Оверкор
И пока Элиан, затаив дыхание и сжимая в кармане свой пропуск, только подъезжал к колоссальным, неприступным стенам Национальной Академии Магии, где сам воздух казался пропитанным безопасностью, знаниями и строгим порядком, на другом конце земного шара реальность трещала по швам.
В Канаде уже было очень… невероятно опасно.
Контраст между умиротворением азиатского континента и тем кромешным, первобытным адом, что разворачивался сейчас на территории Северной Америки, был поистине ужасающим. Некогда живописные канадские пейзажи — бескрайние густые леса из вековых сосен, кристально чистые ледниковые озера и горные хребты — здесь, в этой конкретной зоне, перестали существовать. Местность превратилась в изуродованную, мертвую пустошь. Земля под ногами представляла собой спекшийся, потрескавшийся шлак, из глубоких разломов которого непрерывно струился едкий, сизый дым, пахнущий серой и озоном. Небо над этой зоной смерти было затянуто плотной, непроницаемой пеленой тяжелых, свинцово-пепельных облаков, сквозь которые не был способен пробиться ни один, даже самый тусклый луч солнечного света. Сама атмосфера здесь казалась густой, вязкой, давящей на барабанные перепонки с такой силой, что обычный человек, окажись он в этом месте, мгновенно рухнул бы на колени, захлебываясь собственной кровью от чудовищного магического давления.
Прямо посреди этой мертвой, истерзанной стихиями и былыми битвами земли стоял мужчина.
На вид ему можно было дать немногим больше тридцати лет. Высокий, широкоплечий, с идеальной, выверенной годами изнурительных тренировок осанкой. Его длинные, ухоженные светлые волосы, напоминающие жидкое золото, хаотично трепал сухой, порывистый ветер пустоши, но сам мужчина оставался абсолютно неподвижным. Он стоял словно древний монолит, вросший в этот скалистый грунт, словно скала, о которую разбиваются любые волны. На его лице, волевом и жестком, красовались темные, стильные солнцезащитные очки с толстыми стеклами. За этой непроницаемой преградой скрывались холодные, расчетливые голубые глаза — глаза хищника, способного за доли секунды просчитать тысячи вероятностей исхода любого сражения.
Это был Майкл Оливе. Имя, которое произносили с благоговением и страхом в каждом уголке земного шара. Абсолютный монстр боевого искусства и магии, живая легенда, по праву входящая в мировую десятку сильнейших Пробужденных. Топ-10. Эта цифра значила больше, чем титулы королей и президентов. Одно его присутствие на поле боя заставляло гравитацию вокруг искажаться, а мелкие камни у его ног ритмично подрагивали, подчиняясь невидимому, колоссальному давлению его пассивной ауры. Он был человеком, способным в одиночку стирать с лица земли города и закрывать Врата S-ранга.
И прямо сейчас, сквозь клубы сизого дыма, навстречу этому титану неспешным, почти прогулочным шагом направлялся молодой юноша.
На вид незнакомцу было не больше двадцати четырех лет. Растрепанные, темные волосы хаотично спадали на лоб, скрывая часть бледного лица. Он был одет легко, даже небрежно, словно вышел в ближайший магазин за сигаретами, а не шагнул в эпицентр смертоносной аномальной зоны. Но стоило присмотреться к его лицу, как по спине пробегал ледяной холодок. В его глазах горел неестественный, пробирающий до самых костей желтый свет, напоминающий безжалостное сияние умирающей звезды в глубинах далекого космоса.
Этот парень был абсолютно неизвестен. В глобальной базе данных мировых гильдий, в архивах Ассоциации, среди списков наемников и даже в теневых сводках преступного мира не было ни его лица, ни его имени, ни его энергетического отпечатка. Он был призраком. Однако от него исходила настолько странная, чужеродная и невыносимо тяжелая энергия, что даже у закаленного в тысячах кровавых битв Майкла инстинкты взвыли, забив тревогу на самых высоких частотах. Это была не обычная человеческая мана, не жизненная прана мастеров боевых искусств и не темная энергия монстров из подземелий. Это было нечто совершенно иное, нечто, что искажало саму ткань реальности, заставляя пространство вокруг юноши мелко вибрировать и преломляться, как над раскаленным асфальтом в полдень.
