похоже, и сами всё поняли. Ты же один тут надрываешься с этой сортировкой – разве не лучшее тому доказательство?

– ……

Ответить было нечего.

По-хорошему, менеджер – тот, кто отдаёт распоряжения. А я – один, на торговом зале, с головой в рутине. Это было наглядным доказательством моей непопулярности. И одновременно – приговором: я не тяну на менеджера.

Не тяну…Я снова прокрутил это в голове – и меня передёрнуло от того, насколько точно это ложилось.

Да, всё просто. Никто не виноват. Я сам. У меня изначально не было нужных качеств. А нежелание это признавать и привело меня к нынешнему фарсу…

– Сдавайся уже, Фудзука-кун. Я ведь говорил раньше: ты просто слишком молод для этой должности. Хватит доставлять парттаймерам неудобства.Поезжай в филиал Джарованы, начни с чистого листа – разве не лучший выход?

Может, дело было в усталости – и физической, и моральной. Но его слова почему-то больно задели.

– …Неудобства…

Да, конечно. Какой толк от декоративного менеджера, который даже с навигацией по залу не справляется?

– Если уж тебя всё равно никто не любит, то, по-моему, лучшее, что ты можешь сделать для компании, – это тихо исчезнуть. Я так считаю.

После этих слов вся накопившаяся усталость обрушилась разом. Тело налилось свинцом, рука с зажатой ручкой застыла. Сибата раздражал до зубного скрежета…Но, может быть, в конечном итоге он прав? Чтобы по-настоящему «не оставить грязных следов», мне стоит просто исчезнуть – ничего не делая…

– Менеджер, дай-ка это сюда.

– А?

Ручку внезапно вырвали у меня из руки – из-за пределов поля зрения. Я застыл, не понимая, что произошло. Мысли медленно начали оттаивать… и я резко обернулся.

Передо мной стояла она. Женщина с узкими, острыми глазами, внимательно разглядывающая ручку.

– Это не шариковая ручка, а перьевая под шариковую. Так что полка другая, менеджер Фудзука.

– С… Сумида?

И не только она. За её спиной стояла ещё одна фигура.

– Менеджер Фудзука, у меня есть предложение.

Это была Оонори. Она начала говорить, как обычно, спокойно и без лишних эмоций – с совершенно неожиданной стороны.

– Если продолжать сортировку в таком виде, это крайне неэффективно.Предлагаю для начала быстро собрать залежавшиеся уценённые товары в один вагон. Как считаете? Разрешите?

– Э… а…

– Разрешите?

– Д… да.

Её спокойный, но напористый тон не оставил мне выбора – я кивнул, сам не до конца понимая, что происходит. Слишком резкий поворот событий. Причём в ступоре был не только я, но и Сибата – он так и сидел на корточках, с открытым ртом уставившись на нас.

– В-вы что…

Начальник отдела продаж, простояв каменным истуканом несколько секунд, попытался что-то сказать.

Но договорить он не успел.

– БУХ!?

Грохот – и его снесло. Не спрашивайте, как именно, но начальника отдела продаж в самом центре торгового зала сбили с ног.

Тачка, вылетевшая между стеллажами… которой управляла Сэгата.

– Ой? Я что-то переехала? Простите-е~

– !!!?!?!?!

Похоже, он крепко приложился поясницей – Сибата катался по полу, корчась от боли.А Сэгата, как ни в чём не бывало, всё тем же расслабленным тоном продолжала:

– Ой, я вас задела? Простите-простите…А то вы в проходе сидите, болтаете… я и не заметила~Вы в порядке?

– Ф-х… гх… д-да, всё нормально…!

Он из последних сил сохранял достоинство, но выглядел при этом совсем не нормально. Зубы сжаты так, что, казалось, вот-вот треснут.

Он же спину сорвал… – похолодел я.

А Сэгата лишь мило улыбалась:

– Правда? Ну тогда хорошо~

Ни грамма раскаяния. Поразительно. Сумида и Оонори тем временем тряслись, сдерживая смех.Хаос. Полный хаос.

– Начальник, плечо подставить?

Сумида с ехидной ухмылкой наклонилась к нему. В тот миг я ясно увидел в его глазах вспышку откровенной враждебности – но он тут же натянул привычную фальшивую улыбку. Пот с него, правда, лился ручьём – но сделаем вид, что не заметили.

– Н-нет, всё в порядке… это я виноват…Просто с Фудзукой разговорились…

– Ясно. Тогда можно нам нашего менеджера вернуть? Работа стоит.

– …Фудзука-кун, ты счастливчик… Тебя так поддерживают подчинённые…

– Начальник, хватит. Вернитесь уже в офис. Вы мешаете работе.

Идеальный, беспощадный удар.

Сибата явно стушевался. Улыбка дёрнулась.

– Что ж… годовщину жду с нетерпением…

Бросив это напоследок, он удалился – бережно придерживая поясницу.

– …Почему…

Когда его спина скрылась из виду, эти слова сами сорвались у меня с губ.

Я сделал слишком много ошибок. Я был готов к упрёкам. Но почему… почему они…

Сумида почесала голову и нарочито грубовато ответила:

– …Если работаешь в зале, то перерыв – час, ранний приход и переработки – в меру.

– Ч… что?

– Я говорю!

Она шагнула ко мне и выпалила:

– Если менеджер сам не отдыхает, нам тоже отдыхать неловко! Не переживай – за месяц всё закончим. Всю сортировку.

– Сумида…

Если выложиться по-настоящему – это дойдёт. Не может не дойти.

Фраза, когда-то сказанная Асахи, всплыла в голове – и мне вдруг стало опасно щипать в глазах.

***

– …Правда... существует.

В перерыв, увидев это в книжном магазине внутри «Котобуки», я не сдержался и сказал вслух. Я не сомневался в ней. Но увидеть её имя, выстроившееся на корешках книг, – это всё равно пробирало.

Я, не колеблясь, взял оба томика и направился к кассе. Девушка-старшеклассница, явно новенькая, спросила, нужен ли пакет – я отказался, пожалев её.

С двумя книгами в руках я прошёл через служебный вход и зашёл в столовую для персонала. Время было не самое обеденное – людей немного. Я тут же занял место у окна и взял одну книгу.

Начинать логично с дебютного романа – «Идущая по тихой ночи».Когда я в последний раз покупал бумажную книгу? Шуршание страниц почему-то показалось до странного знакомым.

Я читаю небыстро, да и за перерыв осилю разве что пару страниц…С такими мыслями я начал листать.

Главная героиня – старшеклассница по имени Саки.Из-за травли она перестала ходить в школу и страдала от бессонницы.По ночам Саки тайком выходила из дома и бродила по городу – это было её единственным удовольствием.

Когда она шла по тихой ночи, ей казалось, будто во всём мире живёт только она одна. И со временем Саки начала желать, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

Именно тогда перед ней появился загадочный человек, назвавший себя «посланником ночи».

Он сделал ей одно предложение.

– Если Саки захочет, чтобы ночь продолжалась вечно… пусть она пройдёт семь ночей, победит семерых ночных чудовищ и станет хозяйкой ночи. Тогда у неё будет ночь, которая никогда не рассветёт – ночь, принадлежащая только ей.

От такого предложения – да что там, от подарка судьбы – Саки кивнула, не раздумывая ни секунды, и в одиночку отправилась на охоту за ночными монстрами.

Под мостом Томодачи её ждал поединок-викторина с мудрым кракеном.На свалке – сумо-схватка с гигантским жуком-носорогом, прямо на «дохлой» площадке из выброшенных автоматов с напитками.А в ночной школе, под звонок, объявляющий начало одиннадцатого урока, появлялось загадочное чудовище – «Гася-гася одиннадцатого урока», и начиналась бешеная игра в догонялки…

Сражения с монстрами были страшными, но при этом – смешными, и, самое главное, до одури сказочными.

Саки всё сильнее втягивалась. Её завораживала ночная охота, и она всё отчётливее мечтала как можно скорее сбросить с себя скучный «мир утра» и навсегда поселиться в «мире ночи».

Но вскоре в ночном мире появился тот, кого Саки видеть не хотела.

Сино – девица-хулиганка, которая травила Саки. И, как назло, её любимым занятием тоже были прогулки по тихой ночи.

Саки и Сино терпеть друг друга не могли, но по чистой случайности им пришлось вместе охотиться на ночных монстров.

Сначала они только огрызались, однако через совместные битвы начали узнавать друг друга. И Саки поняла: Сино, как и она, – человек, который по-настоящему чувствует себя «на месте» только в мире ночи.

