Не та библиотека, которую я хочу, в которой нуждаюсь или которую желаю
Глава 6 из 9
Настройки чтения
18px
1.8
1

Не та библиотека, которую я хочу, в которой нуждаюсь или которую желаю

Глава 6

Не та библиотека, которую я хочу, в которой нуждаюсь или которую желаю

— Библиотекарь? — Мой голос невольно сорвался на вопрос, пока в разум закрадывалось смятение. — Что вы имеете в виду? Я просто направил ману в свиток, в иллюстрацию. Я всего лишь искал оружие — что-то, что можно использовать вместе с луком! — Мой голос стал выше, страх и тревога переполнили меня, затуманивая мысли. Где я? Что произошло? Почему здесь человек с Северного континента... постойте. Он упомянул, что его призвали во владения Доминус Деметры... Пазл сложился.

В это мгновение я все понял. Дело было не в том, что меня призвали сюда; это я, сам того не ведая, призвал себя в этот мир — в мир этого человека.

— Умно, — произнес Ванитас одобрительным, несмотря на ситуацию, тоном. — Дедуктивное мышление бесценно для тех, кто проходит через Чертоги Данаталлиона. Он поднял в воздух заварочный чайник, материализовав его из ничего — вещь, которой не существовало всего мгновение назад, — и налил две чашки чая. Я был слишком ошеломлен, чтобы даже задаваться вопросом, просто наблюдая, как чашки появляются и наполняются дымящейся жидкостью, словно по волшебству.

— Что ж, позволь мне начать с того, что я могу тебе рассказать, — сказал он, и его взгляд стал острее. — Ты — незаконный контрактор. Тебе удалось получить доступ к архиву — архиву, хранящему историю тех, кто охраняет великую библиотеку. Но ты сделал это в обход надлежащих каналов. — Его слова тяжело повисли в воздухе, обремененные грузом последствий.

Ванитас сделал глоток из своей чашки, затем нахмурился и резким движением швырнул ее в стену. Чашка не разбилась — она исказилась, ее форма искривилась и скрутилась, пока не вернулась в небытие, исчезнув полностью, словно ее никогда и не существовало.

— Это означает три вещи, — начал Ванитас; его голос был спокоен, но полон предостережения. — Во-первых, твой первый визит в Чертоги Данаталлиона будет жестоким. Зверским. Грязным. Ты будешь драться зубами и когтями, луком и клинком. Не жди, что уйдешь невредимым. Ментально. Физически. Эмоционально. Тебя загонят за пределы твоих возможностей, выжмут так, как ты даже представить себе не можешь.

Он сделал паузу, позволяя весу своих слов осесть, прежде чем продолжить: — Во-вторых, пока ты там, у тебя не будет защиты нашего хозяина. Любой сможет напасть на тебя в любое время. И плевать на Царство Души... — Ванитас осекся, затем снова повернулся ко мне. — ДД ведь так это называет, верно? Царство Души?

Я медленно кивнул, все еще пытаясь переварить услышанное.

— Хорошо. Это означает, что те, кто находится на четвертом Царстве Души и выше, могут убить тебя ради твоей души, — произнес Ванитас непоколебимым голосом. — Чего стоит душа первого Царства? Не знаю и, честно говоря, мне плевать. Не утруждай себя попытками это выяснить. И наконец, пока ты не получишь легальный контракт, тебе придется усмирять материал, который ты поглощаешь.

— Усмирять? Материал? — Мой разум теперь лихорадочно метался, вопросы сыпались быстрее, чем я успевал за них ухватиться. Я начал успокаиваться, но любопытство продолжало расти, требуя ответов.

— Да. Усмирять, — повторил он, и его улыбка стала шире, превратившись в нечто острое, хищное. — Персонажи из самой литературы будут нападать на тебя, испытывать тебя, ломать. Будь то факты или вымысел, все в чертогах повелителя лексикона будут требовать от тебя чего-то. Обычно чего-то, связанного с самим исходным материалом.

Ванитас подался вперед, его тон стал мрачнее: — Преуспеешь? Заработаешь себе осколки гримуара. Но стать легальным контрактором можно многими путями.

Его улыбка, которая до этого была расчетливой, теперь казалась откровенно опасной. Он раскусил меня, и я это чувствовал. Я был овцой; он был мясником, готовым освежевать все, что от меня останется.

