Стояла глубокая ночь. На улице ни души, кроме «ночных» шерифов, что лениво патрулируют определённые районы города. Ночными они называются по одной понятной причине: работают они только ночью. Днём они пьют, подрабатывают, навещают бордель или просто высыпаются перед сменой, а ночью следят за порядком на улицах.Артём полулёжа-полусидя на кровати читал книгу. На тумбочке, которая находилась рядом с его кроватью, лежала восковая свечка, уже наполовину сгоревшая. Ночь была самым спокойным для него временем. Именно тогда на душе становилось спокойно, на улице тихо, а голова не забита никакими плохими мыслями или проблемами, да и сам он будто становился самым добрым существом на земле. Правда, это до первого человека, нарушившего его идеальную во всех смыслах идиллию. Но это только ночью.— шестьсот семьдесят восьмая страница, — захлопнув книгу, он лёг спать.На следующее утро Артём проснулся от шума снизу. Даже не одевшись, в одних джинсах, он выглянул из своей комнаты посмотреть на виновника его пробуждения.— Всё у меня из рук валится, простите, пожалуйста.Мужчина с виноватым и немного уставшим взглядом извинялся перед барменом за случайно разбитую кружку. По его внешнему виду сразу можно было понять, что он не местный. Серая футболка создавала необычный контраст с длинным пальто кофейного цвета, что нехарактерно для этого города. Внизу его одежды всё было более сдержанно: синие слегка зауженные джинсы с ремнём и блестящей бляшкой и светло-коричневые шнурованные ботинки. Достаточно неплохо одет, но выбивался из серой массы в городе.На его лице, а точнее на лбу, красовалась чёрная повязка, которая удерживала длинные волосы того же цвета, что и повязка, но чуть светлее. Волосы были уже немного засаленными, сразу видно, что за ними давно не ухаживали. В центре повязки, над его лбом, находилась широкая прямоугольная железка. Она простиралась от левого глаза до правого, создавая эффект продолжения повязки. И, наконец, последнее, что можно было увидеть с первого взгляда, — это его красные, словно рубины, глаза. Правда, Артём сначала подумал, что у него просто лопнули капилляры. Его лицо не выделялось среди множества других лиц.Артём со второго этажа уставился на разбитые осколки, словно они оскорбили его честь и достоинство.— А можно потише, идиотина криворукая?! — спросил в своей привычной грубой манере полуголый Артём.Мужчина внимательно окинул взглядом Артёма с ног до головы и сразу же натянул на лицо добрую улыбку.— Простите ещё раз, не хотел вас беспокоить.— Ещё раз подобное выкинешь — твой рот станет моей пепельницей.Мужчина на мгновение побледнел, но сразу же вернул улыбку.— Ещё раз простите, могу я вас выпивкой угостить в знак извинения?— Обязан. Только оденусь.Артём вернулся в свою комнату и надел белую рубашку свободного кроя, не застегнув её на последние две пуговицы. Вид его был достаточно неухожен: растрёпанные красные волосы, серые широкие джинсы с кобурой на поясе, стандартные ковбойские сапоги и мятая на один размер больше белая рубашка, прятавшая кобуру с револьвером и ножами. На его шее висела серебряная цепочка с зелёным стеклянным камнем ромбовидной формы. Если недолго вглядываться в него, он выглядел как настоящий изумруд.— Я вас уже заждался. Меня зовут Тоун Харрисон, называйте меня просто Харрисон, — Харрисон протянул руку собеседнику.— Понял тебя, Хар, я Артём, — сухо ответил парень. — Ты меня выпивкой угостить хотел, не так ли?Новый знакомый заказал две бутылки дорогого виски. Всё время, пока он сидел за столом, его взгляд был устремлён на Артёма. Его красные глаза, казалось, проникали в самую душу.— Обсудим что-нибудь?— Можем, но сначала ответь на вопрос: как ты относишься к колонизации негров?