Тишина, повисшая между ними, была звенящей, густой и осязаемой. Лишь завывание сухого ветра, гоняющего пыль по пустоши, нарушало этот вакуум колоссального напряжения. Два существа, чья сила выходила за грани человеческого понимания, находились на расстоянии пары десятков метров друг от друга.
И именно черноволосый юноша, небрежно сунув одну руку в карман своих брюк и слегка наклонив голову набок, нарушил эту зловещую тишину первым. На его губах заиграла ленивая, слегка безумная, но абсолютно уверенная ухмылка.
— Здравствуйте, дядь, — его голос прозвучал на удивление буднично, звонко и даже весело, словно они случайно встретились в парке в воскресный день. Никакого пиетета. Никакого страха перед аурой мировой десятки. — Смахнемся, получается?
Майкл Оливе даже не шелохнулся. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Его поза оставалась такой же расслабленной, но это была расслабленность сжатой до предела стальной пружины. За темными стеклами очков его голубые глаза сузились, сканируя противника на всех доступных магических спектрах. Он медленно, глубоко вдохнул сухой, пропитанный пеплом воздух пустоши, оценивая беспрецедентную наглость стоящего перед ним мальчишки. В голове Майкла проносились сотни мыслей. Кто это? Искусственно созданный гомункул радикальной группировки? Пробужденный нового, неизвестного типа? Или нечто, что сумело выбраться из Врат и нацепить на себя человеческую оболочку?
— А ты смел, — наконец, глубокий, резонирующий голос Майкла разнесся над пустошью. Звук его голоса был подобен раскату грома — низкий, вибрирующий, подавляющий даже свист ветра. — Раз бросаешь вызов мировой десятке… яйца есть, признаю.
С этими словами пространство вокруг светловолосого мужчины дрогнуло с такой силой, что по земле во все стороны побежали глубокие трещины. Из-под земли, прямо сквозь скалистый грунт, вырвалась ослепительная, густая зеленая аура. Она не просто светилась — она ревела, окутывая Майкла плотным, пульсирующим коконом, напоминающим бушующее изумрудное пламя. Давление в радиусе сотни метров возросло многократно; гравитация увеличилась настолько, что мелкие камни вокруг Оливе начали с треском рассыпаться в мельчайшую пыль, вдавливаемые в землю невидимым прессом. Это была не просто магия. Это была концентрированная воля, чистая кинетическая мощь, способная ломать кости драконам.
— Но одной храбрости недостаточно, — холодно, без единой эмоции закончил Майкл, и зеленое пламя его ауры взметнулось на десятки метров ввысь, разгоняя пепельные облака над его головой.
На эту колоссальную, пугающую демонстрацию абсолютной мощи черноволосый парниша отреагировал так, как никто другой в здравом уме. Он просто пренебрежительно фыркнул. В его сияющих желтых глазах не отразилось ни капли паники — только первобытный азарт, холодный расчет и хищное предвкушение.
Юноша плавно, почти издевательски медленно, достал вторую руку из кармана, поднял правую кисть и выставил указательный палец ровно на уровне своих глаз, целясь прямо в лоб мировой легенде.
То, что произошло в следующие секунды, грубо и безапелляционно нарушало все известные законы физики и магии.
Пространство вокруг выставленного пальца юноши начало скручиваться и искривляться. Молекулы фотонов — частицы чистого, первозданного света, которые обычно свободно и хаотично рассеяны в пространстве, стали насильно вырываться из окружающей среды. Небо, и без того мрачное, начало стремительно темнеть. Парень буквально высасывал свет из самого мира. Эти кванты энергии стягивались к одной единственной точке на кончике его пальца. Воздух вокруг парня зазвенел на высочайшей, болезненной для ушей частоте. Свет закручивался в бешеной спирали, уплотнялся, концентрировался с немыслимой скоростью, приобретая физическую массу и плотность.
Одна секунда. Маленькая, едва заметная искра на кончике пальца превратилась в пульсирующую, ослепительную звезду, излучающую невыносимый жар.
Две секунды. Вокруг пальца юноши образовалось видимое гравитационное кольцо из преломленного света, искажающее панораму мертвой пустоши на заднем фоне.
