Лавка, в которую мы пришли, была размером чуть ли не с гильдию авантюристов.
— Ну да, чего и следовало ожидать, — пробормотал я.
Эта лавка принадлежала торговцу, который купил мои наручные часы. По тому, как легко этот человек согласился на сделку в сто золотых монет, то есть миллион иен, я уже представлял масштаб его финансовых возможностей. Я бы даже перед покупкой за сто тысяч иен долго колебался. Очень долго. В любом случае, то, что он оказался успешным торговцем, было нам только на руку. У такого человека наверняка имелось немалое влияние в городе.
Войдя в лавку, мы поздоровались. Нам тут же ответил помощник, а может, продавец.
— Добро пожаловать! Ищете что-то определённое?!
Этот энергичный голос принадлежал молодой девушке с каштановыми волосами и карими глазами. Её невысокая фигурка, казалось, вот-вот взорвётся от восторга. Насколько я мог судить, ей было лет пятнадцать-шестнадцать. Увидев её в Японии, я бы посчитал её старшеклассницей, но угадать возраст жителей этого мира по внешности было действительно сложно. Тут никогда нельзя было быть уверенным.
— Меня зовут Эйдзи. Мы с владельцем лавки ранее заключили сделку. Он вернулся?
— Да! Мы вас ждали! Сюда, пожалуйста!
Она с широкой улыбкой показала нам дорогу. Похоже, торговец уже всё организовал.
Мы с Тиамат зашагали за девочкой. Внутри лавки тоже было просторно, и я увидел нескольких покупателей, разглядывавших товары на витринах и разговаривавших с сотрудниками. В общем, бизнес, казалось, шёл хорошо.
— О, господин Эйдзи, рад вас видеть, — поприветствовал нас Милон, владелец лавки.
Это был полный мужчина средних лет, вроде господина Гариша из гильдии авантюристов. Он пригласил нас к столу, за которым, похоже, проводил деловые переговоры.
— Надеюсь, мы не слишком рано.
— Ну конечно же нет. Я очень ждал вашего прихода… О, прошу меня простить.
Пока мы шли рядом и разговаривали, господин Милон споткнулся… о воздух. Он схватился за стол, чтобы устоять на ногах.
— …
Он почти не мог поднять носки. Он тоже страдал от болезни — ну естественно. Господин Милон был богат, недостатка в еде не испытывал и, должно быть, много двигался, занимаясь своим бизнесом. Сразу несколько признаков совпадали.
— Господин Милон, как вы себя чувствуете в последнее время? Вялость не ощущаете? — спросил я, занимая место за столом. Не то чтобы это стоило упоминания, но Тиамат тоже умудрилась усесться на стул. А хвост ей разве не мешал? Как стул выдерживал её вес?
— Что такое? — спросила она.
— Да ничего…
— Да, я действительно ощущаю вялость. Мой врач посоветовал выбираться из лавки и делать упражнения, так что я стал много ходить пешком, но это не особо помогает. Хотя, — заключил он, — нет худа без добра: во время одной из своих прогулок я встретил вас и заключил выгодную сделку.
Но этот врач!.. На солнце витамин B1 посредством фотосинтеза не нагуляешь. Какой смысл заставлять его делать упражнения?
— Хм. Дело серьёзное, да? Назначение врача лишь ухудшит его симптомы, — сказала Тиамат, склонив голову набок.
И в ту же секунду её стул скрипнул.
Не сломай стул, прошу… Мне оставалось лишь молиться про себя.
— Неведение — не грех. Думаю, в истории такое случалось сплошь и рядом.
— Всё в порядке? Господин Эйдзи? Госпожа Тиамат? — с подозрением спросил господин Милон, услышав наши перешёптывания.
— Вообще, господин Гариш тоже страдает от вялости. Мы как раз начали кое-что делать, чтобы справиться с этим, судя по всему, широко распространённым недугом.
— О, какие чудесные новости! Я бы тоже хотел, чтобы меня исцелили.
— Да, само собой.
Я улыбнулся в ответ. Вот он, мой шанс.
— Кстати, вы знаете кого-нибудь с похожими симптомами?
— Да, и немало.
Жизнерадостное выражение постепенно исчезло с лица господина Милона, и он всё сильнее мрачнел.
— Я слышал, что многие потеряли способность ходить и умерли, — добавил он приглушённым тоном. Я и не осознавал, насколько далеко всё зашло; мне нужно было спешить.
— Вы не слышали, становилось ли кому-нибудь лучше после отъезда из Лишуа? — спросил я.
— Нет… Насколько мне известно, нет.
— Понятно.
