# Эпилог
По комнате разносилось громкое хлюпанье — кто-то втягивал лапшу. Я вытер пот, стекавший по шее.
Лето было в самом разгаре, и в классе стояла липкая жара. Кондиционер работал, но находился в углу и был настолько старым, что почти не помогал сбить температуру.
Впрочем, это всё равно было лучше, чем ничего.
Я покосился на Одадзиму, поедавшую лапшу быстрого приготовления, и пробормотал: — Как ты вообще можешь есть рамэн в такую жару?
Она подняла на меня взгляд и приподняла бровь. — Ты о чём? В такую жару он ещё вкуснее.
— Ну ладно… — Я не понимал, что она имеет в виду, но знал: у неё на всё свой упрямый взгляд. Спорить с ней об этом казалось бестактным.
И всё же от одного вида того, как она, вся в поту, хлебает дымящийся бульон, мне становилось ещё жарче.
Я отвёл взгляд и взял книгу. Суперобложка стала скользкой от пота на ладони.
— И как тебе не надоедает каждый день сидеть здесь и читать в такую жару? — спросила она.
Я недоумённо посмотрел на неё и фыркнул. — А жара-то тут при чём?
— Может, и ни при чём. Но откуда вообще берётся желание что-то делать, когда так жарко? — сказала она и тут же снова принялась втягивать лапшу. — Жарко… — пробормотала она.
Я фыркнул. — Тут ты права. Но чтение меня как-то успокаивает, понимаешь? — Я опустил взгляд на книгу.
Погружаться в истории и знания, заключённые в этих маленьких прямоугольниках, давно стало частью моего распорядка, моей повседневной жизни.
Мне было спокойно оттого, что я снова и снова делал одно и то же.
— Я хожу на уроки, потом прихожу в литературный кружок и читаю. Вижу тебя там, на диване… — Говоря это, я провёл пальцами по обложке книги. — Всё это меня успокаивает.
Я посмотрел на неё и увидел, что она рассеянно уставилась на меня. Встретившись со мной взглядом, Одадзима поспешно отвернулась.
— …Ну и ладно, — отрывисто сказала она и принялась мешать лапшу палочками. Когда она не знала, что сказать или сделать, то всегда начинала перемешивать лапшу. — Значит, я тоже… в твоей вселенной.
— А?
— Да ничего. — Она снова посмотрела на меня и ткнула в мою сторону пальцем. — Каору.
— А?
— Долго ты ещё будешь звать меня по фамилии? Зови меня уже Каору.
— Н-ну ладно…
Если задуматься, с нашей первой встречи прошло уже немало времени, а я всё ещё называл её по фамилии. Сначала она тоже обращалась ко мне по фамилии, но потом в какой-то момент перескочила прямо к «Юдзу», минуя моё имя. Это произошло настолько естественно, что я уже не помнил, когда именно она начала так делать.
— Ка… — начал я, но внезапно смутился. — Н-не слишком ли это резко?
Она надулась. — А что такого? Мы не дети. Чего тут стесняться?
— Парню, между прочим, нужна смелость, чтобы называть девушку по имени.
— Ой, да ладно. Мидзуно ты по имени зовёшь.
— Ну так я знаю её ещё со средней школы…
— Хватит отговорок, просто назови меня по имени! — потребовала она.
Я почувствовал, как запылали щёки, и опустил глаза в пол. — Ка-Ка… — Я снова попытался произнести её имя, но тут же захлопнул рот.
Раз уж она требует от меня такой неловкой вещи, пусть хотя бы тоже пойдёт навстречу. Пытаясь выиграть время, я придумал отговорку и указал на её грудь. — Вот застегнёшь рубашку, Одадзима.
— А?
— Застегнёшь рубашку — назову тебя по имени.
Несколько секунд она смотрела на меня пустым взглядом. А потом ухмыльнулась. — Ты уверен?
— В чём?
— Тогда ты больше не увидишь мой лифчик.
Я вспыхнул и повысил голос: — Я не потому на него смотрю, что мне хочется!