И тогда они быстро сблизились. В ночном мире прежние обиды, роли, ярлыки – всё, что тянулось за ними днём, – исчезало. Там они стали равными. Настоящими подругами.

Так они успешно побеждали монстров – пока однажды не случился поворот. Саки узнала, что Сино тайком учится на парикмахера – ради будущей мечты. Если победить всех чудовищ – никто больше не сможет ранить Саки, и у неё будет идеальный «мир ночи». И Сино, лучшая подруга, останется рядом навсегда.

Но в «мире ночи» мечта Сино не исполнится.

И если Саки откажется от «мира ночи», ночь в буквальном смысле закончится: сон развеется, и пути с Сино разойдутся. Саки останется одна – лицом к лицу с жёсткой, до безобразия скучной реальностью.

Перед таким выбором Саки мучилась.Пыталась даже сбежать.

А Сино, ни разу не заставляя её выбирать, не давя ни словом… всё же в конце сказала Саки одну фразу.

–

– …По тихой ночи идёшь не только ты, да?

Голос внезапно прозвучал сверху, и я вздрогнул, возвращаясь в реальность. Напротив, через стол, неизвестно когда успевшая устроиться там с подпёртой щекой, сидела женщина и внимательно смотрела на меня.

Заплетённые волосы, хрупкая фигура…Это была Намо – менеджер овощного отдела, Намо-чан.

– Э… а… Намо-чан? Ты когда успела…?

– Да я тут давно. Фудзука-кун, ты так увлёкся, что вообще всё вокруг выключил, да?

– Увлёкся?..

…Неужели я настолько провалился в роман, что перестал чувствовать время?Со мной такого никогда в жизни не было.

– Время?!

Я поспешно взглянул на часы – и снова изумился. Я прочитал целую книгу, а часа ещё даже не прошло. В школе я мог тянуть даже тоненький томик целый день, лениво перелистывая страницы… Такого опыта у меня не было ни разу.

Намо-чан почему-то улыбалась – мягко, радостно.

– Фудзука-кун, ты читаешь романы? Не ожидала, честно.

– Ну… иногда читаю… Подожди, а чего ты так рада?

– Да потому что когда кто-то читает твою любимую книгу так, что забывает про время, – конечно, у тебя лицо расплывётся. И вообще, что уж скрывать: я – литературная девочка.

Она сказала это так гордо, будто только что получила медаль.

Но меня зацепило не «литературная девочка».

– …Намо-чан, ты это читала?

– Ещё бы! Это же классика!

…Я не настолько разбираюсь в литературе, чтобы судить, что шедевр, а что нет. Все редкие книги, которые я читал до этого, казались мне хорошими.

Но эта… была совсем другого уровня.

– Это шедевр.

Я сказал это чётко. Намо-чан закивала так, будто похвалили не книгу, а её саму.

– Асахи Канна – гений. Без шуток. Ты знаешь, сколько ей было, когда она это написала? Она тогда ещё в старшей школе училась! Представляешь?

– …Не знал.

На самом деле знал. Именно поэтому меня так и трясло.

– Тогда это был жуткий хайп! Школьница взяла премию новичков, дебютировала – да ещё и такая милая! Её везде брали на интервью… Я, как «литературная девочка», прям мечтала быть как она. Смотри, вот, например…

Намо-чан неуклюже начала тыкать в свой смартфон. Очень долго, очень мучительно… но наконец нашла, что хотела, и повернула экран ко мне.

На фото была она. Сейчас она выглядела взрослее, но сомнений не оставалось: Асахи – в школьной форме, с тёмными волосами, отвечает журналисту.

Так… её фото есть в интернете?

– Милая, правда? Глаза такие огромные – как у белочки!

– Д-да… похоже…

– И при этом ещё и пишет так! Удивительно.В дебютной книге у неё было столько… невыразимой силы. Как будто всё, что она не могла сказать словами, она впихнула туда до последней капли. Такая тяжесть, которая затягивает читателя внутрь… гравитация? притяжение? Ну, короче, что-то такое. Я тоже тогда жутко подсела.

– Я это только что на себе испытал.

– …Хотя, наверное, это судьба гениев. Она как будто выгорела после дебюта.

– …Выгорела? – слова, которых я точно не ожидал, заставили меня нахмуриться. – Это как понимать?

– Ой… прости. Я не должна была говорить это, пока ты сам не прочитал…

– Скажи.

Я спросил почти перебивая. Мне почему-то казалось: это важно знать.

Намо-чан неловко отвела взгляд, но всё же начала объяснять.

– …Это не только моё мнение, но и общая оценка.Вторая книга Асахи Канны – «После уроков завтра я напишу любовное письмо тебе вчерашнему» – считается слабой.Фанаты первой говорили, что она… ну… «сгладилась».

– «Сгладилась» – это как?

– …Вторая книга будто бы была сделана под массовую аудиторию. С расчётом на «всем понравится».

Массовая аудитория… Я замер.

– Потому что «Идущая по тихой ночи» сияла её уникальным миром, ритмом фраз, странной магией – но, честно говоря, это была совсем не «массовая» вещь. Мне она попала прямо в сердце – чудом. А большинству, наверное, она бы не зашла. И вдруг во второй книге резко повернуть в сторону «понравиться всем»… Решение смелое. Даже отчаянное. Может, у неё были причины. Но в итоге она проиграла. Про «Письмо» особо не говорили – книга прошла как «так себе».

– …А третьей нет?

– Нет. Я сама жду… но, может, она уже и не пишет. Ну а что… сначала её носили на руках – «гениальная красавица-школьница-писательница», а потом всем был интересен только дебют. Если бы со мной так поступили – я бы точно не оправилась.

На этом Намо-чан закончила.

Я посмотрел на часы – стрелка почти замкнула круг: перерыв подходил к концу.

– …Спасибо, Намо-чан. Правда. Ты многое объяснила. Мне пора в зал. Удачной смены.

– Ага! Давай потом снова поговорим про книги! Я же, как-никак, литературная девочка!

Она помахала рукой. Я, извиняясь одним жестом, махнул в ответ и пошёл обратно в отдел. А внутри оставалось мутное, липкое чувство.

Почему Асахи так хотела, чтобы я прочитал её книги?Почему попросила сравнить их и… фактически вынести приговор?Почему она сказала мне: «по тихой ночи идёшь не только ты»?

Непонятно. Но я заставил себя выкинуть всё это из головы.

Соберись. Сейчас работа. Только работа.

***

– И что это вдруг за странный ветер подул, да, Сумида?

Пока менеджер Фудзука был на перерыве, Оонори, продолжая сортировку, вдруг завела разговор. Кстати, тему почти всегда поднимала именно она.

– Скорее всего, начальник прижал. Сказал, чтобы к годовщине дал результат.

Я ответила ровно и без эмоций, продолжая работать. Но Оонори выглядела не до конца удовлетворённой.

– Сейчас, вдруг? Сибата же всегда его недолюбливал и постоянно цеплялся.Почему тогда только теперь он резко «проснулся»?

– …Если подумать…

Этот скользкий начальник, и правда, не скрывал особого отношения к нашему менеджеру – это было известно всем сотрудникам.

– А как ты думаешь, Фудзуки?

Оонори бросила реплику в сторону Фудзуки Ринко, которая возилась у касс.

Та сразу надулась – явно, демонстративно – и отрезала:

– Мне неинтересно.

Рубанула так, будто ножницами – и конец разговору. Да она даже когда менеджера сегодня прессовал начальник, сделала вид, что ничего не видит. Её нелюбовь к менеджеру Фудзуке – не каприз, а железобетон. Ну… у неё на это есть свои причины, и мы не собирались влезать и «воспитывать».

– Тогда что же это за причина, интересно…

Я вообще-то не особо думала об этом. Но Оонори сказала – и во мне тут же проснулся азарт. Что скрывать: мы, парттаймеры, в основе своей существа простые. Сплетни – наша любимая еда.

– …Да нашёл он себе, небось, женщину.

Оонори хитро усмехнулась. Наши версии почти всегда катятся именно в эту сторону.

– …Вполне возможно.

Я тоже усмехнулась. И правда: сколько ни обсуждай – всё равно смешно.

Но сегодня разговор вдруг пошёл совсем иначе.

– Кстати… вчера в зале была одна девчонка. Прям глазами его провожала, – будто между прочим бросила Сэгата, проходя мимо.

