Что подходит именно мне
Глава 3 из 9
Настройки чтения
18px
1.8
1

Что подходит именно мне

Глава 3

Что подходит именно мне

Кэролайн отказалась задавать Феллкипу дальнейшие вопросы, к его явному разочарованию. У меня же, напротив, накопился целый шквал вопросов, и мое неустанное любопытство быстро завладело всем его вниманием. С раздраженным вздохом поправив очки, он повернулся ко мне, явно готовясь к неизбежному потоку расспросов. Вскоре Кэролайн ушла, оставив меня наедине с ученым джентльменом и возможностью получить ответы.

— Как именно пробуждается Арте? — спросил я; этот вопрос буквально жег мне разум. И хотя я только что испытал это на себе, сложные механизмы процесса оставались для меня загадкой.

— Если откровенно, — начал Феллкип Джайлс, расправляя мантию и напуская на себя вид лектора, готовящегося к выступлению, — Арте пробуждается путем введения в тело мельчайшей капли миазмов — миазмов, полученных от духов эпохи до Пробуждения. Точный метод, посредством которого Арте «выбирается», — он поднял палец, выделяя это слово, — остается предметом жарких научных споров. Считается, что свою роль играют родственные узы, а также личные желания, подсознательные склонности и даже нереализованные стремления. Многие теоретики полагают, что Арте отражает то, что сам человек считает своим истинным спасением.

Он слегка подался вперед, и в его голосе зазвучали профессорские нотки: — Возьмем, к примеру, тебя, Александр. Ты пробудил способность манипулировать бумагой. Вспомни свои привычки: ты всегда окружен книгами, погружен в учебу, будь то экономика, торговля или фантастические истории. Твоя жизнь пропитана бумагой и печатным словом. Вполне естественно, что твое Арте проявилось в гармонии с этими элементами.

— А теперь сравни это со своей подругой, — продолжил он, указав на место, где только что стояла Кэролайн. — Она пробудила способность манипулировать собственной скоростью. Нетерпеливая, упрямая девчонка-сорванец, которая живет моментом и выходит из себя от любых задержек? Такое Арте идеально дополняет ее характер, не согласен?

Он бросил на меня многозначительный взгляд, явно ожидая, что я сложу два и два, однако в его тоне слышался искренний интерес к тому, понимаю ли я ход его мыслей.

Коротко кивнув ему, я перешел к следующему вопросу: — Значит, хотя мы не знаем наверняка, как пробуждаются Арте, образ жизни и личность человека до дня пробуждения могут быть главным фактором?

Феллкип Джайлс изогнул бровь, выражение его лица стало чем-то средним между недоверием и весельем: — Мальчик мой, я только что прямым текстом сказал тебе, что в лучшем случае это тайна, и мы можем опираться лишь на гипотезы. И все же ты цепляешься за какую-то одну складную теорийку. Да, я сам по неосторожности подтолкнул тебя к ней... Но позволь мне просветить тебя на примерах из твоей же собственной семьи — примерах, которые должны в пух и прах разбить это представление об аккуратной связи между личностью и Арте.

Он откинулся назад; его ученый тон стал резче, когда он пустился в лекцию: — Взять, к примеру, твоего брата Томаса. Его Арте? Манипуляция Глиной. И тем не менее, у парня совершенно нет терпения сидеть за гончарным кругом. Он терпеть не может саму мысль о том, чтобы сидеть и лепить. Вместо этого он, будучи подмастерьем оружейника, направил свое Арте на создание глиняной картечи, используя свою способность для помощи в охоте на существ низших Царств Души. Практично? Безусловно. Соответствует ли это его природным склонностям? Ни в малейшей степени.

Джайлс не сделал паузы, пригвоздив меня взглядом, и продолжил: — Затем есть твоя старшая сестра, Катарина. Ее Арте — Манипуляция Памятью. Это способность влиять на мысли и стирать их, один из самых мощных известных антимеметических[1] навыков. И тем не менее, она жаждет быть в центре внимания. Она требует признания и расцветает от одобрения окружающих. Но вот в чем жестокая ирония: ее Арте гарантирует, что она никогда этого не получит. Неважно, насколько ослепительно ее присутствие — люди ее забывают. Каждый ее грандиозный жест стирается из памяти. Как будто вселенная посмеялась над ее самым сокровенным желанием, дав Арте, которое уничтожает его на корню.

Наконец, его тон стал более оживленным, а жесты — размашистыми: — И твоя мать — пожалуй, самый необъяснимый случай из всех. Семикратное Дублирование на ее текущей стадии: способность создавать семь копий самой себя, каждая из которых может произвести еще по семь своих копий. Знаешь, какой у нее титул в армии Марра? «Вислоухий Легион». Она, в буквальном смысле, сама себе армия. Но вот в чем вся потеха: твоя мать ненавидит одиночество. Она терпеть не может быть одна. А это Арте гарантирует, что ей никогда и не придется.