— Тогда позвольте спросить... как бы вы порекомендовали мне стать легальным контрактором, чтобы избежать этих проблем? — Мой голос дрогнул, тело мелко тряслось, пока я говорил. Глаза Ванитаса мерцали, как бесконечные пустоты; в них кружились звезды и туманности, и отвести от них взгляд было невозможно.

— Путей много, — ответил он холодным, выверенным голосом. — Ты хочешь такой, где нет никаких обязательств. Самый трудный, но лучший вариант — подписать контракт на право посещения с самим повелителем. Для этого тебе придется вырезать триста тридцать три миллиона триста тридцать три тысячи триста тридцать три одержимые книги. Не для слабонервных, но это даст тебе именно то, что ты ищешь.

Я поморщился, пытаясь подавить дрожь, пробежавшую по спине.

— Ты также можешь заключить контракт с любым из существующих легальных контракторов, — продолжил он, — но тут есть свои подводные камни. И, наконец, последний метод: выжить в чертогах десять лет в статусе нелегала. Этот путь не налагает связующих обязательств, но, как я уже сказал, тот ад, о котором я упоминал ранее, остается в силе.

Пока Ванитас говорил, я рассеянно сделал глоток чая, который он мне налил. Вкус оказался невыносимым, словно мокрый картон, вымоченный в протухших чернилах. Я поставил чашку, скривившись, и на мгновение задумался.

— Я пожалею, что спросил, но знаю, что вы все равно предложите, — пробормотал я, прежде чем встретить его пронзительный взгляд. — Каким будет подвох в ВАШЕМ контракте?

Ванитас подался вперед; в его глазах вспыхнул тревожный огонек веселья. Он знал, что Александр отчаянно жаждет получить доступ, но цена будет высока.

— Я вижу твое рвение, Александр, — сказал Ванитас гладким тоном, сцепив руки на коленях. — И было бы упущением с моей стороны не прояснить это сразу: подобные контракты не бывают простыми или добрыми. Цена есть всегда. Но нет, я не могу забрать твою душу. В этом отношении тебе повезло, хотя это и делает все... несколько сложнее.

Он встал и подошел к одному из лежавших неподалеку свитков; его рука скользнула по чернилам так, словно касалась старого друга: — Цена, которую я требую, — это не твоя душа и не твои воспоминания. То, о чем я прошу, куда глубже: твои знания. А если точнее — твоя связь с историей, которую ты раскроешь благодаря этому контракту. Мне нужны твои глаза — твой взгляд на то, что ты найдешь в чертогах.

Он повернулся обратно к Александру, его лицо оставалось все таким же непроницаемым: — Я хочу, чтобы ты стал живой летописью. Твой опыт, твои открытия, каждая крупица информации, которую ты раскопаешь в чертогах, будет принадлежать мне. И не только в привычном смысле. Я заберу твою перспективу, твои интерпретации, твои идеи, и именно я буду решать, что станет всеобщим достоянием, а что будет похоронено. Ты будешь видеть мир иначе, и все, что ты узнаешь, будет подчинено моей воле.

— В обмен на это ты получишь легальный доступ в чертогах и, что, пожалуй, более важно, возможность идти по пути к истинному контракту. Ты больше не будешь нелегальным контрактором, но, разумеется, есть подвох. Я буду с тобой. Постоянно. Знания, которые я извлеку из тебя, достанутся ценой. Чем дольше ты будешь сохранять контракт, тем больше я буду учиться у тебя, пока ты не перестанешь быть самостоятельной личностью, превратившись в сосуд для всего, что проходит через эти чертоги.

Его голос понизился, и он одарил Александра многозначительным взглядом: — Ты станешь воплощением самого знания. Чем больше ты поглотишь, тем большую часть тебя я заберу. Со временем ты потеряешь способность отличать собственные мысли от моих. В конце концов, ты больше не вспомнишь, о чем думал до подписания контракта. Ты будешь хранителем знаний, но в то же время — их пленником.

Он сделал паузу, позволяя тяжести своих слов проникнуть в сознание, а затем добавил: — Выбор за тобой, Александр. Прими условия, и ты получишь доступ ко всему, чего желаешь. Но знай: как только ты ступишь на этот путь, пути назад уже не будет. Твоя личность переплетется с самим архивом.

Улыбка Ванитаса была холодной, почти чересчур удовлетворенной: — Итак, скажи мне — ты согласен?