О, вот это уже свидетель.

– По виду – студентка, наверное. Пряталась за стеллажами и всё смотрела-смотрела на менеджера…

– Я тоже видела!

– ЧЕГО?! Менеджер встречается со студенткой?!

Ну всё. Теперь уже остановить это было невозможно. В подобных разговорах правда никому не важна. Важно одно: интересно или нет.

– Менеджер выглядит таким сонным тормозом, а оказывается, умеет! – хихикнула я.

– Студентки любят старших мужчин, у них на это возрастная романтика-а, – протянула Сэгата.

– А может… у них там… порочная связь? Порочная? Порочная?! – подхватила Оонори.

Мы, пользуясь тем, что покупателей мало, весело раскручивали тему, как катушку ниток.

И тут я заметила кое-что. Фудзуки, которая минуту назад «мне неинтересно», теперь явно прислушивалась.

– …Да тебе самой, кажется, интересно, Фудзуки.

– Ч-что…?!

Попала в точку. Лицо Фудзуки начало краснеть на глазах.

– Да с чего вы взяли, фу, мерзость!! Мне всё равно, с кем он встречается!И вообще, да он не может встречаться со студенткой! Да ни за что! Совсем… вообще…!

– Оонори, слышала? «Он»! – я сладко улыбнулась.

– Ой, Сумида, вы разве не знали? Фудзуки знает о менеджере всё. Абсолютно всё, – подхватила Оонори.

Мы дружно «уфуфу» и «охохо», аккуратно подливая масла в огонь.

Фудзуки дёргалась и путалась – а раз она так дёргалась, значит, дразнить её было ещё веселее. Это в канцелярском отделе общеизвестная истина.

И тут Сэгата своим привычным растянутым тоном сказала:

– Ну так… проверим?

Все сразу повернулись к ней.

Сэгата, как обычно, улыбнулась по-кошачьи – ласково и невинно.

– После работы давайте всей толпой проследим за менеджером.

Сэгата выглядит воздушной и «пуховой», но иногда выдаёт такое, что волосы дыбом. И это тоже было нашим общим знанием.

***

– Сегодня опять похолодало…

По дороге домой я выдохнул белый пар и пробормотал это себе под нос. Слова тут же растворились в снегопаде.Эта неестественная тишина вдруг отчётливо дала понять: день закончился. И вместе с этим на меня накатила усталость, которую я весь день будто бы не замечал. Но это была не противная, а… правильная усталость. С чувством, что ты сделал хоть что-то.

– …Хех.

Я сам понимал, что это выглядит странно, но всё равно ухмыльнулся, вспомнив сегодняшний день. Потому что иначе никак.

С тех пор как я перешёл в канцелярский отдел, я впервые работал так… что мне было по-настоящему весело. Когда я в последний раз чувствовал такую лёгкость? Если бы дорога не была скользкой, я бы, честное слово, чуть ли не вприпрыжку пошёл.

– С сортировкой, конечно, всё пошло совсем по-другому, когда Сумида и Оонори подключились. Вот уж действительно: ветераны-парттаймеры. Их скорость и точность были такими, что хотелось аплодировать. Так мы точно успеем к годовщине. Встретим её в идеальном состоянии. А значит, я смогу уйти из Омото спокойно. Без сожалений.

Хотя…

– …Эх. Если бы так – я бы ещё немного остался в канцелярии.

Глупо. Жадно. Но после сегодняшнего дня во мне проснулась эта мелкая человеческая жадность. Мне хотелось работать с ними ещё. Хотелось узнать их лучше. И если бы я подружился с ними раньше… возможно, отдел не просел бы так сильно, и история с Джарованой вообще не случилась бы.

Я резко оборвал эти мысли. Никаких «если бы». Я могу только одно: сделать всё, что нужно, за то время, что осталось.

С такими мыслями я добрался до своей потрёпанной квартирки, которую и домом-то назвать трудно.

Поднимаясь по внешней лестнице, где тонко похрустывал снег, я вошёл в тусклый коридор под мигающей лампой… и остановился.

Потому что впереди была она.

Словно повторение того самого дня: под дохлой лампой, сжавшись в комок, сидела Асахи.

– …Фудзука-сан.

Она заметила меня и тихо позвала по имени. Похоже, она долго была на улице – её спина в пуховике мелко дрожала. Почему? Только не говори, что опять забыла ключи…

Я уже почти поверил – но тут заметил неладное.

И Асахи, будто понимая, что я догадался, натянула смешливую улыбку:

– Попалась? Стыдно… Я, кажется, редкостная тупица… опять забыла сходить за ключами и не могу войти в...

– Зачем ты врёшь.

Я сказал это – и она замолчала. Зачем она выдала такую очевидную ложь… С такими красными, распухшими от слёз глазами.

– Ладно… для начала заходи.

Я сказал – и Асахи кивнула едва заметно. Но подняться она не могла.Я подхватил её под плечо и завёл внутрь. Посадил на диван, укрыл пледом. Её трясло жалко и сильно. И явно не только от холода.

– Простите… Фудзука-сан… я… я…

Асахи пыталась что-то сказать, но голос дрожал. Губы побледнели, а её большие тёмные глаза, обычно такие живые, сейчас были мокрыми от страха. И когда я увидел, как она из последних сил пытается выговорить хоть слово…

Тело само двинулось.

– Так! А вот и продукты на сегодня! Та-дам! Свинина, грудинка, Кагосима! Йеее!

Я вытащил из пакета мясо и объявил это с таким видом, будто стою перед камерой.

Чрезмерно бодрый голос, театральные жесты – пародия на кулинарного ютубера.

– А?..

Асахи подняла на меня пустой взгляд, будто я только что нарушил законы физики.

– Итак! Сегодняшняя «победная еда» – тушёная свинина с сансё! Обычно я беру ровно столько, чтобы поесть и всё… но сегодня – чёрт с ним! Давайте используем весь кусок! Да!

Я встал у кухни и, не сбрасывая этот «режим шоу», начал готовить. Подрумянил мясо на сковороде, быстро окунул в кипяток, чтобы убрать лишний жир.Сделал соус: вода, соевый соус, мирин, сахар, кулинарное сакэ, чеснок, имбирь…Довёл до кипения, закинул мясо – и оставил увариваться примерно на полчаса.

Ту работу, которую я обычно делал молча и спокойно, я намеренно превращал в комедию. Чем нелепее – тем лучше.

И тогда…

– …Хи-хи.

Асахи засмеялась. Настоящей, живой улыбкой.

– Хи-хи… Фудзука-сан, что вы творите?..

– Пародия на кулинарного ютубера… – стоило сказать вслух, как мне стало так стыдно, что лицо вспыхнуло. – Я… когда на работе выматываюсь, часто ем под ютуб… ну… подумал, может, так тебе полегчает.

– Полегчало. Очень.

Она улыбалась, чуть дразня меня. Мне стало спокойнее. Хотя стыд всё равно был такой, что сердце прыгало как сумасшедшее. Ладно. Один раз. Больше никогда.

– …Вообще-то, вам даже не нужно так стараться. Даже если бы вы просто готовили, мне бы уже стало лучше.

– Ты так проголодалась?

– Д-да не в этом смысле! Фудзука-сан, вы за кого меня держите…

Вечно голодная студентка – я, конечно, вслух не сказал.

И тогда Асахи, чуть смутившись, призналась:

– …Мне нравится. Смотреть, как вы готовите.

– Смотреть, как я готовлю?.. Но я же ничего смешного не делаю.

– Так в этом и дело. Когда вы стоите у плиты… у меня такое чувство, будто мы с вами стали семьёй. И мне спокойно.

– Ч… что?

– А! Н-нет! Я не в странном смысле!

– Ну слава богу.

Я едва не влюбился. Правда. На сантиметр. Эту реплику, честное слово, как вообще можно понять «не странно»… чёрт побери.

Пока я стоял с этим тёплым, липким смущением внутри, Асахи, похоже, понемногу пришла в себя. Она тихо выдохнула и заговорила:

– …Сегодня я позвонила в тот самый идзакая.

– В идзакая… где ты забыла ключи?

– Да. Я решила на всякий случай уточнить заранее…

Это было не столько «умно», сколько просто нормально: прийти и услышать «ничего нет» – это два раза сходить зря.Но, судя по её виду…

– Не нашли? – спросил я.

Асахи молча кивнула.

– Сказали, что никаких забытых вещей им не приносили. Девушка на телефоне даже специально пошла ещё раз поискать… но всё равно ничего не нашла.

