Удар вышел не слишком тяжелым, но безупречно выверенным по части техники: он пришелся ровно в ту точку, где инерция вражеского клинка подходила к переломному моменту.
Наемник почувствовал, как лезвие содрогнулось, отклонившись от траектории под воздействием простой бамбуковой палки, и клинок прочертил черту вдоль плеча Шэнь Цинцю, срезав лоскут ткани и высекая искры из каменной кладки.
─ Мастер!
Нападавший отскочил назад, не спеша продолжать атаку.
Он бросил взгляд на палку в руках Гу Гуаньци, затем на руку, поддерживающую Шэнь Цинцю, и в его глазах промелькнула тень сомнения.
Мастер виден по первому же движению: будучи умелым бойцом, он прекрасно понял всю искусно рассчитанную сложность этого тычка, а подобные приемы мог исполнить лишь настоящий мастер.
А поскольку боеспособность Шэнь Цинцю оставалась под вопросом, связываться еще и с бойцом неизвестного уровня он не рискнул.
В этот момент Гу Гуаньци повернул голову к Шэнь Цинцю.
Лицо той побелело как бумага, губы утратили всякий цвет, и лишь глаза по-прежнему горели ясным блеском.
─ Госпожа тысячник Шэнь, вы в порядке? – спросил он.
Переведя дух, она отозвалась: ─ Держусь.
Тут же заметив руку Гу Гуаньци, всё еще покоящуюся у нее на поясе, она ощутила прилив смущения и слегка качнулась в сторону.
Однако Гу Гуаньци прижал ладонь плотнее вовсе не из дурных побуждений – он передавал ей порцию внутренней энергии, чтобы стабилизировать рану.
Крепко сжав рукоять клинка, Шэнь Цинцю проговорила вполголоса: ─ Лекарь Гу, за мной идут слишком опасные головорезы, вам лучше не ввязываться во всё это!
Гу Гуаньци промолчал.
Тут главарь наемников подал голос: ─ Судя по всему, уважаемый не состоит в Люшаньмэнь, зачем же вам лезть в эту кабалу? Если вы сейчас уйдете, то мы разойдемся миром, но если будете упорствовать, последствия окажутся плачевными.
Гу Гуаньци легко улыбнулся: ─ Чего не видел – того не видел. А уж коли увидел, пройти мимо совесть не позволяет.
С этими словами он повернулся к Шэнь Цинцю: ─ Одолжите клинок на минуту.
Шэнь Цинцю немедленно протянула ему один из своих клинков, но в ее взгляде читалось сильнейшее беспокойство, поскольку она знала, что Гу Гуаньци куда лучше владеет мечом.
Заметив ее тревогу, Гу Гуаньци спокойно обронил: ─ Не переживайте, для меня разницы между мечом и клинком не существует – любая травинка или бамбуковая щепка в моих руках сойдет за меч.
Приняв клинок, Гу Гуаньци огладил пальцами рукоять, оценивая баланс и изгиб стали. Оружие оказалось на редкость добротным: длиной чуть больше двух футов, с ослепительным сиянием безжалостного лезвия!
В этот момент Шэнь Цинцю показалось, что Гу Гуаньци неуловимо переменился: мягкий облик кроткого лекаря растворился без следа, сменившись неописуемым, острым, точно вынутый из ножен клинок, холодом.
─ Какое хорошее изречение: «любая травинка или бамбуковая щепка в моих руках сойдет за меч».
Раздавшийся с крыши голос прозвучал зловеще и вкрадчиво, напоминая шуршание змеи в траве.
Подняв голову, Гу Гуаньци увидел по фигуре на каждом из навесов по обе стороны улочки. Слева стоял тощий высокий мужчина с железным копьем, кисти которого колыхались на ветру; справа – приземистый крепыш с черным девятизвенным хлыстом на поясе, каждое звено которого было усеяно шипами.
Оба спрыгнули вниз, образовав вместе с первым бандитом треугольник, в ловушке которого оказались Гу Гуаньци и Шэнь Цинцю.
Теперь тот первый убийца с клинком заметно расслабился: не зная истинной силы Гу Гуаньци, он опасался в одиночку связываться с загадочным противником и раненой, но пришедшей в себя Шэнь Цинцю.
Теперь же, с прибытием подкрепления, внутреннее напряжение испарилось.
Между тем Гу Гуаньци убрал руку и прекратил подпитывать раненую Шэнь Цинцю.
Окинув взглядом фигуры и оружие троицы, Шэнь Цинцю помрачнела еще сильнее. Наклонившись ближе к спутнику, она предупредила: ─ Будьте осторожны, эта троица – не обычные уличные разбойники.
Сделав глубокий вдох, она продолжила: ─ Тот, что с клинком – мастер свирепых выпадов из школы «Восьми рассекающих клинков», если я не ошибаюсь, это Ци Кунь по прозвищу «Разрывающий душу». Некогда он был известным разбойником-одиночкой в округе Фэншуй, а три года назад скрылся в округе Цинъян и затаился на дне, подумать только, что объявился здесь.
Она перевела дыхание и посмотрела на тощего копейщика: ─ Владелец копья опасен коварной и изощренной техникой, должно быть, это Сюй Хань по прозвищу «Мертвая змея». Он вышел из северных лесных братств, а его «Змеиное копье» поражает горло и сердце без промаха, немало прославленных мастеров нашли свою смерть от его острия.
─ Что до того типа с девятизвенным хлыстом, ─ в голосе Шэнь Цинцю прибавилось тяжести при взгляде на крепыша, ─ это, судя по всему, Чжоу Дун по прозвищу «Железный хлыст», отступник из школы Железного Хлыста, изгнанный за убийство старшего брата по секде и ушедший в разбойники. Его цепь сочетает твердость и гибкость, хороша как в ближнем, так и в дальнем бою. Все трое – заслуженные мастера высшей лиги, с ними шутки плохи.
Главарь бандитов громко рассмеялся: ─ Не зря вас зовут грозной Алой Убийцей, разгадали нас в мгновение ока! Впрочем, скрываться дальше и впрямь без надобности.
Сбросив маску, нападавший явил лицо Ци Куня по прозвищу «Разрывающий душу».
Остальные двое тоже сорвали повязки, подтверждая догадки Шэнь Цинцю.
В качестве тысячника Люшаньмэнь Шэнь Цинцю по долгу службы постоянно сталкивалась с преступным миром, и хотя в других местах поручиться не могла, всех матерых злодеев округа Цинъян знала наперечет.
Поэтому, столкнувшись с ними в бою, она без труда определила их личности.
…
Глубоко вздохнув, Шэнь Цинцю покрепче сжала клинок и прошептала: ─ Лекарь Гу, эти трое слишком опасны, если начнется бой и дело примет дурной оборот, я постараюсь выкроить для вас шанс на побег…
Она не успела договорить, как чужая рука легла ей на плечо.
Нажим был легким, но непреклонным, возвращая ее изготовившееся к бою тело в исходное положение.
─ Стойте смирно, предоставьте это мне.
Придерживая Шэнь Цинцю за плечо, Гу Гуаньци шагнул вперед.
Шэнь Цинцю повернула голову.
Падавший наискось с крыш солнечный свет резко очертил профиль лица Гу Гуаньци.
«До чего же красивый у него профиль!»
Сердечко Шэнь Цинцю неожиданно пропустило удар.
В ту же секунду она подумала, что окончательно рехнулась: в разгар смертельной схватки ее посещают столь нелепые мысли.