Вая. Местное словечко с Хоккайдо, моей родины, означающее состояние полного хаоса. Довольно сюрреалистично было слышать драконицу, говорящую на хоккайдском диалекте, но не настолько безумно, как общее состояние дел в стране. Белый рис в средневековом фэнтезийном мире? С чего бы начать?..
— Хочешь, чтобы я вернул всё в изначальное состояние?..
— Ты не сможешь, — быстро ответила Тиамат. Я взглядом потребовал объяснений.
— Как только качество жизни улучшается, никто не примет неудобства прошлой жизни. Тебе это и самому известно, Эйдзи.
— …Тут ты меня уела.
Так и есть. Всю свою жизнь я прожил в окружении современных технологий. Я просто не мог вернуться к жизни в пещере. Я хочу пить холодное пиво; я хочу спокойно мыться в чистой ванне; я хочу жить в комфортабельном доме. Я хочу легко и просто получать информацию при помощи электронных устройств и хочу иметь возможность в любое время доставать еду или закуски. То же самое справедливо и для общества в целом. Это становится очевидным, например, во время отключений электроэнергии. Это прямо демонстрирует, насколько современная цивилизация зависит от электричества, и как современные люди не могут без него обойтись.
После землетрясения и цунами Тохоку в 2011 году электричество в Японии стало редкостью. Это было неудивительно: атомная энергетика, обеспечивавшая значительную долю электричества, практически остановилась. В СМИ активно обсуждались возобновляемые источники энергии, но этого было явно недостаточно, чтобы компенсировать потерю ядерной энергии. Несмотря на сложившееся положение, многие ли японцы постоянно старались экономить электричество? Я-то уж точно был не из них. Как и подметила Тиамат, я не мог смириться с ухудшением качества своей жизни.
Поскольку это входило в мои обязанности, время от времени мне приходилось разбираться с обращениями обеспокоенных граждан. Один такой случай произошёл, когда я ещё был совсем зелёным. Кажется, они пришли поговорить о своих налогах. Говорили, что бизнес идёт не очень, так что они не смогут заплатить налоги, или что-то такое. После того как пузырь лопнул, японская экономика стабильно шла вниз, и признаков, что это изменится, не было.
После того как я их выслушал, полагая, что эта проблема может быть довольно частой, они сказали нечто, что меня ошарашило. По-видимому, как бы они ни старались, эта пара не могла прожить на сумму меньше четырёхсот тысяч иен в месяц. Так и хотелось перегнуться через конторку и врезать им лбом. В то время моя первая зарплата после университета составляла около ста шестидесяти тысяч. После вычета страховки, налогов и тому подобного у меня на руках оставалось примерно сто сорок тысяч. Как так вышло, что на месяц им требовалось чуть ли не втрое больше моей зарплаты? Они ели вволю, развлекались, сколько хотели, и заявляли, что экономят. Вишенкой на торте стали их слова: «Наверное, хорошо работать на правительство. Вы живёте на наши налоги». Проклятье. От одного воспоминания кровь закипает.
— Спустись с небес на землю, Эйдзи. Куда это тебя унесло?
— Прости. Просто вспомнил кое-что, от чего меня до сих пор злость берёт.
— А я-то думала, это должно было быть забавно. Вот, оказывается, куда может завести одно разговорное словечко, — заметила Тиамат, державшаяся от меня на некотором расстоянии, пока я вымещал злость на ни в чём не повинной земле Королевства Азур.
— В общем, снизить качество своей жизни непросто. Я понял.
— Угу.
В конце концов, нельзя спать в детской люльке, если ты из неё вырос. Принудить обитателей этого мира, вкусивших прелестей современных технологий, вернуться к старому казалось невозможным.
— Разве что мы просто всё взорвём, или как-то так.
— То же самое касается Земли. Если все технологии обратятся в прах, люди будут вынуждены вернуться в пещеры.
— Здесь должно быть проще, чем на Земле. Техническими знаниями здесь всё ещё владеют лишь немногие избранные.
— Странное сравнение. В любом случае, я не в состоянии это сделать.