– Тогда, может, ты просто перепутала и выронила ключи уже по дороге домой?

– …Я тоже так подумала. И если бы это было так – вариантов хватает. Я сходила в полицейский участок, оформила заявление о пропаже, потом объяснила всё хозяину квартиры и взяла запасной ключ… а когда всё закончила, вернулась к дому, и тогда…

Тут Асахи вздрогнула всем телом. Лицо снова начало бледнеть, как будто кровь отхлынула.

– И тогда… я попыталась открыть дверь… попыталась… но замок…

– Неужели… – у меня в голове вспыхнул самый худший вариант.

– Дверь была открыта? – выдохнул я. – Твоя дверь.

Асахи тихо кивнула. Её маленькое тело дрожало так, что смотреть было больно.

– …Я точно запирала. И вчера, и позавчера я проверяла, что закрыто… а сегодня было открыто…

– …Вор?

– Я… не знаю… Снаружи вроде ничего не было перевёрнуто, следов тоже… но мне стало страшно, я ничего не понимала…!

Её голос сорвался почти в плач. И тут у меня наконец сложилась картинка.Она сидела в коридоре не потому, что «устала и присела» – она подкосилась от страха и просто не смогла встать.

Я не знал, сколько часов она так просидела, но и без этого было ясно, что она чувствовала, пока ждала моего возвращения. Ей было ужасно. Ей было одиноко. Настолько, что она просидела там часами. Это уже не «нормальное состояние».

– У тебя есть хоть какие-то мысли, кто это мог быть?

Асахи много раз мотнула головой. Ни единой зацепки. Становилось по-настоящему опасно. Кто-то подобрал её ключи – и открыл её дверь. Зачем – неизвестно. Но это уже преступление.

У меня самого похолодела кровь… и именно в этот момент снаружи раздался шум. Плечи Асахи дёрнулись, я тоже напрягся – почти одновременно.Мы переглянулись.

В воздухе повисло напряжение, от которого звенело в ушах.

– Ф… Фудзука-сан…! – прошептала Асахи, дрожа.

Конечно, в многоквартирном доме шум – дело обычное…но было два «но».

Первое: время близилось к полуночи.Второе: звук был прямо у нашей двери.

– …Асахи, подожди здесь.

– Н-нет! Фудзука-сан, не надо…!

Я отмахнулся от её остановки и бесшумно, медленно приблизился к двери. Меня прошиб холодный пот… но сейчас злость была сильнее. Я не мог простить того, кто заставил её трястись от страха – просто так, ни за что.

Я положил руку на ручку.

Воздух стал тугим, натянутым до предела.

Я сглотнул – и повернул ручку.

– А-а?!

В ту же секунду дверь распахнулась – резко, с силой, – и я услышал короткие женские вскрики.

Похоже, они всей кучей опирались на дверь. Дверь ушла – и они посыпались, как домино, сложившись кучей прямо в прихожей.

– Айййй… больнооо…

– С… Сэгата, мне тяжело…

– Я же говорила – не надо было!

Да. За дверью оказались лица, которые я слишком хорошо знал.

– …Что вы делаете, вообще? – спросил я с осторожностью, потому что мозг отказывался верить.

И из этого нелепого «комка» на меня посмотрела Сумида, натянув совершенно бездарную, виноватую улыбку:

– А-ха-ха… с возвращением, менеджер Фудзука.

Сумида, Оонори, Сэгата… и Фудзуки.

Встретились мы, получается, спустя какие-то пару часов.

– …Ладно. Может, сначала зайдёте? – выдавил я.

***

Час ночи.Передо мной развернулась картина, в которую невозможно было поверить.

– Менеджер Фудзука, свинину ты, конечно, зачистил от жира прям образцово, – сказала Оонори, показывая на тушёную свинину с сансё на блюде.

Почему-то… лицо Оонори было куда более серьёзным, чем на работе.Как будто сейчас решается судьба мира.

– …Я промакивал жир полотенцем, когда обжаривал… и ещё на минуту окунул в кипяток.

– Понятно… поэтому так легко… и сансё сверху свежо пахнет… идеально под закуску… но тогда можно было бы ещё…

Оонори забормотала себе под нос, тут же взяла ещё кусочек. И да, уточню на всякий случай: в правой руке у неё была банка «Котобуки-биру».

…Она что, уже пьяная?

– Оонори раньше работала домработницей, – невозмутимо пояснила Сэгата. – Она на такие штуки сразу реагирует…

Сэгата же в это время… мелкими глотками попивала пиво и в одиночку играла в моего «Гаки 2».

Медитативная свобода, а не человек.

И вообще… Сэгата офигенно играет! Что это за управление? Что это за руки?!

– Менеджер Фудзука!

Я засмотрелся на её игру – и тут меня окликнули. Голос Фудзуки.

Фудзуки зовёт меня по имени – уже само по себе странность. Я повернулся… и остолбенел.

Потому что лицо у Фудзуки было красное, как переспевшая слива. Нет, как маринованная слива – вот прям настолько.

– Ф… Фудзуки, ты… ты точно в порядке?

– В каком смысле?

Она хмуро сказала это – и тут же глотнула пива «Котобуки». Если память мне не изменяет, это у неё первая банка…

– Просто… не многовато ли тебе…

– Менеджер опять пытается всё замять, да?! Мы сейчас не об этом говорим!!

– Э… да?

– Сейчас важнее другое: в каких отношениях вы с ней?!

И «с ней» Фудзуки указала на Асахи, сидящую на диване. Кстати, Асахи как раз обсуждала с Сумидой какие-то серьёзные вещи – «разговор по душам» – и нашего цирка будто бы не слышала.

– …Я же объяснил, разве нет? – насторожился я.

Дело было так: «отряд канцелярских детективов» пришёл проверить слух, что менеджер «таскает к себе студентку». Чтобы удостовериться, они пошли за мной хвостом. И я уже терпеливо рассказал им, как вышло, что Асахи стала заходить ко мне. Казалось бы – вопрос закрыт.

Но детектив Фудзуки, похоже, всё ещё была недовольна.

– Правда-правда ничего нет?

– Ничего нет.

– …Не верю! Менеджер же врёт! Да, Сэгата?!

Она уже начала «цепляться» и к Сэгате – похоже, это был пьяный спор.

И меня вдруг кольнула печальная мысль: в трезвом виде Фудзуки со мной так много не разговаривала ни разу.

Сэгата тем временем даже не повернулась – рубилась в игру и лениво буркнула:

– А-а… ну да… может бы-ыть…

– В общем, – если кратко, – моя квартира превратилась в центр хаоса.

Совпало всё: они вломились, чтобы «допросить» меня, еда как раз доготовилась, а в холодильнике, как назло, оказалось много охлаждённого пива.

И вот результат: пьянка на моей территории.

Причём они уже забыли, с чего всё началось, и просто веселились, как хотели.

Как мы вообще до этого докатились…

– Да это просто бесит!!

Вдруг Сумида, дослушав Асахи, повысила голос. А потом, как будто этого было мало, повернулась ко мне и начала наезжать уже на меня:

– Ты понимаешь вообще?! Есть же такие подонки, которые способны напугать такую девочку до смерти! Такая она хорошая, такая старается – а кто-то…! Меня аж трясёт!

Сумида одним махом допила своё пиво и тут же открыла следующее.

Это была пятая банка, но сказать «вам бы поменьше» я не рискнул. Пьяная Сумида почему-то была… ещё страшнее, чем обычная.

– Я же сказала: первым делом в полицию! Потом – хозяину квартиры, пусть меняет замок! Поняла, Асахи-чан?!

– П… поняла… спасибо вам, Сумида-сан…

– Ну ты и правда милая, сил нет!

Когда они успели так сблизиться? Пьяная Сумида трепала Асахи по голове так, будто это её любимая плюшевая игрушка – «шур-шур-шур» без остановки.

Асахи улыбалась – вроде бы смущённо, но не так уж чтобы против – и продолжала отправлять в рот тушёную свинину с сансё.

Её хоть тряси, хоть верти, а есть она не забывает.Ну да… вечно голодная студентка – это звание не пропьёшь.

– Давай-давай, не стесняйся, ешь ещё! Не наешься – в нужный момент не сможешь врезать преступнику!

– Д-да не буду я никому «врезать»!

Отнекивалась она, но ела быстрее всех. Пиво – ни капли: слишком много незнакомых людей. А вот настроение уже вернулось, почти как обычно. Может, шумная компания ей даже помогла – страх отступил, когда стало тесно и громко.