Харрисон опустил взгляд и приставил руку ко рту, чтобы скрыть скривившийся в улыбке рот, но подавить смех он не смог. Заметив это, Артём сам немного улыбнулся, закурил сигарету и продолжил ждать ответа.— Это довольно смешно, — Харрисон перестал скрывать улыбку.— Значит, мы сможем вести дело.Артём дал добро, и он начал разговор:— Вот скажи, что бы ты назвал идеальным преступлением? — Артём поднял стеклянную кружку и посмотрел через неё на собеседника. Зачем — он и сам не знал.— Не бывает таких, следователи всё вынюхают, даже банально отпечатки пальцев. Доведение до самоубийства — может, — Харрисон пожал плечами.Артём прищурил глаза, всматриваясь в собеседника, но быстро пришёл в себя и кивнул головой, будто соглашаясь. Ответ был мгновенный, точный. Это вызывало уважение.— Я не фанат убийств. Лучше что-то другое, если выбирать из преступлений.Артём запомнил это и безразлично пожал плечами.— Ты что здесь забыл?— А?— Ты приехал именно в этот город. Почему?— Путешественник. Несколько лет назад родители умерли, и я отправился по всему миру.— Я думал, путешественники, а ты слишком дохлый.— Жизнь обманчива.Харрисон сделал затяжку сигареты неизвестного бренда и заинтересованно посмотрел в глаза собеседника.— Чего ты меня уже как десять минут взглядом насилуешь?— М-м-м... Привычка. Вот ты говорил об идеальном преступлении, я так понимаю, ты мне дал намёк?Он приподнял бровь.— Кто знает, может, ты прав, а может, и нет. Докопаешься до истины?— Наёмник или отряд какой-нибудь набираешь, — без тени сомнения сказал Харрисон.Артём, сжимая в руке пустой стакан, не отрывал взгляда от Тоуна в течение примерно десяти секунд. Затем он с презрением фыркнул.— Как?— Что как?— Как ты понял?— Интуиция.— Или магия?— Интуиция, — повторил Харрисон с еле уловимой долей возмущения.— Так хочешь вступить?Глаза Харрисона загорелись и так и говорили: «Наконец-то ты это предложил».— Будет честью.— В чём ты хорош?— Химия, медицина и имею боевой опыт.— Подходит, собеседование окончено.Да, эти странные и даже слегка глупые вопросы в понимании Артёма были полноценным собеседованием.— Наркотики будем варить, согласен?— Естественно, — гордо сказал Хар.Харрисон встал из-за стола и поправил пальто.— Ну пока, если буду нужен, то я живу в гостинице.Они ещё раз пожали руки, и Хар покинул салун.На следующий день Артём встретился с Клаусом на крыше отеля, где и жил Харрисон. Клаус сел рядом, свесив ноги в воздухе, так же как и его друг.— Я нашёл нам человека для мафии, — начал разговор Артём.— Ты его проверил как-нибудь?— Он химик, медик и боец, этого уже достаточно. А если попробует напасть — застрелю, я лучший наёмник в городе, чёрт возьми.— Твоя доверчивость тебя погубит.— Ошибаешься. Завтра все встречаемся в баре. Мы будем варить мнемокситол.Парень собрался спрыгивать с крыши, но через секунду остановился.— А и ещё, Клаус.Клаус кинул на Артёма вопросительный взгляд.— Можешь мне рубашку постирать, в салуне маловато воды для стирки? — Артём виновато улыбнулся.— Я тебе женщина, что ли?! Сам постираешь.— Ну пожа-а-луйста, — парень протянул последнее слово, надеясь, что Клаус сжалится над ним.— Нет, — неумолимо парировал Клаус.Он повернулся, уже собираясь покинуть крышу, но обернулся, когда его позвали.— Клаус!Клаус обернулся назад, и тут же ему в лицо прилетела пропотевшая, грязная рубашка. Как только он откинул её в сторону, от Артёма и след простыл.— Артём?!? Ах ты ж сука! — крикнул Клаус, вздохнул и забрал рубашку.Полуголый парень в одних штанах и сапогах сидел на карнизе окна какой-то комнаты. Через несколько аккуратных прыжков он оказался на нужном ему окне и постучал пять раз по стеклу.