Вилсон стоял один в рубке управления.
Цифра «7» на дисплее не исчезала. Он смотрел на неё несколько секунд — может, дольше. Руки слегка дрожали. Он их не замечал.
Потом глубоко вдохнул, нажал кнопку общей связи и заговорил в микрофон:
— Внимание всему экипажу. Срочный общий сбор в столовой. Повторяю — немедленно всем прибыть в столовую. Это не учения. Это приказ.
Его голос разнёсся по всем отсекам — громкий, напряжённый, с металлическим оттенком, который не спутаешь ни с чем.
---
Мишель только что вышла из душевой. Вздрогнула, начала быстро вытираться.
— Что ещё за херня, — пробормотала она, натягивая переделанный комбинезон.
Гайд, выходя из туалета, нахмурился и посмотрел на динамик. Ничего не сказал.
Бруно на камбузе отложил нож и вытер руки о фартук.
— Только-только мясо поставил размораживаться, — пробормотал он себе под нос. — Отпраздновать хотел.
Бёрнс вылез из-под панели в двигательном отсеке, вытирая руки тряпкой. Прислушался к голосу капитана — к тону, не к словам. Тон ему не понравился.
Ларса в лаборатории медленно закрыла контейнер с реагентами и задумчиво посмотрела на полку. Потом нахмурилась.
Плутонская пыль. Щепотка пропала.
Она убрала мысль на потом и пошла в столовую.
Коридоры «Гелиоса» в этот момент казались длиннее обычного.
---
Когда вся команда собралась в столовой, Вилсона там ещё не было.
Мишель раздражённо скрестила руки на груди.
— Он серьёзно? Мы меньше часа назад все вместе сидели и нормально разговаривали. Зачем было так всех сгонять через динамики?
Бруно тяжело опустился на стул — тот жалобно скрипнул под его весом.
— Может, внеплановая проверка? — предположил он без особой уверенности.
Ларса стояла чуть в стороне, прислонившись к стене. Молчала. Лицо напряжённое — не от страха, а от того, что она уже начала думать и ей не нравилось, куда это ведёт.
Через минуту в столовую почти вбежал Вилсон.
Дверь за ним с шипением закрылась. Он сразу активировал блокировку всех входов — короткий щелчок, потом тишина. Лицо бледное. На лбу блестела испарина.
Все замолчали и уставились на него.
Вилсон несколько секунд переводил дыхание. Потом заговорил — низко, хрипло, тщательно подбирая слова:
— Слушайте меня очень внимательно. Есть высокая вероятность, что с той планеты на корабль пробралось… что-то.
Тяжёлое, гнетущее молчание навалилось на комнату мгновенно.
Мишель побледнела.
— Что значит «что-то»?
Гайд напрягся. Бруно перестал улыбаться — впервые за несколько дней по-настоящему.
Только Ларса и Бёрнс сохраняли относительное спокойствие — каждый по своим причинам.
Бёрнс первым нарушил тишину:
— Это то самое существо, информацию о котором мы должны были забрать на диске?
Все резко повернулись к нему. Мишель и Гайд смотрели с полным непониманием. Вилсон — с готовностью обвинить Ларсу.
Но Бёрнс спокойно продолжил:
— Она мне ничего не рассказывала. Я спрашивал про местную фауну перед высадкой. Она сказала — только насекомые и мелкие грызуны. Я и подумал: как существо размером с белку могло пробраться на полностью герметичный корабль и пережить взлёт из атмосферы?
Вилсон закрыл глаза. Устало потёр переносицу.
— Ладно. Теперь уже нет смысла скрывать.
И рассказал всё. Про настоящий смысл диска. Про существо. Про то, что корпорация боится, что оно может быть крайне опасным. Про то, почему на борту есть лаборатория и зиверт-пушка.
Мишель нервно усмехнулась:
— То есть… как в «Чужом»?
У Вилсона от раздражения и нервов дёрнулся глаз. Всё-таки кивнул.
— Да. Примерно так.
Он повернулся к потолку:
— ИИ. Провести повторное полное сканирование количества живых организмов на борту.
Ответ пришёл почти сразу:
— Обнаружено шесть живых организмов.
Все замерли.
Вилсон побледнел ещё сильнее.
— Это невозможно, — прошептал он. — Существо не могло покинуть корабль, не нарушив герметичность.
Бруно нервно сглотнул:
— А можно узнать, где оно было в последний раз?
Ларса покачала головой:
— На этом корыте такого функционала нет. Только общее количество.
Она обвела всех тяжёлым взглядом и произнесла то, чего все боялись услышать:
— Есть два основных варианта. Либо существо способно принимать неорганическую форму, и сканеры его не видят. Либо оно паразитического типа — заняло место одного из нас. Поглотило и мимикрировало.
В столовой повисла гробовая тишина.
Люди начали невольно отступать — по шагу, по полшага, почти не замечая этого сами. Пространство между ними стало другим. Только что они были командой. Теперь — шесть человек в одной комнате, каждый из которых смотрит на остальных пятерых иначе, чем минуту назад.
Гайд пристально посмотрел на Ларсу и хрипло спросил:
— Типа как в «Нечто»?
— Да, — тихо ответила она. — Скорее всего.
Вилсон выругался сквозь зубы:
— Я мог бы посмотреть записи с камер — кто где был в момент, когда счётчик показал семь. Но когда я начал проверять, все были в слепых зонах.
Пауза.
— Поэтому говорите сами. Где каждый из вас находился сразу после посадки.
Бруно поднял руку первым:
— Морозильная камера. Там нет камер — я это знаю, потому что специально смотрел, где они есть, а где нет.
Он произнёс это совершенно спокойно, как будто не понимал, насколько это звучит.
Бёрнс буркнул:
— Двигательный отсек. Проверял состояние систем после взлёта. Нужно было убедиться, что старушка не развалится.
Мишель скрестила руки:
— Душевая. Смывала пот после скафандра.
Ларса спокойно добавила:
— Я была с ней.
Все взгляды сошлись на Гайде.
Он молчал. Секунду. Две.
Бруно и Бёрнс незаметно отступили от него чуть дальше.
Ларса ответила за него — ровно, почти скучно:
— Скорее всего, в туалете нюхал плутонскую пыль. У меня пропало немного, а он был единственным из команды, кто знал, что она у меня есть.
Мишель резко повернулась к Гайду. Посмотрела на него — не со страхом, а с тем особым выражением, которое бывает, когда человек разочарован в чём-то, во что давно перестал верить, но всё равно надеялся.
Гайд виновато развёл руками.
Вилсон ударил себя ладонью по лбу.
— Какая же вы все безнадёжная хуйня, — сказал он тихо и очень устало.
Он глубоко вдохнул. Выдохнул. Заговорил твёрже:
— Отсиживаться мы не можем. Мне нужно быть в рубке — астероидные потоки никто за нас не пролетит. Бёрнсу нужно следить за кораблём. Поэтому слушайте внимательно.
Он обвёл всех взглядом — медленно, каждого по очереди.
— Наша следующая задача — найти это существо. И поймать его. Любыми методами.
Никто не возразил.
За иллюминатором столовой плыла чернота. Такая же, как всегда. Равнодушная. Бесконечная.
«Гелиос» летел домой.