Три-четыре секунды. Вся эта чудовищная, неконтролируемая энергия, миллионы фотонов, запертых в невидимую магическую клетку, идеально, до микрона, вошли в маленький, размером не больше бильярдного шара, сгусток концентрированного желтого света. Этот шарик сиял так ярко, что тени на километры вокруг перестали существовать, а температура воздуха между противниками мгновенно подскочила на десятки градусов, заставляя влагу в редкой высохшей траве мгновенно испаряться с тихим шипением.
Черноволосый маг не стал медлить и давать врагу время на раздумья. Неуловимым, резким движением кисти он запульнул этот сверхплотный шарик света вперед, прямо в грудь Майклу.
Снаряд сорвался с места с оглушительным, оглушающим треском, распарывая саму ткань пространства. Это не было обычным заклинанием огненного шара или плазменного сгустка. Это был концентрированный луч чистого, абсолютного уничтожения, двигающийся со скоростью, превышающей все мыслимые пределы. Земля под траекторией полета световой сферы мгновенно и беззвучно испарялась, оставляя за собой идеально ровный, раскаленный добела, дымящийся каньон глубиной в несколько метров.
Но на счастье человечества, рефлексы Майкла Оливе были отточены десятилетиями кровопролитных сражений на грани жизни и смерти. Титул участника мировой десятки не был пустым звуком, купленным за деньги.
Глаза Майкла за темными очками расширились лишь на долю миллиметра. Он мгновенно выбросил обе руки вперед, пальцы растопырены. Его бушующая зеленая аура, реагируя на мысленный приказ быстрее скорости света, в сотую долю секунды кристаллизовалась. Перед мужчиной образовался исполинский, многослойный блок-щит из твердой, полупрозрачной изумрудной энергии, испещренный защитными гексаграммами.
*БУУУУМ!*
Столкновение двух колоссальных энергий породило взрыв невообразимой мощности. Ударная волна разошлась во все стороны, мгновенно сровняв с землей все неровности, камни и холмы в радиусе нескольких километров. Ослепительная вспышка желтого и зеленого света смешалась воедино, ослепляя всё живое. Щит Майкла задрожал, покрываясь сетью мелких трещин, но выдержал, заблокировав основной урон и рассеяв испепеляющий жар. Однако кинетическая сила удара была такова, что ноги Майкла пробороздили в твердом, каменном грунте две глубокие траншеи, отбросив его на добрый десяток метров назад.
Но не успел Оливе опомниться, не успел развеять остатки пылающего зеленого щита и восстановить дыхание, как его сверхразвитые инстинкты взвыли с небывалой силой, сигнализируя о смертельной опасности. Пространство прямо перед ним мигнуло, словно на кинопленке пропустили кадр.
Черноволосый парень, казалось, переместился вместе с собственным пущенным светом, проигнорировав законы инерции, времени и пространства. Он материализовался прямо перед Майклом — так близко, что Оливе мог разглядеть каждую золотистую искру в его безумных желтых глазах. Открытая ладонь юноши, всё еще источающая смертоносное, обжигающее желтое свечение, уже находилась в считанных миллиметрах от лица светловолосого мужчины, готовая одним касанием превратить его голову в облако плазмы и пепла.
Время словно остановилось, замедлив свой бег до густого, тягучего киселя. Майкл видел торжествующий блеск в глазах противника, чувствовал смертельный жар его ладони. Действуя не разумом, а на чистых, вбитых в подкорку и мышечную память инстинктах выживания, Оливе резко запрокинул голову назад и отклонил весь корпус вправо, ломая законы биомеханики.
Светящаяся ладонь юноши пронеслась буквально в микроне от щеки Майкла, оставив в воздухе обжигающий шлейф света и опалив прядь его длинных светлых волос. Запахло паленой плотью и озоном.
Тут же, находясь в крайне невыгодном, изогнутом положении, не теряя ни единой доли секунды, Майкл перешел из глухой защиты в яростное, агрессивное нападение. Его изумрудная аура взорвалась изнутри. Из пустоты вокруг его тела мгновенно сформировались десятки полумесяцев — длинных, изогнутых, смертоносных лезвий из невероятно плотной зеленой энергии. Они с пронзительным, режущим слух свистом, вспарывая воздух и оставляя за собой зеленые следы, обрушились на то место, где только что стоял улыбающийся юноша, намереваясь изрубить наглеца на сотни кровавых кусков.