Харрисон открыл окно, и его глаза в изумлении расширились, а сам он от неожиданности отскочил назад. Как только он всё осознал, Артём уже стоял у него в комнате.— Добрый день, — с улыбкой на лице помахал Артём.— Эм, доброе.— Завтра в баре общий сбор, будем обсуждать дела нашей мафии, ага?— Понял, — серьёзно кивнул Тоун.— И ещё... Одолжи одежду, пожалуйста. Клаус с меня содрал рубашку на стирку, мол: «Смотреть не могу на тебя. Я тебя так люблю и сам постираю».Харрисон налил из кувшина себе воды и сделал несколько глотков, открыто пялясь на сильное крепкое тело парня. Он приметил большой белый след от шрама, проходящий по всей его грудной клетке.— Держи, — Хар, конечно, колебался, но достал из шкафа чёрную футболку и кинул Артёму.— Спасибо большое, Хар, — Артём произнёс это с таким неподдельным удовольствием, упиваясь своей успешной ложью.Хар посмотрел на Артёма странным взглядом и пожал плечами.— Верни только, — попросил Хар, но уже понимал, что он держит эту футболку в последний раз.— Если не забуду.Понятно, что он не вернёт её, и футболка пополнит скудный гардероб юноши.△▼△▼△▼△На следующий день они встретились.— Нет, я понимаю, что я сам пригласил вас в бар. Но почему мы перебрались в мою комнату?! Здесь и так не так уж и много места!Клаус и Хар лишь издевательски улыбнулись и не ответили на возмущения Артёма.— Ты собрал нас здесь не чтобы повозмущаться, не так ли? — сказал Клаус.Артём специально поджёг сигарету и заполнил комнату дымом в качестве мести этим двоим.— Верно. Насколько вы помните, я говорил, что мы будем готовить в простонародье «белый порошок счастья». Сначала нам нужно собрать ингредиенты. Чтобы дело пошло быстрее, мы разделимся: Клаус — на ферму за травой Сомниум, у неё листики заострённые и цвет полужёлтый, а сама листва жёсткая, не ошибёшься. Хар ищет кору ивы у торговцев, бери мешок большой и закупай оптом, если денег мало, то торгуйся с ними. Я пойду за грибами, опием-сырьцом и, скорее всего, водкой, в ней большой концентрат спирта. Все всё поняли?Парни кивнули и встали с пола. Артём вздохнул и предупредил их:— Выходим через дверь, мне надо починить окно. И будьте осторожнее, не убейте никого.Они вышли из комнаты, и владелец комнаты закрыл дверь.— Ты когда за комнату платить будешь? — спросил бармен, вытирая стакан, как только Артём спустился на первый этаж.— Пошёл наху..., кхм, к чёрту.Послал он его помягче, потому что не хотел портить с ним отношения. Бармен и так делал ему скидку на выпивку и всю жизнь позволял ему не платить за комнату. У них была взаимная дружественная симпатия друг к другу, как никак относительно скоро юбилей, как они знают друг друга (всего жалких три года до него).По пути к нему пристал попрошайка, вымаливающий денег, и Артём, не останавливаясь, выпустил ему дым в глаза и отпнул его ударом в живот. С болезненным стоном он отлетел в сторону.— Клянчить деньги у четырнадцатилетнего подростка. Отброс, — Артём цокнул и через десять секунд уже забыл эту ситуацию.Дойдя до фермы, он подошёл к фермеру и достал револьвер.— Лошадь гони, — парень направил на фермера ствол.Фермер испуганно обернулся и потянул к карману.— Ты затрахал уже грабить меня! Ты думаешь, я не вижу, как ты у меня урожай крадёшь каждый раз, как он вырастает? Ты думаешь, я не видел, как ты выпустил всех моих свиней, и мне пришлось их ловить? Я не на тебя, подонка, магию трачу, чтобы обеспечивать своему хозяйству комфортные условия.Парень смотрел на него абсолютно незаинтересованным взглядом.— Джон, мне плевать, что ты там видел или не видел, — он зевнул, — просто дай мне лошадь, я всё равно верну. И было это давно, год назад, может.Артём, не слушая угрозы фермера Джонатана, вытащил одну из лошадей из конюшни и успешно её оседлал. Лошадь не брыкалась, так как уже привыкла к нему.