Поднимаясь по ступеням храма, возвышавшегося над кромкой леса, я устремил взгляд ввысь. Шаг за шагом полированный мрамор встречался с каблуком моих ботинок; на колоннах, обрамлявших лестницу, были вырезаны изящные спирали виноградных лоз. Каждые несколько ступеней из фонарей доносился аромат благовоний и пряных трав, а их теплое свечение отбрасывало мерцающие тени.
— Так. Ты сможешь. Еще... всего... один... шаг, — пробормотал я, утирая пот со лба и тяжело дыша, уставившись в землю.
— Александр, дружище. Приятель. Ты твердишь это уже двадцать минут, — поддразнила Кэролайн, шедшая впереди. — Может, сделаем передышку?
Конечно, ей-то было хоть бы хны. На ее загорелой коже и гладких черных волосах не выступило ни капли пота. В ожидании меня она лениво потягивалась, поигрывая мышцами на тренированных ногах, и мне оставалось лишь тяжело вздыхать.
— Кэр-Кэр, мы оба прекрасно знаем, что не можем. Нам нужно... — мои ноги подкосились, и я пошатнулся, падая вперед. Лишь хорошая реакция Кэролайн спасла мою голову от столкновения с мрамором.
— Ты нужен нам в целости и сохранности, — сказала она, помогая мне удержать равновесие. — Вот почему я постоянно говорила тебе больше бегать со мной.
— О, конечно, — прохрипел я, жадно хватая ртом воздух. — Дай-ка я просто угонюсь за той, кто на год старше, и чье Арте, на секундочку, — Манипуляция Скоростью.
— Личной скоростью, — с победной ухмылкой поправила она. — Не общей. И осталось всего тридцать ступеней. Мы пришли на несколько часов раньше. Отдохни.
Неохотно я осел на прохладный камень, глядя в небо. Три луны, вокруг каждой из которых вращалось по пять лун-спутников, освещали небеса в своем вечном танце. Мой взгляд переместился с этого небесного представления обратно на Кэролайн.
— С какой из них у тебя связь?
— Это так не работает, — усмехнулась она. — Узнаешь после своего Пробуждения. Кстати, есть догадки насчет твоего Арте?
— Я бы на это не ставил. Слишком большой разброс. У моих братьев и сестер Арте варьируются от Манипуляции Лозами до Манипуляции Неоном. Из-за маминой крови делать прогнозы бессмысленно.
Как только грудь перестала вздыматься от тяжелого дыхания, я заставил себя подняться и поплелся дальше. Осталось тридцать ступеней. Каждая из них казалась неприступной горой.
И зачем они делают эти лестницы такими крутыми и неудобными?
Словно услышав мои мысленные стенания, ступени передо мной сгладились, их высота и крутизна уменьшились втрое. Огромные двери храма со скрипом отворились, являя взору пожилого мужчину, облаченного в черные мантии, прошитые золотыми нитями. Его длинная борода завивалась на концах, под стать безупречно ухоженным усам. Тепло улыбаясь, он поднял руку, и ступень подо мной пришла в движение, плавно скользя вверх, чтобы доставить меня к нему.
— Александр, верно? — Его голос был спокойным и твердым, в нем чувствовалась властность. — Я — Феллкип Джайлс. Можешь называть меня Феллкипом, Феллкипом Джайлсом или просто Джайлсом, как тебе удобнее.
Кэролайн быстро нагнала нас, но Феллкип поднял руку: — Только по одному. Анонимность природы Арте должна сохраняться, если того желает носитель.
Он развернулся, и его мантии взметнулись, когда он жестом пригласил меня следовать за ним.
Алтарная комната была настоящим средоточием силы. Ее стены из полированного обсидиана и рунного камня были испещрены золотыми нитями магии, которые сходились к алтарю в центре — шедевру из древесины дриад, пульсирующему мерцающей энергией. На нем танцевала дриада, ее голос, похожий на неземную мелодию, заполнял комнату. Когда мы приблизились, ее песня смолкла, оставив после себя тишину настолько глубокую, что она давила на уши.
— Александр, — нараспев произнесла дриада своим глубоким, мелодичным голосом. — Ты стоишь на грани просветления и забвения. Твое Арте, уникальное проявление твоей души, ждет тебя. Готов ли ты нести его бремя?