Лезвия прошили цель насквозь. Но вместо крови и плоти они встретили лишь пустоту. Тело черноволосого парня просто рассыпалось роем желтых фотонов, оказавшись лишь оптическим миражом, остаточным иллюзорным следом от запредельной, немыслимой скорости перемещения.
Глаза Майкла в ужасе расширились под очками. Инстинкт заорал благим матом: *Сзади!*
Парень уже был за его спиной. Плавный, элегантный, но сокрушительный по своей кинетической силе разворот корпуса юноши — и первый, полноценный удар концентрированного света, собранный на ребре его ладони, обрушился на спину Майкла. Скорость атаки была слишком высока, угол — слишком мертвым, чтобы Оливе смог перенаправить свою энергию и поставить полноценный блок.
Зеленая пассивная аура на спине мужчины жалобно, со звоном битого стекла треснула, не выдержав напора фотонного лезвия. Удар прошел по касательной, не задев позвоночник, но его мощи с лихвой хватило, чтобы с громким треском разорвать прочную, зачарованную ткань дорогой одежды Майкла. Свет разрезал плотную ткань, как горячий нож масло, оставив на спине Оливе широкую, дымящуюся борозду. Куски обожженной, обугленной ткани разлетелись по ветру, обнажая под собой специальную боевую броню, которая, к счастью, приняла на себя остаточный урон, но тоже пошла тонкими, зловещими трещинами.
Майкл Оливе, стиснув зубы, разорвал дистанцию, отскочив на несколько метров и разворачиваясь лицом к врагу. Его плащ был безнадежно испорчен, на спине пульсировала фантомная боль от чудовищного теплового удара.
Первая кровь так и не пролилась в этот миг, но первый, сокрушительный удар в этом противостоянии остался за неизвестным юношей с желтыми глазами.
Парень стоял на том же месте, небрежно стряхивая несуществующую пылинку со своего плеча, всё с той же ленивой, самодовольной улыбкой на губах. А Майкл Оливе, тяжело дыша, медленно осознал одну пугающую, леденящую кровь истину. Этот бой не будет очередной тренировкой. Этот бой не будет демонстрацией силы для камер Ассоциации. Это будет кровавая, жестокая бойня на грани выживания, и впервые за долгие годы человек из мировой десятки не был уверен в том, кто именно из нее выйдет победителем.
Майкл Оливе, боец, чье имя было высечено на скрижалях новейшей истории кровью сильнейших монстров и могущественных врагов человечества, больше не собирался церемониться.
Секундное замешательство, вызванное невозможной скоростью неизвестного противника и жгучей болью от опаленной спины, испарилось, уступив место холодной, кристально чистой боевой ярости. Тот факт, что какой-то безымянный юнец смог пустить ему первую кровь — пусть это была лишь царапина, но всё же — стал для члена мировой десятки не просто оскорблением. Это стало сигналом тревоги наивысшего приоритета. Игры кончились. Разведка боем завершилась. Настало время показать этому выскочке, почему даже самые древние твари из Врат S-ранга предпочитали обходить Майкла десятой дорогой.
Воздух над мертвой канадской пустошью внезапно стал невыносимо плотным, словно превратился в тягучую, невидимую смолу. Дышать стало физически больно.
Всё тело Майкла мгновенно покрылось невероятно огромной, бушующей аурой. Если до этого его энергия напоминала плотный кокон, то теперь это был настоящий, ревущий океан концентрированной мощи. Изумрудное пламя вырвалось за пределы его физической оболочки, взмывая ввысь столбами слепящего зеленого света, разрывая тяжелые пепельные облака и открывая над полем боя клочок черного, равнодушного неба. Земля под ногами Оливе не просто начала трескаться — она начала плавиться и рассыпаться в молекулярную пыль под чудовищным давлением его пробужденной маны.
Камни, обломки скал и куски раскаленного шлака оторвались от земли, игнорируя гравитацию, и зависли в воздухе вокруг Майкла, закручиваясь в гигантский, смертоносный водоворот. Мужчина медленно, неотвратимо отвел правую руку назад. Его кулак сжался с такой силой, что хруст суставов прозвучал подобно пистолетному выстрелу. Зеленая мана устремилась к этой точке, концентрируясь вокруг его перчатки. Энергия уплотнялась до такой степени, что пространство вокруг кулака Оливе начало искажаться и ломаться, покрываясь черными трещинами микроскопических пространственных разрывов.