Забрать у мира знания, которые уже стали доступными широкой публике, будет сложно. Раз эта информация тщательно хранилась лишь немногими избранными, как вариант, можно было бы их убить. Вот только это было невозможно. У хилого бюрократа вроде меня для этого нет никаких боевых навыков. А даже если бы и были, никого убивать я всё равно не хотел.
— Хм. Знаю. Вот почему я до сих пор не в курсе твоих дальнейших планов, Эйдзи.
— Я так и думал…
Было непросто. Местный бог явно хотел, чтобы всё было исправлено. И как мне всё исправить? Я даже не знал, каким должен стать мир, чтобы его можно было считать исправленным.
— Для начала нам нужно выяснить, какие здесь вообще проблемы, — сказала Тиамат, сладко зевнув.
Само собой, на входе в город нас ждала проверка.
— Откуда вы родом, молодой человек? — спросил солдат с копьём в руках. Наверное, стражник. Это был крепкий мужчина с лихо закрученными усами, но ниже меня ростом. Где-то метр семьдесят пять, по моим прикидкам. Впрочем, точнее сказать я не мог: у меня не было особых способностей, позволявших безошибочно определять чей-то вес, рост или размер бюста. В любом случае… «молодой человек»? В тридцать лет не так-то часто услышишь в свой адрес «молодой». Скорее, я уже приближался к «среднему возрасту». Наверное, лет через девять…
— Мы путешественники. Мы прибыли из…
— Драконьего Царства. Я Тиамат. Это Эйдзи.
— А! Отшельник собственной персоной. Прошу прощения.
— Угу.
Тиамат слегка поклонилась в ответ. Её быстрый взгляд в мою сторону я понял как «оставь это мне».
— Обычно мы не появляемся в нижнем царстве, но процветание Азура вызвало у нас интерес. Я нижайше прошу разрешения войти, — красноречиво заявила она, демонстрируя впечатляющую уверенность в себе. Ну и её драконье тело, конечно, добавляло жути.
— В таком случае, мы несказанно вам рады. Пожалуйста, заполните эту форму, мастер отшельник.
Польщённый похвалой в адрес своей страны, солдат проводил нас к чему-то напоминавшему будки для голосования и вручил каждому из нас листок бумаги и ручку.
Секундочку. С каким периодом на Земле соотносится этот мир? Бумага была примитивной, но такая бумага получила широкое распространение в Японии лишь в период Мэйдзи, начавшийся в 1868 году. Что же до ручки, её разновидность со встроенным резервуаром для чернил появилась лишь в XIX веке. Казалось, что… всё небрежно свалили в одну кучу, лишь бы устранить отдельные бытовые неудобства.
Так я думал, рассматривая бланки. Заполнять оба пришлось мне, поскольку руки… лапы… когти Тиамат не были приспособлены для ручки. Я управился с ними по очереди; похоже, читать и писать на местном языке я мог без проблем.
— А. Тиа, сколько тебе лет?
— Без понятия. У меня никогда не было привычки следить за своим возрастом.
— Правда… Ой…
Возможно, Тиамат была создана в момент моего межмирового перехода, но я просто не мог поставить ноль в графе «возраст». А можно заполнить не полностью?
— Никаких проблем, господин. Это просто формальность.
Я умоляюще посмотрел на солдата, и тот ответил подтверждающим кивком. Хотя я не мог отделаться от мысли, что раз уж это формальность, им следовало бы хотя бы соблюдать её для вида, я не собирался ворошить это осиное гнездо.
С фальшивой улыбкой я передал бумаги с кучей незаполненных мест.
— О, так вам тридцать один, мастер Эйдзи! Стоило догадаться, что отшельники стареют не так, как мы!
По какой-то причине он удивился. Что, какая-то проблема с тем, что мне тридцать? А?
— Поверить не могу, что вы на целых десять лет старше меня!
А, ладно…
— Стоп, десять?!
Я не сдержал изумлённого возгласа. Этому солдату был двадцать один год? Я бы ни за что не дал ему меньше сорока пяти. Именно тогда мне в голову пришла одна мысль.