Я помедлил, ощущая всю тяжесть ее слов. Сжав кулон на шее, я собрался с духом, глубоко вздохнул и кивнул.
Форма дриады изменилась, стала эфемерной. Призрачная рука коснулась моего лба, и меня захлестнула волна энергии. Зрение растворилось в ослепительно белом свете.
Я очутился в поле, где бумажные листы кружились, словно листья на ветру. Они скручивались в мечи, без труда рассекающие траву, а затем собирались в рои оригами-насекомых, которые устремлялись ко мне, становясь частью моей сущности.
Когда я вернулся в алтарную комнату, надо мной парил единственный светящийся лист бумаги, который вскоре растворился в тумане.
Под бледным светом лунного сиянья,
Пергамент шепчет древние преданья.
Сплетаясь в формы, словно нить во мраке,
Я нарекаю: будь владыкою бумаги.
Голос дриады был полон веселья, когда она читала свои стихи: — Манипуляция Бумагой, — сказала она. — Арте, полное универсальности. Оно не несет в себе изначальной смертоносности, но это и не всегда нужно. Будь благословен.
— Благословен? Кэролайн получает способность двигаться на скоростях, о которых я и мечтать не могу, и бесконечную выносливость. А я? Я получаю... способность складывать бумагу? — Мои слова сочились разочарованием.
— Только если это все, что ты в этом видишь, — ответил Феллкип ровным, почти пренебрежительным тоном. — Хотя, зная твою мать, готов поспорить, ты...
Его голос растворился на фоне обжигающей боли, разорвавшей мой лоб. Мои кости смещались с мучительной медлительностью, давление нарастало, пока из центра черепа не вырвался спиралевидный рог. Запястья и лодыжки зудели и горели: на них пробивалась и разрасталась шерсть. Я чувствовал, как мое тело искажается, как сама моя суть меняет форму.
Это была не просто боль; это была сила, поток маны, хлынувший сквозь меня, заставляющий пробудиться мою дремлющую кровь монстра. Казалось, каждая клетка кричала в процессе этой трансформации.
Я рухнул на пол, схватившись за голову. Мягкая шерсть на запястьях дарила лишь мимолетную передышку от первобытной муки. Зрение затуманилось, дыхание сбилось, и мир погрузился во тьму.
Я очнулся, скорчившись в углу. Тело ломило так, словно его разорвали на куски, а затем сшили обратно. От рук Уиллоу, читавшей надо мной заклинание, исходило мягкое, люминесцентное свечение. Ее лицо было спокойным, но сосредоточенным.
— Вот почему твоей подруге не разрешили остаться, — сказал Феллкип Джайлс, его голос был твердым, но не лишенным доброты. — Я подозревал, что твое пробуждение будет... драматичным. С полукровками в Маре всегда так.
— Моя голова... — простонал я, потянувшись потереть лоб. Мои пальцы коснулись рога, мягкого, но невыносимо чувствительного, и я отдернул руку.
— Вполне себе украшение, — продолжил Феллкип. — Пока ты был без сознания, мы проанализировали небесные сдвиги, произошедшие во время твоего пробуждения. Звезды, выстроившиеся в ряд с твоей маной, указывают на предрасположенность к Пространственным способностям — что неудивительно, учитывая твое происхождение, — а также к способностям кристаллов и природы. Возможно, они даже связаны с твоим Арте.
Его слова превратились в монотонное бормотание; мой разум был слишком перегружен, чтобы следить за его умозрительными теориями. Я улавливал обрывки, но ничего не откладывалось в памяти.
— Он не слушает, Джайлс, — перебила дриада резко, но сдержанно. — И, честно говоря, я тоже. Мы здесь, чтобы направлять этих агнцев, а не топить их в домыслах. Однажды они станут волками, но только не в том случае, если мы потеряем их на первых же шагах.
Феллкип напрягся от ее упрека и глубоко поклонился, прижав руку к груди. — Прости меня, Архидриада Уиллоу.
— На этот раз прощаю, Джайлс, — со вздохом сказала Уиллоу. — Но ради всех лун, прекрати делать это с каждым полукровкой. Только за сегодня у нас двое с кровью дриад. Ты правда хочешь пуститься в рассуждения и об их пробуждениях?
— Как вам известно, один из главных принципов Небесной Канцелярии — никогда не скрывать правду, — ответил Джайлс все тем же размеренным тоном. — И потому, да, хочу. Однако, в свете вашего выговора, я воздержусь.