Он скрестил руки на груди, откинувшись назад с торжествующим блеском в глазах: — Так что, Александр, ты все еще веришь, что образ жизни и личность таят в себе ответы? Или теперь ты понимаешь, почему мы подходим к пробуждению Арте с осторожностью, смирением и здоровым уважением к необъяснимому?

— Насчет последнего, однако... — неуверенно начал я. — Моя мать ненавидит одиночество, так разве Семикратное Дублирование — не идеальное для нее Арте?

— Да, Александр, — ответил Феллкип Джайлс, его тон слегка изменился, словно он объяснял урок более сообразительному студенту. — В этом-то и заключалась суть. В ее случае Арте совпадает с ее желаниями, удовлетворяя ее потребность в постоянной компании так, как мало кто мог бы даже вообразить. Но это исключение, а не правило. Первые два примера, которые я привел — Томас и Катарина, — представляют тех, кто считает свои Арте бременем, искаженным даром, который превратил то, что должно было стать источником силы, в то, что они ненавидят. Для них их способности — это плоды ядовитого дерева.

Я медленно кивнул, пытаясь осознать более широкие последствия сказанного. Прежде чем потерять нить мыслей, я сделал жест руками, переходя к вопросу, который глодал меня со времени дуэли с Кэролайн: — А как можно получить куб навыков?

Феллкип Джайлс вздохнул и с задумчивым выражением лица откинулся на спинку кресла: — О, это одновременно и самый простой, и самый сложный вопрос. Позволь мне разложить все по полочкам. Во многом у тех, кто обладает деньгами, влиянием и властью, путь к получению кубов навыков самый простой. По иронии судьбы, эти же кубы часто и становятся источником этого богатства и влияния. Тем, у кого сильные Арте и хорошие комбинации кубов навыков, естественно, проще их добывать.

Он поднял руку, загибая пальцы по мере объяснения: — Первый метод — бесплатный, но он всецело зависит от удачи. Куб навыков может материализоваться напрямую из сырых миазмов, не требуя от вас никаких усилий, затрат или контроля. Однако этот способ абсолютно непредсказуем. Случаен не только сам куб, который может появиться, но и время его появления. Кто успел, тот и съел — при условии, что вы оказались в нужном месте в нужное время.

Голос Джайлса стал резче: — Второй метод прост, но требует денег. Многие кубы навыков стоят недорого, особенно те, что подходят для рутинных, повседневных задач. Такие кубы ищут те, кто довольствуется пребыванием на Царстве Души 1-1 и никогда не стремится стать Посетителем или продвинуться дальше. Однако кубы, представляющие ценность для Странников и Адъютантов — тех, кто идет навстречу опасности и стремится к величию, — стоят в разы дороже.

Он сделал паузу, и его взгляд стал еще более пристальным, когда он перешел к последнему пункту: — И, наконец, третий метод, на который полагается большинство амбициозных Посетителей: устранение Иного. Это те самые существа, которые проникают в наш мир через врата Иномирья. Их зачистка не только защищает нас, но и дает шанс на получение куба навыков в качестве награды. Разумеется, опасность здесь колоссальна. Далеко не все, кто отправляется за кубом таким путем, возвращаются обратно.

Феллкип Джайлс подался вперед, впившись в меня пронзительным взглядом: — Так что, Александр, вопрос не только в том, как получить куб навыков. Вопрос в том, как далеко ты готов зайти и на какие риски готов пойти, чтобы забрать силу, которую ищешь.

— А что определяет, какие кубы навыков лучше всего подходят человеку? — спросил я, подавшись навстречу. — Я всегда представлял себя Странником, бродящим по дорогам, убивающим Иных и входящим во врата, чтобы обрести новую силу. Мы все слышали историю о Принце Мэрилине и его армии костяных гигантов, которые вошли в эти врата лишь для того, чтобы выйти с книгой, раскрывшей секрет первоначального создания Макин. У каждого есть своя сказка о герое; просто наш герой — это наш законный правитель.

Феллкип Джайлс склонил голову набок, его ученая манера поведения сменилась на нечто более настороженное: — Алекс, я обязан сообщить тебе, что по закону я не имею права отвечать на этот вопрос. Любое мое наставление может неправомерно повлиять на твой путь, потенциально направив тебя по дороге, по которой ты еще не готов идти. Это не то решение, к которому можно относиться легкомысленно.