— М-м, правда? — Она озорно захихикала, положила палочки поверх стаканчика с рамэном и обеими руками медленно застегнула рубашку.
Хотя она застегнула всего одну пуговицу, впечатление от неё сразу изменилось. Я уставился на Одадзиму, разинув рот, а она одарила меня горячим взглядом. — Ну же, быстрее называй меня по имени, извращенец.
— Кого это ты извращенцем назвала?!
— Давай быстрее! — поторопила она меня, хлопнув в ладоши.
Я-то рассчитывал, что застёгивать рубашку она не захочет, но, вопреки моим ожиданиям, Одадзима тут же это сделала.
Теперь я уже не мог взять свои слова назад.
Я нервно открыл рот. В горле пересохло. — Ка… — произнёс я, чувствуя, как краснею. — Каору…
Стоило мне договорить её имя, как глаза у неё округлились и она резко втянула воздух. Потом выдохнула, покраснев. — …Ты и правда сказал.
— Н-ну, ты же застегнула рубашку…
— Ну да, но…
— Сама меня попросила, так что хватит смущаться.
— Заткнись! — грубо бросила она и вскинула обе руки, будто зверёк, выставивший когти. Как обычно, на ней был мешковатый кардиган. — Ха-а… Ну и ладно. — Каору снова расстегнула вторую пуговицу.
Я с досадой посмотрел на неё. — А?
— Что?
— Пуговица.
— Я не говорила, что оставлю её застёгнутой.
— Так нечестно! — крикнул я. Она захихикала, сверкнула коварной улыбкой и снова взялась за палочки.
С победным видом она сказала: — Прежде чем играть, всегда надо внимательно проверять правила.
— В отличие от тебя, я игры не люблю… — сказал я.
Каору замерла с палочками в руке и широко раскрытыми глазами посмотрела на меня. Я уставился в ответ, не понимая, что происходит, и вдруг она расхохоталась: — А-ха-ха!
— Ч-что?
— Да ничего. Пф-ф… — По какой-то причине настроение у неё внезапно стало просто превосходным. Она перемешала лапшу, подцепила палочками порцию и добавила: — Иногда ты бываешь ужасно нечестным, знаешь?
— Ты вообще о чём?
— Забей, дурак. — Она рассмеялась и снова принялась шумно втягивать лапшу.
— Да что с ней такое?.. — Этим разговором я добился лишь одного — поставил себя в неловкое положение. Я вздохнул и покосился на Каору, но та, похоже, уже закончила разговор и целиком сосредоточилась на рамэне.
Я потянулся за книгой, собираясь снова читать.
— О!
Но тут прозвенел звонок — пора было расходиться по домам.
— Не думал, что уже так поздно…
Сегодня я надолго погрузился в книгу, но и за разговором с Каору минуты, казалось, пролетели совсем незаметно.
Она сдержала данное тогда обещание и с тех пор приходила на каждое собрание кружка. Конечно, просто сидела на диване, играла в телефоне или читала мангу, но мне всё равно было приятно, что она здесь.
— Я закрою комнату. Давай быстрее доедай рамэн.
— М-м. Уже. — Каору наклонила стаканчик и выпила бульон. Я каждый раз думал, что выпивать его целиком вредно, но, раз уж рамэн она сюда пронесла тайком, слить бульон ей было некуда. Осушив стаканчик, она сложила его и весь мусор в пластиковый пакет из магазина и туго завязала. — Всё. — Она поднялась с дивана и кивнула.
Я кивнул в ответ, закрыл окна, и мы вышли из комнаты. Я вставил ключ в замок и уже собирался повернуть его, когда Каору тихо сказала: — …Не хочу домой. — Я не знал, обращалась ли она именно ко мне, да и помочь всё равно ничем не мог, поэтому сделал вид, что не услышал.
— Я пойду отнесу ключ. Хочешь вместе поехать домой на электричке? — спросил я. Несколько мгновений она задумчиво смотрела по сторонам, а затем покачала головой.
— Нет, сегодня я поеду одна.
— Точно? На улице ещё светло, но всё равно будь осторожна по дороге домой.
