Принцесса замахнулась первой.
Вилсон бросил в её лицо разряженный револьвер.
Она рефлекторно разрубила его в воздухе — три костяных клинка прошли сквозь металл, пять кусков разлетелись в стороны. В этот момент Вилсон уже был рядом. Она успела лишь мысленно проклясть человеческие рефлексы, заставившие её потратить замах на пустую болванку.
Одним мощным, точным ударом он разрезал все три клинка и продолжил движение вниз — глубоко, от плеча до бедра.
Принцесса вскрикнула.
В последний момент один палец левой руки удлинился в острое костяное копьё. Она воткнула его Вилсону в печень с такой силой, что он почувствовал удар в позвоночнике.
Оба рухнули на пол.
Принцесса тяжело дышала, истекала кровью. Посмотрела на него и с трудом улыбнулась:
— Поступил хитро. Похвально. Но я успела изучить анатомию человека. С пробитой печенью ты всё равно умрёшь.
Вилсон, морщась от боли, медленно поднял рубашку.
Рана на боку затягивалась прямо на глазах. Розовая кожа ползла через разрез — тихо, методично, как всегда.
Принцесса расширила глаза.
— Люди… не могут так лечить свои раны.
— Я не полностью человек, — ответил Вилсон хрипло, сплюнув кровь. — Большая часть моих органов — импланты. Правительство сделало меня киборгом, чтобы продлить мою полезность. Простых солдат на такие операции не отправляют.
Принцесса попыталась отползти. Попыталась сформировать что-то — новое оружие, хотя бы залечить рану. Тело Мишель было ещё слишком новым. Она не успела полностью восстановиться после экспериментов, а теперь получила глубокое повреждение в оболочке, к которой ещё не привыкла.
Она действительно могла умереть.
---
Вилсон поднялся на ноги и сделал шаг в её сторону.
И замер.
По всему телу резко встали дыбом волосы. Зрачки сузились до точки. Что-то древнее и точное ударило в затылок — не страх, а то, что приходит раньше страха.
Он резко обернулся.
В дверном проёме в дальнем конце коридора стоял Сайсон — совершенно голый, с обожжённым лицом, с горящими чёрными глазами.
Вилсон моргнул.
Сайсона уже не было.
А в следующую секунду он стоял прямо рядом с Принцессой — нежно, почти бережно обнимая её. Из его груди раскрылась огромная зубастая пасть. Принцесса начала таять — медленно, как тает лёд, только в обратную сторону, превращаясь из человека обратно в пульсирующую массу плоти — и медленно вползала внутрь. Когда она полностью скрылась, пасть закрылась.
Перед Вилсоном стоял только Сайсон.
На его теле от плеча до бедра появился глубокий разрез — точно такой же, как был у Принцессы. Он забрал её рану на себя. Молча. Без колебаний.
— Бёрнс мёртв? — хрипло спросил Вилсон.
Сайсон кивнул. В его глазах плескалась холодная, тихая ярость — не горячая, не кричащая. Та, которая остаётся после того, как всё остальное сгорело.
Вилсон поднял вибрирующий нож.
И тогда Сайсон сломался.
Он согнулся пополам — медленно, как будто что-то внутри него наконец перестало держаться. Кулаки сжались так сильно, что вены вздулись и лопнули. Его спина начала нарастать плотью — стремительно, с влажным звуком, который не должен был издавать человеческий силуэт. Острые костяные шипы прорвались сквозь кожу. Тело росло, мутировало — вверх и вширь одновременно.
Четыре лапы. Мускулы, обрастающие чёрным хитином. Кости на пальцах заостряются, пробивают кожу, формируют цельные когти. Длинный хвост с острым остриём. Глаза исчезают, закрываясь хитином — и тут же, по бокам головы, появляются двенадцать новых, судорожно осматривающих всё пространство, пока не объединяются в одно направление. Прямо на Вилсона. Из гладкой головы раскрывается широкая пасть — два ряда зубов, острых и ровных, как промышленные лезвия. За спиной вырастает полупрозрачный хитиновый панцирь, срастается с позвоночником.
Два с половиной метра в холке. Почти четыре в длину.
Сайсон издал рык.
Бронестекло иллюминаторов задрожало. Перепонки Вилсона лопнули — и сразу начали регенерировать.
— Мы просто хотели жить спокойно! — прорычал Сайсон, и голос был искажённым, но всё ещё узнаваемым — всё ещё тем же голосом, который когда-то был голосом Гайда. — Мы не трогали вас! Мы отдыхали на своей планете! А вы — вы снова и снова лезете к нам! Раните её! Забираете её!
Вилсон развернулся и побежал.
---
Сайсон нёсся следом — проламывая дверные проёмы, разрывая металл когтями. Каждый удар сотрясал корпус. Он старался не задевать внешнюю обшивку — даже в ярости понимал, что пробоина в космосе убьёт и Принцессу.
— Нам не нужны ваши гены! Грязные приматы! — рычал он, настигая. — Мы просто хотели быть вместе, в безопасности!