Взгляд Майкла, скрытый за уцелевшими темными стеклами, сфокусировался на фигуре черноволосого парня.
А затем мировая десятка нанесла удар.
Он не целился в самого юношу. Он ударил прямо в пустоту перед собой, в саму ткань мироздания.
Кулак Майкла с оглушительным, первобытным грохотом врезался в воздух. На долю секунды наступила абсолютная, звенящая тишина — звук просто не поспевал за скоростью высвобожденной разрушительной мощи. А в следующее мгновение пространство содрогнулось.
От кулака Оливе во все стороны разошлась видимая глазу, искажающая свет ударная волна. Сила этого кинетического удара была настолько колоссальной, гипертрофированной, что сама земля, словно живое существо, взвыла от боли. Тектонические плиты глубоко под пустошью содрогнулись. Начиная от ног Майкла и устремляясь широким, расширяющимся конусом прямо на противника, грунт начал вздыбаться и раскалываться на части. Огромные, многотонные пласты скальной породы вылетали в воздух, перемалываясь в пыль невидимым прессом. В земле мгновенно образовался исполинский, глубокий разлом, похожий на разинутую пасть древнего чудовища, готового поглотить всё на своем пути. Волна концентрированной гравитационной и кинетической магии неслась вперед, стирая ландшафт и превращая пустошь в абсолютное ничто.
Любой другой Пробужденный на месте юноши попытался бы уклониться. Использовал бы пространственный прыжок, возвел бы десятки барьеров или попытался бы взмыть в небо, спасаясь от этой неумолимой, надвигающейся мясорубки.
Но черноволосый парень с желтыми глазами даже не дрогнул.
Видя надвигающийся на него локальный апокалипсис, юноша лишь широко, по-звериному оскалился. Его улыбка обнажила ровные белые зубы, а в сияющих глазах вспыхнуло абсолютное, неконтролируемое безумие, смешанное с экстазом битвы. Ему бросили вызов. Настоящий вызов.
Вместо того чтобы отступать, он широко расставил ноги, вцепившись в содрогающуюся землю. Его руки разлетелись в стороны, и в обеих ладонях мгновенно вспыхнули два миниатюрных, ослепительно ярких солнца. Он не стал концентрировать энергию в единый шар, как в прошлый раз. Он позволил свету разлиться по его предплечьям, формируя вокруг его рук два длинных, пульсирующих лезвия из чистого, испепеляющего фотонного потока. Желтое сияние вступило в резкий, режущий глаз контраст с изумрудной бурей Майкла.
И тогда парень рванул вперед.
Он не побежал вокруг. Он не стал перепрыгивать. Он бросился прямо в эпицентр надвигающейся ударной волны, бросая вызов самой смерти.
Его тело превратилось в размытый желтый луч. Когда юноша столкнулся со стеной кинетической энергии, способной раздавить танковую дивизию, он скрестил свои световые лезвия перед собой. Желтый свет с пронзительным, режущим визгом начал вспарывать зеленую ману. Парень двигался сквозь удар Оливе, как раскаленный нож сквозь плотное, замороженное масло. Волна давила на него, срывая с него остатки небрежной одежды, оставляя порезы на бледной коже, но он продолжал неумолимо пробиваться вперед, оставляя за собой тонкий, светящийся тоннель в самом сердце разрушительного заклинания.
Майкл, всё еще удерживая руку вытянутой после удара, не поверил своим глазам. Этот мальчишка не просто пережил его кинетический разлом — он использовал его как взлетную полосу!
Вынырнув из плотного облака зеленой маны и каменной крошки, парень оказался прямо перед Оливе. Его оскал стал еще шире, еще безумнее.
— Моя очередь, старик! — радостно, почти истерично выкрикнул юноша, и его руки, обътые плазменным светом, обрушились на мировую десятку.
Но Майкл Оливе не был бы собой, если бы позволил застать себя врасплох дважды. Как только желтый луч пробил его атаку, Оливе мгновенно сменил стойку. Зеленая аура вокруг него резко сжалась, уплотняясь до состояния абсолютного монолита. В миллиметре от лица Майкла, прямо на пути световых лезвий парня, возник новый щит. Но это была не просто магическая стена. Это был многогранный, сложный геометрический конструкт, напоминающий поверхность искусно ограненного изумруда, чьи грани непрерывно вращались и перестраивались.