Уиллоу закатила глаза — жест, передавший ее раздражение лучше любых слов. Переведя внимание обратно на меня, она смягчила выражение лица.
— Твоя подруга Кэролайн ждет в саду, — сказала она. — Мы установили поле миражей, если захочешь протестировать свое Арте. Уверена, она будет рада помочь тебе попрактиковаться.
Стремясь поскорее воспользоваться приглашением Уиллоу — и сбежать от бесконечных размышлений феллкипа, — я направился в сад. Как они и обещали, Кэролайн была там, стоя рядом с чем-то похожим на большой металлический диск. Она помахала мне, улыбаясь так широко, как я никогда прежде не видел.
— Алекс! У тебя вырос рог! — крикнула она, явно забавляясь. — Кажется, я должна твоему брату три монеты убывающей бронзы.
— Ты заключила пари? — Я изогнул бровь. — Нас четырнадцать. Рога после пробуждения не выросли только у двоих. И кстати, какому брату? У меня их девять.
— Томасу, — с понимающей ухмылкой ответила она. — Тому, который в подмастерьях у моего отца? Тому, которого я вижу почти каждый день — кроме тебя, разумеется? Этот рог случайно не пробурил ту часть твоего мозга, которая помнит базовые факты?
— Насколько я знаю, нет, — сухо ответил я. — Но по ощущениям это и правда напоминало дрель, сверлящую череп, так что я прощаю себе некоторую затуманенность рассудка.
— Справедливо, — пожала она плечами. — Ну, так какое Арте тебе досталось? Мы с Томасом ставили на Утроение, как у твоей матери.
— Даже не близко, — покачал я головой. — Мне досталась способность типа «изваятель», как у моей старшей сестры, Мэрибелл. У нее Манипуляция Стеклом. А у меня... Манипуляция Бумагой.
Улыбка Кэролайн стала еще шире, а в голосе зазвучало нескрываемое ликование: — О? Книжному мальчику досталась способность, связанная с книгами? Вот это поэтическая справедливость.
— Не с книгами — с бумагой, — поправил я, хотя и видел, что она просто дразнится. — Думаю, с книгами это тоже может сработать. Но хватит об этом. Где поле миражей? Давай узнаем, на что это Арте способно на самом деле.
— Технически, мы уже в нем, — сказала Кэролайн, обводя руками пространство вокруг нас. — Сейчас оно в состоянии по умолчанию. Поле активируется только тогда, когда подстраивается под определенный тип маны, а поскольку Пространственная мана не является моей ни первичной, ни вторичной, ни даже третичной предрасположенностью, то вся надежда на тебя.
— И как мне..? — неуверенно начал я.
— Просто положи руку на этот большой металлический диск, — ровным голосом сказала она, хлопнув по поверхности для убедительности. — А затем пропусти ману через свое тело. Это так же естественно, как дышать. Тебе даже думать об этом не нужно — твое тело само хочет, чтобы мана текла.
Я положил руку на прохладную, серебристую поверхность металлического диска, чей размер и блеск тут же заполнили все мое зрение. Взглянув в него, я сперва увидел свое отражение: длинные каштановые волосы, заплетенные в косу. Желтые, почти золотистые глаза — единственное доказательство того, что я сын своего отца. Мой новый рог, длинная белая спираль, и пучки шерсти вокруг запястий, повторяющие коричневые и белые оттенки шерсти моей матери. Мое отражение лишь отвлекло меня от текущего момента, но я все равно продолжал раздумывать, что же делать. Кэролайн сказала не думать слишком много, но я был совершенно растерян.
Я хочу этого, подумал я, и мой разум повторял команду как мантру. Работай. Теки. Черт возьми, теки! Мое разочарование росло, лицо сморщилось от напряжения, но эти усилия лишь подпитывали нарастающее раздражение.
Прежде чем я успел погрузиться в это состояние еще глубже, чья-то мягкая рука отстранила мою.
— Александр, — прервал меня спокойный голос, гладкий и властный. — Вы обнаружите, что советы мисс Кэролайн лучше всего подходят для тех, кто предрасположен к Огню. Огонь хочет распространяться, расти. Для вас же такой метод совершенно не подходит. Приношу свои извинения, что не прибыл раньше, юный изваятель. Я — Двенадцатый, из этой канцелярии.