– Вы меня вообще слышите, менеджер Фудзука?! Эй! Дайте нормальное объяснение!

…Хотя, возможно, «громко» – это мягко сказано.

Так мы и крутились в этом хаосе, не успев даже спросить: «А вам вообще по времени нормально?»Пирушка была в самом разгаре, и когда Фудзуки, которая всё время цеплялась ко мне, вдруг притихла, опустив голову… Сумида допила уже восьмую бутылку «Котобуки-биру» и сказала:

– Слушай… а ведь получается, мы были правы.

Это было настолько внезапно, что я не сразу понял: она мне.

– В чём?

– Ну… почему ты вдруг стал таким бодрым. Мы же говорили: у тебя баба появилась…

И, договорив, Сумида приобняла Асахи за плечи. Асахи не отстранилась – только неловко улыбнулась. С виду – будто мы не на кухне, а в каком-то сомнительном заведении с мягкими диванами.

– По факту-то… это же всё из-за неё, да? Благодари давай.

Больше всех от этих слов офигела, конечно, сама Асахи.

– Что вы такое говорите, Сумида-сан… наоборот, это я только мешаю, я должна быть благодарна Фудзуке-сану…

– Нет, Сумида-сан права. Я правда ей благодарен.

Я спокойно это подтвердил. Асахи снова распахнула глаза – как будто ей только что сообщили новости мирового масштаба. И по её растерянному лицу я понял: она и правда не осознавала, что сделала для меня. Я невольно усмехнулся.

– В первый день, когда Асахи пришла ко мне домой… знаете, что она сказала мне в пьяном виде?

– Ну? – заинтересовалась Сумида.

– «Мне жалко людей, которых заставляют работать под таким комком жертвенности» – вот что.

Сумида, Оонори, Сэгата… и даже сама Асахи – у всех округлились глаза.

Повисла пауза.

А потом Сумида, не выдержав, взорвалась смехом:

– Серьёзно?! Асахи-чан, ты ему это сказала?! Серьёзно?!

– …Мы бы даже не решились, – протянула Сэгата.

– Асахи-чан, ты, оказывается, с характером… – хмыкнула Оонори.

– Я?! Я такое сказала?! Я вообще не помню!! – Асахи вспыхнула до ушей.

Под уважительными взглядами парттаймеров она краснела так, будто её сейчас награждают орденом. Мне стало смешно – и я рассмеялся.

– Да. Это благодаря ей. Её слова вернули меня в начало. Я вспомнил, зачем я тут вообще.

– АХАХА! Ну тогда да, обязан благодарить! Асахи-чан – молодец! Эй, «жертвенность»! Осознай и раскайся!

– …

Тем временем Сумида похлопывала Асахи по плечу так, что она вот-вот сгорит от стыда. Все смеялись и пили. И я вдруг понял: я ведь впервые в жизни пью с ними вот так. Да что там – впервые вообще ем с ними просто по-человечески, не по работе.

Без ролей, без «кто тут кто». Подшучиваем, смеёмся, говорим откровенно. И за эти пару часов я увидел в них столько нового.

Сумида оказалась неожиданно заботливой – настоящая «старшая сестра», даже скорее «старшая», которая всех строит, но при этом держит под крылом. И с Асахи, которая где-то по-детски «младшая», они удивительно подошли друг другу.

Оонори – бывшая домработница, и у неё явно своё мнение по любой теме из области быта. Может, потому её выкладка и такая быстрая и точная.

Сэгата даже с алкоголем оставалась Сэгатой: на своей волне. И ещё она оказалась безумно сильной в играх.

А Фудзуки…

Фудзуки была тем типом, который, выпив, начинает «цепляться». И ещё – тем типом, который пьянеет и засыпает. Она вдруг замолчала – и теперь сидела на диване, уронив голову, и тихо сопела.

Я за несколько часов увидел столько их неожиданных граней, что голова шла кругом.

И чем веселее мне было, тем сильнее снова поднималась та самая жадная мысль: а если бы я мог работать с ними дольше…

– …Как вы думаете, на годовщине канцелярия сможет выйти в плюс к прошлому году?

Это был вопрос. Но по сути – слабость, сорвавшаяся с языка. И больше всех от него вздрогнул… я сам. Все замерли, будто кто-то нажал «пауза», и уставились на меня.

Чёрт. Это лишнее. Это провал.

– П-простите… я, кажется, тоже пьяный… забудьте...

– Сможем.

– …Что?

Я решил, что ослышался. Я ждал смеха: «да ты чего, конечно нет». Но Сумида сказала это всерьёз. Прямо глядя мне в глаза.

– Прошлогодний показатель? Возьмём. Конечно.

И не одна она.

– Возьмём же, Оонори? – подхватила Сумида.

– До годовщины… меньше месяца. По срокам жёстко, но реально, – ровно сказала Оонори и посмотрела на Сэгату. – А ты что думаешь?

– Думаю, получится, – спокойно протянула Сэгата.

Они говорили так, словно обсуждали что-то совершенно обычное. А у меня внутри всё переворачивалось.

– Н-но… это же «плюс к прошлому году»! Это значит, поднять продажи…Да вам даже менеджеры отделов и начальник говорили, что нереально…

– Ха! Менеджеры! Начальник! – фыркнула Сумида и допила пиво. Девятая банка. – Да кто они вообще такие?!

И потом она выпрямилась и сказала – громко, мощно, так, что у меня мурашки пошли:

– Мы, понимаешь ли, дольше всех во всём этом магазине воюем именно в канцелярии! Дольше, чем молодой менеджер! Дольше, чем ехидный начальник! Дольше, чем тот туповатый директор! И если мы говорим, что сможем – значит, сможем!

Она наклонилась вперёд, почти вплотную ко мне. В её глазах было то, что не сыграешь: уверенность, прожитая руками и ногами.

– Нас, значит, за дураков держат?! Отлично. Тогда сделаем! Процент к прошлому году – пробьём! Идей, как поднять продажи, у нас – хоть завались!

– …Правда…

В груди всё шумело. Я так долго твердил себе «не надейся», «не мечтай», «всё равно не выйдет»… а теперь это всё, сдерживаемое, как будто рвало мне рёбра изнутри.

И остановить это уже было невозможно.

– Правда… мы сможем?

Я… даже сейчас… не мог не поверить. Не мог не захотеть надеяться.

А вдруг с ними действительно получится?

Сумида эту слабую надежду… подтвердила.

– Если ты только дашь добро, менеджер Фудзука.

Это было всё. Я опустил голову, плечи дрогнули. Горячее поднялось к глазам. Я был уверен, что меня не простят. Никогда. Я знал, что заслужил это. И всё равно по щеке впервые за несколько лет покатилась слеза.

– Спасибо… Я… я буду стараться…!

– Ещё бы, – сказала Сумида и с силой хлопнула меня по спине.

Больно – но в этой боли было что-то правильное. Её способ поддержать.

Я вытер слёзы рукавом рубашки, поднял голову – и объявил:

– На следующей годовщине канцелярский отдел обгонит прошлый год.

Сумида, Оонори и Сэгата уверенно кивнули. Асахи смотрела на меня тёплым взглядом. А Фудзуки всё так же сидела, уронив голову, и сладко сопела, даже не просыпаясь.

***

– Асахи-чан я пока у себя оставлю.

Ночь уже углубилась, мы всей компанией начали убирать квартиру – и тут Сумида вдруг выдала это как сводку погоды. Я аж глазами захлопал.

– Это… с чего вдруг?

– «С чего»… Да потому что замок менять – это время. И кто знает, вернётся ли этот гад снова. Я не собираюсь оставлять её одну в той квартире.

И правда… если так подумать – железно.

– Я у Асахи-чан разрешение уже спросила. Можем хоть сегодня вещи собрать и...

– …Сумида-сан, вы точно справитесь?

– Я одна живу. И вообще… – она ухмыльнулась, – Асахи-чан мне понравилась. Так что не ревнуй.

И легонько ткнула меня в бок. Легонько – по её мнению. По факту – будто врезали коленом. Пьяная, а силу не рассчитывает вообще.

– Так что ты не отвлекайся и работой занимайся. Прошлогодний показатель берём, да?

– …Спасибо вам за всё. Правда. Давайте возьмём. Обязательно.

– Само собой.

Она снова хлопнула меня по спине – так, что я реально закашлялся. Пока мы договаривались, пока убирали, пока выносили мусор…

– Ой… а я мороженку хочу…

Сэгата сказала это, поддерживая Фудзуки, которая уже была как марионетка с оборванной ниткой – еле держалась.