Выйдя из чайного домика, я обнаружил, что снова нахожусь в арсенале своего дяди, и потряс головой.

— Это не оружие. По крайней мере, не то, которое я могу использовать прямо сейчас. Дядя... могу я оставить это для будущего использования? — Я повернулся к пухлому мужчине. После короткой паузы он кивнул, и я убрал свиток в сумку. Я продолжил поиски оружия, остановив свой выбор на одном из дьявольских экспериментов моего дяди. В конце концов, они ведь так хорошо работали, правда?

Среди его «отбраковки» я нашел простую игральную карту. Прикоснувшись к ней, я порезался об острый край. Глаза моего дяди расширились от паники, когда в мою голову хлынули слова.

Инициализация.

Процесс загрузки: 33%...

ID пользователя: Александр Дуарте — Подтвержден. Допустимо.

Начало обработки...

Обработка завершена.

Связь установлена.

— Родрик. Почему. Ты. Напуган? — Голос моей матери был холодным, яростным. Вскоре сотни ее копий окружили бедного, пухлого гуманоидного альмирая.

— Он... э-э...

Перебив его, я заставил сущность в карте материализоваться. Передо мной возник бумажный гоминид, красно-черный рыцарь. Это было бы ужасающее присутствие... если бы не его размер.

— Активировал Макину — да, — закончил я за него.

— Ты можешь ей управлять? — В голосе дяди сквозило густое недоверие, его обычная самоуверенность на мгновение рассыпалась в прах. Его глаза бегали между крошечным рыцарем-Макиной и мной; разум силился осознать увиденное. — Это требует... — Он нахмурился, глубоко задумавшись, мысленно собирая воедино всю сложность ситуации. — Это требует очень специфической комбинации маны, в сочетании с кровью из... — Он осекся, его взгляд внезапно метнулся к сумке со свитком. Глаза широко распахнулись от осознания, а лицо побледнело. — Точно. Ты был там. Мои извинения. — Его голос дрогнул, теперь в нем слышалась неуверенность.

Напряжение в комнате сгустилось. Моя мать — нет, мои матери — синхронно перевели взгляд на дядю. Их коллективный взгляд выбивал из колеи, пронзая его, как тысяча кинжалов. Воздух похолодел, зарядившись тяжестью их пристального внимания: — Что значит — он был там? Что это за свиток? ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?! — Ее голос, теперь пропитанный яростью, достиг апогея, слова эхом разносились с полной силой ее присутствия. Казалось, каждый слог несет в себе мощь тысячи голосов, и я практически слышал, как дрожит земля под ее ногами.

Дядя оцепенел, вжавшись спиной в стену, когда голоса моих матерей надвинулись на него; каждый голос лишь усиливал нарастающее давление: — Считай это местью за садовые ножницы, — сказал дядя с натянутым смешком, и его привычная бравада дала сбой. Легкая усмешка искривила губы, но она не коснулась глаз. — Но я показал ему секрет. — Его голос стал более натужным, словно он пытался защититься от подавляющей мощи их коллективного взгляда. — Я думал, он справится. Я не ожидал... — Он замолчал, нервно покосившись на свиток в моей сумке, его слова замерли под тяжестью присутствия моих матерей.

Несмотря на попытки сохранить самообладание, плечи дяди поникли; фасад уверенности осыпался, как сухая бумага: — Я также планирую, чтобы мальчик отправился в Иномирье, — продолжил он; его голос теперь был более контролируемым, но в нем все еще скрывалось колебание. — Иномирье Ранга F 1-1. Доминус Петры. У него по расписанию оно через два дня, так что... — Он запнулся, нервно переводя взгляд с пола на десятки сверлящих его глаз. — Не могли бы вы уйти? — Его улыбка дрогнула, уголки губ дернулись, словно сама идея покинуть комнату была шуткой, причем мрачной. Его руки безвольно повисли вдоль тела, истощенные умственным и эмоциональным напряжением.

Последний, коллективный голос моих матерей, теперь объединенных в своей ярости, поднялся, словно могучая буря; их крик разорвал воздух, вдребезги разбивая хрупкое спокойствие комнаты. Звук был настолько оглушительным, что, казалось, сотряс сам фундамент под нашими ногами.

назадназад
1 ... 4 5 6 7 8 9
впередвперед