Она чуть печально улыбнулась и кивнула. — До завтра… Юдзуру.
Я опешил. Обычно от неё можно было услышать разве что небрежное «Ну, пока».
Её внезапное вежливое прощание меня удивило. Но чем больше я об этом думал, тем сильнее склонялся к тому, что у неё просто странное настроение и удивляться тут нечему.
— Ага. До завтра, — ответил я.
Каору кивнула и направилась ко входу.
Я пошёл вверх по лестнице к учительской.
— Юдзу! — внезапно окликнула она. Я удивлённо обернулся. Каору стояла посреди коридора и смотрела на меня.
— Что?
— Скажи ещё раз! — потребовала она.
— Что сказать?
— Ещё раз назови меня по имени!
— Н-ну ладно… — Я не понимал, зачем ей это понадобилось. — До завтра, Каору. — Но спорить с ней здесь до ночи мне не хотелось, поэтому я просто произнёс её имя и помахал рукой.
На мгновение на её лице появилось какое-то непередаваемое выражение. — Ага. До завтра, — наконец сказала она и помахала мне в ответ. На этот раз она действительно ушла.
— …И что это сейчас было? — пробормотал я, глядя ей вслед. Потом опомнился и отправился в учительскую. Как обычно, вернул ключ, а затем спустился ко входу, чтобы переобуться.
Было уже семь вечера, но летнее солнце ещё не село. Наверное, стемнеет только к тому времени, когда я доберусь до станции возле дома.
Я глубоко вдохнул. В воздухе пахло влажной землёй и травой. С площадок доносился шум: участники спортивных секций наводили порядок после занятий.
Я любил это время дня.
Я посмотрел в сторону ворот, но Каору нигде не было. Она была невысокой, зато ходила на удивление быстро. Наверняка уже покинула школьную территорию и направлялась домой.
— …Пожалуй, и мне пора домой, — пробормотал я себе под нос и зашагал вперёд. Мысли вернулись к тому, о чём мы сегодня говорили в комнате кружка, — к моей повседневной жизни.
Я ходил на уроки, после школы шёл в литературный кружок и читал. Каору сидела на диване, а когда звонил звонок, мы уходили. Потом я слышал, как в спортивных секциях заканчиваются тренировки, и чувствовал, что день подходит к концу… А затем возвращался домой.
Ритм моей повседневной жизни был простым, но уютным.
Весной дул лёгкий ветер, летом было жарко и душно. Осенью приходил прохладный бриз, а зимой собственное дыхание казалось тёплым.
Я воспринимал всё это как должное.
Если не остановиться и не прислушаться, этого ритма не услышишь. Но мне казалось, что замечать такие мелочи в своей повседневной жизни и постепенно привязываться к ним я научился потому, что…
— Ю-дзу-ру!
Кто-то хлопнул меня по спине.
Я вздрогнул от неожиданности и обернулся.
Передо мной стояла Ай с широкой улыбкой на лице.
— Ай.
— Домой идёшь?
— Конечно. Звонок уже был.
— И правда! Тогда пойдём вместе! — Она пристроилась рядом со мной так естественно, будто иначе и быть не могло.
Я тихо рассмеялся про себя: стоило мне подумать именно о ней, как она тут же появилась. Возможно, одна из причин, почему я в неё влюбился, заключалась в её удивительном умении появляться в самый нужный момент.
Именно благодаря ей я наконец нашёл сияние в своей повседневной жизни.
С самого детства я отдавал всего себя учёбе. Я так увлекался прекрасными пейзажами и историями из книг, представляя их в воображении, что мне и в голову не приходило искать нечто подобное в собственной жизни.
А Ай принимала мир с сиянием в глазах и рассказывала мне обо всём вокруг.
Я слушал, непринуждённо отзываясь, и постепенно мой собственный мир тоже будто становился шире.
— Сегодня в литературном кружке было весело, Юдзуру? — Ай наклонилась ко мне поближе и принялась разглядывать моё лицо.
Я криво усмехнулся и кивнул. — Ага. Хотя я просто читал книгу.
— Но Каору ведь тоже была там, да?