Своим длинным пальцем он указал на вторую луну, Лямдас, висевшую в небе в фазе роста: — Я настоятельно рекомендую тебе посоветоваться с самыми близкими людьми, прежде чем принимать какие-либо решения. Начни с матери, затем поговори с отцом, после с братьями и сестрами, у которых есть опыт прохождения подобных путей, и, наконец, с дядей. Каждый из них предложит тебе свою уникальную перспективу. По правде говоря, ты, скорее всего, получишь больше ответов, чем сможешь переварить — в конце концов, у тебя есть по девять выборов на каждое царство души вплоть до четвертого.

Тон Джайлса стал нехарактерно суровым, когда он добавил: — И последний совет. Я не могу подчеркнуть это в достаточной мере: когда все луны пусты, ни при каких обстоятельствах не поглощай куб навыков. Последствия будут... ужасающими.

Позволив цепочке своих вопросов угаснуть в тишине, я подошел к Феллкипу и отвесил ему прощальный, почтительный поклон. Тяжесть нашего разговора все еще висела в воздухе, но от дальнейших расспросов больше не было бы толку. Его взгляд задержался на мне — смесь осторожности и интриги, — после чего он вернулся к своим исследованиям.

Я повернулся к лестнице — пугающему спиральному спуску, высеченному в скале, который отделял верхние ярусы Марра от шумных улиц внизу. Это была не обычная лестница. Каждый шаг по ней казался скорее испытанием, проверкой силы воли и выносливости, нежели простым спуском. Острые углы и неровный камень делали каждый шаг коварным — это был тот тип пути, который шептал истории о путниках, не рассчитавших свою поступь.

Первый же шаг отдался толчком в ногах; уклон оказался куда круче, чем выглядел. Я уперся, вцепившись в выветренные железные перила, их поверхность была прохладной и скользкой от тумана, цеплявшегося за большие высоты Марра.

Еще. Всего. Один. Шаг.

Каждый похожий на пропасть провал между ступенями казался шире предыдущего, а улицы внизу выглядели невероятно далекими, словно сам город ускользал из-под ног. Я дышал короткими рывками, но не от физического напряжения, а от давящей тяжести высоты. Сам Марр был ярким, хаотичным местом, но отсюда он казался безмятежным, почти потусторонним — лживое обещание покоя, ожидавшего в самом низу.

На полпути мои ноги начали дрожать от смеси напряжения и тревоги. По лестнице зазмеился легкий ветерок, приносящий запахи нижнего города: дым, специи и легкий привкус морской соли из далекого порта. Контраст был разительным, напоминая о том, как далеко мне еще предстоит спуститься.

Эта метафорическая адская лестница была еще и отражением моего будущего пути. Подобно тому, как каждый шаг здесь требовал концентрации и равновесия, так и мой путь как Странника будет требовать стойкости, точности и решимости.

Один шаг за другим. Не оглядываясь.

Когда я наконец достиг низа, неровная брусчатка улиц встретила меня как старого противника. Я остановился, с шумом выдохнув воздух, который, как оказалось, задерживал в легких, и посмотрел вверх на лестницу. Ее крутой подъем теперь был скрыт клубящимся туманом.

Улицы Марра звали меня своим шумом и хаосом, но я задержался еще на мгновение. Этот спуск стал испытанием, но он также ощущался как обряд посвящения. Маленькая, но значимая победа.

Еще всего один шаг, подумал я, на этот раз с легкой улыбкой. А потом еще один, и еще, пока я не найду место, где мне суждено быть.

Долетев до родительского дома на ковре, я тут же был встречен привычным шквалом ощущений. Сладкий, землистый аромат свежесобранной клубники наполнял воздух, смешиваясь с какофонией громких разговоров и смеха. Шум здесь стоял всегда, как и во всякий день в этом доме — смесь воодушевления, хаоса и семейного тепла.

Отец, как и ожидалось, прилип к кристаллу, наблюдая за матчем по виболу с напряженностью генерала, командующего армией. На мерцающей поверхности кристалла игроки носились туда-сюда, отбивая светящийся мяч, заряженный их аспектной маной, в сторону ворот. Я никогда не понимал всей прелести этого зрелища.

— ВЫБИВАЙ МЯЧ! — проревел он кристаллу таким громовым голосом, словно игроки и правда могли его услышать. В своем пылу он совершенно не заметил моего появления, в отличие от бесчисленных копий моей матери, которые разом повернулись в мою сторону.

Ее длинные висячие уши дернулись на звук моих шагов, и с едва заметной рябью энергии копии одна за другой растворились в эфире. Настоящая мама шагнула вперед; ее походка отличалась легким, непринужденным подпрыгиванием. Ее спиральный рог поймал свет, а пушистое тело двигалось с той же грациозной энергией, которой я всегда восхищался. Прежде чем я успел вымолвить хоть слово, она заключила меня в крепкие объятия.