Кэролайн тут же встала между нами, и в ее голосе зазвучали тревога и вызов: — Что вам нужно от Алекса, Номерной? Он не сделал ничего плохого. Он физически не мог так быстро нарушить конкордат.
Двенадцатый посмотрел на нее с терпеливым, но твердым выражением лица: — В моем официальном статусе одного из Пятнадцати Хранителей Спутников мне не нужно ничего. Я здесь в рамках поручения. Однако ваш совет, каким бы благим он ни был, едва не заставил Александра создать внутри себя черную дыру. — Его голос звучал властно и уверенно, но в нем проскальзывала нотка беспокойства.
Кэролайн моргнула, застигнутая врасплох: — Что?
— Для тех, чьи аспекты управляют фундаментальными законами созидания и разрушения, принуждать магию течь так же, как вы бы это делали с Огнем или даже Песком, может быть катастрофично, — объяснил Двенадцатый, впившись в меня пронзительным, мудрым взглядом. — Единственная причина, по которой ты все еще стоишь на ногах, Александр, заключается в том, что ты инстинктивно последовал ее первоначальному совету — не думать об этом.
Все еще слегка придерживая меня за запястье, Двенадцатый направил мою руку обратно к диску, расположив ее над правым верхним краем. — А теперь слушай внимательно, — сказал он, его тон стал мягче, но не потерял командных ноток. — Сначала представь себя центром всего сущего. Маленькой звездой, планетой; любым образом, который откликается в тебе. Ты — якорь, притягивающий два других типа своей маны на орбиту. Потяни их к себе. Удерживай этот образ в голове и позволь ему направлять тебя.
Я закрыл глаза и позволил окружающему миру раствориться. В тишине я представил себя планетой, вращающейся вокруг небольшой белой звезды. Ее свет был мягким, не слепящим, но теплым, озаряющим все вокруг нежным сиянием. Звезда пульсировала ровной энергией, вечным сердцебиением, которое отдавалось эхом внутри меня.
Из пустоты я притянул к себе мерцающие самоцветные метеориты. Они неслись ко мне, расчерчивая космос блестящими следами света. Каждый удар врезался в мою поверхность, формируя меня. Кратеры расцветали долинами; долины вытягивались в зубчатые горные хребты. Более крупная сапфировая комета ударила с силой, и от ее падения возникли огромные океаны, чья глубокая синева растекалась по моей поверхности. Реки сплетали замысловатые узоры, змеясь, чтобы напитать безмятежные озера.
Вскоре я призвал к жизни одно-единственное дерево; его корни глубоко впились в почву моего воображения. Его ветви потянулись к небу, порождая за собой целый лес. Из этого леса возникла процветающая экосистема — пышная зелень, кипящая жизнью. Существа, большие и маленькие, крались в подлеске, каждый из них был частью хрупкого баланса. Хищники выслеживали добычу, и цикл жизни и смерти разыгрывался бесконечно.
Планета стала живой, дышащей сущностью, яркой и полной возможностей. Минералы поблескивали под землей, их скрытая мощь ждала своего часа. Флора цвела в неисчислимых оттенках, и каждое растение было свидетельством стойкости жизни. Фауна процветала, и ее движения сливались в симфонию выживания и изобилия.
Я больше не был просто планетой; я был миром. Миром бесконечных циклов — созидания и разрушения, жизни и распада, роста и обновления. Миром, разрывающимся от изобилия, чей потенциал был бесконечен и непоколебим.
Открыв глаза, я увидел это — мерцающее энергетическое поле, которое не просто окружало меня, но пронизывало всё. Оно было в воздухе, в земле, в каждом листе и лепестке, в каждом человеке. Оно пульсировало с каждым моим вздохом, синхронизируясь с ритмом моей собственной жизненной силы. Диск передо мной больше не был просто объектом; теперь я понимал. Это был проводник, источник силы, способный раздвинуть границы реальности и провести человека в царство нереального.
Черпая энергию из своего внутреннего мира, я направил ее в диск. Тот отреагировал мгновенно, оживая с гудением, его поверхность пошла рябью каскада радужных оттенков. Вибрации разошлись в стороны, растекаясь по саду подобно живому приливу. Спокойная безмятежность пространства вокруг меня начала меняться, расцветая во что-то новое, во что-то знакомое.
А затем я увидел ее — ту самую планету, которую я создал внутри себя. Мой внутренний мир ожил.