— Ага. Смотрела в телефон и ела рамэн.
— А-ха-ха. То есть всё как обычно.
Ай сблизилась с Каору куда сильнее, чем я ожидал. Иногда она заглядывала в комнату кружка и болтала с ней. Поначалу Каору это будто раздражало, но постепенно она оттаяла, и в последнее время они уже казались подругами.
Ай склонила голову набок, словно птенец, и посмотрела на мою сумку с книгами. — Что ты сегодня читал? — Хотя смотрела она на сумку, спрашивала, конечно, о романе внутри.
Я достал книгу, снял с неё потрёпанную суперобложку и показал Ай обложку. «Как родилась Вселенная».
— Опять какая-то книга — судя по названию, сложная.
— В последнее время меня заинтересовали такие вещи, — сказал я.
Её глаза округлились, и теперь она склонила голову в другую сторону. — Почему? Почему тебя вдруг заинтересовала вселенная? — Я не удержался от смеха. Она была похожа на маленького ребёнка, который без конца спрашивает у родителей «А почему?» и понемногу узнаёт мир.
— Ну, потому что это интересно, разве нет? — ответил я.
На самом деле вселенная заинтересовала меня после разговоров с Каору. Она умудрялась вплести эту тему почти в любую беседу. Иногда мне казалось, что она слишком всё раздувает, а иногда её слова вдруг попадали в точку и оставляли странное чувство.
Вселенная.
Говорить так было, пожалуй, глупо, но никто толком не понимал, насколько она огромна. Поэтому всякий раз, когда Каору произносила слово «вселенная», её масштаб словно менялся, а вместе с ним менялось и моё впечатление.
Неудивительно, что со временем мне стало интересно.
Пока я об этом думал, Ай вдруг надула щёки. — Вот я и решу, интересно это или нет! — заявила она, уперев руки в бока. — Но даже если окажется неинтересно, я всё равно хочу слушать обо всём, что ты захочешь мне рассказать, Юдзуру!
Глядя на неё, я снова вспомнил.
Точно.
То, как мы с Ай понемногу выстраивали наши отношения, тоже было частью моего повседневного ритма. Что-то могло казаться глупым мне, а ей — совсем наоборот. И даже если оно действительно было глупым, я надеялся, что однажды мы сможем вместе посмеяться над этой глупостью.
Рассказывая другому человеку о том, что чувствуешь, ты понемногу строишь с ним отношения.
— Точно. Прости, — извинился я и посмотрел в сторону школьных ворот, думая о Каору. — Каору очень любит говорить о вселенной.
— А, точно! Теперь, когда ты сказал, вспомнила: она и правда часто её упоминает.
— Вот именно. И… — Я начал рассказывать, почему сам заинтересовался этой темой. Если две вселенные соединятся в одну, разве одна из них перестанет сиять?!
Именно это Каору сказала тогда в комнате кружка.
Если во мне и было какое-то сияние, то лишь благодаря пути, который я прошёл до сих пор, и всему, чем успел заинтересоваться.
То же самое было и с сиянием Ай.
Мы понемногу делились всем этим друг с другом, шаг за шагом учились понимать всё это — в надежде, что однажды сможем делить одну вселенную на двоих.
Ай была моим сожалением.
Но именно Ай растопила это сожаление, так долго остававшееся замороженным в моём сердце. Её искренние крики наконец вырвали наружу чувства, которые кричали у меня в груди.
Поэтому теперь мы будем разговаривать друг с другом не спеша, понемногу, чтобы ни одному из нас больше не приходилось кричать. Я представлял отношения, в которых мы разделяем этот обычный и в то же время особенный ритм и вместе улыбаемся, находя в нём уют.
В свете закатного солнца сожаление, стоявшее между мной и Ай, постепенно превратилось в образ будущего.
Я слышал, как наши лоферы стучат по асфальту. Этот звук переплетался с моими словами и репликами Ай, чей голос подскакивал, словно мячик.
Этот уютный ритм глубоко отпечатался в моём сердце.
Он был простым, но в нём было столько счастья, что мне хотелось плакать.