— Ох, это же мой только что пробудившийся взрослый мальчик! — воскликнула она, и ее голос переполняла гордость. — Я помню, когда ты был совсем крошечным, ты всегда так боялся отойти от меня хоть на шаг. Вцепишься в одну из моих рук — или в одну из меня — и ни за что не отпускаешь.

Они отстранилась, ее острый взгляд окинул меня со смесью восторга и пристального внимания. — О! Только посмотри на себя, у тебя вырос рог! Как ты знаешь, те двое все еще немного расстроены из-за того, что им достались только длинные уши. Не сыпь им соль на рану, хорошо? А теперь... ты можешь не говорить, если не готов, но... во что ты пробудился? — Ее голос смягчился от беспокойства, а уши подались вперед, чтобы не пропустить мой ответ.

— Манипуляция Бумагой. Тип «изваятель», — сказал я, стараясь говорить непринужденно и намеренно умолчав о случайном создании Макины в миражном поле. — Похоже, папа был прав насчет всех тех книг, что я читал, а?

— Чушь, — отмахнулась мама. — Твой отец в последнее время вообще мало что замечает, кроме своих спортивных ставок. Он слишком занят криками на кристалл, чтобы даже понять, что его младший заглянул в гости.

— И сколько он поставил на эту игру? — спросил я, уже предвидя ответ.

Выражение ее лица сменилось знакомой смесью раздражения и веселья: — Тринадцать убывающего серебра, четырнадцать растущей бронзы и пять убывающей бронзы. И все на то, что «Железняки» победят двойным нокаутом в пятом периоде.

Я покачал головой, пряча улыбку: — Он и правда делает огромную ставку на свою Фортуну, да... — Мой голос стих, оставив невысказанную правду висеть в воздухе.

Вскоре кристалл взорвался объявлением, которого мы все и ждали.

— ДВОЙНОЙ НОКАУТ! «Железняки» вырывают победу! Полностью ломая турнирную сетку! Как «Дьявольские Медведи» покажут себя в нижней сетке турнира? Пятое место повержено двадцатым на таком раннем этапе! Узнайте все это и многое другое... — Голос комментатора громом разнесся по комнате.

Мы с мамой обменялись измученными взглядами, синхронно закатив глаза, в то время как мой отец, улыбаясь до ушей, выключил кристалл.

Как и моя мать, отец выглядел намного моложе своих лет — ему не дашь больше тридцати пяти, несмотря на то, что у него были дети такого возраста. Слегка пухлый живот и аккуратно подстриженная борода придавали ему уютный и располагающий вид, хотя в его фигуре чувствовалась достаточная сила, чтобы напомнить любому: он не просто книжный червь.

— Для протокола, дорогая, — сказал он, и его улыбка стала еще шире, — я знал, что наш мальчик войдет как раз под конец пятого периода. В конце концов, я поставил на это.

Мать застонала, раздраженно дернув длинными ушами: — Ты же понимаешь, что это мелкое преступление — вот так менять судьбу в свою пользу? Люди тратят целые состояния, пытаясь защититься от жульничества с помощью Арте во время этих игр, и все же ты каждый раз как-то проскальзываешь.

— За это ты меня и любишь, — ответил он с непринужденным пожатием плеч и беззастенчивой улыбкой, после чего переключил внимание на меня. — Манипуляция Бумагой, значит, мальчик мой? Я-то вообще ставил на Манипуляцию Чернилами. Так что, как видишь, далеко не каждая моя ставка оказывается верной.

Я изогнул бровь, невольно заинтересовавшись: — И с кем ты заключил это пари?

Знакомый женский голос ответил из угла комнаты, где я ее даже не заметил: — Со мной.

Я обернулся и вздрогнул, увидев Катарину, прислонившуюся к стене со своей обычной загадочной аурой. У нее был этот раздражающий талант сливаться с фоном, когда ей того хотелось, несмотря на всю ее яркую внешность.

— Катарина, это... — начал отец, но мама прервала его, в отчаянии взмахнув рукой.

— Пожалуйста, не сейчас. Не эта шутка, только не сегодня.

Прежде чем разговор успел скатиться в типичный семейный хаос, я воспользовался моментом и быстро заговорил, чтобы направить беседу в продуктивное русло.

— Итак, — сказал я, обращаясь к обоим родителям, — учитывая, что мы все знаем, чем я хочу заниматься в жизни... какие кубы навыков подходят именно мне?

[1] Антимеметический — нечто, что стрирает информацию о себе. Происходит от слова мем, которое было введенно Ричардом Докинзом в своей книге «Эгоистичный ген». В ней он сравнивает понятие мем с геном. Только если ген это самореплецирующаяся единица информации в "животном" мире, то мем — некий репликатор в мире культуры и живет он исключительно в человеческом разуме, и, как и ген, стремится распостраниться.

назадназад
1 2 3 4 5 ... 9
впередвперед