Первый удар светового лезвия обрушился на зеленый барьер.
Раздался оглушительный звон, похожий на удар колокола, отлитого из чистой стали. Ослепительная вспышка озарила пустошь, отбрасывая длинные, резкие тени.
Юноша не остановился. Он обрушил на Майкла настоящий град, нескончаемую лавину ударов. Его руки двигались с такой нечеловеческой скоростью, что слились в единый, смазанный желтый веер. Он наносил сотни ударов в секунду, пытаясь истерзать, пробить, расколоть эту зеленую преграду. Светящиеся кулаки, локти, колени — он использовал всё свое тело как идеальное, безостановочное оружие. С каждым его ударом во все стороны разлетались жгучие брызги фотонной плазмы, поджигая остатки сухого воздуха.
Но Майкл стоял неподвижно, надежно укрытый за своим вращающимся изумрудным барьером. Лицо ветерана, освещаемое сполохами желтого и зеленого, оставалось предельно сосредоточенным. В его голове ежесекундно просчитывались миллионы вероятностей. Он ждал. Он позволил мальчишке выплеснуть свою ярость, потому что его барьер был не просто щитом. Это была идеальная ловушка.
Секрет магии Майкла Оливе заключался не только в колоссальной разрушительной силе. Его истинным козырем был *абсолютный контроль над кинетикой и поглощением*.
И черноволосый юноша понял это слишком поздно.
Спустя десяток секунд непрерывной, бешеной атаки, нанося очередной сокрушительный удар световым лезвием в центр изумрудной грани, парень внезапно почувствовал, как что-то идет не так.
Его кулак, объятый желтым пламенем, врезался в барьер. Но вместо того чтобы попытаться остановить удар или рассеять ману, зеленая поверхность щита вдруг стала мягкой, податливой, словно водная гладь. Она прогнулась внутрь, поглощая свет и кинетическую энергию удара целиком, до последней капли.
А в следующее мгновение грань щита сработала как идеальная, магически усиленная пружина.
Вся та колоссальная мощь, которую юноша вложил в свой удар, умноженная на кинетическую магию самого Майкла, была мгновенно, без потерь, отражена обратно.
Ударная волна его собственной силы, окрашенная теперь в зловещий зеленоватый оттенок, вырвалась из щита и ударила прямо в грудь черноволосому парню.
Раздался влажный, тошнотворный хруст. Глаза юноши широко распахнулись от неожиданности и внезапной, парализующей боли. Его собственная энергия, отраженная от барьера Майкла, врезалась в него с такой силой, словно его на полном ходу сбил бронепоезд.
Парень попытался отшатнуться, прервать свою серию атак, но было поздно. Он находился в ловушке собственной инерции. Следующий его удар, который он уже не мог остановить, достиг щита — и снова зеленая поверхность поглотила и отразила его кинетику.
*Бам!*
Еще один отраженный импульс ударил парня по руке, выкручивая сустав под неестественным углом. Желтый свет вокруг его ладони мигнул и на секунду потух.
Каждый удар, каждый выпад, который юноша обрушивал на барьер Оливе, теперь возвращался к нему самому в виде невидимых, сокрушительных кувалд. Майкл превратил свое защитное поле в идеальное зеркало урона. Чем яростнее атаковал неизвестный маг, тем быстрее он разрушал собственное тело.
— Скорость — это отлично, — ледяным, лишенным сочувствия голосом произнес Майкл из-за своего мерцающего укрытия, наблюдая, как лицо противника искажается от боли. — Но без контроля над отдачей ты — просто глупый снаряд, летящий в бетонную стену.
Очередной отраженный удар пришелся юноше прямо в челюсть. Его голова резко откинулась назад, изо рта вырвалась дугообразная струйка яркой, алой крови, сверкнувшей в свете магических всполохов. Сила отдачи наконец-то разорвала дистанцию, отбросив изломанное тело парня на несколько десятков метров назад, прямо в клубы поднявшейся пыли.
