Поначалу Су Цюгэ держалась спокойно, но, опустив взгляд на чашу с тёмным лекарством, резко вздрогнула.
Ей и без того было не по себе, а от одного запаха лекарства к тошноте подступило ещё сильнее.
С явным отвращением на лице она отвернулась и тихо сказала:
“Я не хочу это пить. Меня сейчас вырвет уже от одного запаха.”
Се Синьлин некоторое время смотрел на неё, затем сел, прислонившись к кровати, и поднёс чашу ближе.
“Если не выпьешь лекарство, лучше тебе не станет.”
Су Цюгэ втянула подбородок, нахмурилась и упрямо ответила:
“Нет.”
Он опустил взгляд на неё, чуть приподнял уголки губ и сказал:
“Будешь послушной? Ты что, ребёнок?”
Его слова на мгновение отвлекли Су Цюгэ. От них она и правда почувствовала себя маленьким ребёнком, который ничего не умеет.
Она посмотрела на него, а затем словно что-то вспомнила. В глазах вновь появился задор. Су Цюгэ пристально посмотрела ему прямо в глаза и сказала:
“Значит, называешь меня наивной, называешь ребёнком? А сам разве не хотел меня поцеловать, пока я спала?”
Вопрос прозвучал совершенно неожиданно, а тему разговора она сменила настолько резко, что Се Синьлин на мгновение замер и посмотрел на неё.
Су Цюгэ самодовольно продолжила:
“Я ведь сейчас не сплю. Так почему же ты меня не целуешь? Если такой смелый, давай. Подойди, если сможешь.”
[Похоже, этот маленький негодяй специально провоцировал его, пытаясь набраться храбрости за счёт собственной наглости.]
Се Синьлин посмотрел на неё, и его взгляд постепенно стал глубже.
Затем он опустил глаза и принялся ложкой размешивать лекарство в чаше. Наблюдая за расходящимися по поверхности горькой жидкости кругами, он спокойно произнёс:
“Су Цюгэ, сначала выпей лекарство.”
Но Су Цюгэ даже не собиралась сдаваться. Она покачала головой и посмотрела на него.
“Оно такое горькое. Я не буду его пить.”
Подумав немного, она добавила:
“Раньше я тоже болела и вообще не принимала лекарства. И всё равно сама выздоравливала.”
Се Синьлин по-прежнему не собирался уступать.
“Раньше - это раньше. Сейчас - другое дело.”
Су Цюгэ поджала губы. А затем, лишь бы не пить лекарство, снова перевела разговор в другое русло:
“Раз уж у тебя хватает наглости говорить всякие глупости, то будь способен и отвечать за свои слова. Если осмелился говорить такое, пока я была без сознания, скажи то же самое, когда я в сознании.”
Кто бы мог подумать, что едва она закончит говорить, как услышит в ответ его спокойное:
“Хорошо.”
В следующее мгновение её подбородок крепко сжали.
Су Цюгэ изумлённо подняла глаза и встретилась с его взглядом.
А затем увидела, как Се Синьлин поднял чашу с лекарством, запрокинул голову и сделал глоток.
[Он что, с ума сошёл? Неужели действительно решил выпить эту ужасную гадость?]
Но в следующий момент уголок его губ едва заметно дёрнулся.
Он сверху вниз посмотрел на неё. Несколько секунд его взгляд оставался спокойным, но затем стал значительно темнее.
И он наклонился к ней.
Су Цюгэ широко распахнула глаза.
Его губы оказались тёплыми. Когда он приблизился, кончик его носа слегка коснулся её щеки.
Движения юноши казались мягкими, но отказаться от них было совершенно невозможно. Словно желая успокоить её, одной рукой он удерживал её за подбородок, а другой осторожно убирал волосы с её лица.
Су Цюгэ невольно вздрогнула от этого внезапного поцелуя.
Другая рука Се Синьлина легла на спинку кровати рядом с её головой, причём он предельно осторожно избегал иглы от капельницы.
В таком положении казалось, будто он намеренно загнал её на территорию, которую уже давно считал своей.
Он совершенно естественно разомкнул её губы и передал ей лекарство, которое держал во рту.
Девушка явно не ожидала от него такого внезапного поступка. Она упёрлась руками в кровать и невольно отодвинулась назад.
Увидев это, Се Синьлин стал ещё настойчивее.
Более того, он даже открыл глаза и некоторое время смотрел на неё, продолжая кормить её лекарством.
В его взгляде словно читалось:
[Ну и кто теперь смелый на словах, но трусливый на деле?]
Лекарство оказалось невероятно горьким.
Су Цюгэ сморщила лицо от его вкуса, а несколько капель вытекли из уголка её губ.
Рука Се Синьлина переместилась с её подбородка к виску, и от одного этого прикосновения по коже словно пробежал обжигающий электрический разряд.
Наконец его ладонь легла ей на затылок.
Он мягко остановил её отступление, притянул к себе и заставил послушно проглотить всё лекарство.
Су Цюгэ больше не выдержала.
Она нахмурилась из-за невыносимой горечи, а затем свободной рукой попыталась оттолкнуть его.
В результате она случайно хлопнула его ладонью по лицу.
Хлоп!
Громкий звук разнёсся по комнате.
Су Цюгэ на мгновение застыла.
[Неужели я действительно ударила его?]
Она сама не ожидала, что, несмотря на болезнь, в руках у неё ещё осталось столько сил.
Девушка подняла глаза и увидела на его тонких, чётко очерченных чертах лица отчётливый красный след.
Су Цюгэ тут же почувствовала себя виноватой.
[Я…Я ведь не просила его целовать меня вот так.]
[Поцелуи и объятия должны быть нежными и приятными.]
[Так почему Се Синьлин умудрился превратить поцелуй в способ накормить её горьким лекарством?]
[Разве это вообще можно назвать поцелуем?!]
[Никакого удовольствия!]
[Ах, как же он меня бесит…Этот Се Синьлин - настоящий мерзавец! С виду такой спокойный и невозмутимый, а на деле вообще ничего не понимает в романтике!]
[И ещё…]
Су Цюгэ подняла глаза и с недовольством пробормотала:
“У меня всё ещё температура и простуда. Тебя совсем не беспокоит, что ты можешь заразиться?”
Хотя звук пощёчины получился довольно громким, для Се Синьлина это было не более чем лёгкое прикосновение.
[Словно его всего лишь хлопнула лапкой маленькая рассерженная кошка.]
Он, похоже, совершенно не обратил внимания на удар. Лишь большим пальцем вытер остатки лекарства с уголка губ, затем опустил взгляд на Су Цюгэ.
Некоторое время он молча смотрел на неё, словно что-то обдумывал.
Наконец медленно произнёс:
“Обменяем лекарство на пощёчину. Как тебе такая сделка?”
Су Цюгэ широко раскрыла глаза, глядя на его совершенно спокойное выражение лица.
“Что ты несёшь?”
[Он что, даже пощёчину решил превратить в предмет торга?]
Се Синьлин постучал указательным пальцем по правой щеке и, чуть наклонившись к ней, сказал:
“Хочешь - бей. Если тебе от этого станет легче, можешь ударить ещё раз. Я выдержу.”
Но…
Уголки его губ слегка приподнялись, а в голосе зазвучала насмешка:
“Взамен ты должна послушно выпить лекарство.”