Сэгата, кстати, тоже прилично выпила, но выглядела так, словно у неё вместо алкоголя был чай. Ещё и умудрилась, играя, вот за этот короткий промежуток пройти игру. Я не знаю, что у неё за психика, но это внушает уважение и страх.

– Тут рядом есть круглосуточный, я покажу, – предложила Оонори.

– Не надо-о, я знаю. Оонори, пойдёшь?

– Пойду. А ты, Сумида?

– Я тут дождусь, пока Асахи-чан вещи соберёт. Вы идите. И вообще, нам в разные стороны.

– Тогда мы Фудзуки проводим – и домой. – Оонори кивнула.

– Ну всё, менеджер, спасибо за гостеприимство. В следующий раз купишь новую игру – зови-и, – протянула Сэгата.

– …Да. Берегите себя.

Она ещё и в следующий раз меня обгонит по прохождению… – мелькнуло у меня в голове, пока я их провожал.

Фудзуки так и не сказала ни слова – просто мешком висела на Сэгате.

…Эм. Она точно в порядке? Ладно.

Когда дверь за ними закрылась, я вдруг спохватился и посмотрел на Асахи. Если вдуматься, сегодня мы почти не разговаривали нормально. Она мыла посуду и сдерживала зевок.

– Асахи, ты нормально? Давай я домою?

– Нет… я уже заканчиваю. Спасибо.

Она моргала всё чаще и чаще – клонит, конечно. Время-то какое.

– Простите, Фудзука-сан… опять до такой ночи…

– Да брось. И вообще… извини. Ты такое пережила, а я тут опять разошёлся со своими рабочими разговорами…

– Правда, не переживайте.

Асахи поставила чистую тарелку в шкаф и улыбнулась – тихо, смущённо.

– До встречи с вами я думала, что больше никогда не хочу никаких «попоек». Но сегодня было… правда хорошо. Мы пили, болтали, смеялись… и тревога просто улетела.

– Тогда я рад. …Теперь ты, получается, поживёшь у Сумиды-сан?

– Да… я ей ужасно благодарна.

– Если что – можешь обращаться и ко мне, ладно? Мы, может, на время перестанем быть соседями… но всё равно. Мы уже вместе пили – значит, свои.

– …Хи-хи. Спасибо. Я… я вам так обязана… я никогда не смогу…

Она зевнула – по-кошачьи, широко. Похоже, на ногах она держалась уже на чистом упрямстве. Я как раз хотел снова предложить домыть вместо неё, когда...

– Менеджер. Иди сюда.

Сумида позвала меня. Я обернулся – она манила пальцем, «сюда-сюда». Я подошёл.

– …Что такое?

– Я сейчас пьяная, так что спрошу прямо.

Странная подводка – и она спросила:

– Ты правда хочешь и дальше работать в канцелярии?

– С чего вдруг такие вопросы?

– Отвечай.

И вот тут было жутковато: она выглядела слишком серьёзно для человека, который выпил столько, сколько она выпила.

Я понял – это не болтовня.

– …Да. Хочу. Я хочу дальше работать в канцелярии. С вами.

Это было честно. Я не хочу в Джаровану. Я хочу остаться в «Котобуки», в Омото, в канцелярском отделе – и работать вместе с ними.

Сумида заглянула мне в глаза, будто проверяя правду, и снова повторила:

– Я пьяная, поэтому скажу.

И сказала:

– Займись нормально обучением Фудзуки.

– Ч… что?

Я потерял слова. Почему сейчас – Фудзуки?

– Менеджер, ты хоть раз учил Фудзуки чему-то «по-настоящему по-сотруднически»?

– Это…

Я замолчал.

…Если подумать – действительно. Я всё время торчал в офисе и раз за разом находил причины не выходить в зал. И Фудзуки я почти ничего не объяснял. По-настоящему – считанные разы.

– …Но она, кажется, меня ненавидит.

– Ненавидит или любит – неважно. Ты её начальник. Значит, обязан учить. Хоть что делай.

Абсолютно правильные слова. От них даже живот свело.

Да.Я так же, как от зала, бессознательно отстранился и от первого «подчинённого» – Фудзуки.

Сумида тихо продолжила:

– Она нам очень помогает, правда. На зале она пашет рядом с нами, и это спасает. Но она – сотрудник. Не парттаймер. Когда-нибудь у неё будут свои подчинённые, и она будет ими управлять – как ты. И тогда одной практики зала ей не хватит. Ей понадобятся те знания, которые есть у тебя. Понимаешь?

Она сделала паузу – и повторила уже совсем ясно:

– Фудзуки нужно нормально учить.

Эти слова прозвучали тяжело. Очень.

***

– Фудзуки-чан, долго ты ещё будешь притворяться спящей?

По дороге к комбини, Сэгата вдруг сказала это, будто просто вспомнила.

…С какого момента она всё поняла? Ну, всё. Я сдалась и подняла голову.

– Упрямая она… – Оонори рядом добавила с каким-то особым смыслом.

Да тут не «когда заметили». Они, похоже, с самого начала всё видели.

– Ей бы уже давно простить менеджера, – протянула Сэгата.

– …Не шутите, пожалуйста.

Я сказала это почти с ненавистью, отдёрнула руку с её плеча и пошла сама.

Сон и алкоголь как рукой сняло.

– …Слишком поздно. Слишком удобно.

Сэгата и Оонори переглянулись. Лица у них были странные: чуть растерянные – и почему-то чуть печальные.

***

Не помню, сколько часов прошло с тех пор, как Асахи ушла вместе с Сумидой. Квартира снова стала такой, как всегда: чистой, тихой, пустой. И то, что тут только что была пьянка, казалось сном.

Я сидел один на диване и потягивал «Котобуки-биру». Я был выжат – и телом, и головой… но уснуть не получалось. Потому что слова Сумиды крутились в голове, как навязчивая мелодия.

– «Нормально займись обучением Фудзуки», да…

Скажешь вслух – и чувствуешь, как это давит внутри. Я ведь и так знал, что как менеджер я сырой. Но после разговора с ними это стало особенно стыдно: насколько я слабый и неполноценный. Дожить до того, чтобы парттаймер Сумида мне такое говорила… менеджер года, конечно.

Я влил в себя ещё – чтобы вырубиться. Но алкоголь только утянул настроение вниз, и я начал проваливаться в мерзкую спираль.

Нельзя так.

Я достал одну вещь. Книгу в мягкой обложке – роман Асахи Канны «После уроков завтра я напишу любовное письмо тебе вчерашнему».

– Даже сейчас я снова на неё опираюсь… – усмехнулся я себе, чувствуя, как жалко это звучит.

Ну ладно. Пью – значит, дочитаю и усну.

– «Вторую книгу считают слабой…»

Слова Намо-чан мелькнули в голове, когда я уже хотел открыть первую страницу. Но я отмахнулся и всё-таки открыл.

Если коротко: «После уроков завтра…» был подростковым романом с лёгким, почти декоративным налётом фантастики.

Главная героиня – старшеклассница. С детства она дружит с одним мальчиком и давно в него влюблена, но из-за того, что они слишком давно рядом, ей не хватает смелости признаться.

И однажды она находит в шкафчике для обуви письмо. Письмо… от самой себя из будущего – самой себе нынешней. В письме было подробно расписано всё, что произойдёт дальше, шаг за шагом… и в самом конце – чёрным по белому: он, тот самый парень, которого она любит, вскоре погибнет в аварии.

Сначала она не верила. Половина души смеялась, половина дрожала. Но постепенно она убеждается: письмо – настоящее. И тогда она бросается спасать будущее, отчаянно пытаясь изменить ход событий… а в конце использует «шкафчик для обуви, который переносит в прошлое», и отправляет любовное письмо ему – в прошлое.

В результате он избегает смерти, их любовь сбывается, всё заканчивается счастливым финалом…И да – как бы ни было неприятно это признавать, я понял, почему Намо-чан называла книгу «средненькой».

История интересная, читается легко, наверняка понравится большинству.Но если сравнить с дебютной «Идущей по тихой ночи» – эта проигрывает почти во всём.

Тема обычная. Сюжет знакомый. Всё как по учебнику… и всё же...

– …А?

Я почувствовал странность только ближе к эпилогу. На странице было тёмное пятно.

«Что это?» – подумал я.И тут появилось второе. Потом третье. Слышно было, как капает – кап-кап, и пятен становилось всё больше.

