В коридоре повисла тишина — тяжёлая, красная, мигающая.
Бруно, тяжело дыша, повернулся к Бёрнсу:
— Что, чёрт возьми, значит этот «режим самоочистки»?
Бёрнс вытер пот со лба.
— Вторая ступень защиты после огнемётов. Теперь всё на этом корыте будет работать на то, чтобы убить всё живое внутри. Двери будут пытаться раздавить. Трубы — плеваться кипятком. Электрощитки — замыкаться. Даже пол и стены могут стать смертельными. ИИ больше не отличает нас от угрозы.
Вилсон заговорил быстро, не давая панике разгореться:
— Не паникуйте. Нужно сделать две вещи одновременно. Один человек пробирается в двигательный отсек и вручную перезагружает главный компьютер. Второй — идёт в капитанскую рубку, вводит код и подтверждает перезагрузку. Только после этого сможем попытаться сделать световой прыжок.
Бёрнс нахмурился.
— На этом корыте нет второго двигателя для светового прыжка.
Вилсон посмотрел на него.
— Значит, мы его сделаем.
Бруно растерянно переводил взгляд с одного на другого.
— О чём вы вообще?
Бёрнс тяжело вздохнул.
— Он хочет использовать зиверт-пушку как усилитель. Наш двигатель ядерный. Если правильно настроить мощность и выстрелить прямо в реактор в нужный момент, двигатель на пару секунд выдаст запредельную мощность. В теории — хватит для прыжка.
Вилсон кивнул.
— Прыжок выведет нас в Солнечную систему. Там нас перехватят. Но после такого выстрела двигатель почти наверняка выйдет из строя. Приземлиться без аварии будет непросто.
— Главное — долететь. Как только правительство засечёт сигнал, они перехватят нас ещё в атмосфере.
Гайд стоял чуть в стороне.
— А как мы вообще доберёмся до двигательного отсека и рубки, если все двери только и ждут, чтобы нас раздавить?
— Между внутренней стеной и внешней обшивкой есть технический зазор около метра, — ответил Бёрнс. — Там вентиляция и трубы. Тесно, но пройти можно. ИИ туда не достаёт.
Пауза.
— Но есть ещё проблема. Я не умею обращаться с зиверт-пушкой. Для точного выстрела нужна ювелирная точность. Одной рукой держать полутораметровую дуру, второй настраивать прицел — с моим возрастом тяжело.
Вилсон посмотрел на него твёрдо.
— Я сам пойду в двигательный отсек и сделаю выстрел. Ты, Бёрнс, идёшь в рубку и вводишь код. NG1337280. Действовать нужно быстро. Перезагрузка — выстрел. Если дать ИИ слишком много времени после перезагрузки, он может снова включить режим самоочистки. Он поймёт, что код вводило не доверенное лицо.
Все переглянулись.
— Разделяемся. Бруно, Мишель и я — в двигательный отсек. Бёрнс и Гайд — в рубку.
Молчаливые кивки. Они разошлись в противоположные стороны коридора. Красные огни мигали ровно и методично — как пульс чего-то терпеливого.
---
Технический зазор был именно таким, каким его описал Бёрнс — тесным, жарким, пахнущим металлом и горячей изоляцией. Около метра шириной, заполненные трубами и кабелями, которые в темноте нельзя было различить — только нащупать.
Бруно шёл первым в своей группе.
Его большой живот тёрся о раскалённые трубы при каждом движении. В самых узких местах он застревал плечами и протискивался с тихими яростными ругательствами, которые он почти не разжимал зубов.
— Я повар. Не крыса в вентиляции, — шипел он, обливаясь потом. — Бог свидетель, если выберусь отсюда живым, открою ресторан и никогда больше не полезу ни в какую щель.
Никто не ответил. Все берегли дыхание.
В другом направлении Бёрнс и Гайд двигались молча. Старый механик шёл впереди, подсвечивая себе фонарём, щупая трубы привычными руками — проверяя температуру, давление, направление потоков. Его тело помнило корабельные внутренности лучше, чем любая схема.
Гайд шёл сзади. Молча. Ровно.
---
Рубка управления.
Они выбрались через технический люк. Бёрнс сразу бросился к главному компьютеру и начал вводить код — быстро, без ошибок, палец за пальцем. Последнюю цифру не ввёл. Присел. Снял нижнюю панель и полез в переплетение проводов.
Гайд стоял сзади и смотрел на него.
Бёрнс полностью ушёл под панель. Голова, плечи, руки — всё скрылось в темноте за кабелями.