Как только фермер достал револьвер из кармана, прогремел выстрел, и револьвер отлетел в сторону.— Я тебя шерифу сдам! — крикнул уже отчаявшийся, разъярённый фермер вслед парню.Артём ехал на лошади неторопливым шагом. Ездок направил лошадь в нужную сторону и уснул прямо сидя на ней.Примерно через час он проснулся.— Хм, уже близко. Поразвлекаться, что ли...Артём достал револьвер и вынул все патроны, кроме одного. Прокрутил барабан, подставил к виску и нажал на курок.— Повезло, — сказал Артём, зевнув.Такую же схему он провернул с двумя, а потом и с тремя патронами.— Ладно, надоело.Он остановил лошадь и спрыгнул с неё.— А вот и вы.Прямо в песке, рядом с кактусами, росли грибы, что называли «песчаными» из-за места их обитания.— А вот и мои Gerbils sunt psychotropicae, — чтобы расширить свой и так богатый запас оскорблений, он выучил латынь и теперь хвастается им направо и налево.Он достал из кобуры ножик и срезал каждый гриб, что видит перед собой. Когда мешок под завязку наполнился песчанками, Артём завязал его поуже и привязал к спине лошади.— Слава Богу, на шаманов не наткнулся, а то пришлось бы отстреливаться. Херовы любители жареных грибочков, — он выругался и поехал обратно в город.Когда он вернулся домой, то увидел идущего в сторону салуна Харрисона. На его лице играла слишком довольная ухмылка, а на щеке виднелась не до конца смытая копоть.— Купил?— Купил.— Красавчик.Артём заметил на спине Хара старое, видавшее лучшие времена ружьё. На ладонях был свежий ожог, и волосы стояли дыбом и торчали в разные стороны.— Пушку где взял?— Купил по дешёвке. Распродажа, так сказать.— Не видел у нашего торговца такое. А ожог откуда?— Ружьё на солнце нагрелось, а я руки к нему приставил.— Ясно, — сказал скептически Артём, — ну ты и придурок. Ладно, неважно. Встречаемся в баре и ждём Клауса.Через пять минут все уже были в сборе. Первым разговор начал Артём:— Что ж, мы довольно быстро справились.— Разве все собраны?— Водка, кора, грибы, трава, огонь и в кармане у меня бутылочка смолы.Пока парни внимательно слушали Артёма, он решил воспользоваться моментом и обменял нетронутую кружку пива Харрисона на свою, уже пустую.— Где варить будем? — спросил Клаус.— Я тоже голову ломаю, — сказал задумчиво Хар и взял кружку.Артём не смог удержать кратковременный смех.— Да ты заколебал! — присоединился Клаус, у которого Артём украл чай и прописал ему заслуженного подзатыльника.— Ауч!Артём потёр место удара и отхлебнул из кружки.— Что насчёт того пустующего двухэтажного особняка? На самом деле он не вписывается, полагаю, его построил кто-то богатый? Там пусто и много места, — предложил Хар.Артём и Клаус взглянули друг на друга, а затем на Харрисона.— Звучит как идея, — Клаус похвалил Тоуна жестом руки.— Не будем медлить.Парни допили пиво, взяли по мешку с ингредиентами внутри и направились в сторону особняка.— Ну и суховей, — пожаловался Артём и прикрыл рукой глаза.Его товарищи повторили за ним. Дошли они без особых проблем. Встав на крыльцо, Клаус дёрнул ручку двери.— Каким образом дверь заброшенного дома может быть закрыта?!Через секунду, не церемонясь, Артём вместе с Харом выбили дверь так, что та слетела с петель.— Вы не церемонитесь.Они зашли в заброшку: ничем не отличавшийся от других таких же старый скрипучий пол, паутина во всех углах, плесень на стенах, кое-где разбитые окна и лестница, ведущая на второй этаж, держащаяся на божьем слове. Дом был построен из тёмных деревянных досок, и если бы не его заброшенный вид, то его можно было бы назвать красивым.Артём достал длинный нож наёмника и прокрутил в руке.— Клаус, на тебе кора.Он кинул Клаусу ровно в руки нож.