Майкл Оливе не стал расслабляться. Он медленно опустил руки, перестраивая свой барьер из пассивной защиты в режим боевой готовности. Мировая десятка знала: монстры такого уровня не умирают от собственных ошибок. Это был лишь первый раунд в их смертельном танце. И самое страшное в этой битве было еще впереди.
Пыль, поднятая чудовищной отдачей от изумрудного барьера, медленно оседала на истерзанную канадскую землю. В этом густом, удушливом тумане из перетертого в пудру камня и пепла повисла тяжелая, пульсирующая тишина.
Майкл Оливе стоял в самом центре образовавшейся воронки. Его дыхание было ровным, а зеленая аура, окружавшая тело, начала медленно менять свою структуру. Из непробиваемого щита она вновь трансформировалась в агрессивную, ревущую энергию, готовую в любой момент сорваться с цепи. Мужчина плавно поднял обе руки, его пальцы начали сплетаться в сложные магические печати. Воздух вокруг него зазвенел, предвещая рождение нового, еще более разрушительного заклинания.
— Ты слишком самонадеян, мальчишка, — произнес Майкл. Его голос, усиленный маной, разорвал завесу пыли, ударив по ушам подобно грому. — Твоя скорость впечатляет, но в мире Пробужденных побеждает не тот, кто бьет быстрее, а тот, кто умеет думать. Твоя самоуверенность станет твоей могилой.
Но ответом мировой десятке стал не крик боли или стон поверженного врага. Из клубов оседающей пыли донесся тихий, а затем всё нарастающий смех.
Черноволосый юноша, сплевывая на землю сгустки крови, медленно поднялся на ноги. Его челюсть была неестественно сдвинута, а одежда превратилась в кровавые лохмотья, но в его желтых глазах по-прежнему плясали искры абсолютного, неконтролируемого безумия. Он улыбался. Широко, искренне и пугающе.
— Думать? — хрипло рассмеялся парень, вскидывая голову к затянутому пеплом небу. — Оставим это ученым, старик!
В следующую секунду юноша резко вскинул обе руки вверх, растопырив окровавленные пальцы. Пространство над пустошью содрогнулось. Из каждой поры его тела, из каждой капли пролитой им крови в небо устремились тонкие лучи концентрированного света. Достигнув нижних слоев свинцовых облаков, эти лучи начали мгновенно кристаллизоваться.
Небо над канадской пустошью вспыхнуло. Сотни, тысячи золотых клинков, сотканных из чистейшей, испепеляющей фотонной плазмы, зависли в воздухе острием вниз. Они сияли так ярко, что на несколько долгих секунд над мертвой землей наступил искусственный, слепящий день.
Повинуясь резкому, рубящему жесту юноши, этот золотой дождь обрушился вниз.
Сотни клинков ударили в ту точку, где стоял Майкл Оливе. Земля взорвалась с таким грохотом, что звуковая волна смела остатки пыли на километры вокруг. Каждый световой клинок при попадании детонировал, высвобождая энергию, равную попаданию тяжелого артиллерийского снаряда. Пустошь превратилась в кипящий котел из жидкого камня, ослепительного света и зеленой маны.
Когда последний клинок вонзился в землю и свет начал меркнуть, на месте Майкла остался лишь исполинский, дымящийся кратер, края которого светились от запредельной температуры.
Но сам Майкл Оливе, стоящий на самом дне этого кратера, был абсолютно невредим. Его изумрудный барьер, хоть и пошел густой сетью трещин, выдержал эту орбитальную бомбардировку. Мужчина холодно усмехнулся, готовый развеять щит и нанести свой смертельный удар.
Или...
Инстинкты Майкла, отточенные до сверхчеловеческого предела, взвыли с таким опозданием, что это стоило ему едва ли не жизни. Массовая атака золотыми клинками была лишь грандиозной, ослепляющей ширмой.
Юноша не стоял на земле. Он уже был **сверху**.
Преодолев гравитацию, парень завис прямо над головой Оливе в слепой зоне его барьера. Вся его колоссальная мана, весь свет, что он мог собрать, сейчас сконцентрировался в одной единственной точке — в его правой ноге.
С диким, первобытным криком юноша обрушил этот удар вниз. Нога, сияющая подобно падающему метеориту, пробила остатки ослабленного зеленого барьера, словно тонкое стекло, и врезалась прямиком в голову Майкла.