– Э…?

Я не понял сразу, что происходит. Потому что такого со мной не было никогда. И лишь спустя несколько секунд до меня дошло: по моей щеке катятся крупные слёзы. Одна за другой.

– Что… почему…

Я вытер лицо рукавом рубашки. Не хватило – принёс салфетки. Но слёзы продолжали течь. Будто кто-то открыл внутри кран и забыл закрыть.

И только когда мне показалось, что уже и слезам-то нечем литься… я наконец понял, что это за слёзы.

– …Вот оно что. Этот роман…

У меня внутри щёлкнуло, и всё соединилось в одну линию.

Почему я плачу.Почему Асахи хотела, чтобы я прочитал её книги.Почему она попросила сравнить две – и, по сути, вынести приговор.Почему она сказала: «по тихой ночи идёте не только вы».

Я понял всё.

Эта книга – сама жизнь Асахи Канны.

Теперь я мог сказать это с уверенностью: она не «выгорела». Она не «иссякла». Она всё ещё там, одна – и всё ещё сражается.

– …И снова только я один хотел сдаться, да?

Стоило произнести это вслух – и внутри поднялось что-то горячее, как лава.Да чего я вообще мялся? Чего опять собрался останавливаться посреди дороги?

Я заметил, что дрожу. Сон ушёл куда-то далеко-далеко, будто его сдуло ветром.

– …Сделаю.

Я посмотрел на светлеющее небо и сказал себе, как приказ.

– Я – менеджер канцелярского отдела!

И больше не осталось ни капли сомнений.

***

На следующее утро после той странной пьянки я, Фудзуки Ринко, вышла на смену ближе к обеду. Сегодня у меня поздняя смена. Как всегда: переоделась в форму. Как всегда: пробила карточку. Как всегда: пошла в зал.

Как всегда… да. Как всегда.

Голова слегка ныла – вчерашнее пиво ещё держалось. И спала я мало.Но дело не в этом. Дело в голове. Я даже не собираюсь это вслух произносить, но: меня не тронуло его «внезапное рвение» ни на один миллиметр. Полный штиль.

– …Слишком удобно. Слишком поздно.

Пусть парттаймеры сколько угодно его хвалят – я одна всё равно не прощу.

Я просто буду работать. Спокойно. Как обычно. Годовщина? Прошлогодний показатель? Да хоть луна на голову упади – мне всё равно.

Чем больше я об этом думала, тем сильнее злилась, и от злости голова ныла ещё больше. И, разумеется, виноват во всём менеджер.

Я, раздражаясь, прошла через служебку и вышла в канцелярский отдел…

– …Что это такое?

У меня вырвалось вслух.

Почему?

Потому что прямо в центре отдела стоял какой-то новый, незнакомый стеллаж-вагон, которого вчера точно не было.

Туда свалили всё: уценённые товары, которые пылились в углу; то, что валялось где попало; даже то, что спало на складе.

И всё это было… невозможно аккуратным: вытерто до блеска, разложено по цене и виду, и собрано так, будто это выставка.

– Это идея Оонори-сан, – раздался голос. – Она предложила собрать в одном месте товары, которые залежались и забивали полки и склад. И ещё – уценкой приманить покупателей.

Я обернулась – и, разумеется, там стоял менеджер Фудзука. Причём стоял так, будто ждал именно моего появления.

– Менеджер… вы это что, один сделали…?

– Нет, Оонори-сан тоже помогала.

Я посмотрела в сторону кассы – Оонори показала мне «V» пальцами.У обоих руки были чёрные – видно, они весь день копались в товарах и полках.

– Зачем вы… вот так…

С утра до обеда собрать такой объём в один вагон – это адская работа. Только представишь – и уже хочется лечь и умереть.Зачем они вообще это делали за полдня?!

И тут менеджер сделал лицо «я сейчас умно скажу» и начал:

– В рознице есть такое понятие… «оборачиваемость товара»…

– А?

У меня вырвалось самым честным, самым натуральным «А?» – без фильтра.

Его лицо на мгновение дёрнулось, но он продолжил, будто его завели.

– Оборот… это если грубо, то высокий оборот – товар хорошо продаётся, низкий – плохо…

– Вы к чему это сейчас?

– …Но слишком высокий оборот – риск остаться без товара и потерять продажи. А слишком низкий – как раз приводит к залежам, как у нас в вагоне…

– Менеджер… вы издеваетесь?

– …Формула считается как «выручка делить на средний запас», и ещё можно вывести дни оборота…

– Менеджер!

Я не выдержала и повысила голос. Он замолчал – наконец-то – словно радио, которое всё это время трещало «азбукой розницы», вдруг выключили из розетки.

Да что это было?

Стоп. Азбука розницы…Неужели…

– …Менеджер, вы что… пытаетесь меня учить?

Это было настолько очевидно, что даже смешно. Его плечи дёрнулись, глаза забегали.

– …Нет? Ты… о чём вообще? Я просто… как обычно… говорил…

– Спасибо, не надо.

– А…?

– Не надо! Я пойду на склад – инвентаризацию делать!

Я развернулась и пошла, как будто ухожу.

На деле же спряталась за стеллажом и посмотрела: ну всё, после такого он точно сдастся.

Но нет.

– Оонори-сан! Я, кажется, провалился! А ощущение было, что нормально пошло…

– Да ладно! В следующий раз зайдёт!

– Правда?! Тогда я попробую ещё! И вагон у вас классный получился!

Я уставилась, не веря своим ушам. У него, значит, «ощущение было». Он правда почувствовал «прогресс»?! Где?!

– Бесит…!

Я сердито дёрнула плечом и ушла широким шагом. Кто ему там что в голову вложил – не знаю. Но я у него учиться не буду. Никогда. И вообще – я ни на миллиметр не двинусь так, как ему хочется. Ни за что.

…Кстати, это так, для справки: в тот день на этот вагон налетели хозяйки с глазами хищников, и почти всё с него ушло за полдня.

И да, это тоже бесило.

Прошло некоторое время.

Однажды я пришла на смену – и снова увидела картину, от которой хотелось спросить вслух:

– …Что это такое?

Только на этот раз это было не в канцелярии, а в игровом отделе. Я знала, что Сэгата-сан увлекается оформлением витрин. Когда я впервые увидела башню из пустых коробок от консолей, я даже подумала: «Ого, вот это метод».

Но то, что было сейчас… было на другом уровне.

У входа в игровой отдел пустые коробки от приставок были сложены так, что получились ворота. Настоящая арка. Я заглянула внутрь – рисунков Сэгаты стало в разы больше. Это было не отдел. Это был парк аттракционов.

– Есть такой способ выкладки… визуальная презентация…

Голос сзади.

…Ну да. Опять этот «зануда-энциклопедия».

– ВП – это выкладка, которая бьёт по глазам, то есть по восприятию… лицо магазина. В других магазинах даже делали так-то и так-то…

– Я пойду поменяю ценники на годовщину.

– А?!..

Я ушла, не дав ему договорить.

А потом как будто пошла в офис печатать ценники – а сама снова спряталась за стеллажом и стала наблюдать за ним. Да уж, после такого демонстративного игнора он бы уже точно сдался… так я думала.

«Сэгата-сан! Я провалился!»

«Ну и ладно-о. Кстати, какой рекламный ролик в отделе дальше крутить будем – “Шарлотту”, “Стабато” или “Гаки 3”?»

«“Гаки 3” выходит?! Да вы что?! …Хотя, если смотреть по предзаказам, “Стабато” выгоднее. “Шарлотта”… аудитория там постарше, может её лучше вон с той стороны, ближе к проходу?»

…Откуда он вообще так хорошо разбирается в игровом отделе?! Этот канцелярский менеджер!

– Бесит!

Я, пыхтя, ушла широким шагом.

…Кстати, это так, к слову: в тот день в игровой отдел хлынули дети. Из-за слишком уж «вкусной» рекламы Сэгаты у них коллективно сорвало крышу – и половина начала реветь хором: «ХОЧУУУ!»Сэгата вообще ни при чём, но всё равно бесит!

…С тех пор канцелярский отдел изменился до неузнаваемости.

Его идея – «убрать целый ряд стеллажей» – давно была воплощена.Но на этом перемены не остановились: каждый день что-то подкручивали, переставляли, улучшали.

И самое мерзкое – всё шло в лучшую сторону. Всё. До последней мелочи.

Но я одна упрямо отказывалась меняться.