— Хар, на тебе розжиг огня, не подожги здесь ничего лишнего, а я займусь травой.Харрисон взял несколько валявшихся кирпичей и сделал что-то наподобие очага, чтобы огонь не распространялся. Он поднял с пола старую штору, запихнул в очаг и из внутреннего кармана маленький мешочек, в который обычно складывают монетки, и достал оттуда чёрный порошок. Сразу же он равномерно засыпал им штору.— Артём, достань спичку и подойди.Артём выполнил просьбу.— Теперь подожги и сразу же брось её сюда.Артём хмыкнул, но сделал это. Он чиркнул спичкой и поднёс её к порошку.— Lucrum naturalis.Огонь поднялся высоким столбом, и в ту же секунду Артём закинул её в импровизированный очаг.— Ремокситон усиливает огонь. Его часто используют в битве. Теперь осталось поддерживать его, чтобы не потух.Артём кивнул и оставил его.В это же время Клаус старательно разрезал кору ивы на мелкие кусочки. Лицо его выражало серьёзность, и было видно, как он полностью отдался делу, разрезая твёрдую кору дерева в мельчайшие щепки.Артём с усердием измельчал траву, а полученный сок выливал в медный чан. Этот чан он успешно «позаимствовал» у бармена, проникнув на кухню через чёрный ход.Когда все ингредиенты были готовы, их по порядку закинули в чан. Сначала был аккуратно разложен сомниум. Следом его обильно посыпали трухой, что недавно была корой ивы. Уже полчана было заполнено. Хар достал из мешка три бутылки водки. Каждый из них сделал по глотку, а затем друзья вылили всю водку в чан.Харрисон взял лежащую рядом доску и размешивал ей всю эту гадость. Содержимое приобрело болотный цвет. Варщики поставили чан над огнём и просто стали ждать.За два часа они успели обсудить большое количество тем. От философских вопросов, которые Артём успешно переводил в похабные анекдоты, до историй из жизни.— Слава всему святому, я уже заколебался ждать, — сказал уставшим голосом Клаус.Артём достал из свободного кармана пояса колбу со смолой и залил в порошок.— Чем мешать будем?— Руками, чем же ещё, — спокойно сказал Артём.Он засунул руку в этот дурно пахнущий порошок и начал тщательно его размешивать.— Фу, я тебе руку жать не буду! — с исказившейся гримасой воскликнул Клаус.— Ну и пожалуйста.После всех процедур они вышли из особняка и разбрелись по домам. Хар пошёл сам, а Артём с Клаусом.— Lucrum maximum, — он повторил это несколько раз и выдохнул.Он протянул усиленный револьвер Клаусу.— Ты говорил «погубит». Есть кое-что, что меня гложет. Пошли погуляем.После объяснения Артёма Клаус кивнул. Они прошлись по городу и только к вечеру вернулись к себе.△▼△▼△▼△Послышался стук в дверь.— Входите! — лениво громким голосом сказал Артём.В комнату вошёл Харрисон.— Прогуляемся? Я место атмосферное нашёл.Артём закатил глаза.— Ну пошли.Путь был недолгим. Они быстро дошли до старого сарая и зашли внутрь.— Согласись, тут тихо, — восторженно сказал Хар.— Не то слово... Так зачем звал?— Просто поболтать.Артём присел на пол.Сарай поглотил тишину, нарушаемую лишь потрескиванием старого дерева. Артём, прислонившись к стене, выпустил струйку дыма в луну, пробивавшуюся через щель в крыше.Харрисон, сидя на перевёрнутом ящике, первым нарушил молчание.— А ты любил когда-нибудь лошадь?Артём поперхнулся дымом, и тот вырвался из его лёгких судорожным облаком.— Что? — он вытер слёзы, выступившие на глазах. — Ты о чём, Хар? В каком смысле «любил»? Как брата? Как женщину? Как больные ублюдки, трогающие тем, чем не следует, бедных животных?— Ну... вообще-то я имел в виду просто... сильную привязанность, — смущённо поправился Харрисон, чувствуя, что вопрос пошёл не в том направлении.— А, привязанность! — Артём хитро прищурился, и в его глазах загорелись знакомые Клаусу огоньки безумия. — Ну конечно! Однажды у меня была с лошадью шерифа самая настоящая, чистая, возвышенная связь.