**БУУУУМ!**
Удар был настолько чудовищным, что череп Оливе должен был разлететься на куски. Мировую десятку впечатало в дно кратера с такой силой, что образовалась новая ударная волна. Глаза Майкла закатились, лицо побелело, а сознание на долю секунды померкло, балансируя на грани глубокого нокаута. Звон в ушах заглушил все звуки битвы.
Но именно в этот миг, когда разум отключился, в дело вступила мышечная память элитного бойца.
Не успел юноша отдернуть ногу для следующего удара, как рука Майкла — бледная, дрожащая, но невероятно сильная — взметнулась вверх. Его пальцы, подобно стальным тискам, намертво сомкнулись на лодыжке парня.
Глаза Оливе, всё еще затуманенные болью и контузией, резко распахнулись. В них больше не было холодного расчета. Там горела чистая, первобытная ярость загнанного в угол хищника.
— **Попался**, — прохрипел Майкл, выплевывая кровь.
Его свободная рука сделала короткий, рубящий жест. Воздух вокруг них мгновенно сжался. Десятки огромных, полупрозрачных зеленых полумесяцев — лезвий из чистого кинетического ветра — материализовались прямо из пустоты и на безумной скорости вонзились в подвешенного за ногу юношу.
*Свист. Всплеск алого.*
Одежда парня была разорвана в клочья. Лезвия безжалостно прошивали его тело насквозь, оставляя глубокие, фонтанирующие кровью раны. Юноша закричал, но даже в этом крике не было мольбы о пощаде.
Понимая, что следующая атака разрубит его пополам, парень пошел на крайние меры. Его тело внезапно утратило физическую плотность. Кровь, кости, плоть — всё это мгновенно трансформировалось в ослепительный, нематериальный свет. Пальцы Майкла сомкнулись на пустоте, и золотой рой фотонов вырвался из его захвата, устремляясь высоко в небо.
Воссоздав свое израненное тело в воздухе, в сотне метров от Оливе, парень тяжело задышал. Его регенерация работала на пределе, но мана стремительно иссякала.
— Значит... будем сжигать всё дотла! — прорычал юноша.
Он свел обе руки перед собой, соединив ладони в виде треугольника. Огромный, пульсирующий шар чистой плазмы начал стремительно расти между его пальцев. В следующий миг из этого шара вырвался колоссальный, широкий луч концентрированного света, направленный прямо в сердце кратера.
Майкл Оливе, едва держась на ногах, стер кровь с лица. Его темные очки были разбиты, открывая яростный взгляд голубых глаз.
— Идем до конца! — рявкнул ветеран.
Он ударил кулаками друг о друга, и вся его зеленая мана сфокусировалась в единый поток. Из его груди вырвался ответный луч — ревущий, спиралевидный торнадо изумрудной кинетической энергии, способный разорвать саму ткань реальности.
Два луча — золотой и зеленый — столкнулись ровно на середине дистанции.
Мир замер. На секунду воцарилась абсолютная, гнетущая тишина, предвещающая конец. А затем две несовместимые энергии сдетонировали.
Взрыв был такой силы, что сейсмические станции на другом континенте зафиксировали землетрясение. Слепящая вспышка затмила солнце, а ударная волна, сметающая всё на своем пути, расширилась на десятки километров, превращая остатки пустоши в гладкое, выжженное стекло.
Когда свет наконец померк, а раскаленный ветер начал стихать, на месте поля боя образовался новый, немыслимых размеров кратер. Он был настолько глубоким, что на его дне начала проступать магма.
На противоположных краях этого рукотворного ада лежали два силуэта.
Майкл Оливе тяжело опирался спиной о дымящийся валун. Его зеленая аура исчезла без следа, дыхание вырывалось из груди хриплыми, короткими толчками, а правая рука безвольно висела вдоль тела. Мировая десятка была полностью истощена.
На другом краю, распластавшись на спине и глядя в очистившееся от облаков небо, лежал черноволосый юноша. Золотой свет в его глазах потух, сменившись мутной пеленой глубокого магического истощения. Он не мог пошевелить даже пальцем.
Оба бойца отдали всё, до последней капли маны. Битва титанов завершилась абсолютным паритетом, оставив после себя лишь разрушение и звенящую тишину.