Гайд понял — это шанс.
Он медленно расстегнул оранжевый комбинезон.
Из его левого бока, прямо под рёбрами, раскрылась вертикальная челюсть — тихо, как открывается что-то, что давно ждало своего момента. Острые клыки блеснули в красном свете аварийного освещения. Рот растянулся вширь. Зубы удлинились. Язык стал гибким, щупальце-образным. Глаза почернели — медленно, до последней белой точки. На голове вырос один изогнутый рог. Из плеч начали вылезать костяные шипы.
— Я уже давно заподозрил, что Гайда подменили, — спокойно сказал Бёрнс из-под панели.
Сайсон слегка замедлился и наклонил голову.
— Как давно? И как ты это понял?
Бёрнс продолжал копаться в проводах, не поворачиваясь.
— Ты стал слишком тихим. Перестал отпускать свои идиотские шутки. Для такого как Гайд это было слишком заметно. Поведение резко изменилось сразу после высадки.
Пауза. Что-то щёлкнуло в темноте под панелью.
— Давай поболтаем ещё пару минут, пока я не закончу.
Сайсон усмехнулся. Голос стал ниже, чужероднее — как будто звук шёл не из горла, а из чего-то более глубокого.
— Не против. Твоя судьба уже предрешена. Минутой раньше, минутой позже — не принципиально.
Бёрнс хмыкнул.
— Скажи. Ты вообще кто такой? И как сюда попал?
Сайсон сделал шаг вперёд. Его тело продолжало меняться — неторопливо, как человек, который раздевается перед сном.
— На вашем языке нет точного слова для моей расы. Демоны — слишком абстрактно. Пришельцы — слишком общо. Но я придумал название. Ксилинги. Теперь так будет называться наша раса на земном языке.
Ещё шаг.
— Мы — существа без постоянной формы. Мы те, кем хотим быть. Мы живём на полностью поглощённой нами живой планете — Улье. Наша единственная цель — достичь генетического совершенства. Мы поглощаем другие виды, забираем их лучшие качества, передаём их Улью. И будем делать это, пока не станем безупречными.
— На этот корабль я попал почти случайно. Обстоятельства сложились так.
Бёрнс наконец выпрямился в полный рост.
— Разговорчивый пришелец, однако. — Он посмотрел на Сайсона без страха — с тем же спокойным, оценивающим взглядом, которым смотрел на двигатели. — А у вас, ксилингов, у всех фетиш на поедание мозгов? Ты у Ларсы только мозги выел. Остальное тело не тронул.
Сайсон наклонил голову — вопросительно, как существо, которому задали неожиданно точный вопрос.
— Нет. Дело не во вкусовых предпочтениях. Поглощая тело целиком и принимая его облик, воспоминания сосуда поступают медленно — они усваиваются постепенно. Но если поглотить только мозг, память оказывается у меня сразу, в полном объёме. Именно так я получил её знания о вашем корабле. Именно так я включил режим самоочистки с таймером — чтобы успеть вернуться в медотсек.
Бёрнс кивнул — медленно, как кивает человек, который получил ответ на вопрос, который давно его занимал.
Потом потянулся к клавиатуре.
Палец завис над последней цифрой.
В ту же секунду Сайсон рванулся вперёд.
— ЭММА! МАРТА! ПРОСТИТЕ МЕНЯ!
Одной рукой Бёрнс рванул пучок проводов под компьютером — не наугад, а точно, как человек, который заранее знал, что именно нужно дёрнуть. Из отверстий на потолке с рёвом вырвались мощные столбы огня.
Палец нажал последнюю цифру.
Огонь поглотил обоих.
Он горел несколько секунд — плотный, жёсткий, без пощады. Потом стих.
Двери по всему кораблю с громким шипением разом открылись.
От Бёрнса осталось обугленное тело, свернувшееся калачиком у панели. Маленькое. Почти незаметное.
В центре комнаты сидел Сайсон — почерневший, сожжённый, сжавшийся в позе эмбриона.
Потом медленно выпрямился.
Обугленная плоть начала трескаться и отваливаться крупными кусками — как старая краска с горячего металла. Под ней оказалась новая кожа. Бледная. Чистая. Совершенно нетронутая.
Он размял плечи.
— Высокие температуры, — спокойно произнёс он в пустую рубку. — К этому наша раса адаптировалась ещё миллионы лет назад. Тебе следовало хотя бы попытаться запулить меня в звезду. А не устраивать такую слабую баню.