Он сделал драматическую паузу, затягиваясь.— Я подложил ей в овёс целую горсть расслабляющих трав, которые стащил у странствующего лекаря. Назвал операцию «Летающий патруль».Харрисон смотрел на него с нарастающим тихим ужасом.— И что же?— А что? — Артём широко улыбнулся. — Потом я три часа сидел на крыше салуна и смотрел, как шериф носится за ней по центральной улице с ведром и тряпкой. Она мчалась, как ураган, оставляя за собой... хм... щедрые следы своей бурной радости, а он, красный как рак, пытался её поймать. Это было прекрасно. Я тогда понял, что такое настоящая дружба — взаимовыгодное партнёрство. Я получил зрелище, а она — чистейшие, пардон, кишки. Вот это я понимаю — любовь с перцем!Харрисон несколько секунд молча переваривал услышанное. На его лице боролись шок, отвращение и невольное восхищение масштабом хулиганства.— Ты... ты невозможен, — наконец выдохнул он.Артём отбросил окурок и растёр его сапогом с видом великого художника, завершившего шедевр.— Я знаю. Но признай, скучно со мной не бывает. Хочешь, завтра твоей лошади гриву в розовый цвет покрасим? У меня как раз осталось немного краски от того раза, когда я перекрасил вывеску борделя в сапожную мастерскую.Артём вздохнул с сожалением, будто бы говоря: «Жаль, у тебя нет лошади».Свидания Артёма и Хара участились. Каждый день они обсуждали интересные и не очень темы. Недавно они обсудили план, куда же они будут поставлять свою продукцию. Тет-а-тет они встречались у этого старого, мало кому известного сарая.Прошло уже три недели со знакомства Артёма и Харрисона. И в один из обычных дней во время встречи в сарае Хар достал из пальто бутылку виски.— Давненько мы вместе не пили, да?— О-о-о-о-о! — радостно воскликнул Артём. — Я ж тебя люблю, Хар.Они чокнулись бутылками, и Артём сделал три больших глотка.— Бог любит троицу, да? — спросил вдруг серьёзно Харрисон.Запахи в сарае усилились до тошноты. В глазах Артёма начало всё расплываться, в глазах вдруг запестрило, и он почувствовал, будто попал совсем в другое радужное измерение, где все цвета радуги ежесекундно проносились у него перед глазами, а сам он чувствовал сильную тряску. Его ноги подкосились, и его стошнило прямо на пол. Всё его тело заломило, и теперь ему стало казаться, будто его руки деформируются в совсем другую форму, а всё его тело сплющивает.Тепло разливалось по всему телу, и началась нестерпимая головная боль и панические атаки. Это было только у Артёма.— Получилось даже лучше, чем я мог подумать, — послышался где-то из небытия голос, что было ему недоступно.Тоун Харрисон стоял рядом с Артёмом, извивающимся и дрожащим от физической и психической боли. Затем он достал из-за спины ружьё и со всей силы ударил его прикладом по голове. Из головы пошла кровь, а Артём потерял сознание. Хар поднял тело и кулаком зарядил ему в нос, откуда тоже полилась кровь.— А это за футболку, сукин сын.Через пять минут руки и ноги Артёма были туго связаны верёвками. Руки были за спиной, а ноги согнуты.Харрисон защёлкнул браслет на запястье Артёма. Тот рефлекторно дёрнулся, хоть и был без сознания — металл был ледяным. На гладкой поверхности загорелся крошечный экран, и на нём заплясали цифры: «00».Харрисон коснулся сенсорной кнопки — цифры поползли вверх: «05», «10», «15».Он остановился на «25».— Двадцать пять вольт, — пояснил он с лёгкой улыбкой. — Достаточно, чтобы ты не слишком увлекался магией. Будешь сопротивляться — могу поднять до пятидесяти.Он отряхнул пальто.— Ещё увидимся. Вряд ли тебя кто-то услышит, — довольно произнёс Хар.Харрисон кинул маленький металлический прибор, который уж явно не походил ни на что из этого мира, и вышел из сарая.