Менеджер Фудзука с тех пор каждый раз, в мои смены, стабильно пытался насильно учить меня – и я стабильно игнорировала. Игнорировала до победного.

И вот – канун годовщины.

– …

Я уже не удивлялась.

Перед глазами был спецуголок с табличкой: «Новый учебный год / Новая школа». И там было всё: не только канцелярия, но и «персонажные» товары, сменная обувь, скакалки, тряпки, мешки… всё, что нужно к школе, собрано в одну точку. Выкладка – как удар по глазам, сделано с душой.

Главной «бомбой», наверное, была корзина, забитая ластиками и карандашами: «набери сколько влезет».

…Эта аккуратность – это точно Сумида-сан командовала.

Неужели даже накануне годовщины у них ещё оставались «козыри»?..

«Эта выкладка – это же…!»

«Пойду на выкладку товара.»

Я ушла ровно в тот момент, когда рядом материализовался этот ходячий справочник. Уже даже подглядывать из-за стеллажей не стала – надоело. Я притащила тележку и, как и сказала, перешла к обычной выкладке.

Обычно. Обычно. Обычно.Я одна не меняюсь. И не изменюсь. Ни за что.

«Может, уже хватит? Простила бы ты его…»

Голос рядом. Я скосила взгляд.

Сумида-сан. Она выкладывала товар бок о бок со мной, будто так и надо.

«Не слишком ли ты упрямишься?»

Я её уважала. Но от её тона внутри неприятно кольнуло.

– …По-моему, это вы слишком легко его простили. Я не игрушка, чтобы меня таскало туда-сюда от его настроения и удобства.

– Упрямая ты… Менеджер реально взялся за ум.

– …Откуда вам знать?

– Ты-то знаешь, – сказала она спокойно.

И попала прямо в сердце.

Мои руки замерли.

…Да. Конечно, знаю. Я вижу, что он в этот раз серьёзен. Он приходил раньше, чтобы успеть и зал сделать, и подготовить материалы, и собрать для меня «то, что должен знать сотрудник». Он реально вкалывал.

Но всё равно…

– …Поздно. Уже нельзя.

Это было не про логику. Это было про упрямство. Про принцип. Про то, как больно признавать, что ты была неправа.

Сумида-сан посмотрела на меня и вздохнула – устало, как взрослый, которому надо объяснять очевидное.

– Ты этим похожа на Асахи-чан. Но запомни: ты не понимаешь, как теперь с ним общаться – и он тоже не понимает, как с тобой.

Сказала – и ушла.

А я осталась и продолжила выкладку, шепнув себе под нос:

– Я знаю. Знаю я это…

Я правда всё понимала. Вот только от понимания легче не становилось. Тот самый гадкий ком – самоедство и чувство вины, которое я раньше прятала за «я упрямая и права», – начал подниматься внутри.

И в этот момент…

– Ну как, учёба идёт, Фудзуки-чан?

Сзади, в упор, – ещё и с этим «чан»!У меня мозг мгновенно вскипел.

– Я же говорила, менеджер Фудзука! Не называйте меня...

Я резко обернулась…

– …А?

И застыла. Потому что за спиной стоял не менеджер Фудзука. А начальник отдела продаж – Сибата.

– Менеджер Фудзука… что-то натворил?

Сибата ухмыльнулся – уголки губ поднялись, и между ними блеснули его противно белые зубы.

Почему он тут? Почему со мной?..

Сибата поправил свою зализанную гелем причёску, нарочно медленно, как на сцене, и начал:

– Давно не виделись, Фудзуки-чан. Я вообще-то пришёл спросить кое-что важное.

– …Что именно?

– По-честному… как тебе менеджер Фудзука?

Сердце ухнуло. Сибата говорил сладко, липко, будто всё время гладил по шерсти против.

– Сейчас ведь модно всякое обсуждать… «пауэр-харассмент», «секс-харассмент», «алко-харассмент»… – он развёл руками. – Времена душные, да? Раньше-то нас по затылку могли пару раз приложить – и это считалось воспитанием. А если начальник говорил: «Пошли пить до утра», – ты улыбался и шёл. Но мы же в рознице! Доверие клиентов – всё! Имидж важен! А значит, если внутри компании такое всплывает – это очень неудобно.

– …К чему вы ведёте?

– Да ты всё понимаешь, – ухмыльнулся он шире.

И улыбка стала… не человеческой. Прямо как у черта.

– Ты ведь менеджера не любишь, да? Так вот: скажи всего одну фразу – что с ним «есть проблемы». И я его уберу. Отправлю куда-нибудь подальше. Менеджера Фудзуку.

– Ч… что?!

Меня будто ударили. Все знали, что Сибата его терпеть не может. Но чтобы настолько…

– Я слышал, кстати, ты провалила экзамен на повышение, – прошептал он, наклоняясь ближе. – И, говорят, из всей вашей группы одна ты. Одна.

Голос холодный. Вязкий. Как будто змея обвивается вокруг горла.

– Я не считаю, что ты «плохая». У любого есть причины, правда? Например… – он чуть прищурился, – менеджер Фудзука не обучал тебя тому, что должен знать сотрудник.

– …!

– Угадал? Значит, злость должна кипеть.

Он посмеялся тихо, мерзко.

– Тебя он не учил и сидел в офисе. Сверстники ушли вперёд. А ты год спустя всё ещё делаешь то же, что парттаймеры… Унизительно, да? Ай-ай, какой плохой менеджер. Правда?

– Это…

Я не смогла продолжить. Потому что самое страшное: его слова были слишком удобной правдой.

Да, менеджер не учил. Но… я ведь тоже знала правду.

Я сама к нему не шла. Я оправдывалась занятостью. Статусом «новенькой». Чем угодно. Хотя должна была – хоть за шкирку – вытаскивать его из офиса и требовать, чтобы учил.

Но я поставила стену. Из-за раздражения, из-за страха отставания, из-за обиды – я сама оттолкнула его дальше, чем нужно. Так проще было не смотреть на своё слабое место.

И Сибата это чувствовал – и снова предложил своё «дьявольское»:

– Так что, Фудзуки-чан… есть у тебя к менеджеру недовольство?

Я была уверена: это не шутка. У него были глаза без света. Глаза человека, который с удовольствием уничтожит другого. Скажи я «да» – и он реально отправит Фудзуку в какую-нибудь дыру. Из чистой вредности.

И ведь… если бы меня спросили месяц назад, я бы, наверное, сказала.С радостью. И ещё бы добавила.

Но сейчас…

– Нет.

– …А?

– Нет. Никаких проблем нет.

Я сказала это чётко. Внятно. Да, я всё ещё не «простила» его целиком. Но я видела, как он пытается расплатиться за прошлое. А значит – и мне надо расплатиться со своим. Иначе это нечестно.

– …Ясно, – буркнул Сибата.

На мгновение он показал раздражение, но тут же натянул обратно свою «маску улыбки».

– Ну что ж. Удачи на годовщине. Передай менеджеру тоже.

И ушёл, сверкнув белыми зубами.

…Наверное, теперь и меня он занёс в список врагов. Возможно, начнёт давить. Может, будет гадить. Может, придёт мешать ещё более открыто. Но – странно – мне стало легче. Даже слишком. Я едва не рассмеялась, пытаясь удержать улыбку…

И тут мимо как раз проходил менеджер Фудзука. Увидел меня и радостно:

– О! Фудзуки-сан, ты тут! Так, сегодня я хотел объяснить PDCA-цикл–

– Не нужно.

– …Ну да, конечно…

Он вздохнул. Но взгляд у него был такой, будто он не собирался отступать ни на шаг. Он будет пытаться дальше. Снова и снова. Упрямо. Терпеливо.

И тогда я сказала – прямо, чтобы без игр:

– Если мне что-то будет непонятно – я сама приду и спрошу.

– …Чего?

Его лицо стало ещё более пустым, чем обычно. Настолько, что мне стало смешно.

– Что-то не так?

– Нет, просто… я думал…

– Не надо меня недооценивать. Если вы решили, что я навсегда останусь «новенькой», – вы ошиблись.

Хватит детских обид. Хватит «простить / не простить».

Я ткнула в него пальцем и заявила:

– Я очень быстро обгоню вас по должности, менеджер Фудзука. Так что наслаждайтесь тем, что можете командовать, пока есть время.

– Фудзуки-сан…!

И самое странное – он выглядел так, будто вот-вот расплачется от счастья. От этой нелепости я не выдержала и прыснула.