Вилсон бежал тяжело, дыша ртом. В голове была только одна мысль.
*Зиверт-пушка.*
— ИИ! Активировать режим пожаротушения в коридорах три, четыре, пять и шесть!
С потолка хлынули мощные струи пены — густой белый туман мгновенно заполнил коридоры. Вилсон проскочил через столовую, срезал путь, влетел в коридор к двигательному отсеку.
Одна лапа прорвалась сквозь пену и рассекла ему живот.
Он чудом успел запрыгнуть в отсек. Дверь захлопнулась.
Кишки почти вываливались. Он придерживал их одной рукой, другой поднимал зиверт-пушку.
Сайсон поскользнулся на пене. Рыкнул. Лапа ударила в дверь — особый сплав выдержал.
Вилсон выстрелил.
Ослепительный луч ударил чудовищу прямо в морду. Хитин начал плавиться. Сайсон с рёвом отпрыгнул назад, упал, поднялся — и начал меняться.
Через несколько секунд перед Вилсоном снова стоял Гайд.
Голый. С обожжённым лицом. С одним подплавленным глазом.
Вилсон вышел из отсека. Встал перед огромным иллюминатором. Поднял нож.
— Это конец для тебя и твоей подружки. Самое время погрустить.
Сайсон посмотрел на него пустым взглядом.
— Грустить? — Он произнёс это как слово на чужом языке. — Нам недоступен весь ваш диапазон эмоций, который есть у вас. Только Принцесса и члены её семьи могут чувствовать что то подобное в полной мере. Я не понимаю, зачем вы так отчаянно цепляетесь за жизнь. Вы всё равно умрёте. У вас нет изначальной цели, в отличие от нас.
Вилсон усмехнулся сквозь боль.
— Люди живут, чтобы жить. И хотят жить ради того же. А что касается эмоций — когда ты увидел, что твою Принцессу ранили, ты явно почувствовал злость и грусть. Значит, не такой уж ты и бесчувственный.
Глаз Сайсона дёрнулся.
Он тяжело выдохнул.
— Это было чертовски больно. Но один выстрел из этой штуки меня не убьёт.
Руки выбросились в стороны. Из ладоней выросли длинные костяные клинки. На лбу — рога. На плечах — паучьи глаза, дающие обзор на 360°. Ноги приняли форму мощных, схожих с козлиными. Для совершения резких рывков. Уязвимые места покрылись хитином. За спиной вырос хвост с ядовитым жалом.
— Я должен тебя поблагодарить. Твоё упорство вдохновило меня на новую форму. Заточенную исключительно под убийство. Я назвал её — "Форма Мгновенной Ликвидации".
Они встали в стойки. Сайсон пригнулся, замахнувшись обеими руками, готовясь к рывку.
Десять секунд неподвижности.
Вилсон сделал резкий шаг вперёд.
В следующее мгновение Сайсон уже стоял на одном колене позади него — руки в позе после удара. Вилсон даже не заметил движения.
Его тело было разрезано на две части.
Торс, плечи и голова упали с того, что осталось от ног и талии.
Сайсон медленно выпрямился. Подошёл. Поднял голову за волосы и поднёс к своему лицу.
— Спасибо. Эта форма мне ещё пригодится.
Вилсон смотрел на него. Даже сейчас — смотрел.
— Тебе всё равно конец. Как только правительство узнает, что здесь произошло — вас сотрут с лица земли вместе с кораблём.
Сайсон поднял его выше — прямо перед большим иллюминатором.
— Пока ты в панике бегал по кораблю, ты даже не удосужился посмотреть в иллюминатор.
Глаза Вилсона расширились.
За стеклом была не Земля.
Перед ним висела огромная, пульсирующая планета — цвета живой плоти, без океанов, без зелени. Только бесконечные складки органической массы, гигантские горы-сердца, кратеры глубиной в сотни километров. Она дышала. Медленно, равномерно — как дышит что-то очень большое и очень старое.
— Как… такое возможно? — прошептал Вилсон.
— Я изменил курс сразу после того, как поглотил мозг Ларсы. Ещё когда ставил таймер на режим самоочистки. Вы были слишком заняты и напуганы, чтобы заметить.
Сайсон поднёс его голову ближе к иллюминатору.
— Мы дома.
Живая планета медленно вытягивала колоссальные отростки — гигантские, похожие на пальцы, тянущиеся к кораблю, чтобы мягко подхватить его. Не раздавить. Принять.
Сайсон взял голову Вилсона обеими руками.
Тихо. Без спешки. Без ярости — ярость уже ушла.
Он раздавил её как арбуз. Осколки черепа, брызги крови и мозгов разбрызгались вокруг.
Потом опустил руки и долго смотрел в иллюминатор. На складки живой плоти, на горы-сердца, на огромные пальцы, которые уже касались корпуса корабля — нежно, как касаются чего-то долгожданного.
— Дом, — тихо произнёс он. — Милый дом.
«Гелиос» вздрогнул.
И начал опускаться.