Ага. Это была уже не та бери-бери, которая широко распространилась в период Эдо, а эпидемия масштабов Мэйдзи и Тайсё. Благодаря усовершенствованию технологии шлифовки риса простые люди тогда получили возможность регулярно есть белый рис. За всю историю Японии бери-бери была одной из двух болезней, от которых японцы пострадали сильнее всего. Всё оказалось хуже, чем я думал.
В период Эдо симптомы бери-бери ослабевали, стоило больному переехать в деревню. Там он ел меньше белого риса, зато ему были доступнее лапша соба, бобы и картошка. Конечно, влияло и экономическое неравенство между городом и деревней, но я полагал, что у людей накопились какие-то общие представления о том, как избежать бери-бери. Возможно, в виде народных примет и поверий — они порой оказываются точнее, чем можно ожидать. Например, нередко прогнозы цунами, рассчитанные новейшим суперкомпьютером, совпадали с предсказаниями рыбаков, основанными на наблюдениях, передававшихся из поколения в поколение.
Когда господин герой — всемогущий кусок говна — переписал под себя целые культуры этого мира, он заодно растоптал и последнюю страховку: знания, накопленные поколениями. Я был ему так благодарен, что, будь он рядом, поклонился бы ему как божеству… а потом умолял бы перестать нас карать.
— Господин Милон. Ваша вялость вызвана болезнью. Без лечения вы умрёте.
— Нет…
— Мы вас вылечим. Не только вас и господина Гариша, а всех, кто заболел.
— О, могущественные отшельники…
— Но мне понадобится ваша помощь, господин Милон.
— Всё, что угодно.
Он ударил себя в грудь. Как влиятельный торговец, должно быть, он ожидал, что мы попросим его помочь финансово. До этого, конечно, мы ещё дойдём, но не сейчас.
— Во-первых, мне нужно знать, чем вы питаетесь. Здесь едят свиней?
— $%*^@&? Что это такое?
Он использовал какое-то непонятное слово. Я повернулся к Тиамат, и она кивнула.
— Поскольку в этом мире такого слова не существует, похоже, оно не переведено. Само собой, и Милон не знает, что это такое.
— Понятно.
Свиньи на Земле всё-таки не совсем творение природы. Изначально это были кабаны. На протяжении невероятно долгого времени — ещё со времён древней Месопотамии — люди постепенно превращали их в домашних животных. У разных миров — разные цивилизации и разная история. Ничего удивительного.
— В таком случае, знаете ли вы, что такое кабаны?
— Вы имеете в виду гагдов — магических зверей?
Похоже, на этот раз он понял. То, что название было другим, не имело большого значения, но, по крайней мере, я теперь знал, что они существуют.
— Вы их едите?
— Они съедобные? Думаю, охотники иногда их едят, но в продаже я их мяса не видел.
— Хм.
Хотя местную разновидность свинины Милон прежде не пробовал, судя по его реакции, сама мысль о таком мясе отвращения у жителей Лишуа не вызывала. Даже одно это уже было важной информацией.
Таким же образом я мысленно прошёлся по списку продуктов, богатых витамином B1. Угорь сразу отпал: господин Милон даже не смог понять, что это за существо. Хоть он и знал о существовании соевых бобов и картошки, здешние люди особо их не ели. Оказалось, соей и картофелем в основном кормили местный скот — птиц вроде страусов или эму. А сами эти птицы были для здешних жителей одним из основных продуктов питания. Интересно, вкусные ли они. Но даже если забыть о вкусе, я не знал и никак не мог выяснить, сколько витамина B1 содержалось в этом мясе. Не стоит на него рассчитывать, — подумал я.
Другим вариантом был бурый нешлифованный рис, но и он отпадал. Господин герой-говнюк внедрил технологию шлифовки риса одновременно с представлением самой культуры. У всех в Азуре в голове прочно засело, что рис был, есть и всегда будет белым. Сколько бы я ни пропагандировал бурый рис и ни расписывал его питательную ценность, вряд ли мне удалось бы изменить укоренившееся представление о том, что рис непременно должен быть белым.
По правде говоря, длительная просветительская кампания, возможно, и помогла бы, но за это время умерло бы множество людей. В Японии начиная с первых лет эпохи Мэйдзи и вплоть до первого десятилетия эпохи Сёва от бери-бери ежегодно умирало от десяти до двадцати тысяч человек. Так продолжалось около семидесяти лет. По грубым подсчётам, выходило больше миллиона.
Ты понимаешь, господин герой-говнюк? Ты вот-вот убьёшь гораздо больше людей, чем тот самый страшный-престрашный король демонов.