Он подошёл к капитанскому компьютеру, который уже успешно перезагрузился.
И спокойно начал ждать.
---
*Чуть раньше. Двигательный отсек.*
Вилсон, Бруно и Мишель выбрались через люк в пространство, которое почти целиком занимал ядерный двигатель — огромный, горячий, гудящий на низкой ноте, от которой дрожал пол под ногами. Вилсон ушёл за зиверт-пушкой и вернулся, волоча её на плече. Начал настраивать, не теряя времени.
Когда свет по всему кораблю снова стал белым, Вилсон выдернул и вставил обратно один из кабелей. Принудительная перезагрузка.
— Как только двигатель снова заработает — сразу стреляю!
Двигатель загудел — сначала тихо, потом нарастая.
Вилсон поднял пушку и выстрелил.
Ослепительный луч радиации ударил точно в реактор. Двигатель взревел — чудовищно, как что-то, чему не полагалось издавать такие звуки. Корабль резко ускорился и так же резко затормозил. Всех троих отбросило на пол.
Лампы снова вспыхнули красным.
— Режим самоочистки активирован повторно, — сообщил ИИ.
Вилсон поднимался на ноги, когда услышал короткий тихий звук — почти ничего, почти просто движение воздуха.
Бруно не успел среагировать.
Мишель пнула его легко, почти небрежно — но с точностью, которой у Мишель никогда не было. Он полетел вперёд головой прямо под тяжёлую дверь оружейного отсека. Дверь опустилась с чудовищной силой — на лопатки, на позвоночник. Хруст. Бруно захрипел и забился в конвульсиях на полу. Его ультра-рез 2000 вылетел из руки и со звоном покатился по металлу.
Мишель прикрыла рот ладонью.
— Ох, как неудобно вышло, — произнесла она с милой улыбкой. — Он так неловко упал.
Вилсон смотрел на неё.
Потом на нож на полу.
Потом снова на неё.
Он всё понял за одну секунду — и ярость вспыхнула в его глазах ровно и холодно, как огонь, которому дали достаточно воздуха.
Он выхватил револьвер и начал стрелять.
Принцесса двигалась с нечеловеческой скоростью — невозможные прыжки, острые углы, темнота между вспышками красного света работала на неё.
— Он это заслужил, — говорила она, уходя от пуль с лёгкостью, которая была оскорбительной. — Как и все на этом корабле. Людишки начали это первыми. И людскими смертями всё закончится.
Вилсон подобрал нож Бруно. Включил микровибрацию. Бросился за ней.
— Что ты несёшь, тварь?!
Принцесса отпрыгнула назад — и остановилась. Посмотрела на него. В её голосе появилось что-то другое — не насмешка, не холод. Что-то острее.
— Мы с моей второй половинкой спокойно отдыхали на мирной планете. Это был наш… как это у вас называется… медовый месяц. А потом, когда мой дорогой отошёл на пару минут — найти нам чего-нибудь сладкого — ваши учёные схватили меня. Засунули в клетку. Увезли ставить опыты.
Она произносила это ровно — без крика, без надрыва. Именно поэтому это звучало страшнее.
— Мой Сайсон пришёл за мной. И вырезал всех их. Я ненавижу людей за ту боль, которую вы мне причинили. И с огромным удовольствием распотрошу тебя.
Вилсон злобно усмехнулся, сжимая вибрирующий нож.
— Если ты такая сильная и опасная — почему пряталась всё это время? Почему не убила нас всех сразу?
Принцесса улыбнулась. Зубами Мишель.
— Потому что я не была уверена, какие козыри вы прячете в рукавах, странные люди.
Свет по всему кораблю стал белым.
— Режим самоочистки в главной рубке деактивирован, — объявил ИИ.
Принцесса слегка улыбнулась — будто получила ожидаемое сообщение. Потом её взгляд упал на правую ладонь Вилсона. На место, где костяной шип пробил её насквозь. Кожа была чистой. Даже шрама не осталось.
— Как ты смог так быстро залечить такую серьёзную рану? — спросила она. Искренне. С тем самым холодным любопытством, которым смотрят на что-то, что не вписывается в уже составленную картину.
Вилсон криво усмехнулся.
— У меня тоже есть пара козырей. Таких, которых ты боялась.
Из её правой руки медленно выросли три длинных костяных клинка — острых, тихо вибрирующих, готовых.
Вилсон включил максимальную микровибрацию на ноже Бруно.
Они рванулись друг к другу.
*Конец первой части.*